Сердце твоё — камень

Он поднялся с корточек, пока за ним следовал взгляд Чуи, наполненный чем-то неизвестным. Это не было разочарованием или что-то в таком роде. Скорее надежда на четкий ответ, который он никогда не получит. Дазай, выпрямившись, опустил взор на своего напарника, все ещё сидящего на стуле. Карие глаза бесстыдно скрылись за копной волос, прерывая зрительный контакт, что держался мучительно долго. Молчание между ними тягучее. Накахара касается подушечками пальцев марли, и в сознании вновь повторяется момент, как Осаму бережно ухаживает за его раной. Проявленная забота с чужой стороны сильно влияет на него. Особенно, если заботится Дазай. — Кто ты для меня? — голос словно вырывает с другого мира, приводя в чувства. Дазай поворачивает голову в противоположном направлении и будто задает вопрос сам себе, на который ни у кого нету ответа. Он покидает кухню. Просто уходит. Его шаги раздаются глухим эхом в голове. Бросив всё, он уходит в неизвестность. Через пару минут входная дверь хлопает, дав знать хозяину квартиру, что он остался наедине с собой. В одиночестве. Почему-то так больно. Невыносимо колит в груди. Чуя скорчился и падает лицом себе в колени, свесив руки. Шляпа слетает с макушки на ковер. Он отчаянно пытается справится с этим мерзким чувством, но все четно. Дазай не впервые делает ему больно, но он никогда не делал это таким образом. В голове полнейшая каша, намешанная ненавистью, гневом и кое-чем ещё, что доводит его до белого каления. Так и сойти с ума не далеко. Он зарывается в свои волосы и нервно дергает их — сильно, неосознанно. Думая, что так вернется рассудок, но нет. Мафиози срывается с места. Удар кулаком по новому столу ломает его напополам. Посудины с грохотом на весь дом летят на пол и разбиваются в дребезги. Остатки еды так же за ними. Стекла от бокалов валяются по всей кухне. Свечи, слава Богу, не устроили пожар, удостоившись не подпалить скатерть, которая уже запачкана воском. В глазах пылает истинная ярость от всего случившегося. По правде он зол на Дазая не так сильно, как на себя. Питать настоящие чувства к кому-то — зло. Ошибка, которую чаще всего нельзя исправить. Ошибка, которая навсегда останется где-то в душе и даст свои плоды в будущем. Он идёт в комнату, оставив беспорядок на завтра. Не время зацикливаться на такой мелочи. Чужая обувь отсутствует. Плаща нету. Дверь заперта на замок. От него как след простыл. Казалось бы, все закончилось, хоть и непонятно. Но на кровати лежит синяя папка и листок бумаги, где написано несколько слов, похоже на записку. Мысли не складываются воедино. Это точно оставил Осаму до того, как покинул квартиру. Он смотрит на неё издалека, чего-то остерегаясь. Ему страшно. Чуя подходит ближе и рассматривает. Медленно берет в руки листок, читая содержимое записки.

„Чуя, ты до сих пор не понял, кто ты для меня. Надеюсь, эти документы все тебе объяснят и расскажут. Как только прочтешь папку, переверни записку.

Ладони дрожат, едва удерживая кусок листа. Сердце бьется с неимоверной скоростью и, кажется, сейчас выпрыгнет из грудной клетки. Он приоткрыл рот в немом вопросе, хотя никого рядом нету. На другой стороне что-то написано, но он прочитает это чуть позже, как и написал Осаму. В глаза бросилась та самая папка, внутри которой оказались некие документы. Первая страница. Написано всего пару строчек.

„Все эти годы я изучал твою способность. Но выяснил кое-что ещё — мой дар работает только на людях.“

Он коснулся пальцами последнего слова. Этот жест выражал больше боли, чем что-либо ещё. Одинокая слеза скатилась по его щеке, оставляя влажную дорожку на коже. Это напечатанное предложение — та вещь, которую он так требовал и пытался себе доказать, внушить — то, что он человек. Поль оказался неправ? Чуя нервно перебирал все бумаги, вчитываясь внимательно в каждое словечко. Тут были доказательства его человечности. Все это написал Дазай, изучая годами информацию из неизвестных Чуе источников. За каждое предложение отсюда он был готов пожертвовать жизнью. Безумие. Сложно поверить только. Он вроде как должен быть счастлив тому, что искал так жадно всю свою осознанную жизнь. Но не видно какую-либо радость на его лице. Рыжий прислонил ладонь ко рту, опустив взгляд на записи, перечитывая снова и снова последнюю строчку.

„Чуя Накахара является человеком.“

В этот миг весь мир пролетел перед глазами. Он забывает, как делать вдох и выдох. Воздух в легких кончается, отдавая неприятным ощущением в области груди. Кровь застывает в жилах. Вокруг никого нету — только он и эти документы. С шокирующим выражением лица он оглядывается на записку, лежащую немного поодаль от него и медленно тянется рукой к ней. Но на моменте прикосновения с бумагой ладонь сама по себе останавливается. Что-то настораживает. Страх чего-то неизвестного. Хотя в конце-концов уже нечего терять. Чуя осторожно переворачивает её, держа между указательным и средним пальцами. Голубые глаза с беспокойством бегают с слова на слово и зацикливаются на содержании второго оборота.

„Я всегда верил в твою человечность и исполнил данное обещание. Я бы не делал этого, если бы не любил тебя. Ты — человек, Чуя. Испытываешь чувства, эмоции. Ты человечнее меня.“

Слеза упала прямо на записку, чуть размазав чернила написаного. Он запомнит этот день навечно, чтобы не случилось в его жизни. Даже потеря памяти не даст забыть сегодняшний вечер. Чуя крепко сжимает листок, едва не разрывая его. Он чувствует себя слишком подавленным: Дазай столько работы проделал для него. Но, если говорить по правде, они находятся на ровном счете по спасению жизни друг-друга. Хотя сейчас речь идёт о другом. «Двойной Черный» — это что-то большее, чем просто напарники: они связаны навечно — об этом твердят не только их способности, а и сердца. Он провел пальцами по синей папке и сложил всё в тумбе, что находилась рядом с кроватью. Точно, надо отправить ему сообщения. Личная встреча не лучший вариант, по крайней мере пока что. Чуя принялся за поиски мобильника, который наверняка где-то валяется в квартире. То ли в кармане, то ли ещё в каком-то месте. В спешке, бегая по дому, он наткнулся на чужой телефон, что мирно покоился на письменном столе в спальне. Вот чёрт. Смартфон, очевидно, разрядился, раз не включался от нажатия кнопки. Теперь точно не избежать встречи, телефон владельцу же надо отдать. Там множество важной информации и оставлять его у себя нету в планах, да и смысл в этом действительно отсутствует. Сейчас при мыслях о встречи с Дазаем хочется расшибить голову об стенку и забыться. Что за кошмар, происходящий наяву. Накахара обхватил голову обеими руками, чуть сгорбившись, глядя в пол. Картинка перед глазами чуть размытая. Он массирует виски аккуратными движениями и пытается сконцентрироваться, но ничего не выходит. Боль прошибает его. — Осаму… — хриплым тоном произносит он. — Что мне делать? — отчаянно спрашивает Чуя сам себя. Голос его звучит слишком жалко.

***

Массивные двери штаба отворяются в сопровождении раздражающего звука. Он уверенной поступью проходит в холл, где парочка членов Мафии с улыбкой на лице здороваются, рассказывая о каких-то не очень важных новостях об организации за последнее время. В ответ люди получают лишь угрюмую гримасу и предложении поговорить об этом попозже. Выспаться сегодня ночью не удалось. Не приняв душ, Чуя просто свалился на кровать в той же одежде, размышляя о всяком. Например, о своем напарнике, который уже, кстати, должен находится в штабе. Он мельком коснулся повязки, что наложил Дазай вчера вечером и вновь задумался, уплывая в другой мир и все ещё находясь по центру простого зала. Что же будет дальше между ними? Или это просто конец? Их история не может так закончиться, ведь они ещё вдобавок партнеры, и маловероятно Мори будет рад развалу дуэта. Огай не позволит этому случится, слишком уж невыгодно. Застрявший в себе Накахара, боковым зрением случайно замечает влетевшего Акутагаву внутрь. На вид мальчишка запыханный и, с уверенностью в сто процентов, можно сказать, что он бежал сюда на всех порах, лишь бы принести вести побыстрее. Приметив глазами исполнителя, он внезапно выравнивается и подходит ближе, чуть склонив голову и скрепив руки за спиной. — Здравствуйте, Чуя-сан. — он незаметно проходится своим взглядом по рыжеволосому. — Привет. Чего хотел? — лучше перейти сразу к делу, маяться незачем, да и настроя нету. — Вас босс вызывает, сейчас. Ах вот почему он так спешил. Поручения босса. Ясно. — По какому поводу? — Мне неизвестно. — по его выражению лица можно понять, что говорит чистейшую правду. Да и Рюноскэ не посмел бы соврать ему, глядя в глаза. — Простите за такой вопрос, но сегодня все в силе? — спросил он, неловко переминаясь с ноги на ногу. — Да, не волнуйся. Мне пора идти, встретимся позже. Юноша слегка поклонился и удалился с глаз чужих.

***

Мужчины в строгих костюмах приоткрыли перед ним дубовую дверь, что вела в кабинета босса. Он смело вошел внутрь, стуки ботинок раздались эхом по комнате от шагов. Глава сидел, раскинувшись на кожаном кресле и скрепив руки в замок перед собой. Его аметистовые глаза были, похоже, прикрыты, но точно развидеть не удалось. Половина его силуэта скрывалась за ещё одной темной фигурой. Знакомой. Чуя остановился рядом с проходом. Спиной к нему стоял Дазай — ровно и уверенно. Ничего в нём не изменилось вроде как, хотя наверняка сказать нельзя, лица не видно. Он тяжело сглотнул, ком в горле становился все больше и больше. Надо держать себя в руках, в особенности перед Мори. Работа — есть работа. На партнера спадало несколько солнечных лучей, пробивающихся сквозь заслоненные шторы, которые шли от самого потолка в пол. — Чего стоишь. Проходи, Чуя-кун. — он очнулся только после того, как Огай подал голос. Мужчина повернул голову в его сторону и подозвал махом ладони к себе, на что Накахара не мог проявить непослушание. Суицидник отступил немного влево, давая пройти ближе к боссу. Он провел взглядом изначально по Дазаю, который даже не обернулся на его приход и подошел к начальнику безо всяких ненужных вопросов. Элис по какой-то причине отсутствует, но спрашивать об этом лучше не стоит. У него теперь нету доступа на обзор, чтоб посмотреть Осаму в глаза, хотя очень хочется. Рыжий чуть наклонил голову вперёд, снимая шляпу с макушки в знак уважения. Так принято делать, точнее — это скорее обязанность в таких кругах. Человек позади не двигается, а лишь слышно его едва уловимое дыхание. Ощущается так, будто в спину дышат. Он переменяет свой источник интереса на босса, что сидит на мягкой поверхности и словно чего-то дожидается. Не говорит ни слова. — Почему Вы меня вызвали, босс? — начинает диалог он. Мори отвел взгляд в направлении панорамных окон и почему-то тяжело вздыхает. — Перейду сразу к делу. Надо уничтожить одну организацию, их глава очень силен по слухам и по информации, что наши люди добыли. Но его способность до сих пор неизвестна. По моим расчетам понадобится «Порча». Я хотел бы… — Нет. — прервав вещание Мори, послышался Осаму. Он не шелохнулся со своего места, стоя там, где и был раньше. Приказной тон суицидника всегда страшил и его «нет» — означало точное «нет», о каком-то противоречии речь не могла идти. Все, кто посмели оспаривать его решения — давным-давно лежат под землей. Глава непонимающе повел головой в сторону исполнителя, что свидетельствовало о его удивлении в данной ситуации. А Чуя же метался между двумя огнями: вмешаться или все же нет? — Напоминаю, Дазай, ты не босс Портовой Мафии. — сказал он, сузив глаза на нём. — Это пока. — губы озарила зловещая ухмылка, которая яро рассказывала о его намерениях. Радужка сменилась на алый цвет — цвет свежий крови и тем самым подчеркивая всю мрачность этого разговора. Огай улыбнулся. — Я знаю, что ты замышляешь, Мори. Не лучшего ты врага выбрал, проиграешь по своей же вине. Твой таймер уже запущен. — Ты слишком молод, у тебя не так много опыта, чтобы соперничать со мной. — Благодаря мне ты стал боссом Мафии, не забывай. Я умнее тебя в разы, и ты прекрасно осведомлен об этом. Я не позволю забрать то, что принадлежит мне. „Чё? При всей любви к тебе, Дазай, я не твоя собственность.“ — С каких пор я принадлежу тебе? — рявкнул он, наконец обернувшись назад. Их гневные взгляды пересеклись — темный и бесчувственный, огненный и раздраженный. Осаму так и намекал всем видом, что сейчас не самый подходящий момент показывать характер, но Чуя будет стоять на своем, как и всегда, никого не слушая. Они не смели отводить взгляда от друг-друга, будто Огая здесь вовсе не существует. — С тех пор, как ты стал моим напарником. Мы потом об этом поговорим. — изменив объект обсуждения, Осаму продолжил. — Я не даю согласия на миссию. — холодно произнес он, буквально ставя перед фактом босса. Эти недоброжелательные глаза пожирают Мори изнутри, принося мучительную боль. Он боится мальчишку ещё с тех времен, когда тот только вступил в ряды Мафии. — Не всегда последнее слово за тобой, Дазай. Что ты думаешь, Чуя-кун? — провокация. Тут нету правильного ответа. Без брюнета использовать полную меру способности — верная смерть. Ослушаться приказа Мори — тоже. Что делать? Очевидная манипуляция. Но рациональность победила борьбу в его голове и удалось найти какое никакое решение. — Босс, мне нужно время, чтобы все обдумать. — ответ прозвучал уверенно и без колебаний. Дело было в том, что после последнего использования «Порчи» прошло не так много времени. Тело не восстановилось полностью, насколько это возможно и есть большая вероятность, что Чуя не выдержит такой нагрузки спустя пару недель. Брюнет, естественно, понимает это и его отказ вполне оправдан. Но Мори преследуют совсем иные цели. Даже можно сказать — противоположные. — Чуя-кун, можешь идти. А мы с Дазаем ещё побеседуем. Он кивнул и развернувшись, переглянулся со своим напарников. Рыжеволосый мог распознать, насколько он зол сейчас. Этот человек всем сердцем ненавидит Огая и всегда ненавидел за время пребывания в Портовой Мафии. Накахара направился не быстрым шагом в сторону выхода, но когда он проходил мимо суицидника, его внезапно схватили за локоть, принудив остановится. Он непонимающе глядит на него, задаваясь вопросом, зачем именно сейчас. Губы приоткрываются, чтоб что-то сказать по типу: «отпусти». Но Дазай опережает его, приложив указательный палец к своим губам. — Иди ко мне в кабинет, там встретимся. — тихим голосом приказывает темноволосый и с грубым рывком отпускает его, оставляя ещё с большим непониманием и интересом.