Сердце твоё — камень

Он уперся поясницей в столешницу, пока его терпение уже было на исходе. Между средним и указательным пальцами медленно тлела сигарета, догорая до фильтра. Четвертая на очереди. Дым длинными лентами распространяется по кабинету и окутывает его тягучим туманом. Этот запах — он давным-давно въелся в его одежду, тело, волосы. Весь он пропитан табаком. Наверняка когда Дазай вернется, рыжий услышит не приветствие, а скорее что-то на подобии: „Фу, блять, Чуя, опять твоими сигаретами воняет.“ На лице возникла легкая ухмылка, заведующая о том, что мысли об Осаму заставляют его искренне улыбаться. Но поза продолжала быть довольно напряженной, в соответствии с текущей ситуацией: Сложив ногу на ногу, Чуя пристально наблюдал за дверью, в ожидании когда же она наконец откроется. Он прислушивается к каждому шороху, который проносится в коридоре, хотя сам кабинет целиком наполнен тишиной — гнетущей и мучительной. Чужие голоса едва слышно, но нету того самого — до боли знакомого и узнаваемого с первых миллисекунд. Одна рука помогала удерживать равновесие, упираясь в поверхность на полусогнутом локте. Она была, конечно, перевязана бинтами, но неприятные ощущения отсутствовали. Он крепко сжимал пальцами край стола, что ткань перчатки могла легко порваться. Они буквально впивались в дерево. Ещё немного надавить и точно появится трещина. Носок от ботинка нервно стучит о паркет, отбивая некий ритм эхом по комнате. Чем-то схоже на метроном для музыкальных инструментов. Может, приоткрыть окно? Говорят, свежий воздух успокаивает нервы. Ему явно не помешает. Чувство тревожности никак не отступает, словно в скором времени должно случится что-то очень нехорошее. Мори, конечно, его начальник и все такое, но их, так называемая, «скрытая» враждебность между собой довольно таки настораживает. Рыжеволосого слишком интересует, о чем ведут беседу Дазай и Мори. Она не понесет за собой хороших последствий — очевидно. „Хватит себя накручивать“ — пронеслось у него в голове и лучше послушать советов собственного мозга. Надо думать о чем-то другом — он одергивает себя, отводя взгляд и наконец решает пустить в комнату уличного воздуха, который веет прохладой, окутывая покоем. Ещё рано, поэтому жары быть не должно. Накахара тихо ступает в направлении окон, намереваясь открыть его на проветривание и заодно выветрить этот нелюбимый запах Дазая.

***

Дверь скрипнула едва слышно, когда он опустил ручку и приоткрыл ее, при этом не издавая какого-либо лишнего звука. На пороге вырисовывается темная фигура, затем он скользнул внутрь, хлопая за собой дверью. В кабинете продолжала стоять непоколебимая тишина, нарушаемая лишь чужим тяжелым вздохом. Чуя боковым зрением заметил присутствие ещё одного человека в комнате, но продолжал стоять на месте, глядя на город. — О чём вы говорили с Мори? — он первым решил закончить это глубокое молчание, чтоб начать диалог, имеющий веский смысл. Рыжеволосый повернул голову в сторону брюнета и сразу обратил внимание, что пара глаз уже рассматривает его с ног до головы. Взгляд по-прежнему холоден, из него сочится буквально пустота, а то есть — ничего. Осаму сделал несколько шагов вперёд, но соблюдал приличную дистанцию, около пяти метров. — О миссии. — краткий ответ. Может и точный. Хотя все же деталей недостаточно. Он будет требовать больше информации. Чуя прищурился, сузив глаза на партнере и затем лишь разочаровано хмыкнул, отвернувшись, как капризная девчонка. — Тебя не было час. Нет, даже дольше. Скажи мне правду наконец. — он не повышал голос, не звучал как-то раздраженно или агрессивно. Ему просто осточертело оставаться в неведении. Дазай лениво пожал плечами, присев на диван за журнальным столиком и закинув на него ноги — это было его любимое положение, хоть и не в соответствии с правилами этикета. Сестрица Коё точно бы не одобрила подобное поведение. Но Дазай и этикет — две противоположности. — Единственный человек, который имеет право оспаривать решение Мори — я. Мне не хотелось бы видеть тебя метрового, думаю, что это понятно. — парень откинулся спиной на подушки и начал разглядывать потолок, лишь бы не пересекаться с голубыми глазами, которые и так не очень-то собирались на него смотреть. — Вы не только о задании говорили. Я знаю. Может, ты и считаешь меня дураком, но я далеко не глуп. Ты что-то замышляешь против босса. — рыжий опустил взгляд в пол, больше не одаривая своим вниманием Йокогаму. Вид был как всегда чудесен. Он уперся ладонями в подоконник и глубоко вдохнул побольше воздуха в легкие, чтоб чуть-чуть расслабиться. — Я не считаю тебя дураком и никогда не считал. — внезапно он затих, делая паузу и все же через несколько секунд продолжил говорить. — Думаю, пришло время тебе рассказать. — по голосу очевидно, что он не горит желанием это делать, но, видимо, выбора у него нету. Последняя реплика заставила Чую обернутся в сопровождении малого удивление, которое четко заметно на его лице. Он заинтересован, ведь Осаму редко делится своими планами, особенно на организацию. Накахара подошел немного ближе, оставшись в центре кабинета и скрестил руки ниже груди. Сведя брови на переносице, рыжий повел головой — это был знак, он весь во внимании будущего рассказа. — Я жду. — он сверху вниз глядит на лицо перед собой, пока Осаму всеми возможными способами избегает его. — В скором времени будут огромные перемены. — задумчиво произнес суицидник, приложив указательный палец к подбородку, словно размышлял о чем-то. — В каком смысле? Говори нормально, не тяни. — Чуя по правде был готов врезать своему напарнику, лишь бы тот сказал правду и ни капли лжи в его речи не мелькало. Но это не в репертуаре Дазая. — Ах, ладно, а то меня на носилках будут выводить отсюда. Скоро я стану новым боссом. — произнес он спокойно. Накахара округлил глаза, потому что его изумлению нету придела. Мозг так и твердит, что это все не может быть правдой. Но в то же время в голову приходит осознание: Дазай — приемник самого Огая, его ученик, правая рука, и вдруг, если что-то случится с нынешним боссом, то главой Портовой Мафии станет он. Но… Босс целиком и полностью здоров, никаких серьезных конфликтов, опасностей. С чего бы ему в скором времени становится главой организации? Стоп. — Подожди. Чё, блять? Я надеюсь, мне послышалось. — он оскалился, но вид напарника оставался непринужденным, будто они говорили о каких-то обыденных вещах: по типу погоды или планов на сегодняшний день. — Если ты на меня так смотришь, то значит все правильно услышал. — темноволосый улыбнулся в своей привычной манере и это оказалась очередная фальшивая маска из множества других в его коллекции. — Ты… убьешь босса? — с осторожностью спрашивает Чуя, но ответ очевиден — по-другому Дазай не станет управлять организацией. — Да. Расстояние в миг сокращается. Осаму даже не успел заметить движения, как стеклянный стол полетел в стену, а его самого грубым движением схватили за воротник рубашки и опустили немного вниз. Таким образом он оказался на одном уровне с рыжеволосым — взгляд выражал максимальный гнев, который только возможен. Кажется, огоньки в его голубых глазах плясали своеобразный танец, это уже было похоже на костер. Чуя в ярости. — Ты хоть думаешь головой, какие последствия могут быть?! — он хорошенько тряхнул его тело, но совсем не собирался отпускать. Осаму сможет улизнуть от разговора в любой момент. Бинтованный не сопротивляется и позволяет себя держать. Эмоций никаких не выражает — просто поднял обе ладони вверх — в жесте, который означал что-то по типу: „Всё, всё, всё, ты меня поймал.“ — Чуя, у меня нету другого выбора. — без эмоций в голосе произнес Осаму, тем самым доводя напарника до белого каления. Хватка ощущается теперь ещё крепче. — Выбор есть всегда. — все слова он цедит сквозь зубы, стараясь не задушить бинтованного придурка. Но это событие с каждой секундой становится ближе и ближе, как будто что-то неминуемое, что нельзя переступить. — Не в моём случае. Удар кулаком по лицу. Сильный. Дазай рефлекторно потирает щеку, не отводя взгляд и несколько раз моргает, приходя в чувства. Наверняка на скуле остался след от нанесенной атаки. Он едва устоял на ногах, чуть не упав на диван, стоящий позади. Меньшего от Чуи он и не ожидал — рыжий мог ударить ещё больнее, если бы захотел. Темноволосый знает. Но удар был скорее предупреждение или угрозой, чтобы выпытать больше информации. В следующий раз, если понадобиться — он приложит всю силу. Дазай же ненавидит боль. — Тогда я жду объяснений. — кулаки вновь сжались, но он старается умерить свой гнев. Не хочет прямо сейчас размазать Дазая по стенке, как делал это раньше. Кареглазый выпрямился. — Мори хотел избавиться от меня с помощью смерти Одасаку, чтоб я не занял его место в будущем. Но я не оказал ему такой чести и остался в организации. Он хочет заставить меня покинуть Портовую Мафию и сейчас — пытается манипулировать мной. — Накахара внимательно слушал его речь, не перебивая. — И каким способом? Ты же Дазай Осаму — тобой невозможно управлять. — Я не подчиняюсь ему, но он все-таки нашел, так скажем, слабое местечко. — он склонил голову так, чтобы копна волос скрыла его глаза, а губы исказились в горькой ухмылке. Ему будто стало стыдно. Это было по-настоящему. Он сожалеет о своем проступке. — Что за «слабое местечко»? — мафиози нахмурился, не понимая к чему клонит напарник. Странно. Очень странно. В кабинете опять повисло молчание, плотное, почти осязаемое. В его глазах было ожидание ответа, который от него тщательно пытаются утаить. Между напарниками будто с каждой секундой растет дистанция, хотя стоят они рядом — напротив друг-друга. — Ты. Он замер, словно время вокруг него на мгновение остановилось. Слова, прозвучавшие только что, эхом разнеслись в его голове, но смысл до конца всё ещё не укладывался. Брови медленно поползли вверх, а губы приоткрылись — не для ответа, а от растерянности. — Что? — выдавил рыжий почти шепотом. — Да. Он сказал, что убьет тебя, если я не уйду. Миссия, о которой говорил Мори — твоя смерть. Думаю, ты сразу понял это, но не знал его истинных намерений. — Подожди… получается, что смерть Коё — его рук дело? — он спросил это с некой осторожностью в голосе, будто боясь узнать правду. Так и было. — Верно. Он знал насколько мы с тобой связаны и хотел причинить тебе боль, тем самым заставить меня уйти. Теперь все ясно, но легче не стало. Это хуже предательства. Босс настолько озабочен своим местом в организации и боязнью Дазая, что готов отдать самых ценных исполнителей ради своей цели. Полнейшее разочарование. Вокруг тела Чуи возникает красноватое свечение. Аура. Лицо выражает лишь глубокую ненависть и ярость, исходящую с самой души. Глаза горят ярким пламенем, там уже нету того привычного небесного цвета. В пальцах уловимая дрожь. Картина с каждой секундой мутнеет сильнее — силуэт Дазая исказился. С плеч спадает плащ, словно его ветром снесло. Несколько вещиц из кабинета поднялись в воздух. Дар уже активирован. Чуя — бомба замедленного действия. Невозможно себя контролировать. Тело не слушается приказов своего собственного хозяина. Горесть от утраты за наставницу, чуть ли не потеря собственного напарника, решение босса — все это делает его таким. Когда сознание уже находится в тумане и трудно понять, что происходит вокруг — на своих губах он чувствует чужие, которые мягким прикосновением ощутились на коже. Они были немного сухие, но в тоже время влажными. Такими родными. Чуя изначально пытался толкнуть его в грудь, чтобы тот отстал, но гнев как рукой сняло. Внутри ярость сменилась на непривычный покой. Он давно не чувствовал такого облегчения на душе, словно весь груз упал с плеч. Он подался вперёд, тем самым углубляя поцелуй и старается ни о чем другом не думать. Чувства и эмоции переполняют его с ног до головы. Накахара вроде не подросток, что впервые целуется с девочкой, но почему-то в животе витают бабочки. Это Осаму так влияет на него? Поцелуй был наполнен нежностью, осторожностью и заботой. Никакой грубости, лишь умиротворение между этими двумя. Дазай внезапно отстранился, а затем встретил на себе непонимающий взгляд партнера. Но на его лице возникла улыбка, способная дать силы, она была настолько теплой и настоящей. А главное — родной. Он вновь склонился над своим партнером, их глаза снова встретились. Осаму оставил поцелуй чуть ниже скулы, и это было что-то более интимное, чем секс, как казалось Чуе. Та близость, в которой он нуждался столько времени. Рыжий чувствовал себя в полной безопасности рядом с Дазаем — единственным дорогим человеком на данный момент. Брюнет больше не раздражает его, по крайней мере, сейчас, а наоборот — успокаивает, хоть и не словесно. Да и слова тут излишни. Темноволосый кладёт ему ладонь на щеку, к которой Чуя охотно льнет, немного наклонив голову к плечу. Под ледяными пальцами чувствуется горячая кожа, что начала согревать весь тот холод в нём. Он по истине счастлив в эту секунду. — Я думал, ты мне руку сломаешь. — лыбится Дазай, за что получает легкий шлепок по тыльной стороне ладони. — Ещё не поздно. Если есть желание, я с удовольствием это сделаю. — он, очевидно, шутит, но колкостей надо придерживаться. Они все-таки Двойной Черный, как никак. — Только позже, я хочу поговорить. — по его выражению лица было видно, что он не совсем «хочет», а скорее «надо». Неожиданно рыжеволосый потянулся рукой в карман пиджака и пытался там что-то нащупать. Успешно. В его уже раскрытой ладони покоился чужой телефон, оставленный вчера на письменном столе. Он не забыл захватить его с собой, собираясь вернуть владельцу. — О, я думал ты не вернешь. — Дазай забрал мобильник себе и в миг «случайно» коснулся перчатки. — Как видишь, вернул. — О чём ты хочешь поговорить? — задал вопрос брюнет, продолжая глядеть на Чую. Тот как-то замялся и выглядел не очень уверено. — Ты знаешь, о чём я буду говорить, Осаму. — он опустил взгляд в пол. — Откуда у тебя вся эта информация? Как? Скажи мне, как?… — в его голосе по какой-то причине смешаны отчаяние, непонимание, а так же огромный интерес. Он действительно в шоке с того, насколько много усилий приложил Дазай, лишь бы доказать ему его человечность. — Это совсем неважно, Чуя. Я могу раздобыть любую информацию, если мне надо. Главное, что я выполнил обещание, правда? — он заулыбался и положил обе ладони на плечи Накахары. — Ты не представляешь, насколько те документы важны для меня. Спасибо. — казалось, что он вот-вот и заплачет от счастья. Переменчивое у него настроение однако. — Представляю, поэтому я и сделал это. — карие глаза впервые сверкали за долгое время. Искры так и сочились из них. Он притянул Чую поближе к себе и пальцами зарылся в рыжие волосы на затылке. Неважно, что вокруг них полнейший хаос — они нашли умиротворение в друг-друге. Вторая рука находилась на уровне талии, которую красиво облегал серый жилет на пуговицах: Осаму часто задумывался о том, насколько этот изгиб изящен, и он явно подходил образу Чуи. Он потянулся вперёд, затем их губы встретились едва заметным прикосновением — почти невесомым. Сначала не совсем смело, будто пробуя на вкус. Дыхания постепенно смешивались — одно было чуть учащенное, а другое все так же спокойным. В теле отозвался еле-еле уловимый ток — это то самое ощущение, когда находишься с любимым человеком. Дазай трепетно отнесся к поцелую. Он был похож скорее на слияние душ — лучше любых слов. Они друг-друга и так прекрасно поняли. В тишине слышно лишь пару тихих шорохов за дверью и чуть неловкие звуки. Мгновения утекали и хочется чего-то большего. Чуя обвил его шею, сплетая пальцы в крепкий замок. Поцелуй стал требовательный и немного резкий, но обоим это только доставляло удовольствие. Никто не против такого развития событий. Дазай готов буквально расплавится, лишь бы когда-то ощутить это вновь. Его язык скользнул внутрь и медленно обводил каждый миллиметр чужого рта, изучая его очертания. Так скажем, наводит там свои порядки. Затем он грубо провел им по нижней губе, зализывая трещины, что появились когда-то от ветра. Чуя повторял все те же действия, добавляя больноватые укусы в придачу, но суицидник был только рад этому, кусая в ответ. Зубы у него и вправду острые. Это могло продолжаться вечно, но у Чуи было ещё несколько неозвученных вопросов, на которые он ой как хочет знать ответ. Он бьет пару раз по плечу своего напарника, чтобы тот отстранился. Через пару мгновений тот послушно сделал это, хоть и не сразу, но остался с недовольной гримасой, в ожидании объяснений. — Что такое? — У тебя есть план? — Ты мог задать этот вопрос чуть-чуть позже. — он надул губы и сделал вид обиженного ребенка, будто у него отобрали конфету. — У меня есть работа. — У меня тоже. — Половину ты даже не делаешь и мне приходится заполнять отчеты вместо тебя. — Ладно, злюка. — смирился с поражением. — Да, у меня есть план.