Etherea

«Одиночество моё начинается

в двух шагах от тебя»

Жан Жироду

      Итак, всё начинается с маленького росточка.       Маленький зелёный усик, который едва видно на земле, растёт. Их здесь десятки. Нужно набраться терпения, потому что сначала росточки будут тихо сидеть в земле, укореняться. Проходит время, и вот появляется первый листик. Такой нежный, маленький, светло-зелёный, совсем не похожий на будущие крепкие листья. Этот листик тянется к солнышку, набирается сил. Постепенно появляются и другие листики, и кустик начинает потихоньку разрастаться.       Вскоре кустик становится сильнее. Он выпустил много листиков, они уже тёмно-зелёные, шершавые на ощупь. В этот момент очень важно его хорошо поливать и подкармливать, ведь он готовится к самому главному — к цветению.       И вот, наступает момент, когда из центра кустика начинают появляться маленькие цветоносы. Они такие тоненькие, как зелёные ниточки, и на кончиках у них маленькие белые бутончики. Бутончики медленно набухают, и, наконец, раскрываются, превращаясь в нежные белые цветочки с жёлтой серединкой.       Цветочки хоть и красивые, но живут недолго. Мгновение — лепестки опадают, а на их месте начинает формироваться маленькая зелёная ягодка.       Сначала эта ягодка совсем крошечная, как зелёная горошинка. Но день за днём она начинает расти, впитывая в себя солнышко и влагу из земли. Зелёная ягодка становится больше и больше, она всё ещё твёрдая на ощупь.       Постепенно на одной стороне ягодки появляется розоватое пятнышко. Это значит, что ягодка начинает созревать. Пятнышко становится больше и ярче, и вот, вся ягодка становится розовой. Она уже не такая твёрдая, как раньше, но всё ещё кисловатая на вкус.       Наконец, ягодка становится ярко-красной, сочной, ароматной. Она мягкая на ощупь и сладкая на вкус. Самое прекрасное, что может быть на этом свете, было создано всего за семь недель.       Тэхён, прикусив язык, пробирается рукой сквозь листья в самую глубь, чтобы сорвать самую большую ягодку, которая бросилась ему в глаза. Второй рукой он держит небольшой контейнер, который уже по самое не хочу полон отборной и сладкой клубники. Сейчас далеко ещё не сезон, но кто запретит ему посадить её в собственной теплице, чтобы та росла круглый год?       Добравшись до своей цели, омега с яркой улыбкой притягивает непомытую крупную ягоду ко рту, съедая полностью, оставив лишь зелёную попку от неё. Мычит от приятного вкуса, потому что два месяца ждал, когда та появится на свет и сейчас впервые пробует выращенные собственными руками плоды спустя такое количество времени.       Сегодня утром солнце поднялось, а вместе с тем и хорошее настроение. Правда, Тэхён на все сто процентов знает, что радостный он далеко не по этой причине, но всё же это довольно прекрасный стимул улыбнуться.       Встал он тоже пораньше, чтобы сразу же сходить к теплице. Завязал из волос на голове хвостик, засунул ноги в тапочки и сразу же рванул на улицу, даже не умывшись и не почистив зубы. Сонный ещё, но спать сегодня ему не хочется.       Бежит домой не по дорожке из камней, а именно по траве, чтобы торчащие из тапок пальцы её касались. Выглядит сейчас, как самый счастливый ребёнок на свете.       Дома ни на секунду не замедляется. Скидывает тапки в коридоре и бегом попадает на кухню, подставляя ягоду под холодную струю воды. Моет всё тщательно, кивая головой в разные стороны, достает чистую глубокую тарелку и свежее молоко из холодильника. Убирает зелёные хвостики от клубники, разрезая ту напополам и кладёт её в тарелку, добавляя сахар. — Одна столовая с горкой, — проговаривает вслух, высыпая нужную граммовку сахара, и продолжает: —Вторая без горки. — Горку он высыпает обратно в сахарницу, убирая ту пальцем, а оставшееся в тарелку к клубнике.       Всё по правилам.       Вилкой раздавливает несколько ягод, чтобы те дали сок, и заливает всё в конечном итоге молоком, перемешивая.       Когда любимое лакомство готово, Тэхён удобно усаживается за барной стойкой, прижавшись пятками к железным ножкам, и придвигает тарелку близко к себе, не в силах перестать радоваться. В нежно-розовом молоке плавают ягоды, которые с каждой поднятой ложкой вскоре оказываются у него во рту. — Моя прелесть… — шепчет себе под нос, прикрывая глаза от блаженного вкуса.       В такие моменты делиться ни с кем не хочется. По привычке с детства одна рука цепко держит тарелку, а вторая — ложку. Чтоб уж наверняка никто не забрал любимую вкуснятинку. Тэхён считает, что в такие моменты он может быть жадиной. — Клубничные воришки проснулись вместе с ягодами, — Тэхён смотрит на пришедшего на кухню папу и ухмыляется ему довольной моськой, получая поцелуй в висок. — Вкусно вам, клубничный принц?       Рука старшего зарывается в светлые волосы, нежно поглаживая. В ответ на вопрос он получает кивок.       Конечно же вкусно. — Как на работе дела? — интересуется, стоит старшему отойти к плите, повязав на себе фартук. — Ничего нового. Каждый день творится хаос: все что-то себе ломают, об что-то ударяются и ранятся. Как всегда.       Джин достает из холодильника нужные ему ингредиенты и начинает что-то готовить, уже поставив сковороду на плиту. Папа, в отличии от своего сына, встал уже давно, сделал зарядку, сходил в душ, поухаживал за собой, переоделся. Бодрый пришел готовить завтрак, чтобы накормить всю семью и позже отправиться на работу.       Выносливый, стойкий, спокойный, выспавшийся, всегда следует по одному и тому же расписанию, спасая людей — таким и должен быть настоящий врач. — Зато спокойнее. — Подмечает Тэхён, находя в этом плюсы. — И дома ты теперь каждый день.       Джин поджимает губы, слегка улыбаясь. Бросает через плечо слишком тускло: — Да, каждый.       Тэхён не обращает внимание на сменившийся тон. Доедает свой завтрак и оставляет грязную посуду в раковине, обнимая родителя за талию, уложив голову на плечо.       Ничего не говорит. Лишь молчит, наблюдая за чужими действиями. — Когда у тебя был приступ? — опомнившись, Джин хохлится, задавая вопрос. Руки замирают на месте. — В ночь понедельника. — Кошмар приснился? — обеспокоено интересуется, взглянув в лицо младшего.       Тэхён отрицательно машет головой.       Нет. Точно не с ним… — Нет. Ты же знаешь, что это зависит не от этого.       Прекрасно знает. — Но именно они ломают стену.       И он, как всегда, прав.       Правда, Тэхён никогда с этим не согласится. — Я собираться, — целует в щеку напоследок и уходит из кухни лицом к старшему. — Сальбутамол держи всегда при себе. — Я знаю-ю, — тянет и совсем никуда не торопится.       Сверкает своей улыбкой, видя, как Сокджин смотрит на него с прищуром, желая что-то сказать. Ждёт недолго, секунды две, но, так и не дождавшись, уже ступает по лестнице наверх.       Если папа не договорил что-то сейчас, то он обязательно найдёт время для разговора потом. Уж этой привычке он не изменит никогда.       В своей комнате первым делом Тэхён не берет полотенце, чтобы отправиться в душ. Сначала он находит свою сумку, откуда достает под и моментально делает затяжку, выпуская остатки дыма наружу, а только потом выполняет свою утреннюю рутину.       Он тоже не изменяет своим привычкам. ***       В деревянные двери громко и беспрерывно стучат на протяжении пяти секунд. Те хоть и не закрыты, но открывать и заходить в комнату никто не намерен. Секунда — за этими стуками уже поступает и трезвон будильника, а после и вовсе мужской сонный голос: — Вставай, на пары опоздаешь!       Чимин очень медленно раскрывает веки, также медленно фокусируя взгляд. Губы надуты, на щеках красные отметины после долгого сна, а глаза не могут увести взгляд с часов, которые показывают 7:30.       До начала пар полтора часа. Куда он собрался опаздывать?       Тем не менее омега откидывает от себя тёплое одеяло и присаживается на постель, потирая сонные глаза. Отключает будильник на своём телефоне, уводя тот в сторону и тупит лицом в тёмную стену, всё ещё пытаясь опомниться ото сна.       Вокруг всё ещё темно, а плотные шторы чёрного цвета не хотят пропустить даже лучик света, из-за чего иногда даже непонятно, какая погода снаружи. Тона в комнате тоже не из ярких, сплошная чернота. Но Чимину нравится. Успокаивает, не режет глаза, и засыпать получается довольно быстро, с чем раньше были трудности.       Сейчас бы продолжить свой сон, завернуться в это тёплое одеяло с головой, забыть о предстоящем дне и утонуть в своих самых ярких сновидениях, причмокивая губами, да пуская слюни.       Подушка уже оказывается в руках. Чимин не планирует засыпать, так, глаза просто ненадолго закроет. — Вставай! — стучит по дверям Хосок, крича в два раза громче. — Да боже, закройся! — кричит омега в ответ, кидая подушку в дверь. — Задрал! — Доброе утро! — Чон заглядывает сонной физиономией через приоткрытую дверь и слащаво улыбается, тут же засовывая голову обратно, чтобы не получить по голове второй подушкой, которая снова бьется о дверь. — Замолчи, прошу… — Чимин стонет, падая обессиленно на кровать.       Время всё-таки никто не удосужился остановить, поэтому встать с постели по итогу пришлось. В душе Чимин снял с себя домашнюю одежду, воспользовался всеми средствами для ухода и вернулся обратно в комнату, чтобы переодеться во что-то более удобное для университета.       Поход к шкафу остановило большое зеркало во весь рост. Взгляд сразу же зацепился за оголенную руку, где задрался рукав. Пак, недолго думая, сразу же его поправил, натянув до самых пальцев и посмотрел на своё лицо в отражении.       Обычное лицо. Без каких-либо изъянов. Вроде, в какой-то степени, даже привлекательное. Когда-то даже им самим любимое. Челка волос уложена так, что закрывает лоб и брови. Видно только чёрные глаза, маленький нос и пухлые, покусанные до крови, губы, на которых нанесена гигиеническая помада.       Сделав шаг назад, чтобы взглянуть на себя полностью, Чимин сглатывает вязкую слюну. Зажимает худи сзади, чтобы ткань обтянула талию, и снова смотрит, внимательно вглядываясь. Отпускает кофту, спускается руками к широким штанам и делает то же самое и с ними, чтобы посмотреть на худые ноги. В голове одновременно вместе с вакуумом чёрный пласт, пока шею сжимает какое-то нечто, а в глазах пробегается паника. — Черт, — ругается себе под нос, быстро закрыв веки и отворачивается от зеркала, выкидывая вещи из шкафа, чтобы переодеться.       Надев обычные широкие джинсы с очередной толстовкой с капюшоном, омега даже не смотрит на получившийся итог. Закусывает губу и выходит из комнаты, попадая на кухню, где царит приятный запах приготовленного завтрака.       Квартира у них небольшая: две спальни, две ванные и кухня-гостиная. Можно было бы назвать её маленькой и удобной, но зато своей, но она не их. Родители снимают её на неопределённый срок, ведь они скоро вернутся в свой большой и уютный дом в штатах.       Как же.       Чимин уже чувствует, как ему совсем скоро собирать чемодан.       Хосок уже готов к выходу. Надел классические серые брюки, идеально выглаженную белую рубашку и наручные дорогие часы. Пиджак от костюма висит на спинке стула, тёмные пряди волос держатся в укладке, а сам альфа бегает по квартире, собирая сумку. — Посуду ты помоешь, — даёт указание, завязывая галстук. — Сам за собой помоешь! — трясёт в руке доставший только что из холодильника йогурт и садится за стол, где уже стоит готовый тост с авокадо и яйцом. — Я опаздываю. — Ты-то? — Хосок усмехается. Альфа даже дня не может вспомнить, чтобы его младший брат не опаздывал на пары. — Закройся. — Слышь, забыл, с кем разговариваешь? — Чон садится за стол напротив, отвесив легкий подзатыльник, и тоже приступает к завтраку. — Я вообще-то твой старший брат и преподаватель в твоем университете! — Вообще насрать, — бубнит, руками хватая тост и сразу же его откусывая. — Еще я твой кошелек. Подумай-ка о своих финансах в следующий раз, их могут случайно обрезать. — Хорошо, мой любимый братик, я обязательно помою посуду, — натянуто улыбается и тут же корчит рожицу, наблюдая такую же язву впереди себя.       И так проходит у них каждый завтрак, каждый обед и ужин. Буквально вся жизнь.       Хосок отрывается от телефона, в котором он сидит с самого утра, читая сообщения в группе их университета. Студенты добавили его туда, и альфа теперь находится там, слушая про себя все сплетни и впитывая каждое слово как губка, восхваляясь.       Секси-преподаватель произвел на всех фурор, что даже никто негативного отзыва не оставил. Однако даже когда студенты успокоились насчёт нового препода, выйти из группы не получилось. Слишком много сплетен и обсуждений, что оторваться было невозможно почти всю ночь.       И, судя по уставшему лицу с тёмными синяками под глазами, сидящего человека напротив, становится ясно, что не спал этой ночью не только он. — У тебя опять бессонница? — обеспокоено спрашивает, когда на него поднимают голову. — Или ты ещё не привык к часовому поясу?       Чимин поджимает губы. Бессонница? Года три он уже ей не страдает. Хотя времена, когда он с ней мучился, запомнила вся его семья. Говорить о своей проблеме, которую ему не получилось решить в этот раз, как-то стыдно, ведь такого он от себя не ожидал сам.       Упав головой на стол, несильно ударившись, Пак сжимает тост в руке покрепче, невнятно мыча. Хосок глядит на него испуганными глазами, а затем слышит: — Я его не нашёл…       Чон хмурит брови, наклонив голову вбок, чтобы хоть как-то увидеть Чимина. — Чего? — переспрашивает, не понимая сказанных слов. — Я не нашёл его, Хосок, представляешь? Его нигде нет, ни у кого в друзьях! — пялит взгляд прямо в стену и даже не моргает. Поверить просто не может, что он не смог его найти. — Я ему сказал, что найду его и напишу, а его нигде нет…       От очередного стука головы об стол Хосок дергается. — Кого ты не нашел? — Да Тэхёна, — гундит. — Ким Тэхён. Не помнишь его? Он со мной из одной группы.       Хосок прыскает, откидываясь на стул. — Такого забудешь.       В голове до сих пор сидит момент, когда они столкнулись с ним вчера на этаже. Этот омега поражает его с каждым днём.       Но, если быть честным, интересует он его не меньше. Словно загадка сплошная, а не обычный студент. Судя по Чимину, ни одному ему он голову ломает. — Нашёл, по кому страдать, — вздыхает и тут же переключается. Да так незаметно, словно самому неинтересно: — В группе университета смотрел? — Смеёшься? — А что? Там много кто сидит, — он хотя бы что-то предлагает.       Чимин поднимается, смотря на брата как на чокнутого. — Чон, его там обсуждают в каждом сообщении. — Хосок знает. Он уже про этого Ким Тэхёна слишком наслышан.       Как там этого омегу только не называют. Насколько странным его не считают, какие слухи только не пускают. Каждый день всё новое: новая история, новые слухи. Будто с ним кто-то общается на постоянной основе, все время что-то докладывая. Но ведь это не так. Отчасти. Скорее из правды — это только то, что они видят на самом деле, остальное — сплошной вымысел.       «Ким Тэхён из богатой семейки. Слышали? Ким Тэхён сбежал из психушки. Говорят, что Ким Тэхён бредет. Нас скоро захватят террористы, Ким Тэхён будет во главе. У Ким Тэхёна отец с дядей пропали без вести, вот он и ведёт себя как чокнутый. Вроде предки Ким Тэхёна какие-то великие учёные. Ким Тэхён единственный наследник, который заполучит богатство своей семьи. Ким Тэхён единственный в этом мире, который считает, что будущего не существует. Слышали, что этот Ким Тэхён наговорил новому секси-преподу? Боже, я видела их связь между друг другом! Ким Тэхён сошёл с ума и ложится под нового преподавателя!»       И чего только не пишут про этого Ким Тэхёна.       Только вот… кто он на самом деле, этот Ким Тэхён?       Разве спокойный парень, который ни с кем не общается и учится на отлично, ничего при этом не делая, вправду является тем самым, каким его описывают окружающие? — Ему так всё равно на всех… — Чимин выдыхает весь воздух из лёгких с полным восхищением. — Мы должны начать с ним общаться. Обязаны! — Ищешь себе подобных? — Закройся, а! — тыкает вилкой на чужую тарелку, намекая, чтобы тот продолжил есть, раз помощи от него никакой нет вовсе. — Тэхён другой. Он мне нравится, я ему тоже, просто он пока что этого не понимает.       Хосок хохочет. Вытирает с губ остатки яичницы и убирает всё за собой, параллельно продолжая вести диалог с младшим. — В такой ситуации я бы пожелал тебе огромной удачи. Здесь, увы, ты не фартовый. — Да замолчи! Я всё равно его добьюсь.       Чон ему больше ничего не говорит. Поднимает плечи, сверяясь с временем, и вешает пиджак на плечи, собираясь уходить.       Сегодня стало неожиданно солнечно, несмотря на последние дни. На небе ни облачка, а на асфальте ни одного напоминания о прошедших дождях. Всё очень безумно странно.       Как и Ким Тэхён…       Он тоже безумно странный.       Залазя в коридоре в свои ботинки, негромко подпевая себе под нос, Хосок даже не успевает поднять голову, как Чимин падает перед ним на колени. — Хосок-и, — тянет омега улыбчиво, сложив ладони вместе в умоляющем жесте. — Ты же ведь знаешь, что я тебя очень люблю?       Хосок корчится. — Я даже спрашивать не хочу, что пришло тебе в голову. ***       Один и тот же голос стоит в аудитории уже полтора часа. На удивление, нового преподавателя никто не перебивает, и перед тем как что-либо спросить, поднимают руку. Тэхён не тот, кто поднимает, и не тот, кто слушает. Ему как-то всё равно.       Учёба всегда была для него нудной, каким бы отличником и медалистом он ни считался. В университете учится всего второй год, а уже устал.       Радует, что это последняя пара. Очередная лекция, а не практика. Приходится только слушать презентации, да записывать всё в тетрадь. Хотя не ему жаловаться — он всё равно ничего не делает. На парах он так, для видимой посещаемости.       Сложив руки за столом и уложив на них голову, смотрит в окно, разглядывая всё, что происходит за ним. Не вглядывается, просто тупит взгляд, думая о своём, всё продолжая улыбаться, чувствуя внутри какой-то странный мандраж.       И, к огромному его раздражению, помимо этого чувства он чувствует на себе ещё и взгляд. Вновь изучающий. Словно именно для этого человека он и вправду является тем самым музейным экспонатом.       Пак Чимин прилип к нему намертво. Сидит на всех парах всегда рядом и смотрит так… прямо как сейчас.       Волосы спадают на лицо, на голове капюшон от кофты, а зубы грызут кончик карандаша, что охвачен пухлыми губами. Он то сужает глаза, всматриваясь, то, наоборот, делает их в два раза больше.       Что самое странное заметил Тэхён, так это то, что он не моргает. Ненормальный да и только. И на его вопросительные взгляды никак не реагирует, продолжая смотреть.       Тэхён фыркает, отворачиваясь, и в этот же момент на весь университет раздается звонок, оповещающий всех об окончании пары. Все начинают собираться, пока он набирает сообщение Чену, но из аудитории выходить никто так не планирует, так как голос Чон Хосока их останавливает: — Домашнее задание будет выполнено в парах, — проговаривает альфа, глядя при этом на одного конкретного студента. Да ещё таким взглядом, словно его заставили.       Заставили. Ещё как. На коленях просили, какие только условия предложены не были ради этого. Но знают ведь об этом только двое. — Перед уходом посмотрите списки со своими именами, чтобы знать, с кем вы в паре.       В паре?       Тэхён останавливается. Студенты спускаются с лестницы прямиком к столу, чтобы посмотреть предоставленный список, пока он судорожно засовывает вещи в рюкзак. Сталкивается плечом к плечу с Паком, пока спускается вниз и смотрит на список, где видит своё имя.       Ким Тэхён и Пак Чимин.       Медленно поднимает взгляд, чтобы взглянуть на преподавателя, а тот, словно ехидно улыбаясь, продолжает: — Задание на две недели. Думаю, что этого будет достаточно. Тема любая, на ваш вкус и выбор, но она обязательно должна быть связана с информатикой. — Хосок ставит ладонь на стол и, смотря прямо в глаза Тэхёна, заканчивает: — Добавьте в работу своего стиля и фантазии. Люблю творческие проекты.       Большинство, не скрывая того, радуются заданию. Считай, домашняя работа на две недели: работай в паре с одногруппником, проводи с ним время, да ещё и оценку за это получи. Только один Тэхён стоит с каменным лицом.       Только он один ни с кем из группы не общается. — Можно выполнить задание одному?       И вот снова. Атмосфера мрачнеет, все замолкают, и внимание приковано только к нему одному.       Точнее, к ним двоим.       К студенту, который стоит уверенно с ровной осанкой в дорогой одежде, который с первых дней показал свой характер, из-за чего его и посчитали странным. А напротив него стоит преподаватель, такой же. Он тоже зацепил всех с первого взгляда, только в отличие от Кима он впечатлил всех и заставил полюбить.       Объединяет их одно — взгляд и какая-то придуманная студентами химия между ними.       Они ведь сейчас стоят не в огромной аудитории, где больше тридцати студентов, а в какой-то темной комнате, где освещение падает только на них двоих. — А вы, Ким Тэхён, какой-то особенный студент? — выходит грубо. — Нет, задание специально сделано для выполнения его в паре. Если его не выполнить, то у вас автоматически незачет.       Чимин стоит рядом, также наблюдая за этой картиной. Держит крестики в руках и мысленно молится.       Но, судя по последним словам, счёт в их пользу: 1:0 — Ладно, хорошо.       Тэ кивает, засунув руки в карман. Неприятно слышать слова в подобном тоне. Сказано так, будто с ним играют в какую-то игру, имея при этом неуважение. Он, конечно, предполагал, что своим спором отношения преподавателя могут к нему как-то поменяться, но не думал, что тот выстроит всё в таком ключе.       Однако в таких играх никто никогда не учитывает тот факт, что Тэхён выше себя ставить никого не будет.       И соглашался он не с проектом. — Без зачета так без зачета, — заканчивает теперь уже он.       У Чимина внутри паника.              Хосок хмыкает. Такой ход, пожалуй, он не ожидал вообще. — На зачете будет двести пятьдесят билетов. — Хоть тысяча. Это мой выбор. — У меня сдать экзамен невозможно.       Хосок не строгий преподаватель. Вовсе нет. Экзамены он проводил только для заочников, остальные сдавали все и так на автомат. За всю свою преподавательскую жизнь он ещё никого не гасил.       Сказанное — лишь для того, чтобы припугнуть. — Значит, буду первым, кто докажет обратное.       Тэхён не из пугливых.       Больше не говоря ни слова и не дожидаясь ничего в ответ, Ким разворачивается, чтобы уйти, как слышит за спиной: — Ваша группа состоит из тридцати восьми человек. Для твоего напарника больше не осталось пары. — Тэхён останавливается на месте, сжимая лямки рюкзака сильнее. Чимин смотрит на брата и держит язык за зубами, надеясь, что тот сделает всё без него. — Если тебе всё равно на зачет, думаешь, что он сможет сдать?       Чон кивает на младшего брата головой, когда Тэхён поворачивается к ним лицом. А Чимин… ещё тот, черт возьми, актер.       Кристальные черные глаза-бусинки стали больше в несколько раз. Пелена слез покрыла их за считанные секунды, пока губы… тряслись? — Пожалуйста… — чуть ли не скулит омега, смотря на Кима с полной надеждой. — Я ведь и вправду не смогу сдать зачет, раз он будет таким сложным… — Шмыгает носом. Пара минут драмы, и здесь разревутся все. — Учеба очень сильно важна для меня.       Студенты бегают глазами с первого на второго, со второго на третьего. Тэхён ощущает себя сейчас в какой-то дораме, где от его решения зависит чья-то жизнь. Преподаватель Чон победно ухмыляется, Чимин все строит слащавое лицо, а остальные просто раздражают. Какие же в конце концов они все трудные. Тэхён все года своей учебы работал один и надеялся только на самого себя, потому что он знал, что умнее его из сверстников никто не будет. А как показала практика, когда он брался за такие проекты с кем-то, то всё шло к одному: отличная оценка на двоих и проект, над которым работал лишь он один.       На такое ему больше вестись не хотелось. Да и в университете давно уже нет таких методов обучения.       Однако почему-то именно сейчас, именно в этот особенный день, когда альфа по имени Чон Хосок ухмыляется в хитром оскале, а омега Пак Чимин продолжает выжимать из себя слёзы, пока остальные только давят, он, закусив нижнюю губу, выдыхает: — Тему для проекта можно взять любую? — Всё, что только вашей душе будет угодно, — нахально отвечает. Специально. — Всем спасибо за занятие.       Тэхён фыркает и в очередной раз разворачивается, на этот раз окончательно покидая аудиторию.       Хосок наконец позволяет себе спокойно и незаметно выдохнуть. Злом смотрит на то, как брат ему незаметно отправляет воздушный поцелуй в благодарность, тут же убегая за Тэхёном.       Этот Чимин после сегодняшнего дня точно ему должен будет.       Тэхён спускается быстро по лестнице и параллельно строчит Чену сообщение, чтобы тот за ним заехал. Лицо у него до сих пор в напряжении, челюсть сжата слишком сильно. На губах ощущается вкус некого проигрыша в споре.       И зачем только согласился?       Он бы спокойно смог сдать экзамен, а Чимин этот выкрутился бы и сам. Если бы и не смог, то тоже как-то всё равно. Тэхёну было бы легче учиться последующие года, и на него бы никто не пялил каждый день во время всех пар.       Только Тэхён открывает двери, выходя на улицу, как его уже хватают за плечо, разворачивая к себе.       Чимин.       Кто бы сомневался.       Омега улыбается улыбкой до ушей и смотрит на него счастливым щенком. Точно, он же и есть щенок. Тэхён мысленно ухмыляется себе, подмечая чужую странность и под в кармане ветровки сжимает, так как вышел пораньше он за тем, чтобы покурить до приезда Чена. Впрочем, как и всегда. — Мы с тобой не договорились, где мы будем делать проект, — хлопая ресничками, проговаривает Пак. Руку с чужого плеча он не убирает до того момента, пока Ким не сбрасывает её с себя сам.       Какой же придирчивый и навязчивый. Ещё минутой ранее чуть ли не плакал, а сейчас улыбается ярче солнца, словно заполучил свое.       По факту именно так и есть. — Мне нет разницы, — отвечает на выдохе, оглядывая парковку. — Я могу сделать проект, а ты просто его защитишь, и не придётся встречаться, чтобы его делать.       Лицо напротив становится хмурым. — Нет, — качает головой, отказываясь наотрез. Тэхён тсыкает. — Мы будем его делать вместе. Мне нужна отличная оценка.       Тэхён кусает губу, думая, что на это ответить. Чен подъедет через считанные минуты, если не уже находится на границе университета. Времени долго думать у него нет. Быстро затягивается и в этот же момент видит знакомые номера.       Кивает молча Паку, незаметно выдыхая пар и отвечает всё же: — Ладно, давай встретимся сегодня и обсудим.       Чимин как звезда на ёлке — загорается в очередной раз. Странное изменение ответов его немного пугает и одновременно притягивает к Киму больше.       Тот уже полностью завладел его вниманием. — Хорошо, дай свой номер, я тебе напишу. — Два выстрела — два попадания. Чимин уже хочет прыгать на месте, радуясь тому, что сейчас он получит его номер, найдет все соцсети и Тэхён просто не сможет от него убежать и они начнут общаться.       Они ведь должны!       Только вот Тэхён обрывает все планы. К ним неожиданно подъезжает чёрный мерс, останавливаясь прямо перед входом в университет, и Тэхён, вернув свой взгляд снова к нему, говорит: — Давай в парке неподалёку? Я буду свободен в семь.       Чимин глядит в сторону, куда ему кивнули и снова хмурится. — Как мы друг друга найдём, если не будем на связи? — всё ещё надеется на номер. — Я буду у фонтана. Ровно в семь.       Чимин всем нутром чувствует, как его сливают.       Тэхён ждёт. Его тоже уже ждут, а Пак как назло тянет время. — В парке в семь. — Натянув улыбку пошире, Чимин ему кивает. — Увидимся.       Оставляют его без ответа. Даже без улыбки. Даже без натянутой. Омега просто скрывается в салоне машины, закрыв за собой двери, и автомобиль трогается с места, уезжая в неизвестное ему направление. — Ну хоть сказал на восемь слов больше, — Чимин поднимает плечи и в победном жесте сжимает кулак. Разворачивается на месте и, мыча себе под нос, направляется домой.       Тэхён садится поудобнее сзади и аккуратно, чтобы Чен не увидел, прячет под в сумке. Кусает губу и медленно поднимает взгляд, встречая ответный от альфы через зеркало для заднего вида, который без промедления уводят в сторону.       Омега щурится, но тут же расслабляется, нежно улыбаясь. — Наконец обзавелся другом? — аккуратно интересуется водитель.       Тэхён облизывает губы. Складывает руки вместе и, вновь поймав взгляд водителя, немного скалится.       Но больше в улыбке, чем в какой-то злобе. — Он приставучий. — Альфа или омега? — мужчина не скрывает своего интереса. За столько лет, что он является водителем семьи Алерамо, друзей Тэхёна он застал в слишком малом количестве. Всего одного — Минхёка.       Никого не подпускал, всегда один был, а сейчас стоял рядом со сверстником и что-то обсуждал.       Как это не может волновать? Тэхён ведь для него уже давно не чужой человек. — Омега, — кивает несколько раз подряд. — Мы сегодня должны встретиться в парке ровно в семь. Отвезешь? — Конечно.       Будто бы когда-то отказывал.       Молчание длится недолго. Тэхён хоть и смотрит в окно, но боковым зрением все же видит, как водитель продолжает с любопытством смотреть на него. О, у Чена наверняка сейчас много вопросов. Ким медленно отсчитывает в мыслях до определенного момента и позже все же слышит: — Понравился?       Понравился ли ему Чимин?       Этот омега… Все эти дни, что он учится в его университете, смотрит на него не прекращая. Садится рядом с ним на каждой паре, в столовой, в библиотеке. Постоянно рядом. И вправду приклеился.       К нему такого интереса не испытывали давно. Может, конечно, и были некоторые, но они были где-то в тени. На него часто смотрят, у Тэхёна просто нет желания в том, чтобы ловить взгляды каждого. Чимин приставучий, смысла это отрицать нет.       Самое главное, что Тэхён заметил за это время, так это то, что Пак такой только с ним. Чужие попытки подружиться с ним он обрывает, не желая общаться с кем-то. А к Тэхёну бежит на всех парах.       Зачем только?       Что в нем такого особенного? У него же репутация здесь не такая хорошая. Да и в хорошие друзья он не годится. Что пристал вообще?       Водя пальцем по темному стеклу, омега сжимает руку в кулак. Глядит в свое собственное отражение и ухмыляется. — Он… довольно интересный.       Чен что-то для себя подмечает, корча рожицу, с чего Тэхён смеётся, шуточно хлопая водителя по плечу. Садится вновь посередине и укладывает руки на передние сидения, наблюдая за дорогой. — Эй, поехали лучше в торговый центр. Я хочу новую сумочку. — Как скажите, господин Ким. ***       Лин гулко сглатывает вязкую слюну, пытаясь сосредоточиться. Глаза сильно режет яркий белый свет от настольной лампы, а жидкое тягучее вещество всё время куда-то уползает из пинцета, никак не желая подставиться под микроскоп. Ладони в перчатках вспотели, как и сам мужчина; капли пота текут прямо по его вискам, пока громкие выдохи слышны из-под голубой маски.       Это уже невозможно.       Резко бросая пинцет на стол, альфа вместе с тем снимает с себя и маску, и перчатки, со всей силы ударяя стаканом по поверхности, закрыв тем самым ползучего гада. Поднимается с места и покидает кабинет окончательно.       В коридоре вмиг становится прохладно, но шею всё равно сковывает какая-то цепь. Мимо проходящие работники центра кивают ему, приветствуя, но сил и желания отвечать им нет. Сплошная серьёзность на лице и полное безразличие в глазах.       Выбор, куда идти ему сейчас, невелик и всегда одинаковый. Ему просто хочется отвлечься.       Впервые от работы.       Стуча пару раз в дверь кабинета, имеющего номер 27, мужчина открывает двери и заходит внутрь, где его тут же встречают легким испугом от неожиданности.       Сунхи сидела за своим столом, склонив голову вниз, придерживая её руками, но стоило кому-то зайти без предупреждения, как удивлённая гримаса сею секунду образовалась на её немного заплаканном лице. — Сунхи, — встревоженно зовёт альфа супругу, двинувшись к ней.       Женщина принимается стирать со своих красных щек слёзы, шмыгая носом, и не успевает даже поглядеть на себя в зеркало, как муж уже садится перед ней на колени, взяв лицо в свои ладони. Альфа сам бережно стирает с них мокрую влагу, глядя прямо в глубь глаз, что не может снова не заставить скатиться ещё одной. Лин бережно укладывает голову жены на своё плечо, нежно поглаживая её по тёмным волосам.       Целует во все возможные места, сквозь очки наблюдая за всем вокруг. Заприметив рамку, что на этот раз лежит на столе, а не стоит, причина слёз становится моментально ясной. — Пообещай, что ты вернёшь их,— просит плачевно. — Сунхи,— говорит негромко, но слушать его дальше отказываются.       Омега отрывается от мужа, поднимая свой горький взгляд и шмыгает громко носом, сильно ударяя по плечу, на котором только что проливала слёзы.       Слушать ничего не хочет. Отказывается просто это делать. — Пообещай, что вернёшь наших детей! — срывается на крик.       Устала уже молчать об этом столько лет. — Сунхи, я не могу. Не могу позволить дать приказ ничего не делать, когда на этом держится весь мир, — сам говорит с болью в голосе. Получает очередную порцию ударов по плечу и груди. Позволяет себя бить. — Верни мне моих детей! — плачет всё больше. — Мне плевать на весь этот мир, когда моих детей нет дома уже столько лет! Они и были моим миром, а сейчас…       Губы трясутся вместе с руками. Орущий вопль рвётся из груди, а слёзы словно водопад — льют, не переставая.       Лин берёт чужие руки в свои и целует каждый палец, прося тем самым успокоиться. Встаёт с коленей, выпрямляясь и обнимает за плечи, не давая вырваться. Ждёт, пока та успокоится, гладя по спине, но слёзы не позволяют и на секунду вдохнуть нормально. — Верни мне моих детей… — из последних сил.       Сжимая челюсть, Лин чувствует, как внутри него появляется опустошение, в котором ползает ужасный паразит, что пожирает его изнутри, не давая покоя.       Самый ужасный отец, самый ужасный супруг, самый ужасный дедушка. Самый ужасный человек, которого называют великим во всём мире, потерял когда-то своих детей, а сейчас, когда есть возможность вернуть, не возвращает.       Дайте его семье пистолеты, чтобы его расстреляли за несохранность семьи, которую когда-то он построил, обещая защищать и оберегать.       Почему же он, старый идиот, ничего не делает? Почему не отвечает? Почему не позволяет ничему случиться?       Почему сам не достал своих детей из этой чёрной тьмы, куда однажды отправил их сам?       Стоят ли все эти жалкие люди жизни, когда каждый день думают о смерти? Какого чёрта всегда страдают те, кто делает этот мир живым?       Его семья делала его живым. Они были его миром. Он сам её построил и сам её разрушил.       Так почему он сейчас должен ставить в приоритет других, когда главные — они?       Те самые парни в военной форме, обнимающиеся за плечи, с горящими глазами и яркой белой улыбкой, смотрят в объектив камеры. Маленький светленький львенок, который с недовольным лицом сидел у одного из них на шее, параллельно держа папину руку. Любимая жена, ради которой он пойдёт на всё.       Его семья, его дом.       Люди, которые заставляют его жить.       Его мир.       Он не должен рушить жизни. Не свою и не чужие.       Ему нужно попытаться спасти всех.        — Всё будет хорошо, — обещает, чувствуя, как в него впиваются пальцы, крепко обнимая.       И в этот раз он выберет их. ***       К вечеру в парке уже стемнело, и даже как-то похолодало. Тэхён, чувствуя, как ветер пытается пробраться сквозь его одежду, даже не жалеет, что решил поверх кофты накинуть куртку. Чен привёз его сюда несколько минут назад и уехал, а Чимина, с которым он должен встретиться сейчас, не видно даже в ближайших десяти метрах. — Ваш глинтвейн, — подаёт ему девушка бумажный стакан с заказанным напитком из своего стоящего возле фонтана красного фургончика. — Спасибо.       Фонари везде включаются, давая тёплое освещение, а фонтан загорается цветными лучами. Капли воды с него так и летят на всё вокруг, но отворачиваться не хочется. Тэхёну нравится им любоваться.       Давно он никуда не выходил. Постоянно дома, иногда на тренировках, а порой папа заставит пойти на какой-нибудь кружок наподобие «вязания», где он убьёт два часа, слушая сплетни остальных омег, которые ходят туда именно с той целью. Единственный, с кем бы он куда-то ходил, — это Чен, который иногда гуляет с ним по магазинам, помогая нести тяжёлые пакеты.       Стоит подметить, что ему сейчас хорошо. Дышится как-то легко, а глинтвейн приятно греет изнутри, что холод не становится таким уж ощутимым.       Обычно он не пьёт; так, сидит с папой за ужином, и тот ему наливает бокал, чтобы поговорить о всяком с теплом в груди. Друзей, которые бы звали его на тусовки, к счастью, нет. Не нравятся ему сейчас подобные мероприятия. Иногда просто хочется выпить и улыбнуться. С алкоголем живётся проще; порой он и вправду упрощает мысли, освобождая голову. — Извини, что опоздал! — Тэхён разворачивается, услышав громкий звук позади себя, и встречается с запыхавшимся Чимином. 19:14       У этого парня совсем нет и капли уважения. — Секунду! — громко дышит он, вытянув указательный палец, и восстанавливает сбившееся дыхание.       Хочет что-то сказать, да глаза в десять раз больше становятся от каждой попытки. Тэхён смотрит на него как-то косо, слегка приоткрыв рот. Он его никуда не торопит; тот сам просто не может остановиться и дать себе три секунды на отдых. — Фух, я будто кросс пробежал. — Мог выйти раньше. — Слишком очевидное говорит ему Ким.       Он всегда приходит вовремя.       Чимин с хитрой и одновременно довольной улыбкой машет всё тем же указательным пальцем вокруг своего лица. — Мог, но кровать так и говорила: нет, Чимин, поспи ещё, я тебя умоляю! — Меняет специально свой голос, пытается рассмешить, но Тэхён закатывает глаза. — Ладно тебе, колючка, не получилось пошутить и рассмешить. Ничего, через время привыкнешь, будешь смеяться громче всех! — Избавь меня от такого наслаждения. — Ухмыляется. И при этом ведь лицо держит твёрдо. — Погоди! — Лицо омеги резко меняется, а взгляд становится с прищуром.       У Тэхёна глаза начинают бегать в разные стороны моментально. Он облизывает свои слегка красные губы, не моргает и смотрит за тем, как лицо одногруппника становится слишком близко к его. Пытается уклониться, ни черта не понимая, но его словно останавливают, не давая этого сделать.       Чимин обнюхивает его прямо около губ и сразу же отстраняется, улыбаясь довольным котом. — Винишком пахнет. — Заключает свои догадки, зацепившись взглядом за стакан в руке и красный фургончик. — Может, уже обсудим проект? — Слегка раздражается Тэхён.       Чимин опять показывает свой палец. Тэхён просто им поражается, когда видит, как он идёт к этому фургончику и возвращается от него уже с таким же стаканом и, он на все сто процентов уверен, с тем же содержимым. Не давая даже опомниться, чокается об его стаканчик и делает глоток, мыча после него. — А теперь пошли обсуждать проект. — Ненормальный. — Тэхён разворачивается в одну из данных им сторон и ступает по дороге, пока сзади него плетётся Пак. — Для тебя могу быть кем угодно, язвочка.       Чимин ещё больше расплывается в улыбке, когда видит то самое возмущение, раздражение, непонимание и много-много плохих слов в глазах, которые ему хотят сказать, но не говорят. Так может делать только Ким Тэхён. Хотя Чимин почему-то уверен, что через время его всё же пошлют.       Но он изо всех сил будет стараться не дойти до этого. — Я посмотрел темы для проекта, — первым начинает Тэхён. Он не хочет сильно с этим затягивать. — Мг, — послушно кивая. — Что скажешь насчёт… — Давай. — Не дослушав, уже отвечает Чимин.       Тэхён останавливается на месте. — Я даже не сказал, какую именно. — Я согласен. — Поднимая плечи, всем своим видом показывает, будто ответ не странный, а весьма обычный. — Ничего предложить сам не хочешь? Ты вообще смотрел темы или хоть что-то? — А я разве не говорил? — Искренне удивляется, резко останавливаясь. — Нет, — Тэхён роется в своей голове, пытаясь вспомнить, чтобы было что-то подобное, но ничего припомнить так и не может. — Я спал! — Напоминает Пак.       Ей богу, Тэхён сейчас будет ругаться. — Ты меня бесишь. — Стараясь не зацикливаться, выдыхает и возобновляет шаг. По пути достаёт из кармана под и затягивается. — Воу! Плохиш Ким Тэхён и курит, и пьёт. Тебя реально нужно остерегаться! — смеётся Чимин.       Тэхёну с каждым разом кажется, что у Чимина в голове шаром покати.       И слухи эти в университете про него тоже достали. — Ты сам пьёшь. — Все же расслабляется и произносит без всякой злобы. Кажется, с Чимином нормально не обсудишь тему проекта.       Тот абсолютно каждый раз говорит ему о том, каким его считают в университете. Будто Тэхён сам не знает. Он удалился из группы университета всего полгода назад; до этого он тоже успел прочитать свою биографию, которую каждый создал со своей историей, о которой ему самому неизвестно.       Грязные и тупые слухи. Не сказать, что его это задевает. Привычно уже. Вот только Пак раздражает этими разговорами уже не в первый раз. — Но я не курю. Ненавижу это. — Я тоже, — отвечает Тэхён, но стоит увидеть недопонимание напротив, быстро заканчивает: — Когда-то этого не делал и не любил. — Почему начал?       Тэхён поджимает губы, незаметно улыбаясь. Какой же этот Чимин. Стоило заговорить о личном, как всё его внимание на него направилось. Вот чего он добивался своей встречей.       Алкоголь внутри позволяет говорить, не обращая ни на что внимание. Потом пожалеет. — Грустно было, вот и начал. — О том, что произошло на самом деле, умалчивает. Встречается с Паком глазами и, расплываясь теперь в видной улыбке, говорит ему: — Мы проект пришли обсуждать, а ты уже во мне ковыряешься. — Айщ, я уже думал, что ты легко мне достался. — Водит языком по губам и пальцами рукава кофты больше натягивает. — Какой же я наивный. — Не дождешься. — Подмигивает и делает сразу несколько глотков ещё тёплого глинтвейна. — Ты мне подмигнул! — И прыгать начинает на месте, как счастливый щенок. — Не было такого. — Отрицает наиграно. Ох уж этот глинтвейн. — Подмигнул! — Бежит вперёд, чтобы прямо перед лицом Тэхёна крутиться.       О господи… сколько Тэхёну ещё это терпеть? Две недели? Насколько затянется этот проект? Чимин себя так вести будет всё это время? Пожалейте Тэхёна, он ведь с ним с ума сойдет, и они ничего не смогут сделать. — Всё, остановись. За мной заедут уже через тридцать минут, поэтому, будь добр, подумай о проекте хоть немного, или отчисление для тебя будет ближе диплома. — Слушаюсь, босс. — Прикладывает руку к голове, вставая по стойке смирно, а Тэхёну так и хочется сказать:       «К пустой голове не прикладывают»       Но он тактично об этом умалчивает, потому что ему нужно обсудить проект, а не услышать очередные бессмысленные вопросы, которые, как он считает, Чимин задаст ему сотню раз, лишь бы подобраться поближе. — Как насчёт темы… — Я же сказал, что согласен. — Ты невыносим. — В который раз ему не дают договорить? — Тема, которую я посмотрел: мир без интернета. Довольно простая: расскажем, что было бы, если бы интернета не было, какими люди бы стали, тем самым показав, что информатика для нас очень важна и так далее.       Чимин молчит и даже говорить ничего не собирается. — Ну как? — Ким сам его подталкивает. — Тебе опять сказать, что я согласен? — Переспрашивает он и забавляется, когда Тэхён вновь закатывает глаза. — Тебе и вправду лучше молчать.       Чимин смеётся слишком заразительно, на что Тэхён не может не улыбнуться. По ощущениям, за сегодня он исчерпал весь свой лимит улыбок. И самое главное — он не понимает, почему улыбается.       Как и было понятно изначально: про проект они толком не поговорили. Пак согласился с выбранной темой, да и не только с темой, но и со всем в общем. Рот у него не закрывался, стаканы с глинтвейном опустели быстро, опьянив обоих так, что даже Тэхён редкий раз всё же отвечал на какие-то личные вопросы. Хотя это всё равно не отменяло тот факт, что омега его бесил.       И самое главное — против чего Тэхён был точно, так это того, где они будут делать проект. — Каждый день друг у друга дома. — Вымолвил ему Чимин, из-за чего Тэхён чуть не подавился. — Нет. — Каждые два дня, — не останавливался. — Проект не такой огромный, чтобы выделить на него целую неделю. — Нет, мы будем делать его через день, поэтому завтра ты придёшь ко мне.       Ответить ему не дали.       И да, завтра он идёт домой к приставучему Пак Чимину.       С одной стороны было… все же… интересно? Он гулял по вечернему парку; не один — стоит подметить. Не замёрз, чувствовал себя хорошо, и до него даже ни одна ненавязчивая мысль не дошла. Было даже не грустно. А вечно болтающий голос даже не был сильно достающим; его, если признать честно, было приятно слушать. Но в моменты, когда они оба погружались в полную тишину, как ни странно, были все же неловкими.       И с чего бы? Они оба незнакомые люди, обычные одногруппники, которым просто выпало совместное задание. С чего Тэхёну нужно чувствовать эту неловкость? Они же не старые друзья, которые в какой-то момент прекратили общение; они вообще по сути никто.       Тогда зачем они сейчас гуляют и разговаривают? Почему Тэхён чувствует себя расслаблено? Они договорились обсудить проект, а по итогу Чимин уже спрашивает у него, какой цвет ему нравится. — Никакой, — сухо отвечает, как и делал весь этот вечер. Машина Чена стоит уже недалеко от них. — Не может быть такого, что нет любимого цвета. Как ты тогда покупаешь одежду?       Тэхён не видит никакой связи. Чимин же интересуется так, словно в этом есть огромная логика. — Какая нравится, такую и покупаю. — Прозвучало как-то грубовато и с невидимыми словами на конце: «закончим на этом».       Чимин гаснет. Причём так заметно, когда они подходят к машине. Снова дует губы, будто ему было мало того, что они провели вместе буквально один час. И главное ведь, что Тэхён понимает его актерскую игру, потому что та никак не отличается от того, что было в университете, но ему становится его жалко.       Может, это и потому, что он похож на щенка. Животных Тэхёну всегда было жалко.       Поэтому, когда они прощаются, Тэхён открывает двери сзади и вздыхает, сердится на этот раз из-за самого себя. Поворачивает голову назад, глядя на Чимина, и говорит ему: — Садись, подвезем. — И чтобы не выглядеть слишком дружелюбным, дополняет: — На улице уже холодно.       И это расплавляет сердце Чимина до конца.       Тэхён смотрит за тем, как омега обходит радостно машину, садится с другой стороны и усаживается следом. — Добрый вечер, — Пак приветствует Чена, который сидит за рулём в деловом костюме, и в ответ ему ярко улыбается. — Привет, — Чен разглядывает нового пассажира и выезжает на дорогу. — Ты ведь Чимин, верно? — О, — тянет восторженно. — Откуда вы знаете? Тэхён про меня рассказывал? — И смотрит вновь на Кима с довольным прищуром.       Чен посмеивается. — Я выудил у него твоё имя, когда увидел вас двоих возле университета. — А-а, а я уже подумал, что заинтересовал его. — Качает головой в разные стороны и падает спиной на заднее сидение, сложив руки на груди. — Не без исключений, — шепчет, подмигивая через зеркало.       Чимин отрывается от кресла, удивлённо и одновременно радостно взглянув на Тэхёна, а тот покраснел, закрыв глаза, не ожидая такой подставы от своего водителя, который так и поглядывает на него с хитростью. — Чен, ты предатель. — Не злись, я куплю тебе завтра мороженое в виде кота.       Тэхён заинтересовывается, и всё тут же вылетает из головы. — Кота? — Переспрашивает и сразу же берёт в руки телефон альфы, который тот ему протягивает, чтобы показать фото того самого мороженого. — Мы завтра обязаны туда поехать.       Тэхён разглядывает каждое фото с детским счастьем в глазах, чем больше поражает Чимина, который смотрит на него с открытым ртом. — Никогда бы не подумал, что тебе может нравиться подобное. Тем более вызвать искреннюю улыбку.       Ким в протест не успевает даже буквы сказать, как: — Тэхён ещё тот сладкоежка. Мы с ним объездили все популярные заведения Сеула, — рассказывает подробно водитель вместо омеги. Кому-то же нужно налаживать дружеские отношения, если сам омега этого не делает. — Чен! — с испуганными глазами зовёт того, и альфа тут же закрывает рот на ключик, выбрасывая его сразу. — Два мороженого!       Чимин смеётся вместе с Ченом, а потом добивает, спрашивая: — А что ему ещё нравится?       Чен без каких-либо колебаний отвечает: — Много чего, например… — Замолчите оба! — И снова этот смех. — Чимин, напиши Чену адрес в навигаторе, а то мы уже твой дом десять раз проехали. — Нет, колючка, не проехали. Мой дом справа, остановите здесь, пожалуйста. — Хорошо.       Чен останавливает машину в указанном месте, и двери автомобиля автоматически снимаются с блокировки. Чимин выходит из салона и прощается: — Спасибо, что подвезли. Хорошего вам вечера, а тебе сладких снов, Бука. — Отправляет изумлённому Тэхёну воздушный поцелуй, а Чену просто машет ладонью, закрывая за собой двери.       Тэхён возмущённо фыркает.       Чен возвращается обратно на главную дорогу и, поглядывая на омегу боковым зрением, интересуется: — Как погуляли? — Мы не гуляли, а обсуждали проект, — поправляет и садится посередине, положив подбородок на кресло Чена. — Да ладно? — Всё с тем же подозрительным взглядом.       Тэхён наконец улыбается, открыв все свои эмоции на обозрение. — Ну, в общем…       И омега рассказывает всё. Как прошёл вечер, что они обсудили (на самом деле ничего), что Чимин и не кажется таким уж приставучим и вроде бы вовсе нормальный. Рассказывает, о чём только не думал, пока слушал чужую болтовню, и вообще, что он сам считает себя странным, потому что моментами этот Чимин был доставучим, а моментами, когда молчал, вроде бы и адекватным.       Рассказывает абсолютно всё. А Чен…       Чен просто слушает всю эту историю с улыбкой.       И пока Тэхён думает о чём-то, разбираясь с мыслями, Чен уверен на все сто процентов, что Чимин теперь будет мелькать в жизни Тэхёна очень часто. ***       Тэхён поднимается в лифте на шестой этаж и в мыслях всё же надеется, что не перепутал дом. Адрес вроде бы тот, который ему и назвал Чимин сегодня на парах, поэтому ему остаётся только найти нужную квартиру. Смотрится в зеркало лифта, поправляя укладку, которая выбилась из-за ветра, и когда лифт останавливается на нужном этаже, глазами выискивает дверь с номером 126.       Подходит к порогу, где есть стандартный коврик с надписью «welcome», и звонит в звонок, вставая в ожидании, крепко при этом придерживая бумажный пакет с мороженым, которое вот-вот растает. — Приветик! — Чимин незамедлительно открывает двери и… снова. Стоило Тэхёну появиться, как мир щеночка-Пака засиял, как и его сверкающая улыбка.       Тэхён приподнимает уголки губ — просто, без всякой улыбки. Ступает в квартиру, как только ему открывается путь, и тут же сует в руки Чимина бумажный пакет, вызывая тем самым вопросы. — Что это? — От Чена. — Кивает, чтобы сам посмотрел, и разувается. — Просил тебе передать.       Чимин открывает пакет, заглядывая внутрь, и видит прозрачные контейнеры, в которые запаковано мороженое в виде котов, про которые, как помнит он, они вчера разговаривали с Тэхёном.       Тэхён, как он и сказал вчера, сразу после пар помчался за мороженым, которое ему обещали. Чен купил все обещанные и не забыл также про нового «друга». На попытки Тэхёна объяснить, что они не друзья, альфа закрывал глаза, отказываясь слушать эту «чушь». Больше объяснять Ким не видел никакого смысла. — Передай Чену большое спасибо! — Лучезарно просит он и благодарно кланяется. — Пошли, там уже всё почти готово.       Чимин идёт впереди него и зачем-то рассказывает обо всём, что есть в квартире. Так сказать, делает обзор. Тэхён в свою очередь зачем-то поднимает на всё, что ему показывают, голову, гуляя глазами по стенам.       Судя по обуви, которая имеет разный размер и стиль, Чимин живёт здесь не один, но и не с родителями. Квартира небольшая и будто бы… не живая. Нет того родительского уюта или чего-нибудь подобного, но определённо есть ещё один человек, голос которого слышно буквально через минуту после прихода: — Чимин, я нихуя не понимаю в твоей ебучей физике! — Орет на весь дом мужчина с сильным раздражением в голосе.       Тэхён смотрит на то, как Чимин закатывает глаза и быстро срывается на кухню. Ким идет следом и видит за столом очень-очень знакомого альфу, который с ужасом разбирает на столе бумаги, пытаясь вникнуть хоть во что-то. — Хосок, потому что ты идиот! — Пак хватает один из листов и, не жалея силы, бьёт мужчину по голове. — Физмат он! Физмат! Долбаеб ты, а не физмат!       Не обращая внимания на крики, Тэхён смотрит на… своего преподавателя?       Какого, вашу мать, хрена?       Хосок сначала стреляет молниями в Чимина, а только потом поднимается с места. Хищная и злая ухмылка так и появляется на его лице, когда он встречается с изумлёнными глазами студента.       Стоит в домашней одежде, хоть и недавно был в деловом костюме в университете; кричит матом на всю квартиру, так ещё и спокойно получает по голове от своего собственного студента.       Теперь вопросов много у него. — Вы…? — Тычет он на них двоих пальцем.       Он даже предполагать не хочет. — Братья. — Отвечает за двоих Чимин, сразу опережая все мысли одногруппника. — Сводные. Живём вместе.       Тэхён с прищуром глядит на обоих, но больше свое внимание все же уделяет Хосоку. Палец он свой от них убирает, ставит руки на бока и прикусывает кончик языка, сразу складывая два плюс два. — Мм, теперь понятно, откуда взялись парные задания и пара в виде Пак Чимина. — Хосок вместе с Чимином уводят взгляд в сторону. — Преподаватель Чон, вы вообще в курсе, что задания подобного рода закончились ещё в средней школе? — Кивает на Чимина. — Боюсь предположить, что он вам успел предложить взамен. — Тэхён, клянусь, не хотел тебя как-то задевать во время нашего спора. Меня заставили! — И стрелки вновь метит на Чимина. — Чего?! — Чимин за подобный ответ дает брату подзатыльник. — А ничего, что я за это буду весь месяц посуду мыть?       Хосок в моменте ловит руку младшего, чтобы тот прекратил его бить, и виновато смотрит на Тэхёна. — Ладно, пусть отчасти, но всё же заставили.       Тэхён вздыхает и быстрым шагом идет к Хосоку. Тот замер на месте, когда омега оказался чуть ли не перед его лицом, тыча ему в грудь указательным пальцем. — Вы сукин сын, преподаватель Чон! — Хосок рот открывает от подобного выражения, но не успевает и слова вымолвить, как Тэхён берет со стола бумаги и кивает ими на смеющегося Чимина. — Это что? Как-то с проектом связано? — Нет, это физика. — Стирая воображаемые слёзы от смеха, отвечает Пак.       Тэхён хмурится. — Физика? — Ну да. Нам нужно на завтра сделать все эти задачи. — Замечая на лице Тэхёна замешательство, Чимин спрашивает: — Ты не в курсе?       Хосок дышит через раз, разглядывая всё ещё не отошедшего Тэхёна от себя. Слышит разговоры, но даже моргнуть не в состоянии, не говоря уже о попытке пошевелиться. Расслабиться не может, будто его и вправду держат в неком страхе. И то, что Тэхён назвал его «сукиным сыном» тоже как-то не задело. — Нет, я не делаю физику, — листает бумаги и читает в них задачки. — Прикалываешься? — Чимин усмехается, думая, что это шутка. — Тэхён, если не сдашь хоть один предмет, тебя могут отчислить. — Говорит Хосок, делая небольшой шаг назад.       Тэхён смотрит на него из-под век, но голову не поднимает. — Преподаватель Чон, вы ещё не ознакомились с преподавательским составом? — Задает он ему вопрос в лоб, скептически выгнув бровь. — В этом университете отчислят любого студента, но точно не меня. — Поясняет и кладет бумаги обратно на стол. — Тебе долго ещё? — Я в физике не смыслю вообще. — Чимин чешет затылок от неловкости и косо смотрит на Хосока. — А этот тем более. Поэтому не готово ещё, примерно… всё?       Тэхён закатывает глаза. Они никогда так и не сделают этот чертов проект. — Дай листок и ручку, а то мы так и не начнем делать этот «парный» проект, — смотрит при этом на Хосока, который вообще ничего не понимает, за что же ему теперь все эти мучения. — Ты шаришь за физику? — Чимин отодвигает для него стул, дает лист и ручку, как и попросили, и вместе с Хосоком начинает смотреть за тем, как тот уже начинает писать. — Самый лёгкий предмет. Не знаю, как его можно не понимать.       Братья переглядываются, а после вновь продолжают смотреть за тем, как Тэхён решает и пишет всё буквально за считанные минуты, чем просто не может не удивлять. ***       «Тэхён сжимает в руках перила лестницы, вместе с тем поджимая пальцы на ногах. Водит языком по губам и беспрерывно смотрит со второго этажа на кухню, где на данный момент находится Чонгук вместе с Джином. Опять о чем-то спорят, параллельно с этим посмеиваясь.       Отец вместе с дедушкой ещё не вернулись. Уехали, как и всегда, на работу, а Сунхи, скорее всего, лежит сейчас в гамаке на открытой веранде, наслаждаясь осенней красотой.       Долго ждать смысла нет, как и исподтишка наблюдать сверкающими глазами. Положив одну руку вновь на перила, Тэхён медленными шагами спускается вниз, направляясь в сторону кухни. — Мелкий засранец, я тебе говорю, что непрерывный обвивной шов проленом 5.0! Ты ещё смеешь с врачом спорить? — Джин усмехается. Руки его с полной уверенностью тут же оказываются на пояснице, и омега всем своим видом показывает свою уверенность в знаниях.       И никакой мелкий говнюк ему не смеет перечить.       Кроме, пожалуй что, одного. — Нет, 6.0 лучше. — С полной наглостью говорит Чонгук, пытаясь доказать свое, но его открытая улыбка говорит совсем о другом — забавляется. — Меньше травма ткани, быстрое заживление! — Я тебя сейчас прихлопну. — Сокджин быстро срывается с места, обходя остров, за которым стоял младший, и бежит вслед за уже убегающим в сторону дивана Чонгуком.       Альфа смеётся, чуть ли не запрокидывая голову назад. Конечно, имея всего одну корку своего образования (аттестат) и службу в армии размером в два года, он многое может доказать мужу своего брата, с которым они прожили все его детство, а сейчас и вовсе редкий раз разделяют одну казарму. Просто эти споры, выражение лица Джина…       Ох, это ещё то удовольствие, которое приносит своего рода развлечение.       Тридцативосьмилетний мужчина бегает за двадцатидвухлетним парнишкой.       Медбрат и сержант развлекаются, пока генерал отъехал ненадолго по своим делам.       Тэхён почему-то уверен, что, будь здесь и отец, то бегал бы он вместе с ними. — Папа.       Омега останавливается на месте, мигом спрятав схватившую подушку за спину. Чонгук встает рядом с ним, также пряча подушку для своей защиты, и оба, словно два одинаковых балбеса, натягивают улыбки. — Да? — Дыхание-то сбилось. — Тебе тридцать восемь. — Напоминает и взглядом маячит на уголки подушки, которые прекрасно видит.       Сокджин кидает подушку на диван и разводит руки в стороны. — Хватит напоминать мне о моем возрасте. Мне всегда двадцать. — Чонгук, не выдерживая, прыскает со сказанных слов, а Тэхён закатывает глаза. — Твоему отцу вообще сорок! — Папа! — Всё-всё. — Щурит глаза в сторону младшего альфы и идёт к сыну. — Ты что-то хотел? — Да. — И кивает подбородком на Чонгука. — Чонгука. Мне нужна помощь. — Чем тебе поможет тот, кто понятия не имеет, какой должна быть толщина шовного материала? — Бесится, хотя и понимает, что Чонгук издевается над ним. Самому хочется его погонять, а то на службе ведь даже толком и не поговоришь, пока младший с очередным ранением в его медкабинет не придёт. — А врачу, который зашивал его шрамы на спине, он не верит!       Чонгук показывает язык, пиная подушку на диване. Как самый верный принц подходит к старшему прямо впритык и поднимает подбородок выше, чем бесит Джина ещё больше, и тут же получает от него удар под ребро. — Так с чем тебе помочь? — Будто выплевывая воздух, интересуется у племянника Чонгук.       Тэхён вбирает воздух в лёгкие, смотря на Чонгука полностью чёрными глазами с цветами внутри, в которых заметно лишь отражение альфы. Шёл сюда с такой уверенностью, а сейчас, когда на него смотрят так, запинается и вовсе забывает всё, что хотел сказать.       Только если Тэхён и может это всё романтизировать, то розовые очки он всё-таки тоже ещё может снимать. Чонгук ведь на него смотрит выжидающе. — Я совершенно не понимаю физику, поэтому я хотел тебя попросить помочь мне в ней разобраться. — На одном выдохе выпаливает Тэхён.       Старшие замирают на месте с удивленными лицами, враз спрашивая: — В физике? Тебе? — Уставились на него как два истукана, гулко хлопая глазами и приоткрыв рты.       Тэхён поджимает губы, пряча глаза и кивает множество раз, перекатываясь с пятки на носок.       Да, сам знает, что это звучит как полный бред. Да, это и есть полный бред. Не может он не понимать физику, когда родился в такой семье. Весь его род, можно сказать, — это сплошное поколение физиков, и он без исключения.       К чему, можно поинтересоваться, тогда такие просьбы?       Просто Тэхёну больше ничего не пришло в голову, чтобы видеть Чонгука как можно чаще. А физика — это просто идеальный вариант.       План был беспроигрышным, шикарным. Да, с некими нюансами, но всё же идеальный.       Правда… когда он стоит прямо сейчас напротив своего папы и своего Чонгука, а те до сих пор косятся на него, ему почему-то кажется, что это самый проигрышный, неудачный и вовсе неидеальный план.       Всё, он передумал. Это самое тупое, что он мог сказать, потому что… — Джин, Тэхён точно твоя копия.       Стоп.       Ему поверили?       Тэхён резко поднимает голову, глядя то на первого, то на второго, не веря. Ему реально поверили?       Ему поверили. — Будущий врач. — И как же без комментариев.       Сокджин обнимает сына за плечи и целует его в висок, принципиально подняв голову, чтобы взглянуть в глаза наглого альфёныша. — Да, будущий врач! Мой ребёнок пошёл в меня и неотразимой красотой и шикарным умом, поэтому прошу вас повиноваться великому королевскому роду Кимов, Сержант Чон-Алерамо Чонгук!       Тэхён бьёт свой лоб ладонью.       Как дети малые. — Джин… — Чонгук, физика. — Перебивает их Тэхён, вытянув свою ладонь перед лицом парня и сразу же смутившись. — Пожалуйста.       Чонгук с Джином глядят друг на друга и молчат. Глаза их сужаются всё сильнее, а Тэхёна это бесит ещё больше. Он берёт альфу за руку и тянет за собой.       Зрительный контакт старших не прекращается ровно до того момента, пока они не оказываются в его комнате.       Тэхён отпускает руку и поворачивается уже довольным лицом к своему дяде, радуясь тому, что его гениальный план всё же сработал и что он вытащил Чонгука из этих боёв с папой. Однако встретившись с лицом Чонгука, омега от неожиданности дергается, замерев на месте, так как взгляд с прищуром теперь направлен на него. — Тетрадку. — Не веришь мне? — Глаза забегали.       Альфа ухмыляется. Складывает руки на груди и толкается языком в щеку. — Хочу посмотреть, в чем ты конкретно не разбираешься.       Тэхён отворачивается, чтобы не видеть эти проницательные глаза. Кусает губу, не зная, что ему делать сейчас. В тетради у него на каждой странице линии красной пасты, которая везде вырисовывает плюсы и высокие баллы.       Но если Чонгук так просит… — Не поверишь, но я не понимаю ни одну тему. — Идёт к столу, присаживаясь перед ящиком на корточки, и достаёт самую первую тетрадь, протягивая ту в руки Чонгука. — Ты мне тоже сейчас не поверишь, но я просто поверить не могу в то, что ты не разбираешься в физике.       Чонгук листает страницы, бегая взглядом по строчкам, вчитываясь в слова. Выражение лица его сменяется, а брови словно уже не понимают, куда им ещё больше хмуриться.       На каждой странице неправильные задания и задачи. Все тесты написаны на ноль баллов, а из правильного здесь только слова и знаки препинания, которые написаны без единой ошибки.       Почему тетрадь Тэхёна выглядит так?       Потому что Тэхён всю неделю писал лекции сам, а задачи и тесты с самыми наитупейшими ответами умело списывал у Минхёка.       Он был слишком подготовлен для этого плана, чтобы он оборвался на фразе «тетрадь».       Чонгук поглядывает на него сверху-вниз и даже на всякий случай смотрит, как подписана тетрадь.       Ким Тэхён. — Ну что же, Ким Тэхён, — вздыхает, подходя к кровати младшего, на которую тут же падает. — Юный физик, неси учебник, начнём с первого параграфа. — Какое несчастье… — Как он страдал.       Ехидно улыбаясь, чтобы его не заметили, Тэхён достаёт из рюкзака учебник и открывает его на нужной странице с нужным для них параграфом, подавая его в руки Чонгука. Сам ложится на вторую половину кровати и, как можно случайно, касается ухом чужого плеча. — Физические величины. Измерения. — Зачитывает оглавление, выделенное жирным шрифтом, и, положив свободную руку под голову, начинает читать, параллельно объясняя самостоятельно.       Тэхён умеренно дышит, наслаждаясь запахом старшего, внимательно слушая его голос. Даже не слова, не термины и не объяснения. Через раз угукает, когда Чонгук повторяет его имя несколько раз и отвечает на то, что уже и так давно знает. Глаза его моргают всё медленнее и почти что вовсе закрываются, пока щека приятно греется об горячую руку.» ***       В стенах подъезда звучат громкие голоса и не менее громкий смех. Вокруг сплошная темнота, дорогу к лифту видно только из-за открытых дверей, где светит свет. Они просидели до самой ночи, раздумывая над проектом и пытаясь на нём сосредоточиться.       Чимин такой… говорливый, чёрт бы его побрал. Когда Тэхён помог ему с физикой, а после зашёл в его комнату, где «уже всё готово», то его челюсть отвалилась.       Оказывается, в понятии Чимина слово «готово» для проекта — это включённый ноутбук с фильмом и тарелки с чипсами и различными вкусностями, а также две коробки пиццы, которую доставили немного позже. Тэхён ведь даже возмутиться не успел, как ему в рот засунули зефирку. — Проект, так проект, — разочарованно выдохнув, Чимин вышел из сайта для фильмов и показал Тэхёну ладонями на ноутбук, давая полное право делать всё, что тому взбредёт в голову.       Тэхён искал. И начинал, и делал, и много предлагал, но Чимин…       Такой Чимин. — С тобой невозможно делать проект! — откусывая очередной кусок пиццы, Ким качал головой в стороны. Прошло уже два часа, а у них титульник даже не имел названия. — У нас ещё две недели, — отвечал абсолютно каждый раз. — Ну и короче… — и продолжал говорить.       Без умолку. Рассказывал ему всё, словно Тэхён был личным дневником, который никогда и никому ничего не расскажет, даже если бы у него были те, кому он мог рассказать. Слушать приходилось — варианта покинуть квартиру не было. Смеяться тоже пришлось — там вообще без вариантов.       И не сказать, что Тэхёна всё это насильно заставляли делать. Просто… это так непривычно.       Но так сладко.       И дело даже не в том сладком, которое они потребляли через раз. Нет, вовсе нет. Просто смеяться с таких глупостей, видеть это глупое щенячье лицо, где глаза постоянно чёрные смотрят на тебя так восхищённо, стоит сказать обычное слово… Да и вообще все эти несколько часов… это так необычно и непривычно, что будто бы именно слово «сладко» здесь подходит идеально.       Да, Тэхёну было сладко. До такой степени сладко, что он и не заметил, как прошло четыре часа. — Ощущения, будто сахар в крови повысился. — Тэхён, смотря в зеркало, поправляет некие нюансы на своём лице и старается раскрыть веки пошире. Глаза после тусклого света почти что закрылись. — Мы съели всего две тарелки!       Всего две тарелки… — Я помню, — речь просто вообще не о том сладком.       Чимин корчится в зеркало, показывая язык и смотрит через отражение на Тэхёна, который морщится от его деяний. Минуты не проходит, как в коридоре вдруг появляется Хосок, что тоже решил проводить гостя. — Наш великий Ньютон покидает нас? — зевает, выходя в белый свет, сложив руки на груди. — Не обращай внимания, Хосок со своим тупым мозгом до сих пор не может отойти от твоих суперспособностей. — Язвит старшему. — Если человек шарит в программирование, это уже «человек с мозгами», — облизнув губы, Тэхён оборачивается к двоим и всё никак не уходит. — Видишь, даже Тэхён, который меня вообще не знает, прекрасно понимает, что я ещё тот гений! — Он это сказал, чтобы твоё эго окончательно не лопнуло, дебил. — И как вы ещё не убили друг друга… — С трудом, но медленно к этому движемся. — Чимин поднимает плечи. — Кстати, реально, ты откуда физику-то знаешь? Давно?       Тэхён мычит. — С первых дней, как она началась, если не раньше. — Выходит уже за порог дома, и вся энергия словно выходит из него, будто он апельсин, который выжали до последней капли. Говорить уже и вправду становится трудно. — И… у меня был отличный учитель, который по моей инициативе не давал её забыть. — И плевать, что это вовсе не из-за этого. — Ну и гены, собственно. — Понятно. — Пак подходит к порогу и тоже свою грусть показывает. Только вот она больше от того, что им уже приходится расстаться. — Увидимся завтра у тебя? — Завтра не получится. Дела. Но можно в выходные. — Тогда до выходных? — Всё ещё с надеждой. — До выходных.       Тэхён слабо улыбается напоследок и уходит к лифту, спускаясь вниз. Чена он вызывает только на улице, чтобы успеть покурить и взбодриться от ночной прохлады.       Когда черный мерседес к нему подъезжает, он сидит ещё некоторое время на скамье, спрятав руки в карманах, упав в свои мысли. Двигаться даже не хочется, не то чтобы вставать и куда-то идти.       Но тело уже начинает подмерзать. Ветер пробирается сквозь кофту и джинсы, непонятно откуда взявшаяся грусть окутывает вместе с ним. Слёзы вдруг наворачиваются, а их причину он найти не может. Встаёт с места и садится сзади, не сказав и слова, прижимается лбом к стеклу, когда машина трогается с места, и по щеке скатывается слеза.       Смахивает её как можно быстрее, стараясь успокоиться, и делает глубокий вдох с выдохом.       Ему будто бы становится хуже. Никого сейчас видеть не хочется, наоборот, сейчас бы запереться в комнате и хорошо прорыдаться.       Водитель ничего не говорит. Привычно видеть своего господина в таком состоянии, что накатывает на него уже не в первый раз. В такие моменты ему нужно молчать, как и просил когда-то Тэхён.       Грусть и слёзы не вечные и не долгие. Надо просто подождать. Подумать о хорошем или просто вспомнить одну из шуток, которую ему сказал Чимин, из-за чего уголки губ искренне поднимаются вверх, а руки обнимают себя крепче.       Так и довозят его до дома, вытаскивают уже спящим из машины и относят в комнату, уложив на постель, где он продолжает свой сон, завернувшись в одеяло по самую голову, будто бы пытаясь спрятаться. Джин сидит рядом на кровати ещё несколько часов, просто смотря за своим ребёнком и гладя его по спине и голове, давая тепло и любовь своим присутствием.       Помогает во время очередного приступа астмы, успокаивает, стирая каждую слезинку, целует и вновь укладывает спать, не покидая комнату до самого утра, так и не побывав в собственной постели и не закрыв глаза.       Ему в первую очередь важно согреть другую.       Ему важно, чтобы его котёнок жил.