muse for life

Вода обжигала холодом, окружая её со всех сторон. Мир сжался до ледяной пустоты, гулко отдаваясь в голове паническим стуком сердца. Грудь словно сдавило железным обручем, дыхание сбилось, и страх, древний и безжалостный, заполнил каждую клеточку её тела. Чимин вытащил её почти сразу, но ей казалось, что прошла целая вечность. Она лежала на мокром кафеле у бассейна, судорожно хватая ртом воздух. В ушах стоял гул, а перед глазами всё плыло. — Эй, ты в порядке?! — Чимин навис над ней, тряся за плечи. — Ёджон! Чёрт, да скажи что-нибудь! Но она не могла. Грудь разрывалась от паники, руки дрожали, а холод воды ещё не отступил. Звуки вокруг становились всё тише, смешиваясь в неразборчивый шум. В голове вспыхнуло воспоминание — тёмная вода, чья-то холодная рука на её затылке, страх… Она снова захватила воздух и резко закашлялась. Чимин прижал её к себе, его руки были горячими, но ей всё равно было холодно. — Всё хорошо, ты в безопасности, слышишь? — его голос дрожал. Она не отвечала. Просто закрыла глаза, позволяя ему держать её, пока разум не перестанет проваливаться в бездну. Чимин тяжело дышал, сидя на полу рядом с кроватью. Его руки всё ещё дрожали от адреналина. Он видел всякое, но то, что произошло несколько минут назад, выбило его из колеи. Ёджон лежала, завернувшись в одеяло, её дыхание было неровным. Паническая атака ударила внезапно и беспощадно. Она судорожно хватала ртом воздух, а он просто не знал, что делать. Никогда не видел её такой. Никогда не видел её настолько… сломанной. — Эй… — он осторожно позвал её, но она не отозвалась. Он взял её за руку. Она была холодной, даже слишком. Он чувствовал, как напряжены её пальцы, как сильно они вцепились в одеяло, словно это была единственная вещь, удерживающая её в реальности. — Ты в порядке? — Чимин понимал, насколько глупый вопрос задал, но ему нужно было хоть что-то сказать. Ёджон медленно повернула голову. Её глаза были затуманены, будто её здесь и не было. — Мне… — её голос сорвался. Она сглотнула, выдавливая слабую улыбку, которая выглядела болезненно. — Мне просто нужно время. Чимин кивнул. Он не знал, что с этим делать. Он не знал, как ей помочь. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь её сбившимся дыханием. — Я рядом, — тихо сказал он. — Я никуда не уйду. И впервые за долгое время, возможно, впервые за всю их дружбу, Ёджон посмотрела на него так, будто впервые увидела. Чимин тяжело дышал, глядя на Ёджон, которая дрожала в его руках. Она была бледной, губы посинели, а дыхание сбивалось. Её паника казалась бесконечной, и он не знал, что делать. Никогда раньше он не видел её такой. — Эй, спокойно, ты в безопасности, — его голос звучал напряжённо, но он пытался говорить мягко. Он крепче обнял её, чувствуя, как она вся сжимается, словно пытаясь исчезнуть. Она глубоко вдохнула, пытаясь взять себя в руки. Нужно было успокоить его, чтобы он не начал задавать вопросы. Чтобы не понял слишком многого. — Я… я просто… — она сглотнула, потом резко сжала пальцы на его руке. — Я боюсь воды. Всего-то. Чимин нахмурился, явно не веря в то, что услышал. — Боюсь воды? — переспросил он медленно. — Ёджон, ты так паниковала, будто… Она быстро кивнула, прерывая его. — Да, я боюсь воды. Это... старая история. Ничего страшного. Всё хорошо, правда, — она заставила себя выдавить улыбку, но она вышла вымученной. Чимин прищурился, наблюдая за ней. Он чувствовал, что здесь что-то не так. Но, может, сейчас не время давить на неё? Она и так была на грани. — Ладно, но если что-то не так, ты скажешь мне, да? — его голос был тихим, почти умоляющим. Ёджон кивнула, но не ответила. Она не могла. Потому что знала: сказать правду — значит открыть дверь, которую закрывала так долго. И она была не готова к тому, что за этой дверью. Чимин скрестил руки на груди, глядя на неё с неподдельной тревогой. Ёджон сидела на краю кровати, кутаясь в полотенце, её плечи слегка дрожали от холода и усталости. — Ты остаёшься здесь, — его голос был твёрдым, не допускающим возражений. Она подняла на него взгляд, в котором читалась усталость, но тут же покачала головой: — Я не могу… — Твой муж не в городе. А ты в таком состоянии, что я даже думать не хочу, как ты будешь добираться домой одна, — Чимин шагнул ближе. — Оставайся. Хоть раз позаботься о себе. Она хотела было возразить, но слова застряли в горле. Он прав. Сейчас она не могла никуда идти. И не хотела. Слабый кивок — это всё, что она смогла выдать. Чимин, казалось, немного расслабился, но всё равно не сводил с неё обеспокоенного взгляда. — Если тебе что-то нужно, просто скажи. Она закрыла глаза, откинулась назад, устало выдохнув. В глубине души понимала — возможно, её ждёт наказание, когда Темин вернётся. Но сейчас… Сейчас ей хотелось только покоя. И компании Чимина. Ёджон проснулась от странного ощущения – слишком мягко, слишком тепло, и воздух пахнет чем-то непривычным. Она приоткрыла глаза и сразу же зажмурилась от утреннего света, пробивающегося сквозь шторы. Голова чуть гудела, но не от алкоголя – скорее, от усталости и пережитого ужаса. Постепенно осознание пришло: она не дома. И даже не у Чимина. Она резко села, пытаясь осмотреться. Комната была аккуратной, но явно не её. По стенам развешаны какие-то фотографии, рядом на тумбочке стоит рамка с селфи, где Джин улыбается во всю ширь. Точно, вечеринка. И… бассейн. Рука дрогнула, когда она прикоснулась к своему виску. Перед глазами снова встала вода, паника, чьи-то руки, вытаскивающие её… – Ты живёшь, или мне начинать паниковать? – раздался голос с кухни. Ёджон вздрогнула и, шатаясь, встала. На ней была та же одежда, что и вчера, только чуть влажная на рукавах. Она босиком вышла в гостиную, где обнаружила Чимина, развалившегося на диване с чашкой кофе. – Ты почему здесь? – прохрипела она. – Я? А ты почему здесь? – он хмыкнул. – Доброе утро, кстати. Она закатила глаза и устало потянулась. Чимин наблюдал за ней слишком внимательно, но ничего не говорил. Ёджон не знала, хорошо это или плохо. – Джин настоял, чтобы ты осталась, – добавил он, отставляя чашку. – Вчера ты выглядела… не очень. Даже я испугался. Ёджон крепко сжала пальцы. Она не могла позволить ему заподозрить что-то. Не сейчас. – Просто… устала, – бросила она, избегая его взгляда. – Всё в порядке. Чимин фыркнул, но не стал спорить. Позже, когда она всё-таки выбралась из дома Джина и добралась до университета, её ждал новый сюрприз. В коридоре её взгляд поймала та самая девушка, которая на вечеринке так и норовила повиснуть на Чимине. И сейчас она явно не собиралась просто пройти мимо. – О, а вот и наша звезда, – девушка усмехнулась, сложив руки на груди. – Интересно, а твой муж в курсе, где ты провела ночь? Ёджон застыла, но быстро взяла себя в руки. Она сделала вид, что её слова не задели. – Слушай, ты можешь потратить своё время на что-то более полезное? – спокойно спросила она, приподняв бровь. – Например, лекции посещать. Говорят, они помогают не выглядеть так глупо. Девушка явно не ожидала такого ответа и раздражённо поджала губы. – Просто говорю, что если бы я была на месте твоего мужа, мне было бы неприятно узнать, что моя жена ночует у другого парня. Но, наверное, у вас… свои правила. Ёджон почувствовала, как внутри всё напряглось, но внешне оставалась спокойной. – Это касается только меня, – коротко ответила она и развернулась, уходя прочь. Она знала, что подобные разговоры могут повторяться. Что этот вечер и её страхи могли стать началом чего-то, что Чимин не оставит просто так. Но сейчас она просто хотела дойти до аудитории и не думать ни о чём лишнем. Чимин вальяжно закинул ногу на диван и лениво нажал на пульт, выбирая фильм. — Так, нам нужно что-то жёсткое. Что-то, что заставит тебя забыть о проблемах… — Он нахмурился, листая варианты. — О! "Проклятие монахини". Ёджон, которая уже начала расслабляться, тут же напряглась. — Нет. Только не ужастик. — Да ладно тебе, — ухмыльнулся Чимин. — Ты боишься? — Нет, — она скрестила руки. — Я просто… не в настроении. — Именно поэтому тебе нужно отвлечься! Давай, это просто кино. Ёджон закатила глаза, но сдалась. — Ладно, но если мне приснится эта монахиня, я тебя прибью. — Договорились, — усмехнулся он, включая фильм. Сначала всё шло спокойно. Но чем дальше продвигался сюжет, тем больше Ёджон вжималась в диван, а Чимин медленно, но уверенно подтягивал колени к груди. Они молчали, полностью погружённые в напряжённую атмосферу, пока вдруг из колонок не раздался резкий жуткий крик. Ёджон подскочила на месте, а Чимин взвизгнул и, не раздумывая, схватил её за руку. — Ты чего орёшь? — прошипела она, но сама не смогла скрыть испуг. — Это просто моя естественная реакция! — оправдался он, не разжимая хватку. Фильм продолжался, и с каждой минутой их страх нарастал. В самый жуткий момент, когда экран озарился жутким образом монахини, в квартире что-то громко хлопнуло. Ёджон и Чимин подскочили, вцепившись друг в друга. — Что это было?! — прошептала она. — Может, ветер… — он неуверенно посмотрел на дверь. — В закрытом доме? Чимин сглотнул. — Ну… а вдруг… Они переглянулись, оба бледные, и повернули головы к тёмному коридору. Он выглядел особенно зловеще. — Надо проверить, — сказал Чимин, но без особой уверенности. — Сам проверяй, — тут же отозвалась Ёджон. — А вдруг там кто-то есть? — Значит, тебя первым сожрут. — Отличный друг, просто невероятная поддержка, — пробормотал он. Они сидели ещё минуту, пытаясь собраться с духом, пока вдруг телефон Чимина не завибрировал на столе. Оба снова подскочили. — Всё, с меня хватит! — воскликнула Ёджон, выключая фильм и вставая. — Я не пойду через коридор. Ты иди первым. — Чего это я? Ты гостья, пропускаю вперёд. — Ах, значит, ты так заботишься обо мне?! После ещё пары минут препирательств они в конце концов, держась друг за друга, сделали пару осторожных шагов в коридор. На полпути вдруг снова раздался глухой звук. Ёджон вскрикнула, а Чимин резко повернулся, заслоняя её собой. И тут они увидели, как с полки упала книга. Просто книга. Они перевели дыхание, а потом посмотрели друг на друга. — Мы два идиота, — пробормотал Чимин. — Полностью согласна, — выдохнула Ёджон и рассмеялась. — Ну, как минимум, мы больше не думаем ни о чём другом, кроме того, как не обделаться от страха. — Спасибо, Чимин. Ты лучший друг в мире. Он усмехнулся и притянул её к себе в короткие дружеские объятия. — Всегда к твоим услугам, — улыбнулся он. — Но всё-таки ты первой пойдёшь выключать свет в коридоре. Чимин скучал. Он скучал так, что уже готов был говорить с холодильником, но даже тот проигнорировал его, испустив лишь глухой гул. Ему срочно нужно было что-то делать. — Ёджон, ты слишком долго сидишь дома. Собирайся, идём в магазин! — заявил он, заходя в комнату, где она лениво листала что-то в телефоне. — В магазин? — Ёджон приподняла бровь. — Это твоё великое приключение? — Эй, в продуктовом всегда весело! Особенно если правильно к этому подойти, — с загадочной улыбкой сказал Чимин. — Ну давай, развеешься хоть. Она тяжело вздохнула, но, если честно, перспектива выйти из дома и сменить обстановку ей действительно нравилась. Так что через двадцать минут они уже заходили в супермаркет. — Хорошо, список есть? — деловито спросила Ёджон, закатывая рукава. — Список? Ты шутишь? Мы живём по законам хаоса! — воскликнул Чимин и схватил пустую тележку. — Держись! И тут же запрыгнул в неё, вытягивая руки вперёд, как будто собирался взлететь. — Чимин, слезь. Люди смотрят. — Пусть смотрят! Они просто завидуют! — засмеялся он, но всё-таки выбрался из тележки, поймав взгляд пожилой женщины, осуждающе качающей головой. Началось всё невинно: они выбирали овощи, Чимин крутил в руках гигантский баклажан и пытался убедить Ёджон, что это секретное оружие ниндзя. Потом они дошли до отдела сладостей. — Так, нам нужны печеньки, но какие? — задумался он. — Те, что с шоколадной начинкой? — предложила Ёджон. — Не-а, я хочу что-то необычное… О! Давай возьмём это! — Чимин схватил огромный пакет разноцветных жвачек. — Это не печенье. — Ну и что? Главное, что они есть! — Тебя нельзя пускать в магазин голодным, — пробормотала Ёджон, убирая его добычу обратно на полку. Когда они дошли до молочного отдела, случилась первая катастрофа. Чимин пытался взять пачку йогурта с самой верхней полки, но каким-то образом задел коробку с яйцами. В замедленном движении они полетели вниз. — ЛОВИ! — завопил он. — ЧТО?! — Ёджон инстинктивно протянула руки… и поймала всего два яйца. Остальные бесславно разбились об пол. К ним тут же направился сотрудник супермаркета, и Чимин, не теряя ни секунды, схватил Ёджон за руку: — Бежим! — Мы не в фильме, это не ограбление века! — Но я не хочу убирать яйца! Они быстро свернули за угол и остановились у отдела бытовой химии. — Напомни, почему я согласилась на это? — выдохнула Ёджон. — Потому что ты любишь меня, — беззаботно ответил Чимин, выуживая откуда-то пачку чипсов. В конце концов, они всё-таки набрали продуктов, Чимин успел чуть не сбить пирамиду из консервов, а Ёджон — устать от его бесконечных шуточек. Но когда они вышли из магазина с полными пакетами, она вдруг поймала себя на мысли, что давно так не смеялась. — Признай, это был лучший поход в супермаркет в твоей жизни, — самодовольно заявил Чимин. Ёджон закатила глаза. — Ты как ребёнок, с которым невозможно ходить за покупками. — Значит, в следующий раз пойдём за игрушками! Она только усмехнулась, но внутри было тепло. Может, Чимин и был хаосом во плоти, но именно этот хаос сейчас был тем, что ей так нужно. В квартире Чимина стояла напряжённая тишина. Они только что вернулись из супермаркета, и вроде бы вечер должен был пройти спокойно, но между ними повисло что-то невысказанное. — Ты всегда такая упрямая? — Чимин раздражённо поставил пакет на кухонный стол. — А ты всегда такой занудный? — Ёджон закатила глаза, доставая продукты. — Прости, что пытаюсь заботиться о тебе, — он усмехнулся, но в его голосе не было тепла. Она резко захлопнула дверцу холодильника и повернулась к нему. — Ты пытаешься контролировать меня. Это не забота. — Контролировать?! — Чимин возмущённо вскинул руки. — Да я просто хочу, чтобы ты нормально жила, а не пряталась за фальшивой улыбкой! — Ты ничего не знаешь о моей жизни, Чимин. Перестань думать, что ты можешь её исправить. — А ты перестань делать вид, что всё в порядке, если это не так! — он шагнул ближе, в его глазах полыхало раздражение. — Это моя жизнь, и я разберусь с ней сама, — её голос стал тише, но твёрже. Чимин замолчал, тяжело дыша. Они оба понимали, что зашли слишком далеко. Атмосфера в комнате сгустилась до предела. Ёджон отвернулась, схватила свою сумку и направилась к двери. — Куда ты идёшь? — его голос прозвучал уже тише, но она не обернулась. — Мне нужно побыть одной. Она вышла, оставляя Чимина в полном замешательстве. Ёджон шагнула в темноту, сердце стучало в груди. Дом, который должен был быть её убежищем, внезапно показался ей тесной ловушкой. Она глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться, и вставила ключ в замочную скважину. Щелчок замка разрезал тишину, и в ту же секунду она замерла. Изнутри доносился голос. Мужской, низкий, уверенный. Он звучал спокойно, почти лениво, но каждое слово обволакивалось холодом. Темин. Ёджон почувствовала, как её пальцы ослабели на ручке двери. Он должен был вернуться позже. Почему он уже здесь? Она слышала его голос, но слова сливались в гул, как будто её разум специально отказывался воспринимать их. Медленно, как в кошмаре, она толкнула дверь. Темин стоял у окна, держа телефон у уха. Свет из-за его спины очерчивал лишь силуэт, но этого было достаточно, чтобы внутри Ёджон всё похолодело. — Да, я разберусь, — спокойно произнёс он, бросив быстрый взгляд в её сторону. Затем, будто её и не существовало, отвернулся обратно к окну. — Нет, она ничего не знает. Да… Да. Позже свяжусь. Щелчок. Разговор окончен. Он медленно обернулся. В темноте его глаза блеснули, как у хищника, только что засёкшего добычу. — Ты рано, — спокойно сказал он. В его голосе не было гнева, но от этого становилось только страшнее. Ёджон сглотнула, чувствуя, как холодные пальцы страха сжимаются вокруг её горла. Каждый инстинкт внутри неё кричал: «Беги». Но ноги приросли к полу. — Где ты была? — спросил он, подходя ближе. Она открыла рот, но слова застряли в горле. Её мозг отчаянно искал ответ, который не вызовет подозрений. — Я… Я была у Чимина. — Голос прозвучал глухо, почти неузнаваемо. Темин улыбнулся — тонко, медленно, как если бы смаковал её ответ. — Правда?.. Он продолжал приближаться. Шаг. Ещё шаг. В комнате стало холодно. Ёджон сделала шаг назад, но он уже был слишком близко. Слишком рядом. Она почувствовала, как её дыхание сбилось. Ночь только начиналась. Она замерла у входа, сжимая ремешок сумки, словно он мог удержать её от дрожи. Темин выглядел… нормально. Даже приветливо. В нём не было привычной холодной жёсткости. Наоборот, он выглядел расслабленным и даже немного довольным. — Я приготовил чай. Хочешь? Она кивнула, даже не осознавая этого. Внутри всё сжалось. Было слишком тихо. Слишком спокойно. Это не сулило ничего хорошего. Темин подошёл к кухонному столу и разлил чай в две чашки. — Как прошёл вечер? — спросил он, подавая ей чашку. — Надеюсь, ты хорошо провела время. Ёджон взяла чашку, но пить не стала. Её пальцы ощущали тепло фарфора, но внутри всё было ледяным. — Да, хорошо, — голос прозвучал ровно, но внутри у неё всё горело от напряжения. Она знала, что он следил за ней. Знал, где она была. И что бы ни говорил сейчас, что-то скрывалось за этими словами. Темин усмехнулся и сел напротив, наблюдая за ней слишком внимательно. — Ты же знаешь, что я просто хочу, чтобы ты была счастлива, да? Сердце забилось сильнее. Она осторожно кивнула, не сводя с него глаз. — Вот и хорошо, — он сделал глоток чая, откинувшись на спинку стула. — Потому что я хочу, чтобы в нашем доме всегда была честность. Ты ведь мне ничего не скрываешь, правда? Ёджон едва не уронила чашку. Горло перехватило. Её дыхание стало прерывистым. — Нет… Конечно, нет, — выдавила она, стараясь казаться спокойной. Темин медленно поставил чашку на стол и наклонился вперёд, уперевшись локтями в поверхность. — Знаешь, дорогая, иногда мне кажется, что ты забываешь, что я всегда узнаю правду. Тишина обрушилась на комнату, поглотив её в страхе, который медленно подкрадывался всё ближе. Ёджон опустила глаза, не желая встречаться с его взглядом. — Ты поужинала? — Д-да… — Всё равно поешь со мной. Я не люблю есть один. Это не было просьбой. Она кивнула, позволяя ему взять её за руку и провести в столовую. Он накрыл на стол: две тарелки, свечи, вино. Идеальная картина заботливого мужа. Но её желудок сжался от тревоги. Темин наполнил бокалы вином и сделал глоток, внимательно наблюдая за ней. — Тебе не нравится красное вино? — вдруг спросил он. — Нет, мне нравится, — тут же ответила она, хотя ненавидела его вкус. Взяла бокал, сделала крошечный глоток, надеясь, что этого будет достаточно. — Отлично, — он улыбнулся, но улыбка не касалась глаз. — Я скучал. Ёджон сжала вилку в руке, опуская взгляд в тарелку. — Я тоже. Она не знала, поверил ли он. Или просто позволил ей думать, что поверил. Они ели в тишине, и эта тишина была невыносимой. После ужина он ненадолго исчез, а когда вернулся, то протянул ей красивую коробочку. — Подарок, — произнёс он. Ёджон медленно открыла её. Внутри было ожерелье. Тонкая серебряная цепочка с изящным кулоном в форме капли воды. Её пальцы задрожали. — Оно… красиво… — пробормотала она. — Надень, — попросил он. Она послушно застегнула ожерелье на шее, и вдруг ощутила, как его пальцы сомкнулись вокруг её горла, нежно, но пугающе. Он склонился к самому уху. — Оно тебе очень идёт, — его голос стал почти шёпотом. — Напоминает о тебе. Ёджон закрыла глаза, задержав дыхание. Внезапно его руки исчезли, и он легко коснулся её плеча. — Ложись спать. Сегодня тебе хватит впечатлений. Она поднялась и пошла к спальне, но сердце колотилось так, что казалось – оно вот-вот разорвётся. Когда она закрыла за собой дверь, её тело ослабло, как будто из него ушли все силы. Но самое страшное ждало впереди. Она включила свет и замерла. На кровати, аккуратно разложенная, лежала её старая пижама. Та самая, что она носила, когда только вышла за него. Она давно её не видела, думала, что выбросила. Но нет. Она лежала здесь. Чистая. Выглаженная. Как будто ждала её возвращения. Холод пробежал по спине. Она обернулась к двери. Она была закрыта. Но теперь это не казалось достаточной защитой. В воздухе витал запах красного вина и чужой власти. И она знала: ночь будет долгой. Её мысли кружились, пытаясь найти выход, но каждый раз наталкивались на стену из страха и отчаяния. Она понимала, что больше не может сопротивляться, больше не может терпеть боль. Её тело уже не слушалось её, а душа кричала о помощи, но она знала, что никто не придёт. Она должна скрыть, что ей нравится другой, и поэтому она ничего не делает против. Она должна играть по его правилам, даже если это значит предать себя и свои чувства. Она медленно подошла к кровати, её ноги двигались, словно по команде, которую она не отдавала. Пижама лежала там, как символ её прошлого, которое она так старалась забыть. Она протянула руку, чтобы коснуться ткани, и почувствовала, как её пальцы дрожат. Это была не просто пижама — это было напоминание о том, кем она была, когда вышла за него, о той наивной девушке, которая верила в любовь и счастье. Теперь она знала, что всё это было иллюзией, и её сердце сжималось от боли. Вдруг она услышала шорох за спиной. Она резко обернулась, её дыхание ускорилось, но комната была пуста. Только тень от люстры танцевала на стене, словно насмехаясь над её страхом. Она попыталась успокоиться, но запах вина стал ещё сильнее, словно кто-то невидимый приближался. Она знала, что это он. Он всегда был здесь, даже когда его не было физически. Его присутствие ощущалось в каждом уголке этой комнаты, в каждом вдохе, в каждом биении её сердца. — Ты вернулась, — его голос прозвучал тихо, но каждое слово было наполнено властью и холодом. Она не обернулась, но знала, что он стоит за её спиной, его взгляд пронизывает её насквозь. — Я... я просто зашла в спальню, — её голос дрожал, несмотря на все усилия сдержаться. Она чувствовала, как её лицо покрывается румянцем, но это был не стыд — это был страх. Он приблизился, его шаги были тихими, но каждое движение казалось громким в этой тишине. Она почувствовала, как его рука ложится ей на плечо, и её тело напряглось, готовое к боли. Но вместо этого он просто провел пальцами по её коже, и она почувствовала, как её тело реагирует, несмотря на её желание остаться холодной. — Ты знаешь, почему я оставил её здесь? — его голос стал ещё тише, почти шепотом, который заставлял её кожу мурашками. Она не ответила, не могла. Её мысли были заняты попыткой понять, что он замышляет. Она знала, что он подозревает её, знает о её чувствах к другому. Но он не говорил об этом напрямую, только намекал, и это было ещё страшнее. — Потому что ты должна помнить, кем ты была, когда пришла ко мне, — он продолжил, его дыхание теплым обдувало её шею. — И кем ты стала теперь. Она почувствовала, как её тело начинает предавать её. Её сердце билось всё сильнее, а дыхание становилось прерывистым. Она знала, что должна сопротивляться, но её силы уходили с каждым его словом, с каждым его прикосновением. — Ты думаешь, я не знаю? — его голос стал жёстче, и она почувствовала, как его рука сжимает её плечо. — Ты думаешь, я не вижу, как ты пытаешься скрыть свои чувства? Она хотела ответить, сказать, что он ошибается, но слова не шли. Она чувствовала, как её глаза наполняются слезами, но она не позволила им пролиться. Она должна была остаться сильной, хотя бы внешне. — Но ты не сможешь уйти, — он шепнул, его губы почти коснулись её уха. — Ты моя, и ты знаешь это. Она почувствовала, как её тело начинает реагировать на его слова, несмотря на её страх и боль. Её кожа покрылась мурашками, а дыхание стало ещё прерывистее. Она знала, что он прав. Она не могла уйти, не могла сопротивляться. Она была его, и он знал это. Он повернул её к себе, и она встретилась с его взглядом. Его глаза были холодными, но в них горел огонёк, который она не могла понять. Он улыбнулся, и эта улыбка была ещё страшнее, чем его гнев. — Ночь только начинается, — сказал он, и его голос был наполнен обещанием, которое она не хотела слышать. Она знала, что он прав. Ночь будет долгой, и она не знала, что её ждёт. Но она также знала, что больше не может сопротивляться. Она должна играть по его правилам, даже если это значит предать себя и свои чувства. Она должна скрыть, что ей нравится другой, и поэтому она ничего не делает против. Он приблизился ещё ближе, и она почувствовала, как её тело реагирует на его присутствие. Её сердце билось всё сильнее, а дыхание становилось всё прерывистее. Она знала, что должна остановиться, но её тело не слушалось её. Он коснулся её губ, и она почувствовала, как её тело дрожит. Его поцелуй был жёстким, требовательным, и она знала, что не может сопротивляться. Она закрыла глаза, пытаясь забыть о всём, о боли, о страхе, о том, кого она любит. Но его запах, его прикосновения, его власть — всё это было слишком сильным, слишком реальным. Она знала, что эта ночь изменит всё. И она не знала, сможет ли она когда-нибудь вернуться к той, кем была раньше. Но сейчас она не могла думать об этом. Сейчас она могла только чувствовать, только подчиняться. И она знала, что это только начало.