SAFE PLACE

— О! Махатель мечом вернулся, — небрежно фыркнула в его сторону принцесса, казалось бы совсем не удивившись появлению запыхавшегося Феликса в обеденном зале. А потом и вовсе повернулась к приотрытой двери в спальни и громко позвала. — Хëнджин! Было в этом что-то такое простецкое и совершенно не соответствующее воспитанию принцессы, но Феликс не стал об этом долго размышлять. — Он в курсе, — коротко ответил рыцарь и метнулся наверх, не удостоив Чонëн лишними объяснениями. Но тут же опешил, увидев парня прямо за дверью. — Хëнджин, — выдохнул рыцарь, будто заново пробуя его имя на вкус. И оно так чудесно и так правильно звучало, будто он и должен был говорить его постоянно: каждое утро и каждый вечер, и ещё по несколько раз на дню. Феликс в радостных чувствах рванул к нему, считая себя прощенным драконом и в полной мере прояснившим свои дальнейшие намерения. Хëнджина безумно хотелось обнять, чтобы наконец поверить, что у него действительно получилось вернуться. Но в грудь вдруг ударила тупая боль. И рыцарь бы её даже не заметил, если бы Хëнджин не перестал приближаться. Сколько бы Феликс не давил, но лицо, по которому он так быстро соскучился и к которому так отчаянно старался стать ближе, оставалось на том же уровне. Он попробовал дотянуться хотя бы рукой, и только тогда осознал причину своего ограничения. Хëнджин упирался ему в грудь ладонью, не позволяя подойти ближе, чем на расстояние вытянутой руки. И только тогда Феликс заметил очевидную прохладу в океане его глаз. Они застыли в молчании. Феликс, как назло, растерял все необходимые слова и тысячи извинений. Он просто смотрел на Хëнджина и никак не мог насмотреться, пока тот внимательно его изучал, как будто видел впервые. Наконец одумавшись и осознав неуместность своего поведения, рыцарь перестал напирать на его ладонь и отступил. И почему он решил, что в замке его ждёт встреча с распростëртыми объятиями? — Я подготовлю тебе ванну. От тебя пахнет чужими людьми, — Хëнджин первым нарушил звенящую тишину между ними. Он тут же развернулся и пошёл наверх, но стоило Феликсу сделать шаг следом, как тот резко обернулся и вновь пронзил рыцаря строгим и холодным взглядом: — Жди здесь. Я скажу, когда можно будет подняться. — Хорошо, — Феликс снова отступил на пару шагов назад и тихо позволил Хëнджину уйти одному, хотя сердце безудержно рвалось вслед за ним. *** Феликс отмылся от дорожной пыли и чужой крови и переоделся в чистую одежду, вновь заботливо оставленную Хëнджином на краешке его кровати. Сам парень лишь позвал его и тут же скрылся за дверью собственной комнаты, явно показывая своё нежелание общаться, пока Феликс проходил в свою. Рыцарь чувствовал себя крайне паршиво в этом холодном отстранении, но понимал его причину, поэтому ничего, кроме как смириться и подчиниться новым обозначенным правилам, он не мог. Он и так был безмерно благодарен дракону, что тот дал ему второй шанс. И его-то Феликс очень надеялся не упустить. Ванна, кстати, была чуть горячее обычного. Для Феликса показалось удивительным, что Хëнджин приготовил её так быстро, ведь очевидно он не знал заранее, что рыцарь вернётся в замок. Наверное, это была какая-то очередная особенность драконьей сущности. Интересно, сколько таких ему ещё предстояло узнать? Феликс расслабленно раскинулся на кровати, не торопясь спускаться снова вниз. Прежде он ни разу не размышлял о том, что это место может стать его домом, но теперь, снова оказавшись в стенах замка, сердце билось удивительно спокойно и умиротворенно, как будто бы всё так и должно было быть. Может, они с Хëнджином действительно предначертаны друг для друга, и, раз он принял для себя все важные решения, то здесь ему больше не будут сниться страшные сны? Хотя, даже они уже казались не столь важными. Главное, что Феликс наконец обрëл свой настоящий дом, который был уготован ему самой судьбой. *** Они встретились снова на кухне. И как бы рыцарь мысленно не готовился к этой встрече, произошла она всё равно неожиданно. Хëнджин застыл с миской в руках, стоило лишь Феликсу войти, и настороженно к нему присматривался. А рыцарю столько всего хотелось ему сказать! В основном эта была благодарность за то, что тот принял его обратно. От страха и переживаний неистово стучало сердце, ведь его могли бы и не принять, а вот взяли и приняли. Эмоции захлëстывали подобно волнам на большой воде. Феликс пытался их успокоить, но волны эти были сильны и могучи. Хëнджина хотелось обнять, прижать к себе и больше никогда не отпускать, словами и действиями показывая, что Феликс больше его не оставит. Но парень продолжал смотреть на него с осторожностью. Возможно, должно пройти какое-то время, чтобы он снова поверил в Феликса и доверился ему. Рыцарь пообещал себе ждать воскрешения его расположения к себе и обязательно свою верность доказать. А пока... Он осторожно обошёл парня, чтобы взять себе еду из большого глиняного котелка, положил немного себе в миску, прожигаемый внимательным взглядом, и как будто бы спокойно пошёл обратно. Да вот только рядом с Хëнджином что-то вдруг произошло. Это что-то застучало сердцебиением в горле и поползло мурашками по коже. Феликс замер, пытаясь сдержать порыв, но Хëнджин очевидно тоже это почувствовал. А может, он также держал подобное в себе и душил с самого начала. Потому что одного короткого взгляда на волшебного парня Феликсу хватило, чтобы потерять рассудок... Он так и застыл, готовый рассыпаться миллиардом песчинок на дне океана его глаз и остаться там навсегда. Прикосновение губ к губам произошло стремительно и ощущалось как глоток свежего воздуха после долгого удушья. Дрогнувшая в руках миска с ужином была поспешно отставлена подальше на стол, чтобы дать дрожащим пальцами что-то жизненно важное — возможность дотронуться кожи и волос, пройтись прикосновением по скуле и шее, а потом сжать в крепком объятии, получив столь же пламенный ответ в поцелуе. Хëнджин шумно втянул носом воздух и впился пальцами в спину рыцаря. Каждое его движение было наполнено отчаяньем и решимостью больше никогда Феликса от себя не отпускать. А тот в ответ гладил и успокаивал, прикосновениями без слов обещая, что больше не покинет. Эйфория долгожданного единения заискрила удовольствием под кожей. Феликс упивался поцелуем, мягкими и вкусными губами Хëнджина и его горячим телом под своими руками. Он снова слишком неудержимо увлекался: сразу же припëр парня к столу и вжался всем телом, не давая и шанса отстраниться. Хëнджин же в ответ и сам к нему тянулся, соприкасаясь телами до нехватки воздуха и до тягучей тяжести в паху. Он тихо вздыхал в поцелуе, когда Феликс в порыве чувств слегка прихватывал зубами его губы. А рыцаря от этого вело и укачивало, будто весь мир сейчас кружился только вокруг них двоих. Всё произошло слишком быстро, но Феликс и не вспомнил бы об этом, если бы Хëнджин вдруг его не отстранил. Это было плавно, но довольно отчëтливо, потому что горящий в ощущениях рыцарь слабо откликался на что-то из реальности. Парню-дракону пришлось довольно сильно сдавить его горло и отстранить от себя, чтобы тот подчинился. Поистине волшебные глаза Хëнджина наконец снова сияли и ещё больше пленили своей глубиной. Он наконец-то снова смотрел на Феликса с прежним интересом, но тем менее серьëзно и внимательно, будто бы старательно взывая самого себя к остаткам разума. — Ты больше не уйдёшь? — тихо спросил Хëнджин. — Ни за что! — уверенно ответил Феликс, подаваясь навстречу, но по-прежнему был удержан силой. Тогда он ослабил напор и тихо добавил. — Я обещаю. Рыцарь встал ровно, чтобы у Хëнджина не было необходимости его удерживать. Проведя пару мгновений в молчании, Феликс осторожно потянулся к нему и провëл тыльной стороной ладони по щеке парня. Он даже представить не мог, сколько боли тому пришлось пережить, отпуская рыцаря из замка навсегда. Сейчас все эти чувства были слишком заметны в его открытом, блестящем взгляде. Но Феликс пообещал всю эту боль искупить любовью и нежностью. И Хëнджин поверил. Будто бы смутившись всего на мгновение, он изящно затëк попой на стол. Его рука уже не сжимала шею Феликса, но всё равно предупреждающие осталась на плече. Хëнджин буквально удерживал его взглядом, контролируя малейшие изменения в реакциях. Он отклонился назад, свободной рукой оперевшись на стол позади себя, а потом развёл колени в стороны. Феликс неосознанно пробежался взглядом по его телу (но это лишь на пару мгновений!) и тут же вернулся к глазам. Хëнджин поманил его к себе мягким давлением ладони на плечо, и рыцарь тут же ринулся навстречу, хоть и немного растерялся от происходящего. Всë же, для него такое впервые. И сколько бы он не слышал рассказов других людей, всё равно для него это было крайне волнительно. Впервые столь плотный контакт с чужим горячим телом, которое ничуть не охлаждало два слоя свободной хлопковой ткани. Впервые такое яркое и откровенное желание на уровне каких-то базовых инстинктов. Впервые эти волшебные ощущения от соприкосновения с чужой упругой плотью, пусть даже через одежду. Феликс снова встретился с Хëнджином губами в поцелуе, чтобы прикрыть своё смущение. От ощущений разрывало на кусочки, как будто бы его должно быть в несколько раз больше, чтобы вместить все те чувства, которые испытывало его тело. От осознания долгожданного принятия и безграничного доверия парня-дракона, Феликса размазывало больше, чем от жара в паху. Он бездумно гладил Хëнджина по спине и бокам, благодаря и успокаивая (хотя последнее, возможно, больше для себя самого). Даже и не понятно, как Феликс дожил до своих лет без какого-либо сексуального опыта. Пока его братья зажимались с девчонками по углам, рыцарь всё своё время отдавал тренировкам, и амурные дела были ему ничуточки не интересны. Хотя теперь, обнимая и сжимая в объятиях тело самого невиданного и совершенного создания, Феликс тоже верил в их предназначение друг для друга. Наверное поэтому ему и не был интересен никто до Хëнджина. Мысли эти Феликсу нравились и подстëгивали к решительным действиям. Он опустил ладони на ягодицы и прижал Хëнджина ближе к себе. Тот сладко вздохнул и сам подался бëдрами навстречу для более плотного соприкосновения. Что-то дикое и необузданное рвалось из груди. Жаркие прикосновения даже через мягкую ткань рождали неизведанный ранее вихрь чувств и ощущений. Рыцарь, поддаваясь внутренним порывам, подмял парня под себя и проник языком глубоко в его рот, заваливая того на стол уже окончательно. Хëнджин ничуть его не испугался, а наоборот уверенно и одобряюще пролез тëплыми руками под его свободную рубашку и прошëлся ладонями по бокам и спине, вздыхая и подаваясь навстречу, а потом задрал ткань чуть выше и прогнулся в пояснице, чтобы соприкоснуться тëплой кожей с рельефным прессом рыцаря. Феликс с низким вздохом разорвал поцелуй и, чтобы снова не встречаться взглядами, впился неистовым поцелуем в шею. Хëнджина хотелось всего трогать и всего целовать. Он извивался под ним дикой, огненной стихией, тем не менее подчиняясь и лаская пламенными прикосновениями. Теперь Феликс понимал, что такое любовь и почему ради неё совершают подвиги и слагают песни. Он любил Хëнджина целиком и полность и растворялся без остатка в его вздохах на каждое интуитивное движение бёдер навстречу и в их крепких объятиях, не оставляющих воздуха между телами. Феликс смог наконец всё осознать и снова взглянуть в его глаза. В них плескалась бездна ответной любви и желания. Они смотрели друг другу в глаза, мысленно принимая, что есть возможность быть ещё ближе, если совсем снять одежду. Сложно было представить, что такое вообще возможно, но продолжить хотелось невыносимо. — А что это вы тут делаете? — внезапно звонко спросила принцесса. Взгляд Хëнджина сразу заволокло злостью. Феликс же вообще крайне слабо воспринимал реальность: голос Чонëн доносился до него как будто издалека сквозь плотный туман. Но Хëнджин тут же расслабился в его руках, размыкая объятия, а рыцарю лишь хотелось запоздало вздохнуть: "куда?". — Пойду порисую и запрусь, чтобы мне никто не мешал! — также внезапно озвучила принцесса, развернулась и ушла. Тем не менее, её появление безвозвратно охладило парней. Феликсу сразу в голову полезли крайне смущающие мысли о неуместности и постыдности его поведения. Он поспешно отстранился и сел есть подальше от Хëнджина, чтобы не соблазняться более. И надо же было так распуститься? Ужас! Что тот теперь о нём подумает? Хоть Хëнджин и знал, благодаря своим сверхспособностям, что у Феликса никогда подобного опыта не было, рыцарю совсем не хотелось, чтобы его посчитали кем-то сродни дикому зверю, без чести и моральных принципов. Его учили совсем не такому. И пока Феликс нервно уплетал ужин и не знал, куда пристроить свой взгляд, лишь бы в остром приступе стыда не посмотреть на Хëнджина, тот так и остался лежать поперëк стола, тоже, видимо, внезапно смутившись и прикрыв лицо руками. — Ты осознаешь ценность данного тобой обещания? — внезапно спросил он, не переводя взгляд на Феликса. — Конечно, — лишь на секунду задумался рыцарь, потому что вопрос его удивил. — Я слово держать умею. Это было правдой. Его и самого прежде поразила вся эта ситуация с рыцарской клятвой, которую потом в первую очередь нарушили те, кто громче всех кричал обещания. Сейчас Феликс, в кои-то веки, был честен с собой и знал, что хочет остаться с Хëнджином. Пусть даже было совсем не понятно, как сложится их жизнь дальше, но то, что есть уже сейчас и что по-прежнему будоражит кровь после недавнего поцелуя, определенно этого стоит. Хëнджин глубоко вздохнул и наконец принял сидячее положение. Феликс невольно глянул в его сторону при движении и сразу стыдливо вернул взгляд в тарелку с едой. Даже мгновения хватило, чтобы неуместный дикий пожар снова подкатил к самому горлу. Рыцарь как назло успел даже коротким взглядом заметить всё самое важное в Хëнджине: и растрëпанные волосы, и припухшие после поцелуя губы, и очевидную выпуклость на ткани штанов. Возбуждение мешало думать, и Феликс его уже тихо ненавидел в этом моменте за эту абсолютную невозможность вовремя вернуться к адекватным мыслям. Они сидели некоторое время в тишине. Феликс внутренне корил себя за животность своего ума и старался потушить постыдный жар. Хëнджин, казалось бы, чувствовал себя вполне спокойно и с отчëтливым стояком и совсем не пытался прикрыться, но глубоко ушëл в какие-то свои внутренние размышления. За то, что он пока не приближался, рыцарь был даже благодарен — за это время он смог немного успокоиться. — Если честно, я думал, что ты не вернёшься, — вдруг начал говорить Хëнджин. Феликс сразу поднял на него взгляд, потому что эмоциональный надлом в голосе парня слышался слишком отчëтливо. Ему даже пришлось резко отвернуться. Так его лицо спряталось под длиной чëлкой, но рыцарь всё равно успел заметить блеск в его глазах. Тишина заискрила обилием проживаемых чувств. Теперь Феликсу стало вдвойне стыдно: как он мог сидеть и продолжать думать о чём-то низменном и животном, когда Хëнджина терзали совсем иные печальные мысли. Рыцарь видел боль в его взгляде, и теперь оказался совсем не готов, что эта боль вырвалась наружу. — Я даже не знал, что делать дальше, — продолжал тихо говорить Хëнджин, изливая душу, и Феликс всё же полностью обратился в слух, откинув прежнее возбуждение и внимательно слушая. — А потом ты вернулся, но с ними... Его голос стих. Феликс поджал губы и стиснул в руке ложку. В тот момент в прошлом он настолько спешил обратно, что совершенно не подумал, как всё это выглядело глазами Хëнджина. Рыцарь поспешил объяснить: — Я долго бродил по лесу и не мог найти дорогу домой. Будто сама судьба подсказывала мне, что я иду не туда, — слова складывались сами собой, и при произнесении их Феликс и сам удивлялся, насколько всё на самом деле было просто и понятно в его голове. — Будто дом мой теперь там, откуда я ушёл, потому что в доме родителей меня точно никто не ждал обратно без героического подвига. И потом я случайно нашёл тех людей. А они... Знаешь... Как будто выстроились в круг отображением самых низких человеческих чувств: пьянствовали, не спешили никого спасать, хвастались своими победами, а когда дошли до замка, то вообще начали убивать друг друга, хотя утром поклялись защищать. Пожалуй, только сейчас всё произошедшее и испытанное в том бою до конца осозналось и принялось в голове Феликса. Оказалось, что в мире нет реальных "добра" и "зла". Или они есть, но совсем не те, которым Феликса учили в детстве. И что у каждого, видимо, какая-то своя правда, толкающая его на поступки. И что не стоило отрицать то прекрасное, что зарождалось между ним и Хëнджином с самого начала только потому, что тот убил чужого человека, пришедшего в его замок. Теперь Феликс на своей шкуре лично понял его слова тогда, что "если не убьëшь ты, то убьют тебя". И всё это не тонкости морали, а просто способ выживания, где нет плохих и хороших. Парень хмыкнул, возвращая Феликса из собственных размышлений обратно к их разговору. — Они так ловко скрутили дракона, как будто ты им рассказал о всех моих слабостях, — продолжил Хëнджин.— Это я только потом вспомнил, что тебе ничего об этом не рассказывал. А тогда мне отчётливо показалось, что всё твоё нахождение здесь было ненастоящим, и что нет никакого предназначения, и ты просто один из них. И я сдался. А ты начал меня защищать, — парень поджал губы, как будто бы пытаясь улыбнуться, но эмоции очевидно сбоили и получилось почти незаметно. — И тогда я понял, что ты всё ещё со мной. Очередное откровение породило новую порцию тишины и обдумывания для обоих. Феликс не мог не отметить, что каждая следующая такая пауза становилась всё комфортнее и мягче. Жгучее желание обладать давно спряталось. На его место пришло такое же глубокое и заполняющее до краëв понимание и сочувствие. Поэтому, уже не опасаясь наброситься на Хëнджина в неподходящий момент, рыцарь встал и подошёл ближе. — Моя жизнь так сильно поменялась за эти дни и, наверное, уже никогда не будет прежней, — Феликс задумался. — Но я и не хочу! — с жаром добавил он, опасаясь, что Хëнджин подумает, что он сожалеет о прошлом. Парень-дракон задумчиво рассматривал собственные колени, а рыцарь стоял перед ним, размышляя, уместно ли будет просто его коснуться? Наверное ведь, прикосновения и объятия могут быть без сексуального подтекста? Он никогда прежде подобного не испытывал, но сейчас так хотелось Хëнджина коснуться просто для того, чтобы поддержать и ощутить тепло его кожи. Сейчас почему-то Феликс сам себе казался старше Хëнджина. Возможно по тому, что тот действительно прошёл через бóльшую боль, и его хотелось впредь от этого уберечь. Рыцарь несмело протянул руку, снова касаясь тыльной стороной ладони его щеки, так как в прошлый раз подобный жест получился вполне комфортным и доверительным. А Хëнджин прикрыл глаза и подался щекой навстречу его руке, потому что эти прикосновения тоже были крайне важны для него. Феликсу пришлось поджать губы от неизведанного щемящего чувства в груди. — Я прежде слепо гонялся за славой и признанием, а нашёл тебя, — вдруг озвучил он собственное спонтанное озарение. — И я очень благодарен судьбе, что так вышло. Его слова наконец привлекли особое внимание Хëнджина, и тот возобновил с ним прямой зрительный контакт. А рыцарю, такому по-взрослевшему и сильному сейчас, внезапно захотелось растечься безвольной лужицей от этого взгляда. Волшебный парень был открыт и безоружен перед ним, и это ощущалось самой ценной и важной победой. И победа эта была вовсе не над Хëнджином, а над собой и над всякими внешними обстоятельствами, столь долго скрывающими их друг от друга. Нежное касание губ оказалось совсем не похожим на жаркие предыдущие. От него по телу расползалось приятное тепло, концентрируясь чем-то большим и горячим в груди. У Феликса будто бы выросли крылья, и казалось, что он может взлететь от этих удивительных и возвышенных чувств внутри. Хëнджин снова обнимал его, но сейчас это совсем не разжигало жар, а мягко обволакивало сияющим переплетением заботы, любви и веры в прекрасное. Легко отстранившись в поцелуе, но не разорвав объятий, они ещё некоторое время наслаждались сладкой тишиной между ними. Внутри это ощущалось тихо и спокойно, будто каждый из них наконец нашел свой настоящий дом в душе другого. — Пошли отопрëм Чонëн, — наконец подал голос Хëнджин. — А то я что-то переборщил с еë заточением. Он немного нахмурился, хотя взгляд его так и остался лучистым. А Феликсу вдруг подумалось, что если бы он был драконом, то он бы за этот взгляд был готов спалить к чертям всё королевство. — Она тебя отсюда не слышит? — решил всё же уточнить рыцарь, когда они уже направились к спальням. — Это как-то... Не всегда работает, — снова немного нахмурился Хëнджин, затрудняясь с ответом. Но уже на лестнице они услышали встречные шаги. Чонëн скромно улыбнулась, не говоря ни слова, и пошла вниз, в столовую. Хëнджина пришлось на время отпустить вслед за ней, так как они оба без слов и дополнительных разъяснений помнили, что принцесса на кухне в одиночестве совершенно нелепа и сама для себя опасна. Феликс решил не идти вместе с ними. Прошедший день невыносимо его утомил и сейчас рыцаря неумолимо клонило в сон.