SAFE PLACE

Едва выйдя за ворота замка, Феликс почувствовал себя неуютно. Ну что ж, пожалуй, это неудачное приключение в его жизни наконец закончилось. Он отпустил поводья, и застоявшийся конь во всю силу помчался в сторону дома. Ветер нещадно хлестал рыцаря по лицу. От его сильных порывов по щекам невольно бежали слëзы. Но это только от ветра, правда! Ну почти. Он забудет Хëнджина. Знал же с самого начала, что придëтся забыть. И жить дальше нормально сможет, вернëтся домой и... Вот только чем дальше рыцарь отдалялся от замка, тем сильнее слова, сказанные Хëнджином проникали в душу. А ведь правда: без этого подвига и победы над драконом, дома его не очень-то и ждут. Отец, пожалуй, с большим удовольствием рассказывал бы знакомым, что его сын пал в бою, чем о том, что Феликс сходил и вернулся ни с чем. А может вообще подумает, что он струсил, отсиделся в кустах и вернулся домой. Да как бы не так! Опыт этого путешествия, общения с волшебным Хëнджином и знакомство с драконом буквально с глазу на глаз — всë это наложило на сознание отчëтливый отпечаток. И Феликс уже очевидно никогда не будет прежним. Но рыцарь также с сожалением понимал, что его родня совсем не заметит произошедших с ним изменений. И то, что он видел дракона и даже смог его ранить, чего никому ранее не удавалось — тоже никто не узнает, потому что ему просто не поверят. И что в него вообще никогда не верили по-настоящему, Феликс тоже понял только сейчас. Преодолев горы, рыцарь вдруг заплутал в лесу. Тому не было конца и края, хотя Феликс помнил, что сюда шёл гораздо более коротким путём. Видимо, он свернул не туда или... Вертя коня туда и сюда между деревьев, рыцарь с опасением заметил, что небо наверху между деревьев уже начало смеркаться. Только этого не хватало. Уже почти придавшись отчаянию, что ночевать придëтся в лесу в одиночестве, Феликс вдруг услышал вдалеке шум. Где-то весело горланили люди, и рыцарь поспешил на зов хоть какой-то цивилизации. Вскоре меж деревьев стали видны всполохи костра, и даже уставший конь затопал быстрее, почуяв других лошадей. Феликс вышел к временному лагерю на лесной поляне. Даже на первый взгляд он насчитал более двадцати человек, и все они — мужчины в рыцарском одеянии. Сердце подпрыгнуло. Неужели это те самые рыцари, что идут на сражение с драконом? Те, с которыми он должен был идти изначально? Может, они знают дорогу, и Феликс сможет вернуться обратно? Ой... Удивительно, как меняется сознание за несколько дней. Всю жизнь чëтко сформированные понятия "добро" и "зло" пали перед простым и банальным. Всего лишь за несколько часов скитания по лесу, Феликс до безумия и нервной дрожи соскучился по Хëнджину. И действительно, короткая и спонтанная мысль о том, что найденные им люди, смогут привести его обратно в замок дракона, взволновала его в разы сильнее, чем предшествие возможных опасностей и новых кровопролитий. — Эй, малой, ты чей? Заплутал? — внезапно спросил его один из мужчин. Феликс резво спрыгнул с коня и протянул руку: — А вы к дракону идёте? — Даа, — мужчина оглядел его с очевидным непониманием. — Фух, — вздохнул Феликс, на ходу придумывая правдободобную легенду. — Как хорошо, что я догнал вас! Я немного задержался и вышел позже. Боялся, что всё самое интересное пропущу. Он залихватски улыбнулся, выражая свой энтузиазм к дальнейшим приключениям. По крайней мере, он старался восстановить в памяти весь тот порыв, который имелся в нём до настоящей встречи с драконом. Здесь никто не должен узнать, что он там уже был, и что ему с ними по пути лишь в один конец. Тем временем другой рыцарь — мужчина гораздо старше, крепкого телосложения, с тëмной бородой и прядкой седины в волосах — по-прежнему оглядывал его с неким недоумением. Но потом, что-то видимо для себя приняв, хлопнул Феликса по плечу. Было ощущение, что это дружеское похлопывание должно было сбить нашего рыцаря с ног, но он устоял, не пошатнувшись. Тогда мужчина представился и пригласил Феликса в лагерь. Остальные рыцари сидели у костра, громко смеялись, жарили мясо и пили пиво. Подойдя ближе, Феликсу даже сиюминутно захотелось зажать уши — кажется, за время своего пребывания в замке, он успел отвыкнуть от громких звуков. Мужчина с бородой представил его остальным. Те бодро его поприветствовали и приняли в свой круг, указав, куда лучше сесть. Все пили, пели песни и громко разговаривали, а Феликс задумчиво сидел, рисовал палочкой витиеватые узоры на притоптанной земле и думал о Хëнджине. Ему просто необходимо вернуться в замок. Они смогут обо всём поговорить и помириться. Феликс обязан перед ним извиниться за свои слова и за свой позорный побег. Если, конечно, дракон его вообще теперь пропустит. Он довольно глубоко погрузился в свои мысли о том, что возможно, упустил свой единственный шанс, как вдруг его размышления прервал грубый тычок в плечо из реальности. — А ты? — весело спросил его рядом сидящий мужчина. — А что я? — не понял Феликс, потому что так глубоко ушёл в себя, что совершенно не слышал их разговора. — Ты по мужикам или по бабам? Феликс оглянулся. Все смотрели на него с интересом в ожидании ответа. — Да ты не ссы, тут тоже многие непрочь поиметь крепкую мужскую задницу. Некоторые радостно загоготали и начали в подробностях обсуждать свои интимные подвиги. Феликс в тот момент даже немного пожалел, что выплыл в реальность. Слушать подобное было неприятно. Но вопрос всë же заставил его задуматься. А он по кому? Не ответишь же, что по драконам. И интересно, если бы они с Хëнджином и дальше были вместе, то как бы это было у них? Наверняка оно было бы не так грязно и противно, как в разговоре пьяных мужиков вокруг. Целоваться с Хëнджином ему точно понравилось. Пришлось прикусить губу, чтобы отрезвить разум от внезапного и невероятно сильного желания снова почувствовать его губы на своих. — А чего он такой дохлый-то? Может, болеет чем? Феликса опять бесцеремонно беспокоила реальность, потому что показалось, это говорили о нём. И да, точно, все смотрели на него и говорили о нём так, будто его там нет. А в ответ на его молчаливый взгляд, те же, что самые шумные, снова громко загоготали и отпустили ещё парочку неуместных комментариев о его худобе и внешности. Вот засранцы. Но наш рыцарь оставался крайне спокоен. Не стал лезть в перепалку из-за грубых слов, и спорить не стал, и не обиделся даже. Потому что он-то, в отличие от них, знал, что жить им осталось не так уж и долго. Странно, но эта мысль так приятно успокаивала. *** Наутро все поднялись и принялись собираться в путь. За вечерними разговорами Феликс также узнал, что рыцари этим лагерем стоят здесь уже третий день — вон они как, оказывается, принцессу спасать торопятся! Но что уж размышлять о их доблести? Лишь бы они довели его правильной дорогой до замка, а там уж он сам справится. За ночь тоска по Хëнджину стала почти невыносимой. Парень-дракон являлся навязчивым видением в каждом из снов, касался его и обнимал. Феликс всё время пытался поймать его губы, но Хëнджин как назло уплывал в самый последний момент, избегая заветного поцелуя. Тем временем в реальности, прямо перед снятием лагеря, начался какой-то и вовсе пафосный сюр, выдернувший Феликса из мечтаний о скорейшей встрече. Все рыцари собрались на поляне. Один из них развернул большой красивый свиток и начал зачитывать какой-то очень возвышенный текст. Феликс не сразу понял, что это клятва, но которой все рыцари обещали проявлять всю свою смелость, защищать себя и товарищей, не теряя чести, и сражаться до конца все вместе во имя общей победы. И возможно, у нашего героя возникли бы какие-то этические проблемы с подтверждением этой общей клятвы, потому что сражаться вместе со всеми он совсем не собирался, да только Хëнджин ни на секунду не оставлял его мысли. Рыцарь и во сне, и наяву буквально мечтал к нему вернуться, ведь парень-дракон действительно был единственным, кто так глубоко запал в его душу и кто, кстати, ни разу не отозвался о нём грубо или пренебрежительно. А как он смотрел на него тогда, после поцелуя? С таким восхищением, будто Феликс — чудо-чудное. Да какой же он всё-таки дурак, что испугался дракона и Хëнджина оставил! — Клянëмся! — дружно крикнули рыцари, и Феликс крикнул тоже, чтобы не привлекать лишнего внимания. Наверное, он впервые за последние сутки почувствовал себя более-менее комфортно, когда сел на своего коня и двинулся вместе со всеми в путь. Наконец-то он вновь увидит Хëнджина! Дошли они до смешного быстро. Конь под Феликсом пританцовывал, чувствуя мондраж всадника и страх других лошадей. Уж что-что, а лошади очевидно чуяли дракона за версту. И вот они добрались до скал. Тут, пожалуй, Феликс уже немного палевно торопился, показывая более удобную дорогу. А выйдя на вершину и обозрев равнину перед замком, так и вообще вздохнул полной грудью и радостно заулыбался. Как будто домой вернулся, вот только при возвращении домой он никогда подобных чувств не испытывал. Душа рвалась навстречу к парню из замка, а сердце от волнения стремилось выпрыгнуть из груди. Вот только ворота замка были закрыты. Да и правда, с ним слишком много чужих людей, чтобы позволить дракону пустить всех внутрь. Но всё равно маленькая тревожная мыслишка, что Хëнджин больше не пустит его внутрь, забралась в сознание и теперь болезненно царапала. Совсем немного. Всё же более всего Феликс любовался пейзажем и упивался собственным предвкушением встречи. Они поговорят, он попросит прощения, и всё будет хорошо. По-другому и быть не может. Остальные рыцари с конями тем временем уже спустились на равнину и теперь ожидали его с некоторым негодованием: — Ты там чего? Струхнул чтоль? — нетерпеливо крикнул кто-то. Феликс фыркнул. Это он ещё посмотрит, кто струхнëт, когда они увидят дракона. И тот не заставил себя долго ждать. Стоило всем рыцарям спуститься с гор и направить коней к замку, как в отдалении раздался уже знакомый Феликсу крик. Звук отражался от скал, и было совсем непонятно, с какой стороны появится дракон. А когда он пронëсся прямо над их головами, многие кони аж присели от ужаса. Да и сами рыцари нервно задëргались. Так и началась их очередная встреча. Несколько человек пытались стрелять в дракона из лука, и даже огненными стрелами, но тому всё было нипочëм. Какое-то время он летал над ними, наводя ужас одним лишь своим появлением и гоняя ветер мощными взмахами крыльев, а потом сел неподалёку впереди, чтобы дать реальный отпор. И несколько рыцарей смело рванули ему навстречу. Остальные, дабы не уронить собственные честь и достоинство, направились следом. А Феликс только смотрел им вслед, не торопясь приближаться. Дракон его увидел — это точно. Он и посмотрел прямо на рыцаря прекрасными глазами Хëнджина и сразу печально отвëл взгляд. Феликс чувствовал себя жутко виноватым и в гущу событий не лез. Благо, другие его исключительности не замечали, находясь в очевидной панике от происходящего. Осталось только подождать, пока дракон испепелит всех чужих, и тогда Феликс наконец-то сможет встретиться с Хëнджином. Почему-то рыцарь уже очень спокойно об этом думал и терпеливо ждал встречи. Феликс двинулся ближе к дракону, чтобы не привлекать внимание своим отстранением. Тем не менее, он был гораздо внимательнее, чем те, кто видел волшебного зверя впервые, поэтому он и заметил это. Рыцари вели себя странно. Некоторые попытались спастись бегством и были застигнуты в своём позорном порыве длинным шипастым хвостом дракона. А остальные, что были в самой гуще событий, как будто бы разделились на два лагеря. Человек семь или десять очевидно предварительно о чём-то договорились и сейчас вдруг, несмотря на принесённые клятвы, начали убивать других. В этот момент Феликс, пожалуй, окончательно разочаровался в рыцарской чести. Теперь главное, самому быть начеку и под горячую руку не попасть. Но тут у него было преимущество над остальными, потому что в отличии от них он очень надеялся, что дракон его не тронет. Соответственно, опасаться надо было только людей. Боже, какой же бред и кто бы мог подумать, что всё так обернётся. Если бы кто-то сказал Феликсу неделю назад, что в этой битве он будет опасаться людей и стараться держаться поближе к "чудовищу", рыцарь ни за что бы не поверил. А оно вон как на самом деле. На него напали почти сразу. Самым постыдным и нечестным образом — со спины. Но Феликс неспроста так много тренировался, поэтому в последнее мгновение он ушёл от удара и повернулся к врагу лицом. Завязался серьёзный бой. По сопернику было сильно заметно, что он не ожидал от Феликса такого грамотного и сильного сопротивления. На некоторое время этот бой полностью поглотил его внимание, потому что, по сути, это было его первое настоящее сражение. Рыцарь даже сам не очень понял, в какой конкретно момент его клинок достиг цели. Мощный удар с противным лязгом прошёл через чужую кольчугу, разрезая живую плоть. По мечу хлынула тëплая кровь, а соперник вдруг сразу осел, прекратив сопротивление. Феликс в горячем азарте и страхе за свою жизнь добил его ещё одним ударом и лишь тогда в полной мере осознал своё свершение. В ушах шумела кровь, а сердце неистово стремилось выпрыгнуть из груди. Он только что убил человека. И его самого пытались убить. Продолжать обдумывать случившееся не позволили приближающиеся сзади шаги. Рыцарь резко обернулся, стараясь подготовиться к новому бою, хотя самого его немного потряхивало от осознания произошедшего. На него шëл следующий мужчина. В его глазах не было злобы или какой-то сильной агрессии, а просто спокойная пустота, будто он убивал много и мог убить ещё столько же. И жизнь Феликса для него ничего не стоила. Рыцарь приготовился защищаться. Было очень страшно. Одно дело в пылком бою не слишком уж нарочно победить соперника, и совсем другое — заранее, ещё на подходе, планировать убийство следующего. И возможно, Феликс сам бы испугался собственных мыслей, но за свою жизнь ему сейчас было страшнее. И он не собирался отдавать её кому-либо, пока не поговорит с Хëнджином! — Ээээй! Оставь дохляка! Нужна помощь! — громко крикнул кто-то из оставшихся в живых. К Феликсу сразу потеряли всякий интерес. Злость клокотала в горле, и он тоже решил наплевать на рыцарскую доблесть, подскочив к уходящему со спины и в один мах перерезав ему горло. Остальные были сильно заняты и не заметили его манëвра. Да вот только тогда Феликс и увидел, в чём остальным требовалась помощь. Рыцари держали по разные стороны от дракона сетку, блестящую золотом на солнце. А тот будто бы не мог разнести всё вокруг и пройти сквозь нее. По сравнению с его размерами, золотое плетение было больше похоже на тончайшую паутину, по какой-то причине внезапно ставшую значительной преградой. Феликс не верил, что золото настолько сильно действует на дракона. Да, возможно эти рыцари что-то знали и поэтому заранее подготовились, иначе откуда бы у них заранее была золотая сетка. Они явно договорились побеждать гораздо меньшим количеством людей, используя других исключительно для отвлечения внимания. Как это низко. Но дракон всё равно должен был быть сильнее. А тут он как будто бы сам решил сдаться: трепыхался под сеткой и совсем более не оборонялся. Феликс знал, что даже запертым под сеткой, ему было вполне под силу сжечь всех вокруг себя, легко решив проблему своего заточения, но дракон не делал ничего подобного. И даже показалось, что у оставшихся рыцарей появился реальный шанс его победить. Такой ход событий в планы Феликса не входил. То, что дракон внезапно дал слабину, моментально вызвало жгучую злость и желание его защитить. Рыцарь уже не слишком отдавал себе отчëт в своих действиях. Резко подбежав к одному из мужчин, он тут же привлëк внимание всех остальных. Того одного удалось быстро победить из-за эффекта неожиданности нападения. И уже будто бы чужая кровь на доспехах и руках не вызывала столько опасных и разрушительных эмоций, если на заднем плане какие-то левые люди обижают его дракона. Феликс двинулся к тем, кто стоял ближе к голове. Они всё ещё не могли подойти к нему слишком близко, но золотая сетка, под которую дракон был пойман, представляла очевидную опасность. Рыцарь никогда в жизни ещё так сильно не боялся проиграть. Потерять Хëнджина, так и не обретя снова с ним связь, стало бы худшим из наказаний, и он собирался всячески этому поприпятствовать. Он схватил сетку и резко дёрнул, но тут же охнул от боли, потому что металл буквально обжигал руки. Но его небольшого участия оказалось достаточно, чтобы дракон высунул морду и резко взмыл в небо, окончательно срывая оковы и возвращая себе свободу. — Ты что, совсем сдурел?! — крикнул ему другой рыцарь. Оставшиеся мужчины не сговариваясь побросали золотую сетку и начали окружать Феликса. Вот тут стало действительно страшно, потому что он всего лишь человек, который вряд ли сможет победить нескольких врагов одновременно. Но громкий крик возвестил о возвращении дракона, и тот, не церемонясь более, прям на лету очертил вокруг Феликса круг собственным пламенем. Один из рыцарей сразу оказался в огне и там и закончил своё существование. С другими дракон стремительно и технично расправился уже по одиночке, но об этом Феликс лишь слышал по их крикам, но ничего не видел за плотной стеной пламени. Наконец, крики стихли. Под ногами вздрогнула земля, плотные клубы пыли немного притушили пламя, и тогда Феликс снова увидел дракона. И рыцарь не боялся этой встречи, пока всё произошедшее не начало ощущаться ярким дежавю... Осознание накатило внезапно: именно этот эпизод он видел в своих кошмарах, перед тем, как снова и снова проживать в правдоподобных видениях свою смерть от огня. Только в этот раз это был совсем не сон. Но теперь Феликс хотя бы понял, почему во сне хотелось упасть перед драконом на колени и просить прощения — за свой уход и за своё предательство. Они остались одни и теперь это только их разговор. Феликсу так много хотелось сказать Хëнджину, и очень было важно, чтобы его всё-таки к нему пустили. Дракона он по-прежнему боялся до усрачки и до мерзкого холодного пота на спине. Склоняться перед ним, и без того таким огромным и страшным, казалось совсем уж безрассудным поступком, но последние несколько дней и так слишком сильно изменили мироощущение Феликса. Оставался последний шанс всё исправить. На глазах единственного оставшегося в живых рыцаря навернулись слëзы. Ему неоднократно предрекали смерть от этой встречи, так разве можно противиться судьбе? Но в голове гораздо сильнее желания выжить билось жгучее сожаление, что Хëнджина он так и не увидит. А этого — честно — хотелось бы больше всего на свете! Возможно, он успеет говорить хотя бы с драконом? Ведь тот смотрит глазами Хëнджина, а внутри него — его сознание. Феликс небрежно обтëр пыльной ладонью лицо от непрошенных слëз и упал перед драконом на колени. В конце концов — он сам виноват, что опрометчиво сбежал от Хëнджина, испугавшись жестокой реальности. И вот он здесь — в крови врагов, с которыми бок о бок шёл до замка, вернулся к тому, от чего ушёл. — Прости, что оставил тебя, — сказав это, Феликс до боли сжал губы, потому что слëзы сожаления снова позорно хлынули из глаз. Что и говорить, вероятнее всего, он бы на месте Хëнджина себя обратно ни за что бы не принял. В груди дракона послышалось глухое клокотание. Если с таким звуком внутри него зарождалось адское пламя, то Феликс, очевидно, уже может считать последние секунды своей жизни. Рыцарь поднял взгляд, чтобы смотреть в волшебные и необычные глаза Хëнджина до последнего вздоха. Дракон раскрыл огромную зубастую пасть, точно так, как Феликс видел это в своих кошмарах, и... закричал. Никакого пламени не вырвалось из горла, но его крик, громкий и отчаянный, был наполнен до краёв болью потери и одиночества. Он звоном отдавался в ушах Феликса, пока от осознания собственного причинённого зла волшебному и единственному, стремительно ставшим близким человеку, в венах застывала кровь и грудь сковало болезненным спазмом. Рыцарь не мог вздохнуть, пока дракон не перестал кричать. И, кажется, это было гораздо страшнее и больнее смерти от огня. Но Феликс всё равно был благодарен за подаренную новую жизнь. А дракон, как ни в чём не бывало, лëгким прыжком поднялся в небо. В непривычном тишине и шуме ветра Феликс вдруг услышал чертовски знакомый звук, что как бальзам на сердце свидетельствовал об открывании ворот замка.