muse for life

Сознание всплыло к реальности медленно, будто пробиваясь сквозь густой туман. Сначала Ёджон услышала тишину — не успокаивающую, а удушающую. Затем пришло осознание: тело ломило, дыхание сбивалось, а сердце билось так гулко, будто пыталось вырваться из груди. Она не сразу поняла, что разбудило её — страх или боль. Глаза ещё не открылись, но внутри всё уже сжималось. Казалось, будто кто-то сдавливает её горло, даже если воздуха вокруг было предостаточно. Она медленно разомкнула веки и встретилась с полумраком комнаты. Простынь под ней была смята, кожа ощущала липкость чужих прикосновений. А затем она почувствовала его взгляд. Темин сидел рядом, бесшумный, собранный, и смотрел на неё так, будто ожидал чего-то. Его лицо было спокойным, даже безмятежным, но глаза... глаза выдавали что-то другое. В них не было ни раскаяния, ни злости, ни удовольствия — только ожидание. Ёджон сглотнула, пытаясь найти голос, но не смогла. Она лишь закрыла глаза, как будто это могло стереть его присутствие, но оно лишь становилось сильнее. Тишина между ними давила сильнее слов. — Вставай, — наконец произнёс он, и его голос прозвучал почти мягко. Но в этой мягкости скрывалось нечто холодное, неотвратимое. И она знала — её выбор уже сделан за неё. — Встань, — приказал он, его рука легла на ее плечо, и она почувствовала, как его пальцы сжимают ее кожу. — Ты не заслуживаешь того, чтобы лежать в постели, пока не исправишь свои ошибки. Ёджон медленно поднялась, ее тело было напряжено, как будто она готовилась к неизбежному наказанию. Ее длинные волосы рассыпались по спине, а ее взгляд все еще был опущен. Она стояла перед ним, чувствуя, как его глаза скользят по ее телу, оценивая каждую линию, каждую кривую. — Сними халат, — сказал он, его голос был спокойным, но в нем чувствовалась неумолимая решительность. Ёджон замешкалась, ее руки дрожали, когда она начала расстегивать пуговицы тонкого халата. Ткань скользнула с ее плеч, обнажая ее тело, покрытое лишь тонким бельем. Ее кожа была бледной, но Тэмин заметил, как ее груди ligeramente поднялись, когда она вдохнула воздух. — Ты думаешь, что можешь прятаться за своей красотой? — спросил он, его взгляд остановился на ее груди. — Ты ошибаешься. Красота не спасет тебя от наказания. Он подошел ближе, его рука поднялась, и он легким движением пальцев коснулся ее ключицы. Ёджон задрожала, ее тело отреагировало на его прикосновение, несмотря на то, что она знала, что это не ласка, а часть наказания. — Ты должна понять, что твои действия имеют последствия, — сказал он, его голос стал еще тише, но не менее строгим. — И сегодня ты узнаешь, что значит нарушать мои правила. Он повернул ее к себе, его руки обхватили ее талию, и она почувствовала, как его тело прижимается к ее спине. Его дыхание обжигало ее шею, когда он наклонился и прошептал на ухо: — Ты моя, Ёджон. И ты будешь подчиняться мне во всем. Ее сердце забилось еще сильнее, и она почувствовала, как ее тело реагирует на его близость. Его руки скользнули вниз, обхватывая ее бедра, и она поняла, что он не собирается останавливаться. — Поворотися ко мне, — приказал он, и она медленно повернулась, встречаясь с его взглядом. Его глаза были холодными, но в них горел огонь, который она не могла игнорировать. Его руки поднялись, и он начал расстегивать лямки ее бюстгальтера. Ткань скользнула вниз, обнажая ее груди, и она почувствовала, как его взгляд останавливается на них. — Ты красива, — сказал он, его голос был тихим, но в нем не было теплоты. — Но красота не спасет тебя от того, что я собираюсь сделать. Он наклонился, его губы коснулись ее груди, и она задрожала от его прикосновения. Его язык обвел сосок, и она почувствовала, как ее тело реагирует, как ее ноги подкашиваются. Но он не позволил ей упасть, его руки удерживали ее, пока он продолжал ласкать ее тело. — Ты моя, — повторил он, его голос был наполнен властью. — И ты будешь делать все, что я скажу. Он положил ее на кровать, его глаза не отпускали ее, когда он начал расстегивать свою рубашку. Его тело было идеальным, мускулистым и сильным, и она почувствовала, как ее дыхание становится прерывистым. Он наклонился над ней, его руки обхватили ее бедра, и она почувствовала, как его тело прижимается к ее. Его губы коснулись ее губ. — Ты моя, — прошептал он, его голос был наполнен властью. — И ты будешь моей во всем. И в этот момент она поняла, что наказание только начинается.

— Встань, — приказал он. Ёджон медленно поднялась, её тело протестовало против каждого движения. Ссадины, синяки, глубокая ноющая боль в рёбрах — всё это давало о себе знать с каждым вдохом. Она с трудом удерживала равновесие, ноги дрожали, но Темина это не интересовало. — Пойдём, — холодно бросил он, сжимая её запястье так, что кожа протестующе горела. Он вёл её в ванную. Пол холодный, контраст с её горящим телом неприятен, но она даже не осмеливается остановиться. Она чувствует, как её ноги подкашиваются, но его хватка лишь крепнет. Темин открывает кран, и ледяная вода тут же устремляется вниз, ударяя в белую поверхность ванной с оглушительным шумом. — Внутрь, — приказал он. Ёджон замерла. Вода. Её кожа уже замерзла от одного только вида бурлящего потока. Она едва дышала, каждый вдох причинял боль, но Темин даже не дал ей времени на раздумья. Он толкнул её вперёд, заставив рухнуть в ванну, и ледяной поток хлынул на её измождённое тело. Она вскрикнула — не столько от холода, сколько от шока. Вода была как тысячи лезвий, вонзавшихся в её кожу. Её дыхание сбилось, сердце бешено заколотилось в груди. Она пыталась подняться, но сильная рука вновь прижала её вниз, погружая её в эту пытку с головой. — Тише, — прошептал он над её ухом. — Привыкай. Ёджон закашлялась, захлебываясь и дрожа. Её губы стали синими, тело сотрясалось от холода, но он не убирал руки. Он держал её так, словно она всего лишь кукла, игрушка, которой можно манипулировать как угодно. — Ты ведь знаешь, что это заслужила, правда? — его голос был едва слышен сквозь шум воды. Она не ответила. Не могла. Её зубы выбивали бешеную дробь, сознание путалось. Всё, чего она хотела в этот момент, — чтобы это закончилось. Но Темин не спешил её отпускать. — Посмотри на себя, — продолжил он, словно с насмешкой. — Ты же жалкая. Жалкая и слабая. Она зажмурилась, его слова резали сильнее, чем холод. Вода хлестала по её лицу, горлу, пропитывала волосы, тяжёлыми прядями прилипавшие к её коже. Воздуха не хватало. — Это напоминание, Ёджон, — шёпот был совсем рядом, обжигая её шею. — Напоминание, кому ты принадлежишь. И в этот момент она поняла: наказание ещё не закончено. Она замерла. Лёд пробежал по спине. Нет. Нет. Вода. Он заметил её страх, заметил, как её тело мгновенно напряглось. — Боишься? — усмешка проскользнула в его голосе. Ёджон покачала головой, но это было ложью. Темин шагнул ближе и без предупреждения толкнул её под холодную струю. Лёд обрушился на кожу, проникая в каждую клетку тела. Её дыхание перехватило, сердце забилось в бешеном ритме. — Учись подчиняться, — его голос отрезал любые протесты. Она сжалась, её тело дрожало. Прошло всего несколько секунд, но они тянулись вечностью. Когда он наконец отступил, оставив её одну в ванной, она не смогла пошевелиться. Губы посинели, а внутри всё было пусто. Она вышла из ванной, завернувшись в полотенце, ощущая, как синяки проступают на коже. В зеркале отражалась бледная, измученная девушка с потухшими глазами. Но она не могла позволить себе слабость. Никак. Она закуталась в одежду, спрятав все следы, и вышла из спальни. Дом был тихим, но страх, поселившийся внутри, не исчезал. Она попыталась сделать шаг — боль отозвалась в теле. Но она не остановилась. Она не могла позволить себе выглядеть слабой. Ёджон медленно поднялась, её тело было напряжено, как будто она готовилась к неизбежному наказанию. Её длинные волосы рассыпались по спине, а её взгляд всё ещё был опущен. Она стояла перед ним, чувствуя, как его глаза скользят по её телу, оценивая каждую линию, каждую кривую. Её дыхание перехватывало от боли, но она не подавала виду. Рёбра ныли, синяки проступали тёмными пятнами на её коже, но она выпрямилась. Нужно скрыть это. Нужно быть такой, какой он хочет, иначе... иначе будет хуже. В голове звучал звон. Не от удара, а от пустоты, которая становилась частью неё самой. Она не сопротивлялась, не показывала ни страха, ни ненависти. Потому что теперь на кону было нечто большее. Если он узнает... если догадается... что кто-то из её друзей ей дорог... Он воспользуется этим. И тогда она потеряет их так же, как потеряла себя. Темин вдруг улыбнулся, словно что-то понял. Наклонил голову, пристально глядя на неё. — Знаешь, что самое забавное? — его голос был мягким, даже ленивым. — Я узнаю, когда ты врёшь. Когда пытаешься что-то скрыть от меня. Я чувствую это... — он провёл пальцем по её щеке, наклоняясь ближе. — И мне становится интересно. Кто же этот человек, ради которого ты так стараешься быть хорошей девочкой? Она не дрогнула, хотя внутри всё сжалось. Нужно удержаться. Нужно... быть послушной. — Никого нет, — её голос был пустым, безэмоциональным. Темин посмотрел на неё внимательно, а потом усмехнулся. Он ещё не решил, верит ей или нет. Но если он захочет узнать правду... он обязательно её получит. Прошло несколько дней, но синяки на теле Ёджон всё ещё не отошли. Её тело болело, каждая царапина напоминала ей о случившемся, но она молчала. Темин исчез — ушёл куда-то, не оставив даже намёка на своё возвращение. Тишина в доме была давящей, словно стены сами осуждали её молчание. Она двигалась по дому медленно, осторожно, как будто боялась разбудить что-то затаившееся в темноте. Её дни проходили однообразно: сон, попытки есть, бесцельные взгляды в потолок. Она избегала зеркала, но сегодня, чувствуя нарастающее презрение к себе, не удержалась. Подошла и взглянула. Её отражение встретило её пустым взглядом. Бледная кожа, тёмные синяки, разбитая губа. Она уже не узнавала себя. Это была не та Ёджон, что смеялась когда-то, не та, что мечтала о жизни. Это была чужая девушка с потухшими глазами. Отвращение вспыхнуло внутри, и ей захотелось разбить это зеркало, избавиться от этого образа, но вместо этого она просто опустила глаза. Дыхание сбилось, но она с силой взяла себя в руки. Выйти. Ей нужно было выйти. Хотя бы ненадолго. Она нашла в шкафу свободную одежду с длинными рукавами, плотные брюки, шарф, скрывающий нижнюю часть лица. Каждое движение давалось с трудом, тело протестовало, но она продолжала. Как только она оказалась за порогом дома, в лицо ударил холодный воздух. Осень уже вступала в свои права, принося с собой сырость и пронизывающий ветер. Она не знала, куда идёт, просто шла, пока не оказалась у озера. Вода была спокойной, но в её отражении Ёджон видела ту же чужую девушку. Она чувствовала себя потерянной, будто была всего лишь тенью себя самой. — Давно не виделись. Голос прозвучал мягко, но с ноткой настороженности. Она вздрогнула и повернулась. Юнги. Он сидел на скамейке неподалёку, лениво скрестив ноги, но его глаза внимательно изучали её. Он ничего не спрашивал, не делал резких движений. Просто смотрел. Она не знала, как реагировать. Юнги казался таким спокойным, будто просто оказался здесь случайно. Но в его взгляде читалось больше, чем он готов был сказать вслух. — Чимин ищет тебя. Уже несколько дней, — спокойно сказал он, наблюдая за ней. Ёджон не ответила. Она знала, что не отвечала на звонки. Знала, что в какой-то момент отключила телефон, не выдержав реальности. Она только опустила голову, глядя на свои руки, сжавшиеся в кулаки. Тишина повисла между ними, но Юнги не торопил её. Он не задавал вопросов, не пытался её заставить говорить. Он просто был рядом. И тогда, внезапно для самой себя, Ёджон почувствовала, как горячие слёзы наполняют её глаза. Она не сдержалась. Всё напряжение, всё, что она держала в себе, вырвалось наружу. Она всхлипнула, а потом просто расплакалась, закрывая лицо ладонями. Юнги молчал. Он не говорил ничего, не пытался остановить её слёзы. Просто осторожно, но уверенно протянул руку и мягко обнял её, давая ей возможность выплакаться без лишних слов. Прошло несколько дней с той встречи у озера. Юнги ничего не спрашивал, просто сидел рядом, молчал, но его присутствие было странно успокаивающим. Когда он сказал, что Чимин искал её несколько дней, она не ответила, просто уставилась в пустоту. А потом… потом разрыдалась. Слёзы хлынули неожиданно, без предупреждения, и она не могла их сдержать. Юнги не сказал ни слова, просто обнял её, позволил выплеснуть боль наружу. После этого она провела всё время дома. Дни сливались в однообразную серую массу. Темин так и не появлялся, но это её не успокаивало. Она почти не выходила из комнаты, избегала зеркала, отказывалась даже думать о прошлом. Лишь когда синяки начали исчезать, появилась мысль выбраться из этого добровольного заточения. Всё началось с простого решения — выйти хотя бы в сад. Тихо пройтись, вдохнуть свежий воздух. А потом, может быть, вернуться в университет. Она не знала, к чему это приведёт, но одно было ясно: сидеть в четырёх стенах дальше она не могла. Прошло несколько дней, и Ёджон старалась вести себя как обычно. Она снова ходила в университет, отвечала на вопросы преподавателей, смеялась над шутками одногруппников и даже иногда улыбалась, но всё это было механическим. За этой маской пряталась пустота. Чимин нашёл её почти сразу. Как только она вошла в кампус, он появился перед ней, скрестив руки на груди и прищурившись. — Ты серьёзно? — его голос был полон возмущения. — Несколько дней ты просто исчезла, не отвечала на звонки, не писала! Я думал, с тобой что-то случилось! Она устало вдохнула, спрятала руки в карманы куртки и отступила на шаг. — Я просто… — начала было она, но её голос прозвучал слишком ровно, слишком пусто. — Просто что? — Чимин хмыкнул. — "Просто" решила бросить всех, кто волновался? "Просто" игнорировала меня, хотя я обзвонил всех, пытаясь понять, жива ли ты вообще? Ёджон раздражённо закатила глаза. — Я не обязана отчитываться, — бросила она. — Ты преувеличиваешь. — Я преувеличиваю? — переспросил он, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на обиду. — Знаешь что, Ёджон, я не привык, что меня вот так отталкивают без объяснений. Она сжала губы в тонкую линию. Внутри всё кипело, но она не могла сказать ему правду. Не могла. Она лишь хотела, чтобы он отстал. — Если тебе так важно услышать, то я просто была занята. Доволен? — её голос был холодным, даже жестоким. Чимин смотрел на неё несколько секунд, будто пытался что-то разглядеть за её непроницаемым лицом. Затем он резко выдохнул и отступил. — Ладно, как скажешь. Если вдруг решишь, что я тебе нужен — ты знаешь, где меня найти. И он ушёл, оставляя после себя странное чувство… Но Ёджон просто опустила голову и сделала вид, что ничего не произошло. В университете всё шло своим чередом. Ёджон старалась быть незаметной, не привлекать внимания, не пересекаться с Чимином. Она больше не пропускала занятия, но чувствовала себя чужой среди людей. Её тело уже не болело так сильно, синяки почти исчезли, но что-то внутри продолжало болеть. Она сидела в аудитории, когда преподаватель вызвал её к доске. Обычно она отвечала уверенно, но сегодня что-то пошло не так. Ошибка за ошибкой, и преподаватель уже смотрел на неё с разочарованием. — Ёджон, неужели ты настолько плохо подготовилась? — его голос был холодным. — Я ожидал большего. Некоторые студенты прыснули в кулак от смеха. Она почувствовала, как напряглась. Где-то в стороне Чимин наблюдал за ней, скрестив руки на груди. Его губы были поджаты. Она не ответила преподавателю, просто кивнула и пошла обратно на своё место. Спина горела от взглядов, а внутри всё сжималось. Чимин смотрел на неё слишком внимательно. Она старалась не встречаться с ним взглядом. После пары он догнал её у выхода. — Ты издеваешься? — выпалил он, хватая её за руку. — Что с тобой? Почему ты ведёшь себя как робот? Ты даже не споришь, когда тебя унижают! — Это не твоё дело, Чимин, — тихо ответила она, вырывая запястье. — Не моё? — он рассмеялся, но в этом смехе не было веселья. — Ты хоть понимаешь, что я уже несколько недель пытаюсь понять, что с тобой случилось? Почему ты вдруг стала... вот такой? — Какой? — в её голосе звучала усталость. — Сломанной, — прямо сказал он. — Где та Ёджон, которую я знал? Она прикусила губу. Она не могла сказать ему правду. Не могла даже намекнуть. — Забудь, Чимин, — тихо сказала она и развернулась, собираясь уйти. Но он не дал ей этого сделать. Вместо этого он схватил её за плечо, развернул к себе и посмотрел в глаза. Это был тот момент, когда напряжение между ними достигло предела. — Нет, Ёджон, — его голос был твёрдым. — Я не собираюсь просто так забывать. И тогда она почувствовала, как внутри что-то надломилось. Она устала. Устала держаться, устала скрываться. Внезапно на её глазах появились слёзы. Чимин смотрел на неё, и его злость мгновенно сменилась тревогой. — Чёрт... — выдохнул он, а затем, совершенно забыв о своей злости, просто притянул её к себе и обнял. Чимин внимательно посмотрел на неё: — Что с тобой? Ты выглядишь… не знаю, грустной? Ёджон нервно передёрнула плечами, стараясь придать лицу безразличное выражение. Она не могла сказать правду. Ни за что. — У меня кошка умерла, — выдохнула она, стараясь звучать убедительно. Чимин моргнул, переваривая её слова. А потом вдруг фыркнул: — Серьёзно? Кошка? Ты выглядишь так, будто потеряла не питомца, а целый смысл жизни. — Это была очень важная кошка, — упрямо ответила она, скрестив руки на груди. Чимин покачал головой, но, к её облегчению, ничего не заподозрил. Он лишь смотрел на неё с лёгким раздражением, словно не понимал, зачем ей было так драматизировать. — Ты такая глупая, — сказал он наконец, вздыхая. — Ладно, забудь. Я просто думал, что с тобой что-то серьёзное. Ёджон кивнула, молча соглашаясь. Пусть он считает её глупой. Пусть думает, что она просто преувеличивает. Лишь бы не узнал правду. — Пойдём уже, — бросил он, первым направляясь в аудиторию. А она осталась на месте на секунду дольше, наблюдая за его спиной. И только тогда позволила себе тяжело выдохнуть. В его глазах мелькнуло что-то, похожее на сочувствие. Он не стал задавать вопросов, не стал копаться в её словах — просто принял их. — Черт, прости, — пробормотал он. — Это ужасно. Ты ведь её любила, да? Ёджон лишь кивнула, чувствуя, как внутри всё сжимается от того, насколько нелепо это звучало. Но он поверил. Она видела это в его глазах — он правда думал, что причина её состояния заключалась в этом. И Чимин решил помочь. На следующий день она обнаружила у себя на столе маленькую коробочку. Внутри лежал брелок с изображением чёрной кошки и записка: "Пусть хоть немного заменит её. Держись". Ёджон застыла, глядя на подарок. В груди что-то сдавило. Она не заслуживала этого. Она не заслуживала его доброты. Но Чимин не остановился на этом. Он начал проявлять к ней ещё больше внимания — приносил ей кофе перед парами, сажался рядом на лекциях, а однажды даже подбросил на её стул пакетик с сушёными рыбками, пробормотав: "Ну, кошки вроде любят такое, вдруг ты тоже захочешь". Ёджон должна была бы разозлиться, но вместо этого она лишь слабо улыбнулась. Было легче позволить ему думать, что он помогает, чем признаться в правде. Но как долго она сможет поддерживать эту ложь? Прошло несколько дней, и отношения между Ёджон и Чимином начали приобретать совсем другой оттенок. Всё напряжение, что висело между ними раньше, постепенно рассеивалось, уступая место чему-то лёгкому, непринуждённому. Чимин, решивший "помочь" с её утратой, буквально заваливал её вниманием. Он приносил ей странные плюшевые игрушки, которые, по его мнению, должны были заменить погибшую кошку, и даже пытался заставить её устроить прощальную церемонию. — Надо же как-то почтить память! — заявил он, серьёзно держа в руках свечку. — Может, минута молчания? Ёджон закатила глаза: — Чимин, давай уже признаем, что эта идея полный бред. — А я уже объявил всем, что у тебя траур! — гордо ответил он. И действительно, в университете уже ходили слухи о том, что у Ёджон трагическая потеря. Некоторые даже приносили ей шоколадки "в знак поддержки", хотя сама она не знала, как реагировать. Чимин же наслаждался ситуацией, абсолютно не скрывая своего веселья. — Я тебя ненавижу, — пробормотала она, когда кто-то в очередной раз посочувствовал её "кошачьему горю". — Ты не представляешь, сколько всего я ещё могу сделать для твоего счастья, — ухмыльнулся он. Они начали проводить так много времени вместе, что все вокруг уже не сомневались: они либо лучшие друзья, либо парочка, причём очень странная. Подшучивая друг над другом, закидываясь едкими комментариями, они совершенно не стеснялись. Чимин даже начал дурачиться, иногда внезапно перекидывая руку через её плечо или неожиданно наклоняясь к уху и шепча что-то настолько нелепое, что Ёджон смеялась до слёз. — Вы вообще когда-нибудь серьёзными будете? — спросил Юнги, наблюдая за тем, как Чимин пытался накормить Ёджон какой-то новой странной смесью. — Это её новое лекарство от грусти! — гордо заявил Чимин. — Это каша с кетчупом, идиот! — воскликнула Ёджон, отодвигая от себя ложку. Все уже привыкли к их постоянным стычкам, но никто не мог отрицать очевидного — они стали слишком близкими, слишком привычными друг для друга. И что-то в этом было по-настоящему тёплым. — Подожди, что?! — Чимин резко поставил чашку на стол, так что кофе плеснулось через край. Он уставился на Ёджон, словно она только что сказала, что прилетела с другой планеты. Она спокойно отложила ложку, не поднимая на него глаз. — Я замужем, — повторила она без тени эмоций. — Ты… Что?.. — он моргнул несколько раз, но слова не укладывались в голове. — Замужем? — Да. — И ты говоришь мне об этом ТОЛЬКО СЕЙЧАС?! В голосе зазвенела обида, но Ёджон оставалась невозмутимой. — А когда мне нужно было сказать? — Может, в тот момент, когда мы познакомились?! Или хотя бы когда начали дружить?! — он всё ещё пытался осознать, что только что услышал. Она пожала плечами. — Ты не спрашивал. — Ты серьёзно?! — он взмахнул руками. — Это что, какая-то проверка? Типа, если не спросил, значит, не важно?! Ёджон закатила глаза. — Чимин, ты же не ходишь и не заявляешь всем подряд: «Привет, я Пак Чимин, и я не женат». — Но это другое! — он возмутился. — В чём? — В том, что это… важно! — он тяжело выдохнул, пытаясь взять себя в руки. — Мы дружим уже месяц, Ёджон. Я думал, что знаю о тебе хотя бы базовые вещи. Она спокойно посмотрела на него, но в глазах промелькнуло что-то неуловимое. — Разве мой статус что-то меняет? Чимин замолчал, глядя на неё. Да, меняет. Теперь все их разговоры, все шутки, все доверительные моменты — всё вспыхнуло в его голове с новым смыслом. — Почему ты никогда не говорила о нём? — его голос стал тише, но настойчивее. — Потому что не считала нужным, — ответила она, но теперь её спокойствие казалось ему вымученным. Он вдруг нахмурился. — Ты же не любишь его. Ёджон едва заметно напряглась. — Чимин… — Просто скажи мне правду. Она отвела взгляд, затем усмехнулась, но её голос прозвучал глухо. — Ты не спрашивал. Чимин почувствовал, как внутри всё сжалось. — Чон Ёджон, — он наклонился ближе, вглядываясь в её лицо, — я спрашиваю сейчас. Она молчала несколько секунд. В воздухе повисла напряжённая пауза. Чимин почти слышал, как стучит её сердце. Или это было его собственное? — Иногда лучше не знать ответов, Чимин, — тихо сказала она. Он ещё какое-то время смотрел на неё, пытаясь разгадать то, что она так тщательно скрывала. Но Ёджон не дала ему ни единой зацепки. Она просто подняла чашку к губам и сделала глоток, словно этот разговор ничего не значил. Словно ничего не изменилось. Но Чимин знал — изменилось. Чимин сидел напротив Ёджон, наблюдая за ней, пока она что-то рассказывала, с улыбкой поправляя прядь волос за ухо. В её голосе не было ни малейшей дрожи, ни намёка на что-то скрытое — она говорила уверенно, легко, будто это была самая естественная в мире беседа. — Знаешь, мне повезло с мужем, — сказала она, делая глоток чая. — Он очень заботливый. Конечно, у него много работы, но это нормально. Я всё понимаю. Чимин кивнул, полностью ей веря. Почему бы и нет? Она выглядела счастливой. В её глазах не было ни боли, ни тревоги — только мягкая, тёплая искренность. — Это здорово, — сказал он, улыбаясь. — Ты заслуживаешь счастья. Ёджон кивнула, словно соглашаясь. Внутри у неё всё сжималось, но она не позволяла себе ни на секунду выдать это. Она уже давно научилась контролировать каждое слово, каждое выражение лица. — Конечно, иногда скучаю, когда он уезжает, — добавила она. — Но у нас всё хорошо. Это главное. Чимин расслабился. Он даже почувствовал облегчение — его друг действительно была счастлива, а значит, он волновался зря. Может, его интуиция иногда подводит? Они продолжили разговор, смеясь над чем-то незначительным. Ёджон поддерживала его шутки, словно ничего не происходило. И Чимин не заметил, как её пальцы сжимались чуть крепче, чем нужно, как она каждый раз делала едва уловимую паузу перед ответом. Он ушёл, искренне радуясь за неё. А Ёджон осталась одна в своей идеально чистой, но до ужаса пустой, сжимая чашку в руках. Она не позволяла себе плакать. Ведь у неё всё было хорошо. Правда? Чимин начал меньше беспокоиться о Ёджон. Она убедила его, что счастлива, и он наконец принял это, решив не вмешиваться. Теперь их разговоры стали легче, без напряжённого изучающего взгляда с его стороны. Однажды, в один из редких свободных дней, он заговорил: — Кстати, ты ведь помнишь, что скоро день рождения Джина? — спросил он с легкой улыбкой, перелистывая страницу в своём телефоне. — Да? — она приподняла бровь, изображая заинтересованность. — Не делай вид, что забыла. Он тебе сам говорил, — Чимин покачал головой. — Короче, ты идёшь. — Я… что? — она чуть не поперхнулась чаем. — С чего вдруг? — Потому что ты часть компании. И потому что тебе не помешает немного повеселиться. — Он усмехнулся. — Не смотри так, как будто я заставляю тебя бежать марафон. Это просто вечеринка. Ёджон на мгновение задумалась. Её привычный мир был ограничен стенами её дома и случайными прогулками. Идти на вечеринку… значит, снова оказаться в центре внимания, среди знакомых, среди друзей Чимина. — Я не уверена… — начала она, но он перебил: — Ты идёшь, и точка. Джин бы сам тебя позвал, но я решил сэкономить ему время. Так что готовь платье и приходи. Я за тобой заеду. Она смотрела на него, пытаясь найти веский аргумент для отказа, но, похоже, у неё его не было. — Ладно, — выдохнула она. — Но если мне не понравится, я уйду. — Договорились, — он довольно кивнул. — Только сначала попробуй повеселиться, а потом уже решай. Ёджон сидела перед зеркалом, пристально вглядываясь в своё отражение. Осторожно поправила прядь волос, выровняла ткань платья и глубоко вдохнула. Сегодня она не позволит себе сорваться. Сегодня она просто будет веселиться. Прошлый раз она нашла тысячу причин, чтобы не пойти на встречу, но сегодня у неё не было выбора. Чимин почти заставил её пообещать, что она придёт. "Ты уже слишком долго скрываешься", — сказал он, ухмыляясь. "Пора снова влиться в тусовку!" Она пожала плечами, напуская на себя беспечность, но внутри всё равно чувствовала лёгкое беспокойство. Но что-то внутри неё решило — нет, сегодня она будет просто наслаждаться моментом. Когда она спустилась вниз, накидывая пальто, её нога запуталась в подоле платья. Ёджон резко взмахнула руками, пытаясь сохранить равновесие, но, вместо этого, с глухим звуком приземлилась на диван. "Отличное начало", — пробормотала она, чувствуя, как лёгкое смущение разливается по щекам. На вечеринке было шумно и весело. Джин, как всегда, блистал в центре внимания, раздавая свои коронные шутки. Чимин уже успел завладеть караоке-микрофоном и с энтузиазмом исполнял что-то слишком драматичное. — О, а ты всё-таки пришла! — раздался знакомый голос, и перед ней возник Юнги. Он приподнял бровь, оглядывая её с лёгким удивлением. — Разумеется, — пожала она плечами, стараясь выглядеть непринуждённо. — Как могла пропустить такое событие? — Ну, в прошлый раз ты нашла способ, — он усмехнулся, протягивая ей стакан с напитком. Она приняла его, кивнув в знак благодарности. Чимин, наконец, заметил её присутствие и тут же подбежал. — Вот это да! Я думал, мне придётся тащить тебя сюда силой! — он улыбнулся, обнимая её одной рукой. — Какое самопожертвование привело тебя сюда, королева уединения? — Чистое желание повеселиться, — с невинной улыбкой ответила она. — Ну-ну, посмотрим, как долго ты продержишься! — он рассмеялся, подталкивая её ближе к компании. Атмосфера стала легче, её тревога начала растворяться в шуме голосов, смехе и музыке. И на миг она позволила себе просто быть здесь, просто смеяться, просто чувствовать себя свободной. Вечеринка набирала обороты. Смех, музыка, вспышки фотокамер — атмосфера была лёгкой и раскрепощённой. Ёджон уже немного расслабилась, даже позволила себе несколько коктейлей, но всё ещё держала в голове осторожность. — Окей, народ, — громко заявил Джин, встав посреди комнаты. — Пора для классики жанра: "Правда или действие"! Не бойтесь, я не дам вам сделать что-то слишком постыдное... Наверное. Все застонали, но большинство с явным энтузиазмом. Чимин весело толкнул Ёджон в бок. — Готова облажаться? — поддел он. — Размечтался, — фыркнула она, поправляя волосы. Игра шла по кругу, и уже несколько человек сделали странные признания и нелепые поступки. Потом очередь дошла до неё. — Правда или действие? — спросил Джин с хитрой улыбкой. — Правда, — ответила она без колебаний. Джин довольно прищурился. — Ну что ж... Ты когда-нибудь влюблялась в кого-то, кого не должна была? Воздух в комнате как будто стал тяжелее. Ёджон на мгновение напряглась, но быстро взяла себя в руки. В её голове пронеслось тысяча мыслей, но она лишь улыбнулась. — Конечно. Я однажды влюбилась в мороженщика, но он отказался давать мне скидку. Настоящая трагедия. Все рассмеялись, и момент напряжения рассеялся, но Чимин внимательно смотрел на неё, явно замечая её короткую паузу. — Хорошая попытка, — пробормотал он. — Я всегда в отличной форме, — она подмигнула ему, делая вид, что её ничуть не задел вопрос. Чуть позже, пока она пробиралась через толпу к напиткам, кто-то толкнул её сбоку, и её коктейль выплеснулся… прямо на строгого профессора Ли, который, по какой-то странной причине, оказался здесь. — О, нет… — выдохнула она. — О, да… — прошептал рядом Чимин, не скрывая смеха. Профессор смерил её убийственным взглядом. — Чон Ёджон, — процедил он. — Кажется, у вас теперь есть отличная тема для следующего эссе: "Как избежать неловких ситуаций". Комната взорвалась смехом. Ёджон закрыла лицо руками. — Я провалюсь по его предмету, — простонала она. — Зато ты войдёшь в историю, — хохотнул Чимин, похлопав её по плечу. Когда все наконец расслабились, включили музыку. И тут заиграла мелодия, от которой у Ёджон перехватило дыхание. Эта песня… та самая. Она на секунду замерла, но быстро сделала вид, что просто задумалась. Но Чимин опять заметил. Он ничего не сказал, но его взгляд был слишком внимательным. Слишком понимающим. И это её злило. — Ты не выдержишь, если не будешь копаться во мне, да? — пробормотала она, скрестив руки на груди. — Я просто наблюдаю, — ответил он с лёгкой улыбкой. — Это даже интересно. — Тогда смотри и учись, как веселиться, — она схватила его за руку и потащила танцевать. Потому что, если она и скрывала что-то — никто не должен был знать. Вечеринка была в самом разгаре. Музыка гремела, люди смеялись, выпивали и наслаждались атмосферой. Джин, как истинный хозяин праздника, уже несколько раз поднимал тосты, но каждый раз кто-то его перебивал, что вызывало ещё больше смеха. Ёджон сидела рядом с Чимином, который уже вовсю смеялся над какой-то нелепой шуткой Хосока. Её настроение было на удивление лёгким – впервые за долгое время она позволяла себе просто наслаждаться моментом. На пике веселья кто-то случайно разлил напиток прямо на Чимина. — Аааа! Я умираю! — закричал он, разыгрывая драматическую сцену, словно его подстрелили в боевике. — Это конец! Я больше никогда не буду прежним! — Чимин, это просто кола… — фыркнула Ёджон, но её смех выдал её. — Как ты можешь так спокойно на это смотреть?! — он схватился за сердце. — Моё сердце разбито! Ты должна компенсировать мне этот ущерб! — Ох, ну ладно… — она многозначительно вздохнула, а затем взяла салфетку и, небрежно похлопав по его рубашке, фальшиво ласковым тоном сказала: — Всё, вылечила. — Да уж, спасибо, теперь я снова могу жить… — закатил глаза Чимин, но тут же рассмеялся. Но на этом вечер ещё не закончился. В какой-то момент кто-то предложил глупое соревнование — например, кто сможет дольше выдержать острую закуску. Конечно же, Хосок с энтузиазмом принял вызов, но его лицо быстро изменилось, как только он откусил кусочек перца. — МОЙ ЯЗЫК! — заорал он, размахивая руками. — Я БОЛЬШЕ НИКОГДА НЕ БУДУ ЧУВСТВОВАТЬ ВКУС! Все смеялись, но никто не торопился ему помочь. — Вот и славно, — рассмеялся Тэхён. — Значит, можешь спокойно пить любую гадость, и тебе будет всё равно! В конце концов, когда все уже расслабились. — Ну что, господа! — Джин встал с бокалом в руке, готовясь снова произнести тост. — Наконец-то, когда все отвлеклись, я могу сказать… — ЧТО МЫ ЛЮБИМ ТЕБЯ, ДЖИН! — дружно выкрикнули все, перебив его в очередной раз. Он с разочарованием покачал головой, но улыбнулся. — Да чтоб вас… Ладно, будем считать, что тост принят! За вас, идиоты! Все засмеялись и выпили за вечер, который стал неожиданно тёплым и полным настоящего веселья. Вечеринка шла полным ходом, и атмосфера становилась всё более оживлённой. Где-то в углу Чимин уже вовсю спорил с Тэхёном о том, кто выпьет этот странный зелёный коктейль, а Джин смеялся так громко, что его голос заглушал музыку. Ёджон сидела на диване, наслаждаясь редкими моментами беззаботности, пока кто-то не предложил опять сыграть в "Правду или действие". — Так, твоя очередь! — Юнги лениво ткнул бутылку, и она остановилась на Ёджон. — Правда или действие? Ёджон задумалась. Правда казалась слишком опасной, но действие могло быть ещё хуже. — Правда, — решила она. — Отлично, — Юнги усмехнулся. — Ты когда-нибудь врала кому-то из нас? На секунду она замерла. Сердце стукнуло сильнее, но она быстро взяла себя в руки и улыбнулась. — Конечно, врала, — пожала плечами. — Например, когда сказала Чимину, что его новая стрижка ему идёт. — ЧТО?! — Чимин возмущённо схватился за волосы, а остальные засмеялись. Тема сменилась, и Ёджон тихо выдохнула, радуясь, что смогла выйти из ситуации. А тем временем за ними наблюдали. Девушка, которая давно положила глаз на Чимина, не могла поверить, как он смотрел на Ёджон. Её губы сжались в тонкую линию. — Что-то тут не чисто, — пробормотала она. — Надо узнать, кто эта Ёджон на самом деле. Ёджон уже расслабилась, сидя на диване с Чимином, когда к ним подошла девушка с явной решимостью в глазах. — Чимин-а, ты совсем обо мне забыл! — с притворной обидой протянула она, присаживаясь слишком близко. — Как насчёт танца? Чимин натянуто улыбнулся, но быстро отодвинулся. — Эм... Спасибо, но я не танцую, — попытался он вежливо отказаться. Девушка не унималась. Она коснулась его плеча, игриво склонив голову. — Да ладно тебе, все же веселятся! Ёджон наблюдала за этим, пряча усмешку за бокалом. Чимин явно чувствовал себя не в своей тарелке, и это было чертовски забавно. — О, он и правда не танцует, — невинно вмешалась Ёджон, пожимая плечами. — У него координация, как у пьяного пингвина. — Эй! — возмутился Чимин, косясь на неё. Девушка вспыхнула, взглянув на Ёджон с лёгким раздражением. — А ты кто такая? Ёджон мило улыбнулась, делая вид, что не заметила её колючего тона. — Просто подруга. Чимин тут же кивнул, отчаянно хватаясь за её слова: — Да, просто друзья. Девушка сузила глаза, явно не удовлетворённая этим ответом. — Что-то ты мне не нравишься, — пробормотала она, смерив Ёджон оценивающим взглядом. Ёджон изогнула бровь. — О, так я должна была постараться тебе понравиться? Прости, в следующий раз подготовлю речь. Чимин фыркнул, еле сдерживая смех. Девушка раздражённо закатила глаза, но, видя, что Чимин явно не заинтересован, резко развернулась и ушла. Ёджон посмотрела на Чимина с хитрой ухмылкой. — Ты только что отверг свою фанатку. Как тебе это далось? Чимин вздохнул, откинувшись на диване. — Если честно, мне нужно выпить за это. — Идём, я угощаю, — хихикнула Ёджон, вставая. Вечеринка продолжалась, но теперь стало куда веселее. Вечеринка подходила к концу, оставляя после себя только самых стойких. Ёджон, наконец, позволила себе расслабиться. Она сняла туфли и с облегчением потянула пальцы ног, прислонившись к стене. Чимин всё ещё болтал с кем-то, но вскоре подошёл к ней, толкнув плечом. — Устала? — спросил он, ухмыляясь. — Немного, — пожала она плечами. — Но вечер прошёл неплохо. — Ты даже не представляешь, как мне нравится видеть тебя такой, — сказал он и наклонился к ней. — Расслабленной. Счастливой. Ёджон лишь усмехнулась, отмахнувшись, но прежде чем она успела ответить, к ним подошёл Хосок. — Эй, народ! Мы идём к бассейну, давайте с нами! — Он был явно в приподнятом настроении, глаза его сверкали от азарта. Ёджон почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось. Бассейн. Вода. Она заставила себя сделать беззаботное лицо. — Нет, я… лучше останусь здесь, — тихо сказала она. — Да брось! Это весело! — не унимался Хосок. Но прежде чем она успела придумать оправдание, Чимин схватил её за запястье. — Пошли, нечего отказываться от веселья! — Он потащил её за собой, и она не успела ничего сказать, не хотела привлекать внимание. Когда они вышли на улицу, прохладный воздух слегка остудил её лицо. Вокруг бассейна уже собрались люди, кто-то плескался в воде, смеялся, кто-то болтал у бортиков. Но всё это Ёджон воспринимала сквозь туман паники. Она не хотела подходить ближе. Не хотела даже смотреть на воду. Но теперь отступить было невозможно. Темина здесь нет. Он не причинит ей вреда. Всё хорошо. Всё... Резкий толчок. Кто-то задел её, и прежде чем она осознала, что происходит, её тело накренилось вперёд. Воздух вырвался из лёгких, когда она с шумом рухнула в воду. Холод. Давление. Паника. Мир сузился до бездны, в которую её затягивало. И в тот момент страх захватил её целиком.