SAFE PLACE

Феликс проснулся. Он находился в своей комнате, на своей постели, и ничего не подтверждало того, что прошедшие события случились на самом деле. Неужели ему мог присниться такой ужасный сон? Что Хëнджин милуется с принцессой, и что он и есть дракон. Действительно, проснувшись, Феликс даже удивился, как он мог поверить в подобный бред там, во сне? Но его эмоции, страх и боль там были такими... реальными. Даже запах заживо сожжённой плоти как будто бы до сих пор горел в носу. Мимо двери его комнаты кто-то прошёл. Феликс резко вскочил и прислушался. Попахивало жëстким дежавю. Но сейчас за окном светило солнце, так что картинка не повторялась идеально. В душе скребли кошки, и было ощутимо плохо. И если это действительно сон, то надо поскорее выйти и осмотреться, чтобы найти настоящего Хëнджина и удостовериться, что он не пьëт кровь принцесс и не испепеляет людей заживо. И приснится же такое. Феликс наскоро собрался и вышел в коридор. Дверь в комнату Хëнджина была приоткрыта, и из-за неё доносились тихие звуки разговора двух других жителей замка. Ситуация опять дико насторожила схожестью со страшным сном, и Феликс подошёл ближе, чтобы скорее развеять сомнения. — Аккуратнее, — Хëнджин зашипел будто бы от боли, но несмотря на это старался говорить шëпотом. — Зачем тебе вздумалось тащить его наверх? — так же шëпотом возмущалась Чонëн, а потом с ужасом вздохнула. — Ну вот! Рана опять разошлась! Боже, за что мне это. Выглядит ужасно. Я не выношу вида крови. — Молчи и делай то, что велено, — строго сказал Хëнджин. У Феликса закружилась голова. Общение Хëнджина с принцессой совсем не было похоже на ту вежливую и почтительную форму, которую он слышал прежде. Чонëн явно должна была обработать ему какую-то рану, а ранить его мог только... Феликс? И то ли его страшный сон продолжался, то ли изначально не был сном вовсе. Рыцарь поспешил бесцеремонно ворваться к ним, потому что разрозненные эмоции уже не позволяли ему дольше оставаться молчаливым наблюдателем. Хëнджин и Чонëн застыли, оглянувшись на его появление. Феликс же собирал детали картинки в кучу и по-прежнему не мог поверить. Парень с растрëпанными волосами сидел на своей кровати без рубашки и пристально смотрел на него, а принцесса с нескрываемым отвращением пыталась обработать здоровенную рубленую рану между его плечом и шеей. И если бы Феликс знал какие-либо ругательные слова, он бы обязательно их в этот момент употребил, несмотря на хорошее воспитание. Первая в этой напряжëнной ситуации опомнилась Чонëн. — О, отлично! Оставлю вас наедине,— улыбнулась она, но проходя мимо Феликса посмотрела на него так злобно, как будто он испортил её любимое платье. Ну или чуть не убил её дракона. — Что здесь вообще происходит? — наконец спросил рыцарь, когда за принцессой закрылась дверь. Хëнджин тем временем пытался сам себе обработать рану, шипя и закусывая губы от боли. Феликс не мог на это смотреть. Не зависимо от всего, что он видел и что недавно пережил, у него всё равно никак не получалось поверить, что всё произошедшее — правда. И что этот красивый, удивительный парень, который так быстро успел пробраться в его сердце, и есть то страшное чудовище, что держит в страхе всё королевство. Рыцарь медленно подошëл и всё пытался принять для себя эту новую, пугающую реальность, но она пока никак не принималась. Рана на плече была здоровенная и действительно выглядела страшно. И она именно в том месте, где Феликс ударил мечом по дракону в своём сне. Или не сне. Боже, он так запутался! Неужели всё это действительно правда?! — Боишься меня? — усмехнулся Хëнджин. — Не знаю, — честно ответил Феликс. — Объясни мне хоть что-нибудь. Мне уже кажется, что я схожу с ума. — Я не слишком хороший рассказчик, но могу ответить на твои вопросы. Рыцарь не мог оторвать взгляд от его кожи. Несмотря на очень глубокую рану, было очевидно заметно, что восстанавливалась она быстрее обычной человеческой. Мышцы внутри стягивались буквально на глазах, не оставляя рубцов и переставая истекать кровью. — Так ты и есть дракон? — Феликс встретился с ним внимательным взглядом, узнавая в нём тот самый, что видел у чудовища. — Не совсем, — Хëнджин отвëл взгляд первым. — Дракон спит в горах, но когда мне или замку нужна защита, просыпается. Он забирает моë сознание, и я вижу мир его глазами. Феликс хмурился. В голове никак не укладывалось... — Как такое вообще возможно? — шёпотом проговорил он. Хëнджин видимо по привычке хотел пожать плечами, но взвыл от боли и зажал рот ладонью, чтобы заставить себя замолчать. Из раны снова потекла кровь. Феликс мгновенно метнулся к нему, позабыв про страх и прочие другие противоречивые чувства, приобнял за здоровое плечо и зажал чистой тканью рану. Кажется, время немного замедлило свой ход. Хëнджин даже дышать перестал при его приближении. Он так близко смотрел на лицо Феликса, что тот без труда мог видеть блестящую влагу от боли в его необыкновенных глазах. — У тебя есть веснушки, — шёпотом сказал Хëнджин, как будто передавал рыцарю какой-то очень важный секрет. — Да, я знаю, — почему-то также шёпотом ответил Феликс. — Это так удивительно, — Хëнджин немного улыбнулся, а взгляд рыцаря совершенно независимо от его воли прилип к движению его губ. Феликс точно сошёл с ума. За последние несколько часов он сумел разочароваться в любви, сразиться с драконом и увидеть, как заживо горит человек. А теперь ещё и необходимо было поверить, что этот дракон и есть Хëнджин, к которому Феликс уже успел взрастить в своей душе самые нежные и трепетные чувства. Что это его он ранил, и теперь тому больно из-за него. А сам виновник всех событий при этом сидел напротив и говорил, что у Феликса веснушки удивительные! И Хëнджин нисколько не сделал ситуацию понятнее тем, что уверенно подался вперёд и коснулся губ Феликса своими. Вот этого рыцарь никак не ожидал! Сперва он думал отстраниться, потому что внутри ещё горчила недавняя сцена Хëнджина с принцессой. Но мысли эти пропали молниеносно, и Феликс не смог остановиться. Он осторожно потянулся ближе к парню, стараясь не заставлять того двигать больным плечом. Рыцарь не был достаточно опытен в поцелуях, но Хëнджина ему хотелось целовать, не отрываясь. Его губы — невероятно мягкие и податливые — приоткрывались на каждое новое движение его рта, встречали с распростëртыми объятиями и испускали лёгкие вздохи. Феликс моментально пьянел и не успевал следить за реальностью. Он запустил пальцы в тëмные волосы, мял кожу на каждое движение губ и всё пытался притянуть парня ближе. Хëнджин наслаждался поцелуем не меньше Феликса и цеплялся здоровой рукой за его предплечье, то ли пытаясь контролировать его напор, то ли таким образом самого себя возвращая на землю. Всё произошло слишком неожиданно. И столько всего пережитого и испытанного случилось за последние часы. Феликс отчаянно в Хëнджине нуждался, и то, насколько эта нужда была сильна, он смог в полной мере осознать только коснувшись его губ. На какой-то совершенно далëкий и неважный план отошли все мысли о принцессах и драконах. Губы Хëнджина на его губах и горячее дыхание одно на двоих — вот всё, что было нужно и важно для Феликса в тот момент. Вдохнуть его едва слышный стон и, внезапно обнаглев, проникнуть в его рот языком. Парень подался ещё ближе к нему, обхватывая его язык тëплыми губами, и Феликс, кажется, всё-таки сошëл с ума. Кровь неистово застучала в висках, а внутри зародилось какое-то тягучее, неизведанное прежде чувство. Хëнджина хотелось зацеловывать до нехватки воздуха, завалить на постель, прижать своим телом, целовать шею, плечи и спину, обладать... Ах, точно, плечи. Феликс резко отстранился, опасаясь, что сделал Хëнджину больно. И в голову тут же полезли совершенно ненужные (а может, на самом деле, и вполне адекватные) мысли, о том, что он только что целовался с парнем-драконом, который, к тому же, очевидно что-то мутит с принцессой. — Зачем тебе Чонëн? — тут спросил Феликс, ещё даже толком не отдышавшись от поцелуя. Хëнджин отвëл взгляд. Он не выглядел смущëнным или виноватым, но смотреть в глаза Феликсу перестал, тихо объясняя: — Для поддержания связи с драконом нужна живая и чистая кровь из непорочного тела. Без этой связи мы оба погибнем. Феликс ожидаемо сглотнул неприятный ком болезненной информации. У них с Чонëн связь. Какая-то волшебная, мистическая, непонятная этим вашим простым рыцарским умам. Пришлось поджать губы и судорожно вздохнуть. Снова слишком больно от того, что так много всего непонятного и такого обидного для влюблëнного сердца. Зачем же тогда Хëнджин его поцеловал? Феликс, даже когда планировал взять Чонëн в жены, не собирался её целовать и вообще поддерживать какие-либо романтические отношения. У него ведь чувства к Хëнджину, и он рассчитывал быть со всеми честным. И что уж говорить, но рыцарь совсем не ожидал, что он вдруг окажется третьим в этих непонятных отношениях. Что выбирать будет не он, а кто-то другой. Именно от всего этого рыцарь пытался убежать сегодня ночью. Бежать сломя голову и не оглядываясь, и скрестись в ворота от боли внутри и отчаянного желания во что бы то ни стало покинуть это проклятое место. И, на самом деле, с тех пор ничего не стало лучше, чтобы ему следовало бы передумать. Вот только один поцелуй, в котором хотелось задержаться на вечность, немного пригасил его порыв. Но после него все здравые мысли волшебным образом возвращались в голову, потому что Феликс продолжал оставаться в непонятках. — А зачем тогда тебе я? — спросил он. Хëнджин вдруг мягко улыбнулся, с каким-то как будто восхищением разглядывая лицо Феликса на близком расстоянии, а потом тихо сказал: — Дракон пропустит лишь того, кто судьбой предначертан. Глаза Феликса расширились в удивлении: — Это я чтоль... предначертан? — Ага, — ответил Хëнджин и ласково коснулся пальцами его скулы. Рыцарь задумался. Бывает же такое. Он спонтанно принял решение отправиться побеждать дракона и также внезапно решил идти в замок один, а тут, оказывается, заранее о его приходе знали, ждали и, вон, даже комнату подготовили, получается? — Всё произошедшее не укладывается у меня в голове, — честно признался Феликс. — Ты привыкнешь, — спокойно и уверенно заверил его Хëнджин. — И, кстати, пока не заживёт моë плечо, всю мою работу будешь делать ты. Глаза Феликса расширились ещё сильнее. Неужели это действительно единственное, что беспокоит Хëнджина? Хотя, вероятно, так оно и есть. Он же не только что внезапно узнал, что он — дракон. У него, наверное, и столько вопросов к себе нет, сколько их накопилось у Феликса. Видимо, мыслительный процесс слишком явно отразился на его лице, потому что Хëнджин коротко хмыкнул и отстранился, осторожно укладываясь на подушку. — Я знаю, тебе нужно время, — спокойно сказал он. — Завтрак готов со вчерашнего вечера, поэтому пока можешь отдохнуть. *** Феликсу снилось что-то динамичное и тревожное. Вокруг было пыльно и жарко. Он куда-то бежал и с кем-то боролся. Сердце стучало в горле и было очень страшно. А потом вдруг всё рассеялось: и жар, и пыль, и тревога. В поле зрения появился огромный дракон и шёл прямо к нему, так что земля дрожала от его шагов. Страх вернулся, сковывая конечности невидимыми путами. Дракон смотрел прямо на него, прожигал своим строгим, непостижимым взглядом. Перед ним почему-то хотелось ползать на коленях и просить пощады, но Феликс стоял, не шелохнувшись. Тогда дракон раскрыл пасть, и оттуда вырвалось яркое пламя. Рыцаря охватил жар. Всё вокруг горело, и сам он горел. Воздух быстро иссяк, и внутри тоже всё дышало пламенем. Слëзы боли и страха мгновенно испарялись на горящих щеках. Он слышал шум закипающей крови в ушах и видел, как плавится металл доспехов и стекает по коже. Но всё закончилось также спонтанно, как началось. Феликс резко проснулся в своей прохладной комнате. Его пальцы тряслись от страха, а взбудораженное сердце никак не могло успокоиться после такого жуткого сна. Глаза щипало от слëз. Отвратительное состояние. Рыцарю ещё никогда не снились столь страшные сны, где он сам горел и умирал. Во сне Феликс не чувствовал боли, но страшно было как по-настоящему. Он ещё долгое время лежал на постели, но лучше никак не становилось. Стоило лишь моргнуть, и там за закрытыми веками он тут же снова видел бушующее пламя. Очевидно, он всё-таки сошëл с ума. За окном тем временем во всю светило солнце. Его положение относительно замка говорило о том, что сейчас примерно середина дня. Рыцарю надо было как-то собрать себя в кучу и спуститься поесть, при этом не показав Хëнджину, насколько его вымораживает от страха вся эта ситуация с драконом. Он очень старался, правда. И это даже почти получилось. Но войдя в обеденный зал и увидев там Хëнджина, Феликс почувствовал, что все его старания пали прахом. По позвоночнику рыцаря моментально пополз липкий страх, который, очевидно, теперь всегда будет его верным спутником в этом замке. — Привет, — мягко улыбнулся ему Хëнджин. — Отдохнул немного? Как себя чувствуешь? — Средне, — колюче ответил Феликс. Он положил еды себе в тарелку, ощутимо прожигаемый чужим взглядом в спину, и также молча сёл за стол и начал есть. Напряжение в воздухе стало вполне осязаемо. Хëнджин молчал, а Феликс всё задумчиво ковырял ложкой кашу, перебирая в голове вопросы, которые хотел ему задать. — Зачем ты сжигаешь тела? — первым всё же вырвался самый насущный, хотя, вероятнее всего, начать следовало не с него. Хëнджин ничуть не изменился в лице и совершенно спокойно ответил: — Чтоб трупы во дворе гнилью не воняли. Феликс пожалел, что спросил. Завтракать резко расхотелось. С трудом поборов рвотный позыв, рыцарь понял, что немного побаивается вообще что-либо спрашивать дальше. Обстановку немного разбавила Чонëн, внезапно тоже появившись в обеденном зале. Она улыбалась и, пожелав всем приятного аппетита, села за стол напротив рыцаря. Принцесса весело стреляла глазками то в Феликса, то в Хëнджина. При взгляде на неё становилось чуточку легче. Быть может, Феликс тоже сможет привыкнуть? — Чонëн, как тебе здесь? Нравится? — внезапно спросил он. Но потом подумал и опасливо глянул на Хëнджина. Вдруг ему не понравится, что Феликс спросил. Но парень в простой рубашке, который на самом деле оказался совсем непрост, не выражал никаких эмоций. Кажется, всё его внимание было сосредоточено на еде, которую было очевидно неудобно есть левой рукой. И кстати да, сегодня они впервые встретились все вместе за обедом. Удивительно. — О да! Здесь так красиво! — живо и восторженно воскликнула принцесса. И Феликс было порадовался и тоже воспрял духом, но дальше Чонëн снова стала говорить немного странно. —Посмотри, какой прекрасный вид из окна! А какие шикарные стулья и ложки! Просто прелесть! Феликс напрягся. Вид из окна? Конкретно из этого зала не было видно ничего примечательного, чем можно было бы восхититься. Хëнджин медленно и устало вздохнул, и принцесса тут же заметно стушевалась: — Я поем у себя. И тихонечко удалилась. В голове рыцаря опять крутилась куча вопросов. Но не успел он сформулировать хоть один, как Хëнджин отложил приборы и поднял на него внимательный, но довольно отстранëнный взгляд, и сказал: — Она ненастоящая. И тебя совсем не слышит. Рыцарь оглянулся на дверь, закрывшуюся за принцессой. Хëнджин напряжëнным и строгим взглядом наблюдал за ним. Его тело как будто ощетинилось и приготовилось к какой-то борьбе, пропуская в голос стальной оттенок: — Она всего лишь марионетка, управляемая драконьим ядом. Чуть более вредная и капризная, когда его в крови становится меньше. Но без него ей больше никак. — То есть её не спасти? — зачем-то тут же спросил Феликс, сразу жалея, что спрашивает. — В смысле? — непонимающе нахмурился парень. О, хуже и быть не может. Вот как с ним теперь общаться, если после страшного сна, так страшно взглянуть Хëнджину в глаза? Феликсу хотелось скукожиться под его строгим взглядом или убежать куда подальше, а не пытаться объяснить, что он имел ввиду. Но всё же он нервно поджал губы, обдумав более аккуратную формулировку, и пояснил: — Ну давай представим, ты только не сердись, просто представим совершенно утопическую ситуацию, что она выйдет из замка. — Не выйдет, — сталь всё ярче звучит в голосе парня. — Допустим её выведут. Или вынесут, — но Феликс тоже упрямец и сдаваться в поиске ответов отчаянно не собирался. — Дракон её не отпустит. Не отдаст, пока жив, — Хëнджин пронзил его взглядом так, что рыцарю даже показалось это вполне ощутимым. Захотелось проверить, не торчат ли из груди острые осколки. — А если дракона убьют? Чисто теоритически, — уже тише рыцарь пробирался к правде, успев несколько раз пожалеть, что вообще полез в этот шипастый куст пугающей реальности. Взгляд Хëнджина стал ярче и каким-то хищным, будто он был готов броситься на Феликса и вцепиться зубами в его глотку за такие вопросы. Но парень не двинулся с места и коротко ответил: — Она умрёт. Феликс тревожно поджал губы, незаметно обкусывая их с внутренней стороны. Принцессу не спасти. Дракона не победить. Всё, ради чего он сюда шёл, оказалось неисполнимо, так ещё и сам влип. Так теперь ещё и сам Хëнджин смотрел на него озлобленным хищным зверем. Интересно, он сам понимает, насколько плохие вещи делает с людьми? Феликс вспомнил, как мать говорила, что когда была маленькой, дракон уже похищал принцессу, и та так и не нашлась. Значит, Чонëн у Хëнджина не первая? Сколько же ему лет? Что стало с прошлой принцессой? И сколько их было вообще? От новых ответов вопросов становилось не меньше. И чем больше Феликс спрашивал, тем больше боялся узнавать всё новые подробности жизни парня-дракона. — Неужели ты действительно подумал, что я с ней сплю? — колко спросил Хëнджин, выпинывая Феликса из собственных размышлений. Это уже казалось чем-то совсем неважным, но рыцарь тем не менее ответил: — Ну ты же сказал, что у вас "особая связь". Хëнджин будто бы немного успокоился и перестал испепелять Феликса взглядом, но ощутимое напряжение всё равно витало в воздухе. — Да, сказал, — ответил он. — Потому что она нужна дракону, а не мне. И если ты был бы чуть внимательнее, то вспомнил бы, что ему нужна кровь непорочного тела. Феликс как-то видел, как бабки-повитухи шастали к невестам братьев, залезая им под юбки и проверяя, достаточно ли те чисты для важного брака. Было бы странно предположить, что Хëнджин является на какие-то парадные встречи и подобным же образом "проверяет" девушек, чтобы понять, которая нужна дракону. Он возможно бы даже посмеялся над образами, всплывающими в его голове, но общая ситуация не была хоть сколько-нибудь комичной. — А откуда ты можешь знать наверняка? — всё же поинтересовался рыцарь. — Чувствую, — и снова пронзительный взгляд. Хëнджин медленно встал, держа всё внимание Феликса этим взглядом и совершенно не позволяя отвести от себя глаз. Лишь когда он подошёл ближе и встал за спиной рыцаря, зрительный контакт прервался. Легче от этого не стало — Феликс всё равно чувствовал себя пойманным мышонком. — Тебя, кстати, я тоже чувствую. Хëнджин наклонился и шумно втянул носом воздух совсем рядом с его шеей. По телу побежали мурашки, но на этот раз совсем не от страха. Его тело крайне странно реагировало на приближение парня. У Феликса сбивалось дыхание и моментально бросало в жар, хотя сейчас как никогда было важно сохранять внимательность и трезвость ума. — Ты юный, кристально чистый, непорочный, — шёпотом в самое ухо заключил Хëнджин. У рыцаря запылали щëки. Да, он был неопытен во многих вопросах, но до этого момента в общении с кем-либо другим это удавалось легко скрывать. Но парня с чутьëм дракона, очевидно, не проведëшь. Тем не менее, его так внезапно и бессовестно раскрытая тайна, вызвала бурю эмоций и очевидный протест в душе. Хотелось защищаться. Опять же обижал тот факт, что их с принцессой отбирали по сходным качествам. Не значит ли это, что Феликс — просто запасная кормушка для чудовища, которая после первого же укуса утратит собственную волю и больше никогда не сможет выйти из замка? — Я тоже нужен дракону? — возмущëнно спросил рыцарь. Ладони Хëнджина легли на его плечи. Страх в душе боролся с очевидной приятностью и чрезвычайной нужностью этого прикосновения. Парень всё ещё стоял за его спиной, но Феликса это наконец не пугало. И, возможно, если немного привыкнуть к ситуации в целом, он смог бы вдоволь насладиться этими тëплыми касаниями. — Нет, ты нужен мне, — продолжал Хëнджин уже совсем не опасным, а сладким и тягучим шёпотом на ухо. — Дракон просто тебя, так скажем, одобрил. Но Феликс по-прежнему оставался в непонятках и никак не мог до конца расслабиться. — Для чего? — он опрометчивым движением смахнул ладони парня со своих плечей. — Я же не смогу продолжить ваш драконий род. Какой тогда во мне смысл? Он повернулся, чтобы встретиться взглядом и получить очередной ответ. Но Хëнджин вдруг отступил и опустил взгляд в смятении, а потом тихо ответил: — Я не знаю, — растерянно вздохнул он. — Я сам многого не знаю. Но раз ты здесь, я уверен, что мы должны быть вместе. Феликса явно уже значительно перегрузили неприятной и тревожной информацией. Отодвинув нетронутую тарелку с завтраком, он поспешил удалиться, пока непредсказуемый Хëнджин не вытворил ещё чего-нибудь новенького. После этого разговора рыцарю стало окончательно понятно лишь одно: переменчивость настроений принцессы напрямую была связана с тем, что Хëнджин ею управлял. Получается, что всё, что она говорила и делала, было велено ей им? Эта привычка играть людьми Феликсу была совсем не близка и непонятна. И собой рыцарь тоже играться не позволит! Пусть Хëнджин даже не пытается! *** Ночью рыцарю совсем не удалось отдохнуть. Он несколько раз просыпался от ужасных снов о драконе, где его неизменно сжигали заживо. И каждый из этих раз Феликс не помнил, что подобное уже снилось ему раньше, поэтому и боялся и умирал в собственном сне из раза в раз будто впервые. Утром он совершенно не чувствовал себя отдохнувшим и даже подумал, что шагнуть в глубокий ров с отвесной крепостной стены — в принципе не такая уж и плохая идея. Всё лучше, чем умирать каждый раз в огне в собственных снах и совершенно не иметь возможности выспаться. Бесило вокруг абсолютно всё. Феликс даже с утра сорвался на собственного коня, который при чистке переступил в невеленное ему место. Мелочь же. И конь смотрел на бушующего владельца, как на идиота, да только Феликсу было всё равно. Последней каплей утреннего нервяка стала принцесса, которая бесшумно появилась, когда Феликс переодевался после конюшни, и совершенно без предупреждения обняла его со спины. Рыцарь от неожиданности шарахнулся от неё, как от огня, а та смотрела на него, но и как будто не на него вовсе. Феликс помотал перед её лицом ладонью, от чего Чонëн несколько раз моргнула и уставилась на него рассерженным взглядом. — Ты чего?! — с вызовом спросила она. — А ты чего? — в ответ спросил Феликс. Принцесса оглядела его и презрительно фыркнула: — Думал, будешь ходить полуголым и мечом своим везде махать, и я сразу вешаться на тебя начну? Как бы ни так! А Феликс так и не думал. И это вообще она сама пришла в его комнату и полезла обниматься. Или не сама? Спонтанное озарение вдруг пронзило рыцаря, и он, в крайней степени возмущения, оттолкнул принцессу и пошёл разбираться к Хëнджину. В комнате парня не оказалось, поэтому Феликс стремительно спустился вниз и нашёл того на кухне. — Это ты её подослал? — с порога в лоб спросил он. — Да, — без дополнительных вопросов и разъяснений сразу ответил Хëнджин. Он занимался приготовление ужина: резал мясо и овощи, чтобы потом потушить в печи. Его плечо уже почти зажило — остался только шрам, который, очевидно, тоже скоро исчезнет. Феликс на тот момент даже совершенно не заметил, насколько вынужденно спокойно ответил парень. — Зачем? — спросил рыцарь. В голове не укладывалось, на кой чëрт Хëнджину придумалось посылать принцессу на его соблазнение. — Хотел тебя проверить. Может, тебе Чонëн милее. Ты же сюда за ней пришёл, — парень отложил нож и взглянул на Феликса, но долго зрительный контакт поддерживать не стал, снова быстро уткнувшись взглядом в разделочную доску. Феликса немного остудило его какое-то смиренное спокойствие. Хëнджин выглядел уставшим. — Не милее, — немного тише ответил рыцарь, но тут же вспыхнул вновь. — И потом... Зачем вообще так делать? Хëнджин пожал плечами. Зажившая рана уже совсем не мешала ему сделать этот привычный жест. Феликс почувствовал это — какую-то внезапную слабину в его состоянии. Или просто сам был жутко утомлëн бессонной ночью и клокочущими эмоциями. В общем, в том момент он очевидно сорвался: — Погоди-погоди, то есть ты считаешь, что имеешь право так легко распоряжаться чужими жизнями? Хëнджин снова встретился с ним взглядом. На этот раз холодным и опасным, будто Феликс спрашивал что-то неуместно-обидное. — Напомнить, зачем ты сюда пришёл, как тебе казалось? — говорил он негромко и вкрадчиво, так что если бы Феликс был чуть менее раздражëн, он бы обязательно почувствовал эти опасные мурашки на своей коже от его голоса. — Ты пришёл убить дракона. Что же ты не думал о том, что не имеешь права распоряжаться его жизнью? — Это был бы честный бой, — заспорил рыцарь, потому что, если признаться откровенно, образ дракона всегда ассоциировался у него с абсолютным злом и, конечно, ни о каких его чувствах он не думал. Хëнджин привычно хмыкнул, но было в его движении губ что-то отчаянно болезненное, а потом сказал: — Честный бой... Конечно... Когда ты сидишь в своём доме и мучительно пытаешься выжить, а к тебе без приглашения постоянно приходят и пытаются тебя убить? Это ты называешь честным боем? — Это всё равно ни одно и то же! — Феликс отчаянно пытался доказать свою правоту и достучаться до парня. — А что же это? — Ты правда не понимаешь? Тобой управляет чудовище, которое убивает людей! — Они убили бы меня, не раздумывая. — Ты крадёшь жизни невинных девушек! Не даёшь им права выбора! — Мне его тоже никто не давал. И тебе, строго говоря, тоже! — тут уже и Хëнджин сам вспыхнул в возмущении, повышая голос. — Как это понимать? — Феликс прямо опешил от такого заявления. Парень устало вздохнул, но пояснил: — Ты шёл сюда, чтобы доказать всему миру, что ты достоин хорошего к тебе отношения. Ты готов был пойти на смерть, ради похвалы и одобрения отца и матери, а они, в свою очередь, не моргнув глазом тебя на эту смерть отпустили. Больно. Возможно, от того, что Феликс и сам внезапно осознал очевидную правдивость его слов. Но без этого знания ему раньше вполне хорошо жилось, а теперь в душе горел огонь предательства родных ему людей. И Хëнджин прекрасно видел, что попал в цель. Возможно, он и не хотел говорить рыцарю такие болезненные, но на самом деле очевидные вещи, но тот его вынудил. Тем не менее, следующие слова он постарался подытожить по-мягче: — В этом мире каждый сам за себя. Выживает как может, если ты ещё не понял. Феликса накрыло отчаяньем и какой-то дурацкой паникой. Казалось, что если бы не этот проклятым замок с его ужасным драконом, то всё в его жизни по-прежнему было бы хорошо и спокойно. А тут, замученный кошмарами во сне и наяву, он совсем потерял себя и контроль над своей судьбой. — Открой ворота, я хочу уйти. Рыцарь сказал это тихо. Настолько, что сам не сразу понял, что произнёс это вслух. Только заметил вдруг сильно изменившееся лицо Хëнджина. Но было уже поздно что-либо исправлять. Его морально растоптали последние дни, постоянное ощущение клетки, страх за свою жизнь и многочисленно возвращающаяся в памяти чужая смерть на его глазах. Не наблюдая никакой реакции от Хëнджина на свои слова, он вдруг разразился отчаянным криком: — Давай! Не ври, что не можешь их открыть! — Могу, — тихо ответил Хëнджин. Он был в смятении. Возможно, он рассчитывал, что Феликс будет безропотно плясать под его дудку, подобно принцессе, но как бы не так! Рыцарь не собирался больше играть по его правилам. — Ну так открой и выпусти меня! Я не хочу с тобой быть! Не хочу быть твоим "предначертанным"! Додавил. Феликс отчаянно бил по больным местам в ответ, не понимая, какую на самом деле боль причиняет парню своими словами. В кухне повисла звенящая тишина, а потом Хëнджин тихо сказал: — Иди. Ворота открыты. Феликс поджал губы. Первые мгновения не верилось, что всё можно было решить так просто. Он выглянул в окно и действительно — ворота медленно двигались, открывая ему путь на свободу. Рыцарь заторопился, желая поскорее вернуть своё существование в прежнее, спокойное русло. Он стремительно метнулся к двери, хаотично размышляя, в каком порядке собрать свои вещи. Печали и разбитости парня-дракона от его слов он второпях даже не заметил. — Никому ты в том мире не нужен, — сказал ему напоследок Хëнджин. — Больно ты много знаешь, сидя всю жизнь безвылазно в своём замке, — не оглядываясь, через плечо бросил ему Феликс. — Поверь мне, я знаю достаточно, — тихо сказал парень уже закрытой за рыцарем двери.