Белый русский

Наконец-то долгожданный выходной. Погода на улице редкостная мразь, но вонь из-под раковины начинает раздражать Феликса. Он нехотя надевает растянутые спортивки и чёрное худи с острыми ушами на капюшоне. За них все вечно хватаются, умиляясь, поэтому Феликс перестал носить его на людях, но мусор вынести — как-то похуй. В карман пачка «Филипп Морис», на ноги потрёпанные конверсы и в руки вонючий мешок. Смотрит в зеркало — видок ахуенный. Снаружи ещё хуже, чем предполагалось. К русской осени невозможно привыкнуть — один только серый пейзаж вокруг вгоняет в депрессию. Бросив мешок в мусорный контейнер, Феликс слышит за спиной рёв мотора вперемешку с глухими басами. Он разворачивается и натыкается на второй марк в кузове сотой серии. Белый, немного потрёпанный, хотя видно, что за машиной ухаживают: краска отполирована и блестит, на литых дисках новенькая низкопрофильная резина. На переднем сидении блондинка, которая не вписывается в эту тачку — слишком дорого выглядит. С укладкой, неброским макияжем, с длинными красными коготками и в стильных шмотках. А рядом какой-то гопарь. Бритый под машинку, в адике, с пирсингом под бровью и сижкой за ухом. Феликс обходит марк и останавливается у подъезда, чтобы покурить. Пока он выпускает клубы дыма, гопарь, выйдя на улицу, присаживается на капот и тоже поджигает сигарету. Следом за ним девушка, открыв дверь, элегантно ступает на убитый асфальт шпильками красных сапожек и шустро разворачивается на месте, захлопнув дверь с такой силой, что Феликсу становится больно за тачку. Буквально порхая, она подлетает к водиле, располагаясь между его разведённых ног. Тот пышет уверенностью. Властно берёт её за подбородок, смотря исподлобья сексуальным прищуром. Профиль у него красивый, античный какой-то. Острые черты лица, выдающийся подбородок, крупный нос с лёгкой горбинкой и пышные губы, будто накачанные гиалуронкой. Эти губы тянутся к девушке и целуют. Вроде нежно, но с напором. А та буквально расплывается в объятиях, запрокидывает голову, поддаваясь, и удовлетворённо мычит. Когда парень отрывается, чтобы снова затянуться, она игриво хихикает: — Может, идём уже. Тот вместо ответа делает ещё затяжку и, вытащив ключи из кармана, кладёт в её изящную ладонь: — Малыш, пока без меня поднимайся, — мурлычет он, — мне нужно марку в гараж поставить. И девушка модельной походкой отправляется к подъезду, натыкаясь на Феликса. Задерживает взгляд, не скрывая любопытства, и обращается к нему, когда оказывается у входа: — Ты заходишь? Феликс ещё не докурил, но почему-то послушно бросает сигарету и кивает. Ловит дверь, чтобы придержать, пока незнакомка заходит в подъезд, и следует за ней. Как-то неловко. Оба молча ждут лифт. Зайдя в кабину, Феликс вежливо интересуется: — Вам на какой? — Вам? — удивляется девушка. — Даме на седьмой, — усмехается, выгибая бровь. Если бы Феликс не видел чужой поцелуй у подъезда, решил бы, что эта «дама» с ним флиртует. Весь путь до их, как оказалось, одного этажа он чувствует на себе прожигающий взгляд. Феликс совсем недавно снял эту квартиру и из соседей ещё никого не видел, кроме милой бабулечки, что выгуливает вечерами собачку. По будням он учится и работает, а в выходные предпочитает не покидать дом. Когда они вместе оказываются на этаже, девушка, отперев соседнюю дверь, бросает игриво: — Ещё увидимся, симпатяжка, — и, подмигнув, скрывается в чужой квартире. Зайдя в крохотную прихожую арендованной однушки, Феликс стягивает шмотки, оставив только спортивки, и следом запускает чайник на кухне. Он неспешно заваривает рамён, наблюдая за стаей воробьёв за окном, и садится за курсовую прямо на кухне. Тишина. Клава и тачпад бесшумные, только ветер чуть посвистывает из оконной рамы. Проработав уже четыре года в сфере общепита, Феликс начал больше ценить тишину. Вот только длится она недолго. Слышно, как приезжает лифт на этаж, и как хлопает чья-то дверь. Кажется, сосед вернулся. Раздается глухой удар об стену, и Феликс не на шутку пугается. Берёт в руки телефон, чтобы вызвать полицию, но неожиданно слышит протяжный стон. «Понятно», — закатив глаза, вслух произносит Феликс. Пассия соседа оказывается слишком громкой. Сосредоточиться на учёбе под «Да, да, Джи, ещё», невозможно, поэтому приходится надеть наушники и врубить лоу-фай почти на полную. Засыпать приходится так же под многоголосые стоны, из-за чего Феликс полночи ворочается — ебучие кролики. В какой-то момент он уже порывается наведаться в гости и кое-кого заткнуть, но после особенно громкого стона звуки за стенкой затихают. Феликс наконец-то проваливается в долгожданный сон. Ранее утро. Очередной ненавистный понедельник, но этот точно первый в топе по паршивости. Засыпая на ходу, Феликс очень медленно собирается и уже начинает опаздывать на работу. Пока ждёт лифт, одна из причин его бессонницы на цыпочках тихо крадётся из квартиры гопаря, осторожно закрывая дверь. Выглядит потрёпанной с не до конца смытым макияжем, гнездом на голове и с висящим на руке мятым пальто. Подпрыгивая на одной ноге, она неловко застёгивает сапоги. Сбегает, что ли? Странно. Чего её джентльмен не провожает? Пока Феликс улыбается своим мыслям, пассия соседа его замечает: — Вау, — удивляется она, — доброе утро, симпатяжка. — Не доброе, — фырчит Феликс, — кто-то не мог нормально спать из-за слишком громких соседей. Девушка расправляет плечи и оправдывается, игриво закусив губу: — Ну малыш, ты же его видел? Должен меня понять, — смотря виноватым щенком, она накидывает пальто и поправляет воротник, — как с ним сдержаться? Феликс кривится — у него слишком хорошее воображение. К счастью, двери лифта открываются, и он сбегает в кабину. Весь совместный путь к выходу Феликс решает игнорировать существование девушки, хоть и чувствует на себе пристальный взгляд. Что ж. Рабочая неделя начинается ахуенно: с жуткого недосыпа и поганого настроения.

***

Пятница. Соня почти силком отрывает Хёнджина от компьютера. Он уже успел забыть, как выглядит солнце — хотя, блять, какое солнце в ноябре? Они встречаются сегодня непривычно рано, потому что этой неугомонной вздумалось поесть в какой-то корейской забегаловке. — Они давно открыты, но я думала, что там дыра, типа питерской чуфальни, — активно тараторит Софа, пока они пробираются по московским пробкам, — а тут недавно наткнулась на фотки в инсте — так стильно, и официанты секси. — Может, пожрём где поближе? — вздыхает Хёнджин. — В центре хер найдёшь парковку. — Я в тебя верю, милый, — елейно произносит Соня и строит глазки. И вот всегда так. Потратив сраных сорок минут на поиски парковочного места, они наконец-то оказываются в компании «секси-официантов». Заведение и правда довольно стильное. Хёнджин отмечает фактурность интерьера, несмотря на нейтральную бежевую базу: цвет один, красивый, холодный песочный, но поверхности все разные по структуре. Столики, стулья, освещение — всё чёрное, но тут и там разбросаны яркие акценты: синие, красные, жёлтые. Они занимают места у окна. Хёнджин быстро определяется с выбором, хорошо ориентируясь в корейской кухне, а вот у Софы проблемы. Она беспорядочно листает страницы меню, что-то тараторя Хёнджину, для которого это давно белый шум. Его взгляд цепляется за стену напротив. Выглядит пустовато для такого насыщенного интерьера. Хёнджин начинает представлять, как может её расписать. Он бы выбрал монохромный рисунок чего-то очень естественного и природного, а насчет ярких акцентов стоит ещё подумать. Когда его фантазия вовсю рисует эскиз на обширном пустом участке, обзор ему загораживает чья-то чёрная макушка. За строгими очками в чёрной оправе видны лучики морщинок в уголках глаз. Официант широко улыбается компании девушек, демонстрируя белоснежные зубы. Он такой крошечный. Очень худой и изящный. Хёнджин залипает на движение острого кадыка на его шее и не замечает, как Соня обращается к нему, определившись с выбором: — Джи-ин, — она недовольно щёлкает пальцами перед его лицом, привлекая внимание, — нам нужен официант. Хёнджин ловит взгляд того брюнета и подзывает к себе. Тот, вопреки ожиданиям, к ним не торопится, а кивает куда-то в сторону, и к их столику подходит другой парень. Соня в привычной заигрывающей манере делает заказ, Хёнджин же равнодушно произносит свой, даже не смотря на их официанта — он продолжает наблюдать за тем брюнетом. Слишком необычный — его сияющая улыбка не может не привлекать внимание. Из-за очков трудно узнать все черты, но что точно видно, так это острый кнопочный нос и пухлые блестящие губы. Красивый, сучёныш. Но любоваться им получается недолго: брюнет пропадает за дверьми служебного помещения, и приходится переключить внимание на Софи, что уже минут десять что-то активно рассказывает: — …Папочка обещал мне машину на день рождения, ты ведь поможешь выбрать, Джинни? — Да, без проблем, — кидает Хёнджин. — Но давай сейчас не будем об этом. Неделя тяжёлая была — у меня мозги не варят. Софа вдруг загорается — это не к добру. Она забирается пальцами в рукав его толстовки, нежно гладит кожу и произносит заискивающе: — Может, в тачке по-быстрому? Расслабишься. Хёнджин закатывает глаза и отрывает от неё руку: — Никакого секса в моей марке. — Вот же ты зануда, — обиженно дует губы Софа. Нимфоманка ебливая. Хочется курить, а сиги в тачке в двух кварталах отсюда. Да и на улице мерзко. Хёнджин оглядывается по сторонам, тайком делает пару затяжек из ашки и осторожно выпускает сладковатый дым в сторону. — Прошу прощения, — низкий голос пугает, и Хёнджин закашливается от неожиданности. Но только он приходит в себя и оборачивается, как снова дёргается от испуга — тот брюнет склоняется над ним совсем близко и тихо произносит: — У нас нельзя курить. — Понял, — схватившись за сердце, виновато произносит Хёнджин, а официант и Софи еле сдерживают смех. — Я извиняюсь за моего молодого человека, — она нежно перебирает пальчиками по костяшкам руки Хёнджина, кокетливо смотря на официанта, — он такой невоспитанный. — Уверяю вас, это частое явление, — ослепительно улыбается брюнет. Это только вежливость, но в его улыбке Хёнджин и грамма фальши не может рассмотреть. Как такое может быть? Сейчас он ближе и кажется ещё красивее и стройнее. У него на щеках веснушки — так необычно. Он ведь кореец. Точно смахивает на корейца, так почему у него веснушки? Соня прерывает внутренние размышления Хёнджина, обращаясь к официанту: — Ты так похож на айдола… — и смотрит вопросительно, намекая на знакомство. — …Феликс. — Оу, Феликс? Как экзотично, — Соня оборачивается на Хёнджина, и снова эти огоньки в глазах, — Джинни, давай заберём его — он такой милый, — канючит она. Хёнджин закатывает глаза и смотрит на неё, как на капризного ребёнка: — Сонь, это человек, а не котёнок. — А по-моему, самый настоящий котёнок, — дурачится она. — Ну а если серьёзно, вы ведь скоро закрываетесь, не хочешь с нами на тусовку? У меня есть запас красного сухого, а Джинни нас покатает. Ты как? Хёнджин готов приложить ладонь к лицу от испанского стыда, но неожиданно так называемый Феликс произносит непринуждённо: — Окей, я освобожусь через полчаса.

***

Какого хуя Феликс едет в тачке гопника-соседа и его чокнутой подружки — он, честно, не знает. О чём он только думал, когда так просто согласился? Но протянутая Соней рука помощи, в виде красного сухого, сейчас хорошо способствует расслаблению. Вопреки ожиданиям, тачка гопника, точнее, Джина, внутри оказывается будто вылизанной. Феликс не часто ездит на комфорт-плюсе, но машины там обычно именно такие: всё обтянуто кожей, чисто и пахнет приятно. Из колонок никакого кальянного рэпа, а лёгкий хаус или техно — Феликсу нравится его музыкальный вкус. Соня пританцовывает на переднем сидении, размахивая бутылкой вина, и на контрасте с ней Джин выглядит слишком серьёзно, неотрывно следя за дорогой. Да, Софи определённо красивая и сексуальная, однако Феликс даже толком её не разглядывал. Он честно не знает, что с ним происходит, но не может оторвать взгляд от профиля Джина и его изящных рук, что ловко управляются с рулём. В огнях вечернего города так красиво выделяются все сухожилия на его запястьях и предплечьях. А ещё он мило щурится, когда улыбается, смотря на дурашливую Софи. Хочется ёбнуть себе по лицу. Феликс никогда раньше не замечал за собой интереса к парням, но этот Джин какой-то необычно красивый, и притягивает взгляд Феликса словно магнитом. Тем временем они уже подъезжают к просторной парковке гипермаркета О’кей, что обычно пустует по ночам. Сейчас же здесь множество людей и тачек, из которых звучит громкая музыка. Они останавливаются в самом эпицентре, и, когда Джин выходит из машины, толпа приветствует его рукопожатиями и объятиями. Софи вываливается к окружившим машину девчонкам, а Феликс отчего-то боится покинуть уже ставший привычным салон. Джин неожиданно открывает его дверь: — Вылезай, не бойся. Феликс осторожно выходит, и тот громко объявляет, приобняв его за плечи: — Это мой друг Феликс, прошу любить и не жаловаться. Обидите — челюсть сломаю. Вроде шутка, но Феликсу становится гораздо спокойней, и он не может сдержать улыбку. — Если некомфортно, держись рядом со мной, — шепчет Джин на ухо, и от такой заботы становится ещё теплее внутри. Но Феликс вопреки страху быстро вливается в компанию. Разговоры здесь достаточно примитивны: тачки, тусовки, тёлки. Но после университетских заучек, даже как-то дышится легче. Тем более Феликс любит машины, хоть и плавает в теме. Джин в стороне внимательно осматривает свою марку с каким-то парнем, что-то активно обсуждая. Но он, как по таймеру, периодически смотрит на Феликса, будто хочет удостовериться, что всё в порядке. Девушки заливаются алкоголем и хихикают, а парни, все на сухую, с важным видом разговаривают между собой. Сквозь громкую музыку слышен внезапный крик: — Джин, может, прокатишь новенького? Тот потирает затылок, улыбаясь, когда парни окружают его и хлопают по плечам: — Джи, ну не вредничай! Проведя ладонью по бритым волосам, он становится предельно серьёзным и смотрит на Феликса: — Садись в тачку, — кивает в сторону марки. От властного тона Феликс немного теряется, но Соня разряжает обстановку: — Ю-ху, — она запрыгивает на переднее сиденье и выглядывает из-под крыши, — дуй в тачку, Феликс, не ссы. Оказавшись в машине, Джин снова командует: — Ликс, пристегнись двумя ремнями накрест и держись за ручку, чтобы головой не удариться. Становится не по себе. Непроницаемая серьёзность Джина пугает не на шутку, и Феликс начинает внимательно следить за всеми его действиями, чтобы чувствовать мнимый контроль над ситуацией. Джин пристёгивается. Включив вторую передачу, давит на газ и педаль сцепления, сразу начав плавно её отпускать. Машина вибрирует. Феликс же завороженно следит за приборной панелью, и, когда отметка на датчике превышает три тысячи оборотов, а двигатель ревёт, Джи кидает сцепление, давит на газ и марк буквально рвёт с места. Феликс по инерции вжимается в сиденье, крепко держа потолочную рукоять, а Софи восторженно вскрикивает, чертыхаясь на переднем сидении. Они мчатся по парковке, и на повороте Джи уходит в занос. Феликс падает на дверь, упираясь головой в своё предплечье. Скрежет покрышек и запах жжённой резины. Рёв мотора и бешеный адреналин. Протяжённый разворот на сто восемьдесят — идеальный. Джи без труда выравнивает машину и мчится к новому препятствию. По прямой сильно разгоняется и снова уходит в занос. Феликс держится уже двумя руками, пытаясь хоть что-то разглядеть сквозь клубы дыма, окружающие машину, а Джин уже наваливает пятаки. Ощущается такая лёгкость в теле, будто Феликс сейчас летает. Резкая остановка. Он чуть не впечатывается носом в передний подголовник, но ремни его удерживают. Толпа кричит и присвистывает, когда Джин выходит из машины. Это было круто! Феликс будто оказался в каком-то Токийском дрифте. Он на ватных ногах пытается выбраться из марка, и Джин ему помогает, подхватывая за талию: — Ты как? В порядке? — тихо спрашивает на ухо. — В полном. Джин довольно улыбается: — Захочешь ещё — обращайся, — подмигивает он. Остаток вечера Феликс будто пьяный, но не от вина, а от пережитых эмоций. И на Джина смотрит по-другому — тот виртуозный водитель. Да и вообще, складывается, что первое впечатление обманчиво — Джи точно не гопник. Немного невежественный, но скорее всего, глубже, чем кажется. По крайней мере, рядом с ним комфортно и безопасно. Феликсу хочется узнать его лучше. — Кисы, нам пора, — объявляет Джи. — Да брось, не обламывай, — обиженно вопит кто-то из толпы. — Ты же знаешь, за Софи очко порвут, так что мы поехали, — он садится в тачку и кивает Феликсу. Когда они все оказываются в машине, Джи снова рвёт с места, накрутив пару пятаков под всеобщие крики, и покидает парковку. Феликс не понимает, почему они едут в противоположную от их дома сторону. Софи посапывает на переднем сидении, а Джи, видимо, заметив волнение Феликса, пытается его успокоить: — Сначала отвезём Софи, а потом домой. — Разве вы не вместе живёте? — удивляется Феликс. Джи усмехается: — Упаси боже. Оказавшись у ворот в частном секторе какого-то явно элитного коттеджного посёлка, Джи осторожно будит Софи: — Малыш, пора домой. Та смешно причмокивает, но не просыпается. — Соня, просыпайся. Девушка с трудом разлепляет глаза. Джи целует её в лоб, но та упрямо притягивает его к губам. Феликс сам не знает, зачем так внимательно следит за ними. Особенно за губами Джина. Видно, какие они мягкие и влажные, и Феликс сам непроизвольно облизывается. Софи тем временем пытается проникнуть языком, но Джин её от себя оттаскивает: — Засранка, не травмируй Ликса и иди спать уже. — Угу, — сонно отвечает Софи, — спокойной ночи, я буду по вам скучать, — мурлычет она и покидает машину. Джин облегчённо выдыхает: — Будешь сегодня моим собутыльником? Я заебался.