Белый русский

Вроде, всё такое знакомое и привычное: район, дом, подъезд, лифт… Но Феликс чувствует себя очень необычно, проделывая весь путь до своего этажа вместе с Джином. Может, оттого что оба устали, разговор не ладится — только отворив дверь, Джин подаёт голос: — За срач не извиняюсь, — он вешает бомбер на крючок к груде из верхней одежды, — будем считать, это творческий беспорядок. Творческий беспорядок? Нет, кажется, срач больше подходит. При входе в небольшой прихожей разбросано множество кроссовок, на высокой тумбе ключи, и хаотично раскиданы какие-то бумажки. Отсюда уже виден зал с диваном и кроватью, на которой гора одинаковых джинс и тёмных худи — видимо, Джин собирался впопыхах. Но вопреки беспорядку, квартира выглядит очень уютной. Не похожа на все эти бабушкины ремонты, что предлагают риелторы, сдавая жильё в их районе. Видно, что Джин постарался над интерьером. Почти вся мебель старая, но стены в бежевых обоях, потолок белоснежный, а на полу паркет. Диван обтянут коричневым велюром, на кровати серое постельное бельё и чёрный плед. У окна стоит стол с ноутбуком и графическим планшетом, по всей комнате множество книг, статуэток, фотографий — глаза разбегаются, но всё стильно и гармонично. Джин, собрав вещи с кровати, закидывает их на стул рядом со шкафом и кивает в сторону постели: — Садись, ложись, как тебе удобно, — и, кажется, заметив смятение Феликса, добавляет, — диван жутко неудобный — я почти на нём не сижу. Феликс понимающе кивает и садится на край матраса. Отчего-то смотреть сейчас на Джина как-то смущающе, и он начинает разглядывать углы комнаты, фактуру обоев, светильники — что угодно, чтобы не встречаться взглядом с хозяином квартиры. Тот отправляется на кухню, примыкающую к гостиной. Она отделена лишь раздвижной деревянной дверью во всю ширину крохотного помещения, и Феликс может наблюдать за всеми действиями Джина. Он открывает полупустой холодильник, берёт из дверки две большие бутылки, одну почти чёрную и другую прозрачную — скорее всего, водку. Разместив их на столешнице, оборачивается на Феликса и громко спрашивает: — У тебя нет аллергии на лактозу? — Нет, — так же громко отвечает Феликс. Джин тем временем уже достаёт два хрустальных бокала, будто из советских времён, насыпает льда до краёв, затем джиггером отмеряет содержимое обеих бутылок и сливки. Убрав их обратно в холодильник, он зажимает изящными ладонями барную ложку и тщательно её прокручивает в каждом фужере. Все ингредиенты, смешиваясь, приобретают приятный сливочно-шоколадный оттенок. Феликсу нравится так внимательно наблюдать за Джином. Сам не знает, почему. Джин красивый, а его движения уверенные и даже какие-то грациозные, хотя он вроде делает что-то совершенно обыденное. Феликс встряхивает головой, заставляя себя оторваться, а Джин уже направляется к нему и протягивает бокал: — Подожди, пока лёд немного растает — будет вкуснее. Чтобы не держать довольно тяжёлый фужер на весу, Феликс неуклюже опирает его на ногу. — Чего коленку морозишь? — замечает Джин. — Приляг к изголовью и поставь на тумбу. Расслабься и чувствуй себя как дома. Феликс послушно отодвигается к стене и ставит коктейль. Неловко вот так лежать на чужой кровати, но Джин довольно улыбается, смотря на Феликса. — Может, пиццу закажем? — Джин достаёт айфон. — Ты с ананасами, надеюсь, любишь? — Ни разу не пробовал, — честно отвечает Феликс. Наслышан о ней, но за пять лет проживания в России так ни разу не попробовал. Джин протягивает телефон Феликсу: — Тогда определись со второй пиццей, а то вдруг не зайдёт. Он выбирает с курицей и грибами, и судя по реакции Джина, та ему тоже нравится. Воцаряется неловкая пауза. Джин наконец отпивает коктейль, и Феликс тоже решается попробовать. Приятный. Кофейно-шоколадный вкус смягчён сливками, а водки совсем не чувствуется. — Белый русский, — смакует Джин, глядя на Феликса, — ликёр «Калуа», водка и сливки в равных пропорциях — обожаю этот коктейль. — И правда, очень вкусный, — подтверждает Феликс. Он снова неловко отводит взгляд и начинает рассматривать рядом с кроватью полку, на которой замечает совместное фото Джина и Софи. — Как вы познакомились? — не переставая разглядывать изображение, спрашивает Феликс. — Учились в одном классе, пока я после девятого не ушёл, — отвечает Джин, — год назад встретились на пятилетии выпуска, и как-то закрутилось. Она как была ебанутой, так и осталась, — усмехнувшись, он делает ещё глоток. — Можно вытащить Софи из Чертаново, но Чертаново из Софи — никогда. И денежки её отца не помогут. Феликс скромно смеётся, но, честно, не понимает, как можно так пренебрежительно говорить о любимом человеке. Может, и не любимом, но о своей девушке. Джин кажется ему странным. Феликс ещё отпивает коктейль и рассматривает комнату, боясь взглянуть на Джина. И тот, видимо, чтобы разрядить обстановку, неловко предлагает: — Может, в плойку? Я, правда, только в мортальник умею. Феликс кивает и принимает от него джойстик. Джин запускает игру и выбирает Сабзироу, а Феликс Китану. В первом же файтинге он побеждает Джина без особого напряга. После нескольких боёв, в которых Феликс так же одерживает победу, хоть и пытается поддаваться, звонит домофон. Джин отправляется встретить курьера и возвращается с двумя большими коробками. Разложив их на кровати, достаёт кусок пиццы с ананасами и сразу зажёвывает половину, удовлетворённо причмокивая. Феликс не решается попробовать то же, и берёт другую, с грибами. Но Джин протягивает свою: — Попробуй, вдруг понравится. И Феликс в забытьи тянется к надкусанной Джином пицце. Она безумно вкусная. Солоноватые креветки, сливочный соус с сыром и сладость ананаса. Феликс удовлетворённо стонет, прикрывая глаза от наслаждения. Джин улыбается: — Ну, слава богу. А то думал, мы не на одной волне, — подмигивает он и быстро доедает свой кусок. Феликс небрезгливый, но ситуация немного смущает. Они знакомы всего ничего, а Джин ведёт себя так, будто они давние друзья. Снова неловкое молчание, и Феликс решает расспросить Джина о том, чем он зарабатывает на жизнь — больно уж его заинтересовал графический планшет на столе. Джин застенчиво называет себя разнорабочим в художественном мире: граффити, дизайн, обработка фото — он за всё берётся. Этот мир незнаком Феликсу, но он наслышан, что на фрилансе не так легко, как кажется на первый взгляд. Нужно быть организованным, правильно оценивать своё время и труд. На творчестве нелегко зарабатывать, да и с заказчиками часто сложно из-за отсутствия объективных критериев оценки. Но Джин выглядит расслабленным, говоря о работе, и Феликс тоже расслабляется. Да так, что его начинает клонить в сон — наверное, сказывается то, что день был насыщен тяжёлой работой и новыми впечатлениями. Джин забирает с тумбы его бокал, и уходит на кухню, чтобы повторить коктейль. Феликс откидывается на подушку и прикрывает глаза.

***

Хёнджин замешивает коктейли, а сам думает о том, как правильно этот малознакомый парень смотрится в его квартире. Феликс уютный. Хочется уткнуться в его стройную шею, обнять большой ложечкой и не отпускать. Он давно такого ни с кем не испытывал — этот Феликс точно рушит все его принципы. Такой мягкий, солнечный и нежный… Хочется сцеловать каждую веснушку на его личике, но Хёнджин не желает смущать гостя своими смелыми порывами. Тот кажется неприступным и каким-то невинным. Стоит подбираться к нему аккуратно, чтобы не напугать. Тем более что в его ориентации Хёнджин всё ещё не уверен. Когда он возвращается в гостиную с двумя новыми бокалами белого русского, Феликс уже спит. Хёнджин садится рядом, поставив фужеры на прикроватную тумбу и смотрит на чудо, сопящее в его кровати. Лицо Феликса очень милое во сне: пухлые кукольные губы чуть надуты, острый носик в веснушках дёргается от дыхания, а чёрные длинные ресницы на закрытых веках подрагивают, лаская крапинки на коже. Он пальцами убирает тёмную прядь мягких волос, явно щекочущую чужую щёку. Тот трепет, что он испытывает к этому парню, немного пугает. Хёнджин никогда не испытывал ничего подобного, и он влюблён в саму мысль, что может чувствовать такое. Разбудить и отправить это сонное чудо в соседнюю квартиру рука не поднимается, и чтобы не смущать парня, Хёнджин ложится на диван.

***

Чувствуется тепло на коже и незнакомый запах постельного белья. Феликс открывает глаза и понимает, что проснулся не в своей квартире. Он на большой кровати, накрыт пуховым одеялом, а Джин лежит на неудобном, по его словам, диване. Почему он не разбудил и не отправил Феликса домой? Джин лежит на животе, обнимая подушку. Футболка задралась и открывает вид на спину, стройную талию и округлости ягодиц над чуть спущенными штанами. Щека Джина смешно приплющена, а губы мягко расплылись по ткани. Выглядит мило и забавно — такой soft. Soft and sexy, если точнее. И будто чувствуя пристальный взгляд Феликса, он открывает глаза. С опухшим пельмешным лицом садится на диван и вращает головой, разминаясь. Слышится характерный хруст. Именно по вине Феликса Джину пришлось спать на жёстком диване. Становится стыдно. — Давай промну, — неожиданно для себя предлагает Феликс. — И тебе доброе утро, — непривычно низко бурчит Джин и потирает шею, — не стоит — всё норм. Феликс достаёт из кармана айфон, уже почти двенадцать. Пора валить. — Куда намылился? — слышит он сквозь собственные мысли. — А? — растерявшись, бросает Феликс и переводит взгляд на Джина. Тот уже встаёт с дивана и, почёсывая поясницу, двигается на кухню: — Я не отпущу тебя, пока не доедим пиццу. Феликс улыбается, предвкушая: — Вчерашняя подсохшая пицца — ммм… Моё любимое блюдо. Джин оборачивается и тычет в него пальцем: — Воот. Ты меня понимаешь. Кофе? На кухне оказывается капсульная кофемашина и богатый выбор напитков. Феликс останавливается на Несквике, и Джин умиляется его выбору, не скрывая широкой улыбки. Он готовит себе американо, разогревает остатки пиццы в микроволновке и ставит всё на стол, наклоняясь и тихо шипя. Феликс злится и резко встаёт: — Хорош геройствовать — быстро сел! — он давит на плечи Джина, заставляя опуститься на стул. Тот явно растерян, и не успевает опомниться, как Феликс сжимает его холку. Джин роняет голову вперёд и стонет несдержанно: — Оу, дааа, — тянет он с придыханием, а Феликс давит пальцами на мышцы, и Джин громко хнычет, — а-ах. Он обессилено падает лбом на столешницу, а Феликс тем временем активно проминает его шею и сжимает плечи. Чужое размазанное состояние доставляет особое садистское удовольствие — Феликс догадывается, как сейчас больно Джину, но почему-то так тепло внутри от его нуждающегося состояния. Как и ожидалось, Джин очень громкий. Он бесстыдно стонет на каждое движение Феликса, всё больше расплываясь по столу. — Мне нужна икона с твоими руками, — тихо скулит он, — я буду на них молиться. Феликс смеётся, но комплимент засчитывает. Если честно, кожа Джина потрясающе ощущается под пальцами — тёплая и такая нежная. Волосы на вид мягкие, и пахнет от Джина приятно, свежо и сладковато, но не приторно. Феликс не оставляет без внимания его лопатки и позвоночник — искренне хочет, чтобы Джину стало легче. И только когда чувствует уже нестерпимую боль в руках, останавливается. Невозможно удержаться, и Феликс запускает руку в ёршик мягких волос на затылке Джина. Тот буквально мурлычет и изворачивается, так что ладонь Феликса оказывается на его щеке. Он нежно к ней льнёт, прикрывая глаза и явно наслаждаясь вниманием. Такой ласковый кот. Всё внутри трепещет от настолько податливого Джина. Реакция организма Феликса становится сюрпризом — он возбуждён. Да так, что член начинает ныть и головкой упираться в обтягивающее бельё — словно у подростка с пубертате. Сложно это контролировать и хочется сбежать. — Спасибо за гостеприимство, — тараторит Феликс, — но мне правда пора. Он натягивает худи пониже, чтобы скрыть вставший член, и отправляется к выходу. Стоя в проходе, Джин сжимает губы в трубочку, явно сдерживая смех и глядя на Феликса слишком хитро. — Ещё увидимся, Ликси, — подмигивает он, а Феликс натурально в панике и, махнув рукой, ретируется. Связка ключей не поддаётся, и он с трудом открывает дверь в квартиру. Оказавшись наедине с собой, Феликс сползает по полотну и зажимает ладонью через джинсы твёрдый, сочащийся естественной смазкой член.