Пленники рассвета

Тогда

      Чего вы боитесь больше всего?       — Что все, что я делаю, окажется напрасным. Что я зря старалась быть сильной.       Вы когда-нибудь теряли кого-то?       — Потеря — это привилегия тех, у кого был кто-то по-настоящему. Я скажу так: они исчезли, а я осталась. И этого достаточно.       Вы бы солгали ради победы?       — Я бы сделала то, что от меня требуется.       Вам приходилось причинять боль?       — Да. Я бы сделала это снова, если нужно.       Как вы относитесь к предательству?       — Если ты читаешь другой сценарий — это не значит, что тебя предали, да?       Что бы вы сделали, если бы оказались один на один с выбором?       — Зависит от того, кто следит за моим ответом.       Вы верите в справедливость?       — Я верю, что историю пишут победители.

Сейчас

      Бывает случается так, что самые обыденные вещи пугают, кажутся неестественными и странными больше, чем нечто действительно экстраординарное. Так случилось и в этот раз, когда Зак и Гвен, не прерывая шумных пререканий, переходивших в оскорбления, оказались в домике. За столом сидел Финн. Он выглядел совершенно спокойным, почти безмятежным, его встревожило лишь обилие эмоций у новых соседей. Марта, которая весь путь вела Дэмиана так, чтобы он не умер под ближайшим кустом, ошеломленно выдохнула.       — Вы как будто привидение увидели, — с неловким смешком произнес Финн, поднимаясь со стула. — Вы где были? Заходил вожатый, мне пришлось вас прикрыть.       — Привидение увидели? — переспросил Зак, медленно обходя парня по кругу, словно хищник, оценивающий жертву. — Не, чувак, мы весь день с привидением ходили, это не так странно, как увидеть тебя…       — Что? — в голосе Финна явно читалось замешательство.       — Хватит, — нахмурилась Гвен, выступая вперед. — Сейчас вообще не до этого.       — Соглашусь, — с явным неудовольствием произнесла Кэссиди. — Нам нужно выбраться отсюда, это важнее всего.       — Важнее всего понять, можем ли мы вообще верить…       Марта медленно ступала по комнате, будто сопротивляясь невидимому течению времени. Каждый шаг давался с трудом, словно она брела через вязкую смолу воспоминаний. Ее взгляд, острый и пронзительный, не отрывался от циферблата на стене. Стрелки, застывшие на «3:27», казались окаменевшими свидетелями чего-то непостижимого. Голоса окружающих постепенно растворялись в пространстве, превращаясь в размытый, бессмысленный гул. Подобно далекому прибою, они разбивались о берега ее сознания, не проникая внутрь. Мир вокруг словно утратил четкость, оставив в фокусе лишь эти проклятые часы. Но даже они теперь не имели значения. Не стрелки приковали ее внимание, а то, что таилось в самом сердце механизма.       В центре циферблата, словно крошечное дьявольское око, пульсировал красный огонек. Он подмигивал ей с ритмичностью метронома, отсчитывающего последние секунды покоя. Холодная испарина выступила на лбу Марты, когда осознание начало прорастать в ее разуме, подобно ядовитому семени. Это была не простая декоративная деталь. Это была камера. Кто-то наблюдал. Кто-то знал. И этот кто-то видел все.       Марта медленно подняла руку к циферблату, пальцы ее дрожали, как осенние листья на ветру. В этот момент красный огонек внезапно замер, а затем… подмигнул ей. Будто не механически, а намеренно, словно существо по ту сторону линзы признавало ее догадку и приветствовало в своей игре.