Etherea

«Нет сильнее тоски по человеку,

чем быть рядом с ним и знать,

что он никогда не будет с тобой»

неизвестный автор

             Тэхён смотрит в экран своего телефона, но тут же его выключает, потирая глаза от легкого жжения. Все-таки уснуть с линзами было плохой идеей: открыв веки утром перед зеркалом, он чуть не отшатнулся. Пришлось их выкинуть и открыть новую упаковку. Хорошо, что хоть остались еще одни.       Просыпаться с Чимином было как-то удивительно, учитывая тот факт, что он прекрасно помнил, как ложился в свою постель, где омега уже похрапывал. Будить Пака было трудно и почти что невозможно, но Тэхён все же с этим справился, отправив его в душ и дав чистую одежду.       Закрытую, с капюшоном и длинными рукавами — как и попросили.       Сев в машину к Чену, они не успели тронуться с места, как Сокджин занял переднее сиденье. Решил поехать пораньше, чтобы заехать по делам.       По каким именно, Тэхён, естественно, не осведомлялся. — Хосок скинул список, — Чимин показывает свой телефон Тэхёну со списком, и Ким тут же жмурится. — Мы одиннадцатые. — Ты флешку не забыл? — Я её и не брал. — Тэхён глядит вопросительно, приоткрыв рот. — Отправил Чону на почту, он должен был скинуть. — Я его убью, если он не перекинул.       Чимин кладет свою ладонь ему на бедро и говорит обещающе: — Я помогу тебе спрятать труп.       Тэхён прыскает.       Он бы и сам с этим справился.       Когда они подъезжают к университету, время уже подходит к началу пар. Хосок как раз перед ними заходит в корпус, читая какие-то документы. Как и всегда, альфа на деловом стиле.       Тэхён только хотел выйти вслед за Чимином, который рванул на всех скоростях к брату, как его, совсем непривычно, с некой строгостью и официальность, окликнул Сокджин: — Ким Тэхён, останься.       Тэхён, уже поставив ногу на асфальт, поворачивается в сторону родителя, только сейчас замечая, как он перебирает в руках документы, даже не смотря в его сторону.       Чимин, который остановился прямо у главного входа, непонимающе смотрит на машину в неком ожидании.       Тэхён тоже ничего не понимает.       Поднимает плечи, чтобы Чимин заметил, и садится обратно в автомобиль, закрывая за собой двери. Чен молча выезжает с парковки. — Пап, у нас сегодня проект. — Двигается к середине, чтобы взглянуть на документы.       Его медкарта. — Второй парой. — Складывает все бумаги в файл и наконец поворачивается к нему. — Мы съездим всего на час.       Тэхён хмурит брови, догадываясь, что ничего хорошего в этот ближайший час не произойдёт. Строчит сообщение Чимину, падая на сиденье.

Вы:

Я буду ко второй.

      Едут они недолго — проезжают всего пару улиц. Тэхён не знает, куда именно они направляются. Из знакомого он здесь может разве что видеть местность, и то только по той причине, что часто ездил мимо. Папа ему больше и слова не сказал, держа какую-то скрытность, словно Тэхён может открыть дверь и выбежать, когда машина будет ехать с большой скоростью.       И он бы и вправду это сделал, если бы раньше узнал, куда именно они приехали. — М-м, психушка, — говорит он с заметным недовольством, когда Сокджин подводит его к больничному зданию.       А Чен, предатель, уезжает. И в глаза даже не посмотрел, когда покидал парковку. Натуральный предатель. — Не психушка, а психиатрическая клиника, — поправляет его Сокджин. Тэхён и не думает сдвинуться с места. — Прости, ты только что два одинаковых слова сказал? — паясничает. Его сейчас всего изнутри распирает от злости.       Как же он ненавидит всё, что связано с клиниками, психологами, психиатрами, психотерапевтами и всеми «заболеваниями», которые они ставят. Ещё к врачам у него более-менее отношение будет, но вот к психологам…       А Сокджин, зная, как он ко всему этому относится, всё равно его сюда притащил.       Старший тяжело вздыхает, когда Тэхён продолжает стоять на месте. — В психушку меня хочешь сдать? Я нормальный! — Повышает голос. — Я привел тебя не в психушку, а на один сеанс к психологу, — говорит ровно, спокойно. — Один час, Тэхён. Просто поговорить. Здесь работает очень хороший специалист, мой старый знакомый.       Джин старается уговорить его каждым словом. Да, знает. Знает, как сын ненавидит это всё и как относится, но он родитель. Папа, который переживает за состояние собственного ребёнка. Ведёт его сюда, зная, как не нравится, не чтобы сделать плохо или подорвать доверие, а чтобы помочь.       Чтобы он перестал мучиться.       Тэхён совсем не понимает, что ему тоже от его мучений плохо. — Пап, мне на протяжении часа какой-то долбаеб будет просто ковырять голову! Он даже не будет меня слушать, потому что они попросту не умеют этого делать! Они хотят высосать лишь деньги! Ради этого они и работают «мозгоправами»! — Всё громче. — Ким Тэхён, прекрати выражаться! — Терпение у Джина тоже не крепкое. — Я прошу у тебя всего час. Один час. Не понравится — уедем и больше мы сюда никогда не придем. — Сюда?! — Подмечает. — Ни к одному психологу больше не пойдём! — Взмахивает руками в воздухе. Эта упрямость… — Просто один час!       Тэхён злится. Ноздри заметно раздуваются, пока язык беспрерывно облизывает губы. Сейчас курить как никогда хочется.       Спорить с папой ему не нравится ровно также, как и ругаться. А вместе с тем ему не нравятся и психологи.       Закрыв глаза и сделав один глубокий выдох, он спокойно поднял указательный палец перед лицом папы и также спокойно ответил: — Один час. — Один час, — кивнул согласно Джин.       Тэхён сам двинулся в сторону лестницы, сделав шаг вперёд. Раздражение его в данный момент переполняло с ног до головы, и он уже понимал, кто сегодня пострадает от его злости.       И этот «кто-то» сейчас ждёт его в кабинете мозгоправа. ***       Стук каблуков эхом разносится по всему помещению, пока Сунхи бежит вниз по этажам, держась рукой за поручень. Белый халат развивается позади неё, а очки в золотистой оправе летят с переносицы прямиком в карман.       Женщина проходит мимо сотрудников, не смотря ни на одного из них. Однако все равно подмечает, что тех сегодня гораздо меньше, чем в обычные дни. Ураганом несется к старому лифту и нервно ждет, когда железные двери откроются и спустят её на цоколь, куда ни одна живая душа не совалась на протяжении долгого времени.       Но никак не сегодняшним днём.       Нулевой этаж гремит. Лаборанты, рабочие и стажеры бегают со всех сторон, яркий свет горит в каждом углу, а звуки исходят из-за стекла слишком громко, не прерываясь ни на секунду.       Омега строгим взглядом оглядывает все вокруг, пытаясь найти нужного ей человека. Ступает быстрым шагом к панорамному окну, за которым и стоит то, из-за чего пришлось закрыть этаж, и сразу же глазами цепляется за свой объект поиска, направляясь к лестнице, чтобы спуститься.       Лин стоял, сложив руки на груди, напротив «Стеллы» — именно это было выгравировано на железной машине. Челюсть его была сжата, а тяжелый взгляд задумчив. Очередная бессонная ночь сказалась на нём в плохом ключе. — Лин! — Громко отзывает его супруга, подходя почти что впритык.       Альфа, в отличие от жены, реагирует на все не быстро. Медленно к ней поворачивается и с такой же скоростью сталкивается с ней взглядами, ожидая, пока жена отдышится.       Запах от неё исходит приятный: нежный, утонченный. Духи стойкие, все еще держатся на её уложенных в мягкие кудри волосах, которые она распустила.       А в глазах — дикость и непонимание. Безумное желание узнать, что не так здесь происходит. Невыносимое пристрастие к тому, чтобы начать спорить. Мужчина даже на секунду забывается, словно возвращаясь на двадцать лет назад, когда впервые её повстречал.       Какая же она все-таки была трудная. Но красивая. Решительная. Мудрая. Нежная. И, пожалуй, упертая. Самая лучшая и любимая в его жизни женщина. — Что ты делаешь?! — С упреком и злостью в чёрных омутах проговаривает. — Что-то случилось? — Усталый голос окутывает слух. Зрачки же бегают по любимому лицу, рассматривая его с той же любовью. Сунхи кладёт ладони на талию и немного прогибается в спине, водя языком по губам. — Хочешь сказать, что все как обычно? — Разводит руки в стороны, закатав халат до локтей, и показывает на все, что здесь творится.       Лин не смотрит. Уводит глаза от жены и глядит на Стеллу, бесцветно отвечая: — Люди работают, чем они и должны заниматься. — Ты хочешь начать все заново?! — Беспокойно начинает и выбрасывает все ненужные слова, потому что ей нужно узнать саму истину. — А не ты ли сама просила меня об этом?       Сунхи опускает руки, кусая щеку изнутри. Прожигает в муже дыру, чувствуя соленую пелену в глазах, которая только набирается. — Хочешь показаться героем? — Спрашивает она его. Лин мрачнеет от сказанных слов. Ожидал совсем другое услышать. — Благодарности ждёшь. — Не спрашивает, прекрасно знает. — Я выбирал между миром и семьей. — Во-первых, между семьей и миром. — Поправляет строго. — А во-вторых, между семьей выбирать ничего не нужно. Она всегда должна стоять на первом месте. — Вы и так стоите у меня на первом месте. — Да что ты! — Встаёт прямо перед ним, чтобы говорить в лицо. — Если бы разрыв не произошел, ты бы даже не подумал все это начинать!       Голос повышает. Кричит. — К чему все эти истерики, Су? — Спокойно интересуется, сцепив руки за спиной. — Что тебя не устраивает? — То, что ты это начал!       Начал? Он?       А разве не она недавно ревела навзрыд и била его, прося о том, чтобы он вернул их детей? Чтобы прекратил это все, чтобы выбрал семью.       Лин всегда выбирал семью. Они всегда стояли у него на первом месте. Но он никогда не относился с безразличием к другим, думая о мире.       С сегодняшнего дня он запустил машину, чтобы самостоятельно открыть портал, чтобы вернуть детей. Почему же Сунхи тогда кричит? Почему задает столь глупые вопросы? — Я сделал все так, как ты меня просила. Не истери, когда вокруг полно людей. — Я еще и истерю?! — Усмехается громко и специально на всех смотрит, зачесывая волосы назад. — Пять лет, Лин. Пять лет прошло! Если бы наши мальчики сами не начали это всё, то ты бы так и продолжил сидеть на месте и заниматься своими таблетками?! — Прекрати, — злость медленно подбирается. — Пять лет я тебя об этом просила, умоляла! А ты услышал меня только сейчас! Наши дети все эти года были в другом измерении, неизвестно, что с ними сейчас! А ты ждешь от меня какой-то благодарности, не желая ничего объяснять?! — Дышит загнанно, шмыгая красным носом, держа слёзы в себе. — Прекрати истерить! — предупреждает в третий раз, повышая интонацию, как его по щеке неожиданно ударяют ладонью.       Вмиг становится тихо, и все словно замирает на месте. У Сунхи плечи вместе с грудью вздымаются, слушать мужа она отказывается полностью, хоть и изначально пришла сюда, чтобы поговорить. — Видеть тебя не хочу!       Женщина разворачивается на сто восемьдесят градусов и тем же ураганом, которым влетела сюда, исчезает.       Никто ее не останавливал, позволяя уйти. Лин, чувствуя, как горит его щека, сжимает челюсти со всей силы и от злости переворачивает поднос из рук одного ассистента, который нес пробирки с жидкостями. Сейчас же от них остались только осколки, которые разлетелись по всему полу. ***       Тишина.       Абсолютная тишина.       Стены нейтрального, мягкого оттенка — не совсем бежевый, но и не серый, скорее, цвет слоновой кости или очень бледной охры. Он придавал смягчение резкости палящего солнца, которое проникало сквозь длинные и узкие окна, выходящие на внутренний двор. Основной свет был выключен, ибо он был здесь ни к чему.       Однако в углу все равно горел торшер, давая некое освещение столу, на котором лежали документы. Его документы. На этом же столе стоял увлажнитель воздуха, который менял цвета по очереди: с красного до синего, с синего на зелёный. На стене висели часы, видимо, чтобы отсчитывать время до конца сеанса.       По крайней мере, именно этим Тэхён и занимался, сложив руки вместе, усевшись на «удобном кресле», на идентичном котором сидел и психолог.       За то время, что он уже тут находится, Тэхён рассмотрел все. Был у психологов ни единожды, каждый раз у разного, но по ощущениям будто бы ходил в одно и то же место.       Кабинет один в один. Только лица меняются. Хотя и там одно и то же выражение: «я тебя слушаю».       Поправочка: я делаю вид, что тебя слушаю. — Не хочешь начать? — Прорывается спустя время тонкий голосок молодого специалиста, который все время сидел в ожидании, пока Тэхён начнет. — От начала сеанса прошло уже двадцать минут.       Осталось ещё сорок.       Тэхён знает. Он смотрит на часы переодически каждые две минуты. — Нет. — Хорошо, не буду давить. — Мягко улыбается, отступая. — Подожду. — Ждите. У вас все равно почасовая оплата. — Одарил бы и он улыбкой, но, увы, даже выдавить ту из себя не может.       Даже если саркастическую. — Но для нашего с тобой сеанса выделен всего час, — будто в растерянности. Улыбаться не прекращает.       Пытается заставить хоть как-то начать. Именно заставить. Милость, невинность, иллюзия доверенности — их конек. — Уже тридцать девять минут. — Без интереса. — Считаешь? Интересно. — Усмехается. — Твой папа предупреждал, что ты с характером. — Психолог сам себя раскрывает. — Ладно, хорошо. Не против, если тогда я начну? — Мне все равно.       Специалист кусает нижнюю губу изнутри, уткнувшись в листы бумаги. Незаметно раздражается. Тэхён тоже научился читать их по их же собственным действиям.       И, честно признаться, тот факт, что он раздражает именно мозгоправов, его радует больше всего.       Сейчас последует куча вопросов. От десятков до сотен, позже — уже до тысячи. Но это точно не сегодня, потому что им осталось тридцать семь минут. — Школу закончил с медалью, сдал экзамены на отлично. Умница. — Тэхёна сейчас вырвет. — Какие отношения у тебя были с одноклассниками? — Никакие. — Пояснишь? — Любят ковыряться в простых словах, но никогда не смотрят на поверхность.       Какие же дефолтные. — Никакие. — Повторяет. — Я ни с кем не общался. — Совсем?       Тэхён сжимает челюсть, наклоняя голову вбок.       Что было непонятно со слов «ни с кем»? — Ни с кем, — каждое слово принципиально выделяет он. — Тебя буллили? — Нет.       Он сам мог с этим прекрасно справиться. — Почему тогда ни с кем не общался? Или ты не хочешь говорить мне правду? — Омега открывает свой блокнот и начинает туда что‑то записывать.       Что именно — Тэхён знает.       Одно и то же. — Тэхён, я хочу построить с тобой доверительные отношения. Здесь тебя никто не осудит. Я тебя пойму и помогу. Твоя задача — просто мне раскрыться.       «Поплачь, Тэхён, о своих проблемах, я назначу тебе кучу сеансов, в которых буду слушать одним ухом и давать тебе тесты с миллионами вопросов; только не закрывайся и не прогоняй, а то я совсем останусь без денег»       Тэхён вбирает воздух в полные лёгкие и прикрывает ненадолго глаза. Если в первые двадцать минут молчания он смог успокоиться после разговора с папой, то этот заученный сценарий вывел его за пять жалких минут.       Браво. — Скажите мне, как можно доверять человеку, который слушает тебя за деньги? — задаёт он самый первый и самый элементарный вопрос.       «Деньги здесь не главное, главное — помочь тебе» — Тэхён, деньги здесь не главное, главное — помочь тебе разобраться в себе и решить твои проблемы.       В яблочко. — У тебя недавно были панические атаки, верно? — Интересно, откуда же он это знает? — При астме панические атаки бывают крайне опасны. Как часто у тебя случаются приступы? — А вы вылечите у меня астму? — переспрашивает он. — Как и у всех: стабильно раз или два в неделю. Пользуюсь сальбутамолом. — Может, тебе снятся кошмары? — Всем снятся кошмары.       Психолог вновь поджимает губы. Прокашливается. Ему тяжело.       С Тэхёном всегда тяжело. — Твой папа сказал, что несколько лет назад они тебя часто посещали. Не хочешь поговорить о том, что тогда случилось? Может, это до сих пор тебя триггерит?       У Тэхёна глаза увеличиваются. Линзы немного скатываются от того, что он слишком долго смотрит в лицо мозгоправа.       А его ждут.       Тэхён сжимает пальцы посильнее. В жизни он никогда не раздражается настолько сильно, как когда речь заходит о его психическом здоровье — его моментально начинают бесить все. Особенно те, кто делает вид, что хочет помочь.       Или он уже об этом говорил? — Я никому об этом не скажу, — медленно говорит Тэхёну, пытаясь подобраться к доверию. Вновь вдыхая, он закрывает глаза. — Это останется только между нами.       Да, Тэхёну очень бы хотелось выговориться кому‑то и чтобы это осталось только между двумя людьми: между ним самим и ещё одним — тем, кто до смерти об этом бы молчал.       Доверить человеку, которого он видит впервые и который находится с ним в одном помещении всего тридцать минут? Смешно. Чтобы довериться человеку, нужны годы. Нужно прочувствовать его и себя. Понять, стоит ли. Но сомнения будут с тобой всегда — пятьдесят на пятьдесят. Пусть даже пройдут десятилетия.       Либо так, либо чистые сто процентов. Тот, кому ты доверишься на все сто процентов, — явно не первый встречный, который до тебя доёбывается, прося о каком-то доверии.       Тэхён расслабляется в кресле, слегка с него скатившись, чтобы положить голову на спинку сиденья.       Как же он любит это всё: идеальный кабинет, который не вызывает тревожность, уважение к тебе как к личности, расстояние и приятный голос, чтобы тебе было удобно.       Иллюзия безопасности.       «Здесь ты можешь довериться и рассказать всё, что накопилось на душе, чтобы стало легче. У тебя же есть какие‑то проблемы»       У всех. Есть. Проблемы.       И это нихрена не значит, что каждому нужен психолог, который на тебе наживётся. — Позади меня находится окно с жёлтыми жалюзи, — психолог поднимает глаза к окну, когда Тэхён начинает говорить. — На комоде слева стоит цветок, а в правом углу находится торшер. Включённый торшер. — Ты… очень наблюдательный, — старшему нравится, что с ним выходят на контакт на спокойных тонах. Перечисление предметов — способ успокоиться.       Тэхён продолжает, никак не изменившись в лице: — Выйдя за эту дверь, напротив окажется дверь. Последняя дверь с небольшим помещением, в котором находится мой папа. — Психолог сжимает ручку, настораживаясь. — В кабинете, наверное, стоит диван, напротив которого висит телевизор, где транслируется всё то, что происходит прямо сейчас. С трёх ракурсов, если быть точнее.       Омега, не открывая глаз, натягивает на себя яркую улыбку и поднимает ладонь вверх, сильно ею маша во все три камеры. — Привет, пап! Меня хорошо слышно? — Убирает руку назад, замолкая. — Молчание — знак согласия.       Психолог вертит ручку в руке, не зная, что и сказать. Есть ли вообще смысл что-то сейчас говорить? Его тело прошибает дрожью, когда на него смотрят холодные как сталь глаза, приблизившиеся слишком близко. — Папа, папа, — Тэхён складывает руки и подносит их к подбородку, присаживаясь ближе. — Не слишком ли часто мы про папу говорим? Ладно он. Заботится обо мне, переживает, а вы даже элементарно ничего оригинального придумать не можете. Вас что, всех одинаково учили? Или списывали друг у дружки?       Ким следит за бегающими зрачками. Какая же бессмыслица.       Мужчина пытается собраться. Убирает всё из рук и пробует начать вновь. — Тэхён, я пытаюсь помочь тебе вместе с твоим папой. — Да прекратите уже в уши заливать! Ну что вы! — искренне удивляется он. — Я вас не осужу! Можете мне довериться! — с рукой на сердце. — Сколько стоил сеанс? — Тэхён, дело не в деньгах, а в твоём…       Тэхён своим смехом не позволяет продолжить. — Не в деньгах? Да ни один нормальный человек не будет слушать чьи-то проблемы, потому что они нахрен никому не всрались! Проблемы есть у всех: и большие, и маленькие, но это, сука, не значит, что по каждой причине человек должен обращаться к психологу! — Встаёт с места и продолжает. У него как-никак есть ещё целых десять оплаченных минут. — Сколько стоил ваш час? — Гораздо тише. — Сто тысяч, пятьсот? — Тэхён. — Да мне всё равно, сколько стоит один ваш сеанс. Хоть миллион! Просто чтобы я сейчас не сказал в этом кабинете, вы мне этих сеансов до сотни поднимете, а вы поднимите, потому что моя семья не обеднеет, даже если вы мне таких тысячу сеансов назначите. Все люди одинаковые: деньги, деньги, деньги. Только вот я не могу понять: в чем проблема? То, что я плакал?       Подходит к столу. — Плакал? Так это нормально, что я плакал. Дано людям плакать после уставшего дня! Дано людям такое свойство — погрустить немного, потому что иногда тебе так на мозг капают, что эта грусть может затянуться на два дня. Целых два дня!       Погрустил. Поплакал неделю. Никуда не хотел идти, ничем не хотел заниматься. Так он стоит сейчас здесь, в чистой одежде, готовый к занятиям в университете, в котором был вчера. Он спит достаточное количество часов и хорошо питается.        Он не плакал весь год, но вырвался по полной на этой неделе. Ему что, нельзя? — А что для вас означают эти два дня? Депрессия? Какое‑нибудь расстройство? — поднимает ладонь к лицу и начинает изображать, что кто-то говорит. — Да, Тэхён, если внушить человеку, что погрустить два дня — это плохо, депрессия и траля‑ля‑тополя, то со временем он сам начнёт за собой подмечать какие‑то очень похожие симптомы. И тут появляюсь я со своим великим предложением помочь от неё избавиться за охренеть сколько денег.       Тэхён улыбается от своего придурства и возвращается на место, чтобы не травмировать психолога. А то ещё до комы его доведёт. — Ну не хочет человек ничего делать, и что с того? — идёт к окну, нахмуриваясь. — Так вы слышите только «не хочу делать», слово «ничего» для вас не имеет никакого значения. Подросток просто ещё не нашёл себя, хочет что‑то делать, но не знает, что именно, а у вас это уже расстройство.       Психолог всё это время молча сидел, следя за каждым его действием.       Он же сам разрешил ему выговориться? — Поймите, что не всех людей буллят, что не все знают, чем хотят заниматься, — говорит он. — Что не все зависят от тупого мнения людей и что не все обязаны улыбаться этому миру. Да, тяжело. Ну а кому сейчас легко? Мои проблемы — это мои проблемы, и я в состоянии решить их сам. Накрутки на голову — мне не нужны. У меня нет никаких психических отклонений, здоровье у меня идеальное, не считая астмы. Так что вы хотите сейчас от меня услышать? Чем вы сможете помочь, если находитесь не на моём месте? — Если ты расскажешь о своих проблемах, поделишься переживаниями, то, Тэхён, я гарантирую тебе, что точно помогу, — говорит наконец он. — Даже если ты согласишься всего на пять сеансов. Я сделаю так, чтобы ты чувствовал себя… — Ааа, — гундосит он. — Я как будто со стеной разговариваю! Ты вообще меня не слышишь? — Он тычет бестактно и прекрасно об этом знает, но и его это уже достало. — Не лезь в чужие тапки, если у самого они белые и пушистые!       Тэхён смотрит на часы. Ровно десять утра. Собирается и идёт к своему стулу, чтобы забрать сумку с телефоном и, скалясь, наконец заканчивает: — Что‑то я задержался. А мы по всем пунктам прошлись? — задумывается он, а когда вспоминает, о чём именно они забыли, то сразу всё бросает, задирая рукава толстовки. — Ссори, моду не застал, поэтому огромным количеством порезов, увы, не обрадую. — Заправляет кофту обратно, поправляясь. — Теперь точно всё? А то ваш пессимизм в перемешку с дебильной радостью рвоту вызывает.       Ответа не дожидается и, не прощаясь, выходит из кабинета, хлопнув дверью.       С папой он встречается на улице; видимо, тот ушёл, когда он начал свой концерт. Чен уже тоже подъехал. Тэхён даже предположить не может, чем альфа на этот раз будет расплачиваться, чтобы тот с ним заговорил.       Джин стоит на месте и рассматривает своего сына. — Я даже комментировать это не буду, — первым говорит Тэхён.       Они оба понимают.       Это была большая ошибка. — Хорошо, больше мы к психологам ходить не будем, — соглашается Джин, доставая из сумки шоколадку, за которой сходил тридцать минут назад. — За обещанный час. — Спасибо, что ты это наконец‑то понял, — улыбается натянуто и тут же открывает шоколадку. — Я очень это ценю. — О, смотри‑ка, час недаром прошёл. Надеюсь, что за моральный ущерб платить не придётся? — Надейся. — Я так и понял.       Тэхён, перед тем как сесть в машину, целует родителя в щёку и одними губами шепчет: «Прости». Джин взъерошивает его светлые волосы и садится вместе с ним в авто, которое, наконец, уезжает с этого ужасного места.       В зеркало для заднего вида Тэхён принципиально не смотрит, заранее зная, что глаза предателя на нём держатся. Он, естественно, не обижается. Если только чуть‑чуть?       В конце концов: чей Чен водитель? С кем он вместе мороженое ест и по магазинам ходит?       В университете, когда на его телефон уже поступило тысяча сообщений и не меньше звонков, Тэхён встречается с Чимином, сразу спрашивая про проект. Но когда Чимин интересуется по поводу его отсутствия, он с лёгким раздражением отвечает: — Неважно.       Потому что это вправду неважно. ***       Хаим лежит на зелёной траве, раскидав маленькие лапки в стороны. Вечерняя прохлада ещё не успела окончательно остудить землю, поэтому маленький бэйбик лежит с довольной мордочкой, отдыхая.       Тэхён стоит прямо над ним, наблюдая и ест клубнику, выкидывая от неё зелёные попки на траву. Гуляет с щенком каждый день при любой возможности и сам желает как можно больше времени проводить на улице. Они обошли весь дом и остановились возле ворот, потому что кое-кто умаялся. К слову, это пушистое чудо вместе со своим хозяином накушался вкусной клубники и теперь ходит с красными щеками.       Хозяин тоже не отстаёт. Старается рукавом от кофты стереть сок, но тот всё равно течёт по уголкам его губ.       Джин стоит за панорамными окнами с чашкой чая и за ними наблюдает.       За сегодняшний проект они получили отлично, как было понятно изначально. Продолжатся ли их встречи с Чимином? Он не знает, но больше склонен к варианту «да», нежели «нет». Пак ему сегодня не писал, когда они ушли после пар, и на прогулки никакие не звал, что было на самом деле странно и даже как-то непривычно.       Ну и… ладно?       Почему он вообще об этом задумывается…       За день немного вымотался. В данный момент желает поступить как Хаим: лечь и уснуть. Перед прогулкой принял душ просто потому, что захотелось побывать под горячими струями воды и немного погреться. Переоделся в свободные домашние штаны и накинул зипку на голое тело, оголив немного грудь, и спрятал волосы под капюшоном, чтобы не замёрзнуть. Носки решил не надевать — пальцы и так выпирают из тапок.       Да и какая разница, как он выглядит? Он дома и скоро ляжет спать. — Маленький ребёночек, — омега садится на корточки и ставит пустой контейнер на траву, зарываясь клубничной рукой в мягкую шерсть. — Ты когда вырастешь, наверное, полон энергии будешь? Придётся нам с тобой бегать по кругу раз тридцать. — Ухмыляется нежно и поднимает сонное чудо на руки, впервые целуя его в лоб.       Аккуратно и нежно прикасается, чувствуя губами тепло, исходящее сквозь шерсть. Внутри буря эмоций происходит, которые сию секунду сказываются на его лице. Щенок лижет его в подставленную щеку, а Тэхён смеётся негромко, уводя голову в сторону, пока щенок активно тычется ему в шею. — Предупреждаю сразу, бегать тебе придётся за нас двоих, потому что я могу умереть.       Тыкает пальцем в мокрый носик и вдруг его внимание привлекает жёлтый свет от машины, которая подъезжает к воротам дома. Смотрит на фары, а потом поворачивает голову к окну, чтобы посмотреть на Джина, который тоже хмурится.       Лин и Сунхи должны приехать примерно через два часа, а гостей они никаких не ждут. Конец этой дороги — их дом. Дальше проезда нет, а машина стоит на месте и не разворачивается.       Тэхён прижимает щенка к груди и облизывает губы. Ступает неторопливым шагом к воротам и открывает двери, выходя наружу, сразу наблюдая, как из этой машины выходят очень знакомые ему люди.       Чимин вылазит из салона и трясёт в руке бутылку с вином, улыбаясь ярко губами и глазами. Хосок выходит вместе с ним, высоко подняв голову. — Прямо как принц из сказки, — рассматривает огромный белый дом, до которого они ехали по пустой дороге на гору. И вправду из слишком богатой семьи. — Привет.       Хосок поднимает ладонь и машет ей, подходя к Тэхёну, который странно их рассматривает. Не ожидал увидеть. — Привет, — в отличие от Чона, Тэхён кивает просто, потому что руки заняты. — Не думал, что увижу вас двоих сегодня на пороге своего дома. — Ага, пусть этот даже не мечтает. — Чимин подлетает к Тэхёну, косясь на брата. Показывает ему бутылку вина, которую они купили по дороге, и гремит также своим рюкзаком, в котором, Ким уверен на все сто процентов, точь-в-точь такое же содержимое. — Но мы просто обязаны отметить сданный проект на отлично! — Я им оценки ставлю завышенные, — акцент на слове делает, поглядывая на двоих. — А меня ещё и гнобят.       Чимин закатывает глаза под бархатистый и еле уловимый смех Тэхёна, и сам смеяться начинает.       Хосок достает из кармана свой под и делает несколько затяжек. За ухом у него находится сигарета, но её он не закуривает, оставляя на потом или же просто про неё забыв.       Оглядывает Тэхёна с ног до головы, зацепляясь взглядом за оголённые ключицы. Недолго смотрит на светлую кожу и выделяющиеся на её фоне ключицы, а потом смотрит ниже — на щенка в его руках. — А это кто у нас? — Хаим, — Тэхён приподнимает уголки губ и отдает щенка в протянутые к нему руки. — По-моему, кто-то говорил, что не фанатеет по животным. — Вспоминает их недавний разговор, подмечая несостыковку.       Но Тэхён спешит оправдаться: — Это всё папа. — Вздыхает и подходит ближе к альфе, чтобы погладить щенка за ухом. — Думает, что у меня депрессия, а щенок поможет от нее избавиться.       У Хосока дыхание сбивается, когда в его лёгкие проникает нежный кокосовый аромат. От Тэхёна всегда приятно пахнет — стоит отметить. Нежный шампунь, такой же нежный гель для душа и, наверное, разные крема и уходовые средства с кокосом, которые больше подчёркивают его естественный запах. Иногда чувствуются тонкие нотки шоколада — прямо как сейчас.       Слишком вкусно. — А у тебя есть депрессия? — Поняв только что сказанное, спрашивает мужчина. Брови его хмурятся, а в голове уйма вопросов появляется.       Тэхён от вопроса скалится в противной рожице. Ему сегодня хватило психолога с его «беспокойством» и постоянных переживаний от папы по этому поводу. Поэтому слушать сейчас это категорически отказывается.       Хосок вместе с Чимином смеются от его выражения лица. Да, Тэхён реально выглядит так, как будто его вырвет.       Но и им спасибо, что хотя бы они не делают никакие свои выводы. — Что за шум в позднее время?       На улицу выходит Сокджин, который уже успел забеспокоиться насчёт долгого отсутствия сына. Старший запахнул на себе куртку и встал за закрытой дверью, смотря на всех троих. — Здравствуйте ещё раз, — Чимин кланяется несильно, пряча за собой вино, стараясь не шевелиться, чтобы не издавать никаких лишних звуков.       Сокджин ему кивает и уводит взгляд в сторону — прямо к Хосоку, который замер на месте. — Ким Сокджин? — удивляется альфа, сразу же кланяясь. — Да, я, — соглашается и, не дожидаясь, пока альфа поднимет голову, сам грубо (в своей обычной манере) поднимает того за плечо вверх, вглядываясь в лицо. Выглядит знакомым. — Я тебя где-то видел. — Хосок служил раньше в нашем подразделении, — отвечает за парня Тэхён. — А, точно! — Джин прикладывает ладонь к лицу, вспоминая. — У тебя ещё шрам под грудью, вот здесь, — и ведёт на своём теле длинную линию, где именно находится шрам. — Ого, ты помнишь? — Без раздумий сразу же переходит на «ты».       Сокджин и не против. Никогда не был. — Я помню всех красивых солдат, которых зашивал, — подмигивает, произнося слащаво. На самом деле, помнит он Хосока не по этой причине.       Хосок от некой попытки флирта смеётся. Джин себе не изменяет, всё такой же, как и пять лет тому назад. Раньше они хоть и не часто общались, не прямо на постоянной основе, но все приёмы пищи они проводили своей компанией. В медпункте они тоже часто виделись. — Ты вовсе не изменился за столько лет. Молодильные яблоки? — Хохочет. — Эй! — Джин кулаком замахивается. — Я вообще-то военный врач и муж генерала, не забывай. — Просто хотел сказать, что выглядишь потрясающе.       Джин вертит головой в стороны и скалится. Теперь понятно, в кого Тэхён такой: и красотой, и манерой, и пониманием того, что ему всё дозволено и что его никто не обидит.       Хосок поворачивается к Тэхёну, а тот с интересом смотрит на них двоих и их пререкания, оголив немного зубы. Обнимает себя обеими руками, и не успевают их взгляды встретиться, как голос Чимина отвлекает их всех: — Так, погодите-погодите, — омега делает шаг вперёд, чтобы встать в центре, и смотрит на Джина с Хосоком, останавливаясь на втором. — В тебя что, стреляли? Откуда шрам и почему Сокджин тебя зашивал? — Ну… — начинает неловко Хосок, но Джин его умело перебивает. — Да никто в него не стрелял, Чимин, — взмахивает ладонью, цыкая. Он-то прекрасно помнит, из-за чего зашивал парня, поэтому вдобавок ко всему ещё и косится на сына, который ничего не понимает. — Просто этот малохольный вместе с тем же малохольным Сухо двинулся вслед за двумя снайперами и навернулся с забора, порвав себе бок.       У Тэхёна от сказанного глаза в десять раз больше становятся. Он прикладывает ладонь к губам и смотрит шокированно на родителя. — Ты знаешь?.. — Котёнок мой, я знаю обо всём, что вы вдвоём делали с этим наглым альфёнышем на базе. — Но откуда? — спрашивает прямо и одновременно пытается вспомнить, где они с Чонгуком прокололись. Это же, чёрт возьми, было не один раз.       Джин кивает на Хосока. — Тэ, у меня таких докладчиков целая армия. — Тэхён злом смотрит на альфу, сжимая челюсть. — За спасение собственной жизни они скажут всё что угодно. — Предатель, — второй за день, между прочим!       И всё равно, что это было пять лет назад и что его за это никто так и не наругал. Во-первых — ему было весело. Во-вторых — до сегодняшнего дня было приятно осознавать, что это их тайна, а сейчас, как выяснилось, это уже давно не было тайной.       Хосок, который с помощью подсказок Джина, наконец вспомнил пятнадцатилетнего Тэхёна, с удивлением смотрит на него. — А сам-то! Ты стрелял в меня ни один раз! — Мне было скучно на базе, и меня развлекали! — в свой аргумент говорит омега, стараясь не засмеяться. — Сколько солдат чуть не погибло от твоей скуки! — драматизирует альфа. Теперь Тэхён в его глазах совсем другой: убийца, можно сказать, киллер собственной персоны!       Ким поджимает губы, вспоминая, как же тогда было хорошо и весело: стрелять всем под ноги, а потом убегать…       В конце концов, это же не он предлагал стрелять. Да и стреляли они в них не просто так: один вон, по телефону разговаривает, любитель; второй отшивается постоянно рядом.       Но да, было забавно. — Вас там всё равно целая армия была, — выговаривает сквозь рвущийся смех. Сейчас бы ему до безумия сильно хотелось посмотреть на Чонгука, который бы тоже с этого смеялся. В этом он уверен на сто процентов. — На одного больше, на другого меньше…       Хосок цокает и только-только хочет что-то сказать, как их перепалку обрывает Джин. — Так, все, хватит спорить! На улице уже холодно, пойдёмте в дом, там продолжите.       Чимин после приказа быстро залетает в дом, чтобы Сокджин уж точно не услышал внутренности его рюкзака. Тэхён идёт за ним же, но перед этим забирает из рук альфы щенка, подмигивая ему незаметно, уловив недовольный взгляд.       Знает, что альфа не в обиде. Знает, что тот уже забыл всё тем же днём, но доказательств у него никаких нет. Ему остаётся только сейчас спрятаться у себя дома, а потом, когда они встретятся вновь, он подозревает, что они это ещё обсудят.       Джин стоит на месте, придерживая дверь, и кивает Хосоку, который тоже не двинулся со своего места. На его немой вопрос ему в отрицании машут головой. — Дела. Привёз только Чимина на ночёвку. — Подлец. Я думал, поболтаем за бутылкой красного, вспомним старое, и ты расскажешь про свои штаты. — Он уже всё в своей голове распланировал. — О, даже это помнишь? — вновь поражается.       За сегодняшний день он сделал это ни один раз. — Сержант Чон, я помню всех, кто был близок с моей семьёй, даже если прошло пять лет.       Помнит его именно по этой причине. — Обещаю, Док, что как-нибудь всё вспомним и всё обсудим, — прикладывает ладонь к голове и идёт к машине, открывая её. — Мужу привет от меня.       Двери захлопываются, и Джин грустно усмехается. Машет альфе на прощание рукой, где на безымянном пальце до сих пор блестит золотое кольцо. Пять лет уже прошло.       Он бы тоже хотел передать обычное «привет» своему мужу.       Сокджин закрывает ворота и уходит в дом. ***       Алое вино разлито по широким бокалам уже не в первый раз. Вторая по счёту бутылка, которую они распивают и даже не планируют останавливаться.              Чимин через какое-то время после их возвращения в дом уже успел посидеть везде: и на полах поваляться, и за туалетным столиком, и за рабочим креслом, и на кровати. Сейчас же он смело овладел ногами Тэхёна, разложившись полностью на кровати и воспользовавшись вместо подушки его ляжками. Что ни странно, Тэхён был не очень-то и против. Наверное, потому что разговоры вместе с выпитым вином его расклеили, и он полностью расслабился, не желая шевелиться вовсе. — Какие парни тебе нравятся? — Отпив за раз большой глоток и облизав губы, задаёт немного личный вопрос Пак. — Парни? — Усмехается Тэхён. — Серьёзно хочешь об этом поговорить?       У Тэхёна никогда не спрашивали, какие парни ему нравятся. Во-первых, с ним никто не общался, а во-вторых, Минхёк всегда знал, кем занято его сердце. — Ну, да? — Чимин, улыбаясь, сползает с его ног и переворачивается на живот, укладывая голову на собственные руки. — Мне интересно, кто тебе нравится. — Нравится? — Тэхён ухмыляется. Кто ему нравится? — Затрудняюсь ответить. Можно следующий вопрос? — Да брось! — Вновь меняет положение, садясь в позу лотоса. — Я же спрашиваю не про конкретного. Опиши просто. — Тэхён всё ещё не хочет отвечать, поэтому Чимин опять берёт все в свои руки, чтобы разболтать друга. — Мне, например, нравятся тупые качки. — Тупые качки? — Тэхён хохочет. — А что? — Чимин растягивает губы в улыбке, спеша всё пояснить: — Накаченный, красивый. Любить будет меня! Ты ему покушать приготовил, а он тебя защищает при любой возможности. Да и к тебе подходить никто не будет, зная, с кем ты встречаешься! А глупый, потому что… — замолкает ненадолго, формулируя мысль до конца, и в моменте в глазах грусть проскальзывает. — Ну, потому что «пользоваться кем-то» ему в голову точно не придёт.       Тэхён, прикладывая края бокала к губам, внимательно рассматривает Чимина, подмечая все изменившиеся нотки на лице. Вспоминает кое-кого по подобному описанию, точнее, этот человек сам приходит на ум. — Кажется, я встречал уже подобного. — Правда? — Чимин в лице загорается. — Кто он? — Учится у нас в университете. Случайно с ним познакомились примерно на несколько лет, поэтому я полагаю, что под твоё описание он точно подойдёт. — Кивает головой несколько раз, поджав губы. — Ого, странный Ким Тэхён с кем-то общается в нашем университете? — Тэ закатывает глаза. — Шучу. — Тычет указательным пальцем в него и достаёт ещё одну бутылку вина. — Но ты нас с ним обязательно познакомишь. — Не буду обещать, — поднимает руки вверх и взгляд уводит.       Чимин опять смотрит на него с прищуром. И Тэхён догадывается почему. — Твоя очередь. — Что? — Делает вид, что не понимает, о чём речь. — Ты не отвертишься.       Тэхён устало вздыхает. Да, не отвертится. Но и что отвечать он тоже понятия не имеет.       Хотя если вспомнить все его записи в дневнике…       Ким кладёт руку на голову и закрывает глаза, впадая в мысли и подбирая чёткое описание. — Ну? — Подталкивает Чимин, с любопытством заглядывая. — Точно не тупой. — Начинает все же Тэхён. — С ай-кью выше 160. — Ага. — Неразговорчивый. — Мг. — Чимин загибает пальцы, уже кого-нибудь представляя.       А Тэхён вспоминает Чонгука.       Какими словами можно описать Чонгука, чтобы это был именно он?       Тэхён не знает. Чонгук для него всегда был другим, и словами его редко можно было описать правильно. — Мужественный. Чтобы всегда держал слово. Не знал, что такое страх, и чтобы защитил меня при любой возможности, даже если придётся встретиться глазами с собственной смертью, — тихо произносит, но Чимин его слышит отчётливо. — Не меркантильный. Холодный и грубый со всеми, но настоящий всегда со мной. До конца жизни чтобы любил только меня, и чтобы это видели абсолютно все, стоило ему посмотреть только в мою сторону.       Потому что Тэхён знает, что Чонгук любил и любит только его.       Это ведь было понятно изначально. Это было понятно всегда.       Только альфа умело это прятал в себе. Долго скрывал, но Тэхён его всё равно раскрыл, даже если с того момента уже прошло много лет.       Стоило догадаться обо всём намного раньше.       Когда Тэхён заканчивает, то образовавшееся молчание для него становится каким-то странным. Он открывает глаза, подумав, что Чимин за его рассказами уснул, но нет.       Чимин просто лежал с шокирующим лицом, приоткрыв рот. — Таких не существует.       Тэхён поднимает бокал в воздухе и тянется к бутылке, чтобы налить себе ещё. — Ну, значит, не судьба.       Видимо, всё-таки таких, как Чонгук, больше не существует.       Тэхён, как бы удивительно это ни звучало, в этом даже не сомневался. — Мда, я уже надеялся, что найду тебе парня, — Чимин стонет разочарованно. — Ходили бы с тобой на парные свидания. Я с тем качком, а ты…       Громкий смех врывается из Тэхёна. Он даже представлять не хочет, с кем бы ему пришлось ходить на свидания. Да ещё и на парные…       Какой же Чимин иногда забавный. Как он только генерирует в себе эти мысли? Непонятно.       Буквально минута молчания, и из его рта уже летит новая идея.       Причём так громко и воодушевлённо: — А давай в тиндер зарегистрируемся!       Секунда, и подушка прилетает Паку прямо в лицо, и его возмущённое бубнеж идёт следом.       Честное слово, Тэхёну даже в голову не может прийти ни одна мысль, почему Чимин весь этот вечер так яростно обсуждает с ним отношения. — Да я же не говорю о том, что с ними нужно будет встречаться! — Тэхён скептически выгибает бровь. — Фактически да, но… это же по переписке! Просто поугараем!       Тэхён жмурится, отрицательно качая головой в стороны. Нет, он даже так ни с кем не хочет. Даже если просто «поугарать».       Для него отношения — это совсем другое. Не то, что должно быть в качестве «чтобы просто было». Для него это серьёзный шаг и только с любимым человеком.       Только с одним мужчиной. — Я ни с кем не встречался и делать это просто так не планирую, — сразу вываливает Тэхён то, что из него и так сегодня вытянет Пак. Он же хотел подробно услышать? — Хочу лишь только с одним и до конца жизни, потому что просто не понимаю, как когда-то можно полюбить кого-то другого после. А если и можно, то тогда зачем было до этого вступать в отношения, если не любил? — На одном выдохе выпаливает. Нет, для него нынешнее понятие «отношений» совсем не понятны. — Я лучше до конца жизни один буду, чем испытаю подобное.       Тэхён пересаживается за свой стул, поворачиваясь на нём к Чимину и кладет голову на спинку стула. — Ни с кем никогда не встречался? — У Чимина челюсть отвисает. Тэхён качает головой в стороны. — Я не верю. — Бывает.       Чимин ведёт языком по губам. — Повезло. — Замирает на месте, затупив на чём-то взгляд. Впал в свои воспоминания, и улыбка с его лица исчезла. — А я в этом болоте с головой побывал.       Тэхён наклоняет голову, направляя свой взгляд прямо на руки Чимина, которые тот все эти дни, что они знакомы, усердно прячет за длинными рукавами, постоянно натягивая их как можно больше. — Да, я уже догадался.       Чимин ловит взгляд Тэхёна на своих руках и, понимая, что смысла скрывать уже нет, ставит бокал на пол и тянет рукава лонгслива до локтей, показывая свои полностью изрезанные руки.       Шрамы на них разные: от тонких белых и еле заметных до толстых бордовых, которые отчётливо бы виднелись, будь на нём полупрозрачная рубашка.       Тэхён сглатывает накопившуюся слюну, а Чимин, поднимая на него глаза, полные боли, спрашивает, горько усмехаясь: — Считаешь это глупостью? — Знает, что так и есть на самом деле, но почему-то всё равно спрашивает. Потому что все вокруг так считают. Тэхён уж точно; не по его это части — скрывать.       Он надеялся, что Тэхён тогда не заметил, но знатно ошибался.       Тэхён знает. И видит сейчас это собственными глазами. — Я просто не понимаю зачем.       Никогда не понимал и не видел в этом смысл. Резаться, чтобы стало легче? Тяжесть будет присутствовать всегда, он не уверен, что лезвие, которое пройдётся по его коже и венам, сможет чем-то помочь и облегчить жизнь. — Я любил его! — Чимин голос повышает, будто оправдывается перед кем-то.       Тэхёну его оправдания не нужны. Во всяком случае, здесь не будет никакого оправдания. — И разве это всё стоило его?       Чимин снова смотрит на свои руки, когда Тэхён на них кивает. Замолкает, понимая, что Тэхён его не осуждает и не просит как-то оправдываться, и внутри него всё сжимается. Горячая слеза скатывается с его щеки и падает прямо на один из шрамов. — Ты никогда не любил. Тебе этого не понять.       Тэхён резко поднимает голову, сталкиваясь с Чимином взглядом, у которого глаза, полные боли, покрылись прозрачной пеленой. Слёзы из них так и плещут, а Тэхён, замерев на месте, в голове прокручивает лишь одну сказанную фразу:       Не любил?       «Вещи разлетелись из шкафа по всей комнате, в то время как на столе стоит сплошной бардак, созданный из кучи косметики и украшений. Музыка негромко играет из небольшой колонки, добавляя некой радости сумасшедшим сборам к празднику.       Сегодня у Чонгука день рождения.       Тэхён не мог не быть в этот день самым красивым.       Надел всё самое светлое: белые джинсы, которые красиво подчеркивают его ноги, и молочную блузку, открывающую вид на ключицы. Омега с самого утра старается, сейчас наконец руки дошли и до лёгкого макияжа, который перекроет его небольшие недостатки.       Да, Чонгук видел его всяким: и болеющим, и опухшим, и сонным, и уставшим. Какой смысл тогда тратить время на все эти сборы и подготовки, если они будут отмечать праздник дома в кругу семьи? Ответ довольно прост:       Чонгук — не просто его дядя, у которого сегодня день рождения, а самый дорогой и любимый на свете человек. Его первая и единственная любовь, для которого в его собственный день он не может выглядеть обычно.       Должен как минимум красиво, и как максимум понравиться ему.       А если ещё и учитывать тот факт, что они почти что не видятся из-за службы… то чувство тоски имеет очень сильно накопительный эффект.       Если к другим членам семьи, которые тоже проводят больше времени на работе и службе, Тэхён ещё относится терпимо, то к Чонгуку это чувство в себе держать невыносимо. И его дневник, в котором он пишет об этом при любой возможности, скоро уже лопнет от слов «Чонгук» и «скучаю».       Последний раз они встречались на базе, и с того дня прошло уже около полугода. Папа с отцом приехали утром, а его всё никак нет. Задерживается.       Иногда есть ощущения, что его бросили абсолютно все.       Он никого не видит дома. Сунхи и Лин вечно на работе и появляются дома только поздним вечером, но только после ужина, где они очень редко встречаются, а позже уходят спать. Про родителей даже говорить не хочется. Смысла просто нет. Спасибо на том, что папа звонит при любой возможности, передавая привет от отца. Про Хисына он молчит и вовсе. Кажется, что с ним их прекрасные отношения родителя и сына закончились ещё в средней школе.       Так что, как бы ни хотелось в этом признаваться, из людей, которые его окружают, у него есть только Минхёк, с которым он находится и в школе, и на танцах. Забавно.       Любящий ребёнок остался один. В свои пятнадцать. Прикольно.       Но он не расстраивается. Если только немного? Пожалуй, всё это стоит тех моментов, когда наступают именно такие дни.       Дни, когда они наконец все вместе.       В деревянную дверь стучатся несколько раз, перед тем как войти. Сунхи. — Тэхён-и, ты скоро? — Женщина заглядывает аккуратно и глазами выискивает его, обнаружив за столиком, где он красится.       Тэхён, пританцовывая под такт песни бёдрами, стоя при этом коленками на стуле, чтобы было удобнее, в сторону бабушки не смотрит. Прикусив язык, подводит немного глаза. — Я почти всё-ё, — растягивает, промаргиваясь. — Ну как?       Показывает конечный результат, подставив ладони к лицу и улыбается, видя ожидаемую реакцию. — Как всегда самый красивый! — Бабушка показывает ему большой палец и подмигивает под скромное хихиканье. — Спускайся уже вниз, скоро наш именинник подъедет. Там уже всё готово. — Хорошо, ба!       Сунхи закрывает за собой двери, уходя обратно на первый этаж. Тэхён сжимает ладони в предвкушении и уходит от туалетного столика к своему рабочему, где в одном из ящиков спрятан подарок для альфы, над которым он так долго трудился. Достаёт его и открывает, смотря в последний раз перед тем, как отдаст его навсегда.       Его семья не бедная, поэтому ценность подарка определяется не по деньгам. Может, для кого-то и так, но лично он не видит смысла в том, чтобы дарить Чонгуку то, что альфа и сам ещё в состоянии позволить. А с такими мыслями, на минуточку, в подарках ему он никогда не проигрывал.       Этот день — без исключений. Старался он над ним долго и упорно, даже если это может показаться вовсе не так. Из купленного здесь только шарм из белого золота, на одной стороне которого написано заглавными буквами JK, а с другой — TH. В остальном его подарок — в виде сплетённого браслета из нитей в красивой технике — сделан собственноручно.       Учился долго, доводил всё до идеала. В голову даже пришла мысль о том, что он может открыть своё собственное дело по созданию украшений. Но вовремя он себя от этого оттолкнул, так как постараться над всем этим пришлось знатно.       Главное — результат.       Помимо браслета, в небольшой коробке лежит открытка. Ну, как открытка. Полароид, на котором они только вдвоём, и надпись сзади чёрной пастой:       «Тому, без кого я не смогу. С днём рождения, Чонгук!»       Два простых предложения, состоящих из нескольких слов. Не знал, как в это небольшое пространство поместить всё количество своих дневников, где часто пишет о своих чувствах к альфе, поэтому постарался всё это донести лишь через пару предложений.       Без того и с этим альфа домысел не поймёт. Но Тэхёну будет хорошо и от того, что он это написал. Написал то, что хотел и о чём думал, а не о том, о чём подумают другие.       Покидая свою комнату, медленно спускается вниз по лестнице, ступая белыми носками по каждой ступеньке. Ведёт рукой по перилам и смотрит беспрерывно на входную дверь, откуда раздаются голоса и различные звуки.       Пришёл.       Всё ещё не торопясь, ступает по-прежнему вниз. Нога только сходит на пол, как останавливается в воздухе, стоит до ушей донестись женскому голосу.       Незнакомый, женский голос.       Тэхён мрачнеет за считанные секунды. Перед его глазами его родители, бабушка с дедушкой и Чонгук в военной форме, рядом с которым стоит девушка с длинными крашеными блондинистыми волосами в длинной белой шубе.       Кто это?       Замирает на месте с пакетом в руках и продолжает наблюдать, рассматривать, изучать, анализировать. Ни разу не встречал, не припомнит, чтобы у них была такая знакомая, не говоря уже о родственниках.       Когда после ярких встреч с улыбками незнакомому ему человеку они подходят к нему, Тэхён не летит с распростертыми объятиями к Чонгуку, как делает это обычно. По-прежнему стоит на месте, пока альфа с головы до ног его рассматривает, не говоря ни слова. — Пошли к столу, — отец подходит к нему, подталкивая рукой сзади, улыбаясь, и Тэхёну ничего не остаётся, кроме того, чтобы пойти и сесть за стол. Не стоять же ему на месте, до сих пор не понимая, кто эта красивая девушка.       Точнее, отказываясь понимать, кто эта девушка.       Оставив пакет рядом с ножкой стула, Тэхён закусил губу. Глаза бегают по двум конкретным людям, которые сели рядом друг с другом напротив него. Разговоры, исходящие из разных сторон, его уши слушать отказываются. — Наконец-то настал тот день, когда мы можем познакомиться! А то только и слышали от Чонгука, как он давно обещает нас с вами познакомить! — Улыбчиво и громко проговаривает Сунхи, поглядывая на девушку, приложив ладонь к груди. — Мне тоже очень приятно! — Омега привстаёт со своего места и кланяется в знак уважения. — Чонгук столько рассказывал о своей семье, что я даже представить не могла, насколько она окажется замечательной. — Нам приятно слышать! — Хисын тянется к бутылке шампанского, чтобы разлить его по бокалам. — Предлагаю сначала выпить за знакомство, раз оно возникло так неожиданно, а потом перейти к поздравлениям.       Тэхён смотрит на Чонгука, не моргая. Его догадки, которые он отказывается произнести в собственных мыслях, становятся равны уже девяносто процентам.       Когда его бокал наполняют безалкогольным шампанским, и все поднимают бокалы вверх для тоста, он слабо вертит свой в руках, разглядывая в золотистой жидкости пузырьки. — Давно обещал познакомить? — Тэхён задаёт вопрос вслух, переманивая внимание на себя. В ответ не смотрит.       Уже насмотрелся.       Чонгук оглядывает всё семейство непонимающим и хмурым взглядом. — Вы ему не сказали? — Спрашивает у всех.       Ещё и знали все, кроме него.       Тэхён горько усмехается. — Мы были всё время на работе, встречались на ужинах редко, — признаётся честно Лин с неким стыдом, смотря то на Чонгука, то на Тэхёна. — Забыли сказать.       «Забыли сказать» — Я надеялся, что родители передадут. Времени поднимать эту тему не было, ты ведь и сам знаешь, Чонгук, — виновато подняв плечи, Сокджин смотрит прямо в глаза альфы. — Тэхён-и, извини нас, что мы все так замотались, — извиняется за всех Сунхи, кладя ладонь на руку мужа. — Это ведь не станет проблемой?       Тэхён натягивает улыбку до ушей, по-прежнему держа резко появившееся раздражение в глазах. — Ну что вы, госпожа Сунхи, Тэхён ведь уже не ребёнок, — вникает в разговор новая пассия. — Тем более, я думаю, что Тэхён только порадуется за своего дядю, который наконец-то вступил в серьёзные отношения. — Девушка поворачивается к Чонгуку, улыбаясь ему, и возвращает взгляд к Тэхёну, смотря на него хищно. Презентабельно ведёт своими длинными крашеными ногтями по руке Чонгука и продолжает свою реплику. — Мы с тобой ещё не познакомились. Я Мелани, девушка Чонгука.       За столом в напряжении сидят все, кроме Тэхёна и этой Мелани. Помимо всего этого, все ещё молча ждут и ответа Тэхёна, который злом смотрит на новую пару.       Именно злом.       И больше он смотрит на Чонгука, который тоже молчит.       Конкретно его молчание раздражает больше всего. — Думаю, что мне смысла представляться нет, — Тэхён громко ставит бокал на стол и складывает руки в замок, убирая их на колени. — Моя семья итак это сделала прекрасно за меня. Они же, в конце концов, все близко общаются.       В последнем предложении он произносит каждое слово, смакуя каждую букву и оглядывая всех членов семьи. — Он немного у нас с характером, — пытается приободрить всех за столом Джин. — Котёнок иногда выпускает свои коготки. Вы поладите, просто для этого нужно время. — Я всё понимаю, Сокджин. Не беспокойтесь, думаю, что в скором времени мы сдружимся.       Тэхён сдерживает в себе рвущуюся наружу усмешку. Подружатся? Они?       Если бы другая жизнь существовала и Тэхён бы в неё верил, то, возможно, он бы и сказал: «Если только в другой жизни». Но он не уверен, что и в другой жизни они бы поладили. По понятной ему причине эта девушка ему вовсе не симпатизирует.       Во время ужина Чонгук на него ни разу не посмотрел. Именно ему в лицо — ни разу. Постоянно отворачивался, а когда Тэхён чувствовал его рассматривающий взгляд на себе, то, стоило ему повернуться, как альфа уводил голову в сторону.       Тэхён не понимал абсолютно ничего.       Чонгук не мог влюбиться в это. Не мог. Он бы никогда в жизни не посмотрел на то, что носит на себе тонны макияжа, который прячет настоящее лицо, меняя его кардинально. Не посмотрел бы в её сторону, потому что она выглядит вульгарно, подобных ей копий — тысячи. Никогда бы не стал общаться с человеком, который может быть настолько тупым.       Вслушиваясь через раз в разговор, Тэхён думал, что приготовленная на их столе рыба ожила и заговорила, что не дано ей по природе. Но нет, это Мелани общалась на интересующие её темы.       Возможно, это и не его дело — судить других. Он никогда этим не занимался, потому что всегда плевал на людей, которые его окружают. Да ему воспитание этого никогда не позволяло.       Мелани же он хотел воткнуть в глаза палочки. Та со своими длинными ресницами, в любом случае, ничего не видит.       Тэхёна переполняли чувства непонимания, раздражения, гнева, зла и ревности. Всё в одном флаконе. У него огонь внутри сверкал ярким пламенем, просясь наружу.       Чонгук его. Всегда был его. Это он знает его лучше всех, это он всегда с ним проводил свободное время. Это он всегда ему доверял и всё рассказывал, потому что они были близкими людьми. Но, видимо, это доверие было односторонним, раз альфа от него скрыл то, что уже существует восемь месяцев.       Как же это глупо — быть таким наивным.       Его предали абсолютно все. Его бросила его же семья.       Его отныне вообще ни во что не ставят?       С годами словно только хуже становится.       Он-то надеялся, что в тот день, когда они прятались на поле от солдат, в которых стреляли, увидел то, о чём мог мечтать только в самых сокровенных снах. Увидел взаимность или начало чего-то их собственного.       А на деле, видимо, только показалось.       Какой же наивный.       Доставая телефон из кармана, Тэхён заходит в чат с Минхёком и быстро строчит ему сообщение.

Вы:

Не хочешь погулять?

      Ответ приходит незамедлительно: Минхо: А что, самый лучший и долгожданный вечер пошёл ко дну?       Тэхён не хочет растягивать диалог надолго, поэтому пишет всё кратко и понятно, не церемонясь.

Вы:

Чонгук пришёл со своей девушкой.

Минхо: Уже выхожу.       Тэ выключает телефон, убирая его обратно в карман и на долю секунды успевает встретиться с пристальным взглядом Чонгука, который тот моментально уводит.       И давно он так смотрел на него?       Да, впрочем, уже всё равно. Пусть смотрит на свою Мелани. — Ну что, давайте уже дарить подарки? — Бабушка, посмеиваясь, смотрит на свои наручные часы. — Ого, время набежало. Тэхён, по традициям начнём с тебя?       И снова на него все смотрят в ожидании. — Тэхён всегда угадывает с подарками для Чонгука. Так что, что бы мы ни подарили, Тэхён в выборе подарка Чонгуку на день рождения всегда побеждает, — посмеивается Сокджин, уходя из-за стола к своему подарку. — Ну, думаю, что в этот день рождения будет исключение, — посмеивается Мелани, беря Чонгука за руку. — Правда, милый?       Тэхёна всего незаметно перекашивает.       Он наклоняется к своему пакету и берёт его за ручки, поднимая. Идёт неторопливо к альфе, который встал с места, и протягивает ему подарок в руки. — С днём рождения, — сухо, без каких-либо пожеланий.       Даже его детское лепетание в три года звучало искреннее, чем сегодняшнее поздравление. — Тэхён старался очень. Несколько месяцев трудился и всё никому ничего не рассказывал, — комментирует Сокджин с некой гордостью.       Тэхён же сейчас бы все свои старания в мусорку выкинул.       Чонгук разглядывает его открытые ключицы и, прокашливаясь, забирает подарок в руки. — Спасибо.       Не видя больше смысла стоять и копить в себе раздражение, Тэхён разворачивается и не успевает сделать и шага, как бабушка и папа останавливают его своим удивлённым вскриком: — А поцеловать в щеку?       Поцеловать в щеку?       Да Тэхён раньше при любой возможности готов был целовать Чонгука. Сейчас тоже хочется, безумно сильно хочется оставить свой след губ на горячей щеке, чтобы альфа как и раньше проходил с ним весь день и проспал всю ночь.       Непонятый барьер ревности и злости внутри построился. Там словно началась война. — Горло першит, — от ревности и зла. — Не хочу, чтобы Чонгук заболел в свой же день рождения.       Врёт. Нагло и бесстыдно.       К Чонгуку у него сейчас такое чувство, собранное из отвращения и тяги от долгой тоски и не менее долгой влюблённости.       Возвращаясь обратно к своему месту, Тэхён только культурно задвигает стул, а сам идёт мимо стола. Терпения у него уже нет здесь сидеть.       Уже достаточно насиделся, наслушался и насмотрелся. — Тэхён, а ты куда? — Обеспокоенно спрашивает папа. — Гулять, — из-за спины бросает. — Забыл предупредить, что меня сегодня не будет. — Как? Но ведь у Чонгука день рождения!       Тэхён, забравшись на первые ступени и крепко схватившись за перила, смотрит на всех, а особенно на Чонгука, который наконец от него не отвернулся.       Грубо отвечает, смотря прямо в его чёрные омуты: — У него каждый год день рождения.       И уходит, не дожидаясь, пока кто-то ему что-то скажет. Скрывается за дверьми своей комнаты на втором этаже, и вмиг наступает неловкое молчание. — Скорее всего, плохое настроение, — Сокджин в очередной раз пытается спасти ситуацию. Ему неудобно перед их новой гостьей и первой девушкой Чонгука, которую он привел в дом. — Подростковый возраст.       Старший омега улыбается, но строгий взгляд Чонгука стирает эту выдавленную улыбку прочь с лица.       Когда Чонгук открывает свой рот, чтобы что-то сказать, его перебивает ещё один громкий хлопок сверху. Тэхён уже переоделся и, ускорив свой шаг, бежит вниз по лестнице. Внимание на них не обращает так, словно тут никого нет.       А у Тэхёна это привычка. На кухне никогда никого нет.       Как и во всем доме в целом.       Его белоснежная и праздничная одежда сменилась на другую: черные широкие джинсы и черную оверсайз зипку, что прячет капюшоном голову. Надев на свои ноги кроссовки, он как можно быстрее убегает со двора дома и бежит вниз по освещенной фонарями дороге, пока не видит вдали силуэт друга.       Ускоряется еще больше, и когда они сталкиваются вместе и расстояние между ними сокращается до метра, то оба останавливаются.        Тэхён на пару с Минхёком загнано дышит и смотрит в лицо друга, как и тот. Эмоции на его лице сменяются другими, а рот постоянно открывается вместе с желанием что-то сказать.       Столько злости.        Он так зол на Чонгука!       И за то, что тот своим поведением дал какие-то надежды на что-то (и плевать, что Тэхён надумал их сам), что влюбил в себя с детства, что бросил его после средней школы и ушел на службу, что всегда радовал, дарил улыбку, развлекал и не давал грустить, что бросил его со всеми родственниками и оставил одного, что не дает себя забыть, что привел домой девушку, которая его не достойна, что не рассказал о том, что находится в отношениях уже восемь месяцев, что ничего ему не сказал и что за весь этот вечер на него не посмотрел и не заговорил.       Дыхание восстанавливается от такого потока мыслей. Все это прокрутил в голове бесконечное количество раз за эти прошедшие часы, но вслух не сказал из перечисленного ничего. Друг ждет. Ждет, когда уже произнесет все эти слова. Когда уже скажет, как ненавидит этого Чонгука, который так издевается над ним уже на протяжении пяти лет. Издевается над его детским сердцем. — Хёк, — зовет его, кусая и без того кровавые губы. Сил в нем уже не осталось. — Я ведь люблю его.       Прозвучало так истощенно из этих уст. Тэхён не плачет, уже нет. Стоило ожидать подобного исхода, и ни одна ночь не проходила с такими мыслями, что Чонгук когда-то посмеет привести кого-то другого в дом. Больнее ему сейчас не от того, что у них на кухне сейчас находится Мелани, а от того, что Чонгук с ним так поступил.       За один вечер он стал ему безразличным.       Минхёку говорить ничего не нужно. Альфа, зная омегу ещё со средней школы, зная его как своего лучшего друга, подходит к нему впритык и обнимает, давая своё тепло, которое накопил, пока бежал.       Тэхён обнимает в ответ, крепко и стараясь забрать своё тепло, которое ему предназначалось. Укладывает голову на плечо, нуждаясь в этой немой поддержке как никто другой.       После пятиминутного молчания в объятиях оба ложатся на холодный асфальт, перекинув ногу на ногу и смотрят на звёзды, отражающиеся на ночном небе. Страха, что их собьёт машина, нет, потому что здесь машины никогда не ездят.       Тэхён рассказывает другу все до мелочей, а тот внимательно слушает, иногда вставляя пару слов. Пытается приободрить, подкидывая шутки, а когда Тэхён по-прежнему не может улыбнуться, поднимает в воздух яркую, под цвет сегодняшней помады на губах Мелани, электронную сигарету. — Хочешь? От неё легче станет, — предлагает вполне заманчивое предложение парень.       Ему бы сейчас не помешала «лёгкость». — У меня астма. Мне нельзя. — Ингалятор же с собой? — Альфа поворачивается набок, и Тэхён поворачивается вместе с ним, кивая.       Недолго думая, всё же берёт курилку в руки, подносит её к губам. — Сначала затянись, потом приоткрой немного рот, чтобы вдохнуть воздух, — объясняет всё по правилам, как настоящий знаток. — Так тебя торкнет.       Тэхён пробует и сразу же закашливается. Альфа ему вновь всё объясняет, и через несколько попыток всё же получается добиться головокружительного эффекта и несильного потемнения в глазах на несколько секунд.       Но нет той лёгкости, про которую все говорят. Нет абсолютно ничего.       Однако почему-то это вызывает желание попробовать вновь. Попробовать и проникнуться, чтобы узнать, вправду ли тебе станет легче. — Хёк, давай будем танцевать всё свободное время? Я хочу отвлечься, — спустя пару минут молчания просит. — Ты тогда точно коней двинешь раньше времени.       Ким усмехается на пару вместе с ним. — Может, сходим на студенческую вечеринку? У меня друг недавно поступил, предложил сходить вместе с ним.       Тэхён недолго думает, кусая щёку изнутри. — А он точно не будет против? — Там тысячи студентов. Всем по барабану.       В голове Тэхёна загорается идея, а вместе с ней загораются и глаза. — И часто такие вечеринки устраивают?       Хёк расплывается в улыбке, прищуривая глаза, когда видит этот азарт в лице напротив.       Тэхён же, похоже, нашёл то, что поможет ему отвлечься.       И не утонуть в одиночестве до конца.»       Это он никогда не любил?       Рассказывать Чимину о своей любви к родному дяде, которая длится уже на протяжении десяти лет, выглядит плохой затеей. Об этом знает только Минхёк, с которым у него началась дружба именно в тот момент, когда сердце стало странно реагировать на каждое действие альфы и самого Чонгука. Тогда для него это не казалось чем-то странным и неправильным, потому что он и подумать ни разу не мог, что всё может дойти до такого.       До сегодняшних дней.       Тэхёну и радостно знать, что он не выглядит со стороны как преданный единственному за всю жизнь человеку. Значит, и вправду слишком скрытный, что никто так этого и не увидел. Но одновременно ему больно от того, что он любил Чонгука так, что тот даже не смог об этом догадаться.       Каждая страница в дневнике по нему исписана. Каждый дневник спрятан под кроватью, а один особенный, в котором написаны самые лучшие моменты, стоит для красоты прямо на его комоде — совсем не скрытно, на самом видном месте, но его личные вещи никто не трогает. А для него этот блокнот — вся жизнь и любовь на каждой странице.       Он жил двумя вещами: Чонгуком и танцами.       За одним пропало второе.       За ними и смысл жизни в целом. — Есть один человек, которого я… — Негромко начинает Тэхён, промаргиваясь быстро и тут же хмурясь. — Которого я люблю уже десять лет. — Омега резко поднимает голову, чтобы посмотреть в глаза Чимина, которые увеличились в несколько раз, и смотрит теперь только в них, повторяя: — Десять лет.       Сам не верит в эти цифры.       Алкоголь дурманит голову, но мысли о нём и совместные воспоминания, которые он прокручивает в голове на постоянной основе, отрезвляют. Никогда не даст забыть о себе, даже если сейчас находится не с ним.       Чимин подносит пальцы к губам, начиная кусать ногти, пока Тэхён собирается с мыслями. Не перебивает и не задаёт сразу миллион вопросов, как-то понимая, что именно сейчас не стоит.       Что это важно Тэхёну. — Мне было хорошо с ним так, как не было ни с кем. Я дышал им каждый день и просыпался каждое утро просто от осознания того, что он есть. От глупых и наивных собственных мыслей… — Смеется тихо, закрывая лицо ладонями, чтобы потереть глаза. — А он в один день пришёл со своей новой девушкой, с которой встречался уже год. — Шмыгать красным носом уже начинает. Как вспомнит тот день... — В один день я признался ему в своих чувствах, а он исчез из моей жизни навсегда.       В глазах слёзы стоят и тут же с них льются. Но он не плачет. Нет, уже достаточно наплакался. Просто, если Чимин слушает от этой истории даже меньше чем один процент, то Тэхён прожил её всю на все сто один — до каждой мелочи и большого взрыва. — Я скучаю по нему по сей день. Никого не могу полюбить так, как его. Вообще никого не могу полюбить! — Голос срывается. Пытается объясниться. Встаёт с места, поднимая руки вверх и немного успокаивается. — А чтобы… встречаться с кем-то и быть в отношениях, потому что у меня возраст такой? — Поджимает губы и вертит головой в стороны. — Мне больше по душе «с одним на всю оставшуюся жизнь, даже если будет сорок».       Заканчивает и опускает руки обессиленно. Ничего такого не сказал, даже ни в чём почти что не признался. Произнёс какую-то чушь, понятную только для себя, и слёзы пустил по щекам, не в силах уже так долго держаться. Линзы в глазах вертятся от слёз, из-за чего приходится закрыть веки. Наощупь ищет в кармане под и сразу же затягивается, сглатывая вязкую слюну.       Чимин, расклеившийся от такого признания, стирает слёзы с красных щёк, уже успев вновь натянуть рукава на изрезанные руки. Наблюдает за каждым действием Тэхёна, который после нескольких тяг садится обратно к нему на кровать и ближе к нему придвигается, чтобы положить руки на колени и спросить: — До сих пор его ждёшь? — Не знает, о ком спрашивает. Он даже всей истории толком не знает, но всё равно спрашивает, потому что Тэхён не смог бы такое придумать для того, чтобы как-то поддержать его с его шрамами. Тэхён признался ему в самом сокровенном. Самом дорогом.       Настолько дорогом, что цена равняется его собственной жизни. — Всю жизнь буду ждать, — шепчет утвердительно, не задумываясь ни на секунду. — А если он вдруг вернётся совершенно другим?       Тэхён, слегка улыбаясь, поднимает большой палец к лицу Чимина и стирает им слёзы с обеих щёк. Это его боль, и страдать по ней будет только он; таким простым смертным, как Чимин, об этом даже думать не стоит. — Он никогда не изменится, какой бы жёсткой ни была жизнь. Со мной он всегда настоящий, потому что он мой, — мой Чонгук. — И передо мной его ничто и никогда не поменяет, как бы сильно он сам этого ни желал.       Потому что он мой.       Мой Чонгук.       Чимин не выдерживает и сразу же его крепко обнимает, уткнувшись мокрым лицом в плечо. Тэхён гладит его по спине, поддерживая по-своему, так как для него такое не очень привычно, и сам благодарен за то, что Чимину на это всё же не всё равно.       Отстраняясь от Пака, Тэхён берёт его обе руки в свои и поднимает эти рукава, чтобы вновь посмотреть на порезы. Сейчас Чимину за них стыдно как никогда — по реакции видно. Омега пытается их спрятать, но Тэхён не позволяет, крепко в него вцепившись. — И даже несмотря на эту боль, которую я проживаю каждый день, я ни разу не коснулся своего тела, чтобы «стало легче».       Чимин громко носом шмыгает, также громко вздыхая воздух во все лёгкие. — Ты сильный, а я…       Тэхён подхватывает его пальцами за подбородок, чтобы поднять голову, и вовремя останавливает, не давая высказать какие-то глупые оправдания. — Ты тоже, просто пока что не понимаешь этого, — бегает глазами по лицу, совсем забывая про линзы, которые скатываются вниз. — Ты же безумно красивый, радостный, эмоциональный, всегда любишь поболтать, — с восхищением говорит без всякой доли лжи. — Цени в себе эти качества и будь с тем, кто полюбит тебя настоящего, даже если это произойдёт через десять лет. У любви нет таймера и нет обозначения, что ты можешь опоздать. У тебя же вся жизнь впереди, так живи! Не обрывай её из-за того, кто заставил тебя это сделать.       Чимин усмехается с новым наплывом слёз и соплей в носу.       Слышать такие слова, когда окружающие только и осуждали его, это…       Тем более от Тэхёна. — Я думал, что раздражаю тебя, — честно сознается в своих мыслях, что мучили его на протяжении всего месяца, когда он пытался с ним сблизиться. — Нет, мне просто непривычно, — трясёт головой, вмиг отрицая сказанное. Тоже признаётся. Вновь это делает сегодняшним вечером. — Мне очень трудно показывать то, что для меня значит. Не думай об этом никогда, окей? И говори, если я тебя вдруг обижу. Общение с людьми даётся мне очень трудно. — Почему ты такой хороший? — размякнув в очередной раз, Пак опять его обнимает, крепче прижимаясь. — Люди, которые тебя обсуждают и придумывают сплетни — тупые, — бурчит куда-то ему в грудь.       Тэ посмеивается. — Согласен. — Спасибо, что не отверг меня… Мне сейчас на душе очень хорошо и очень тепло. — Отстраняется сам, чтобы искренне поблагодарить и одарить улыбкой. — Если бы ты не лип ко мне как жвачка, то нас бы тут не было.       Оба смеются, в конец забывая про слёзы и наконец дышать начинают свободно, освободив себя от какого-то груза, который будто на протяжении всего этого времени как-то давил на плечи. Когда Тэхён хочет зарыться в пепельные волосы, чтобы их распушить, то его резко останавливает вдруг быстро сменившееся лицо Чимина, который за секунду стал серьёзным.       Ровно с таким же видом парень протягивает ему мизинец, проговаривая: — Поклянись, что мы будем дружить очень долго.       Тэхён без сомнений — именно без сомнений — смотрит на выставленный палец и сжимает руку в кулак, поднимая его к руке Чимина. Медленно оттопыривает свой мизинец и сцепляет его с пальцем Чимина, прокручивая их и сцепляясь с большими.       Детское ребячество… — Клянусь, — но он всё равно говорит это.       И Чимин не может не улыбаться.       Тэхён бы сказал, что ему просто не под силу этого не делать «не улыбаться», но сегодня Чимин показал себя совершенно с другой стороны. Признался во многом, в том, что изнуряло его изнутри, и поддержал, когда он делал то же самое.       Тэхён не мог не протянуть палец, даже если это совсем не даёт никакой гарантии на вечность.       Он просто был обязан это сделать.       До такой степени они смотрели друг другу в лица, что Тэхён окончательно забыл про лёгкий дискомфорт в глазах, а Чимин заметил. Заметил, что что-то не так.       Чёрт. — Тэ, ты носишь линзы?       Пугаясь, Тэхён начинает быстро моргать, чтобы те вернулись на место, будто это сможет как-то стереть Чимину память, но и сегодня день не на его стороне. Линзы скатились слишком сильно, что при попытке вернуть их назад выпали из глаз вовсе, скатившись на ресницы.       Чимин закрывает рот ладонью, когда видит проявившийся настоящий цвет глаз. Чёрные, как смоль, но красные частично. Прямо как два алых цветка, павших в два чёрных озера. — Чёрт, — Тэхён снимает линзы с глаз и…       Останавливается на месте.       Больше прятаться смысла нет. Убегать из комнаты — тоже.       Тэхён медленно поднимает голову, встречаясь с Чимином глазами. Тот приближается к его лицу слишком близко и начинает внимательно рассматривать. Спокойно, без всякого шока и подобных тому реакций, как у многих, из-за кого Тэхён и стал носить линзы, скрывая себя настоящего. — Это гетерохромия? — Нет, это… — Тэхён немного морщится, уже желая спрятать голову. — Когда я был маленьким, я часто находился в лаборатории у дедушки. В один день за мной никто не доглядел, и я случайно зашёл в запретную зону. Яркая вспышка и частичная радиация в глазах. Повезло, что не ослеп, но цвет в глазах частично исчез, и вместо бесцветия организм начал выделять в радужках гемоглобин, из-за чего появился этот кровавый цвет. Что конкретно там произошло, я не скажу, потому что сам не знаю. — Ого, это выглядит так необычно и красиво, — Чимин не прекращает рассматривать. — Почему ты скрываешь это? — Красивым это считают не все. Я сильно не комплексую, но просто вопросы других уже достали. А линзы я начал носить только в университете. Мне и без этого, как ты знаешь, слухов хватает. — Но такое прятать нельзя! Это же уникально! — воодушевлённо тараторит Пак. — Тебе нужно их снять. — Чимин…       Тэхён только хотел начать объяснять о том, что ему и так всё нормально, как в комнате резко погас свет, а за окном прогремел гром. Оба, замолкнув от страха, сразу же повернулись к окну, где на чёрном небе из-за темноты вокруг отчётливо виднелись красные разрывы с яркими молниями, что без конца разрывались по всему небу. Вещи начали падать со всех поверхностей, как только всё кругом затряслось.       Чимин сидел с трясущимися коленями и ничего не понимал. Тэхён не выглядел спокойным полностью, но в нём виднелась больше неожиданность, нежели страх и испуг.       Экран телефона загорелся на кровати, и парни тут же обратили на него своё внимание.       Из-за тряски тот скатывался вниз, но Тэхён успел его словить, моментально приняв вызов от дедушки и приложив телефон к уху. — Тэхён, у вас всё нормально? Сокджин недоступен… — Голос в телефоне обрывается, и связь пропадает.       Тряска заканчивается, а свет включается после окончания вызова. Двери резко открываются, и в комнату влетает запыхавшийся Сокджин, который держит в руках Хаима и оглядывает их обеспокоенным взглядом.       Тэхён, медленно опуская руку с телефоном вниз, поворачивается в сторону Чимина, кусая щёку изнутри. Он уводит взор к окну и подходит к нему как можно ближе, смотря на это чёрное небо, на котором уже давно нет ни единой звезды.       Сокджин с Чимином подходят к нему и также смотрят наверх.       Нет, уже как месяц ничего ненормально.