Etherea

«Целуй. Ты же знаешь,

я никогда не смогу отказать.

Тебе точно никогда… Тебе я не умею.»

D.M.

      Чимин морщится во сне, начиная просыпаться. Переворачивается с одного бока на другой и показывает красные отметины от подушки на одной половине лица. Шторы вчера никто не закрыл, теперь из-за этого солнце безжалостно над ним издевается.       Парень быстро поднимается с места и садится в позу лотоса, пытаясь открыть глаза. Долго он это не делает — удивление от того, что он находится не в своей комнате, настигает его быстрее. Однако не проходит и минуты, как все встает на свои места.       Они же вчера пили.       Сталкиваясь с собственным отражением в зеркале напротив, одновременно получается убедиться в том, что еще и плакали. Причем много. Сейчас у него словно не лицо, а пирожок.       Так, стоп. А где Тэхён?       В комнате убрано, нет ни одного намека на то, что они вчера «хорошо посидели». Чтобы они убирались, припомнить он не может. Тэхён уже убрался и ушел куда-то? К слову, а сколько вообще времени?       Потирая глаза, Чимин находит на постели телефон. Включает его, и глаза на лоб закатываются.       08:44 утра.       Сколько?       Поднявшись с постели окончательно, Чимин выходит из комнаты и параллельно хрустит шейными позвонками. Первым делом идет к ванной комнате и дергает ее за ручку, но та оказывается открытой. Тэхёна здесь нет.       Умывшись и почистив зубы, меняет свое направление и спускается вниз по лестнице прямо на вкусный аромат, доносящийся с кухни. Запах блинчиков дурманит с первых секунд — уж их он узнает из тысячи. — Доброе утро, — приветствует Сокджина, потягиваясь. — Пахнет очень вкусно, — не забывает прокомментировать. — А где Тэ? — Доброе, — Джин улыбается и, как и каждое утро впрочем, готовит этот ароматный завтрак. — Выгуливает Хаима и занимается йогой.       Сокджин кивает в сторону террасы, и Чимин поворачивает вслед за ним голову. Брови вверх вздымаются, когда впереди себя он видит Тэхёна в сером спортивном костюме, который делает прямую стойку на руках. Стоит так уже неизвестно сколько, пока вокруг него бегает Хаим. — Ах, он не перестает меня удивлять, — Пак подходит впритык к окну, чтобы рассмотреть Тэхёна поближе. Он ведь даже не дергается, значит, занимается подобным уже точно не первый год. — Успокаивающая медитация. Спорт, тишина, свежий воздух, разгрузка мыслей — вот он залог здоровой нервной системы, — Джин переворачивает сковороду, чтобы готовый блинчик упал к остальным, и ставит готовую тарелку к остальной еде на стол. — А еще вкусная еда. Зови Тэхёна и садитесь есть. — Мне больше спать нравится, — в знак подтверждения зевает и отводит стеклянные двери в сторону, вставая голыми пятками на траву. — Тэ, пошли в дом! Хватит быть примерным мальчиком! Мое эго и так в полном шоке от твоего ума, не дави уж на правильность, а!       Джин смеется от громкого Чимина, что уже впритык подошел к Тэхёну. Омега не дрогнул ни разу от чужого голоса и сейчас не отвлекается, когда тот находится слишком рядом, подхватив на руки щенка. Аккуратно опускает ноги вниз, держа равновесие, и пред тем как подняться, встает сначала на мостик, выпрямляясь и тут же встречаясь с сонным довольным лицом. — Эй, а где отеки и опухшее лицо? — Хватает его за подбородок и вертит в разные стороны, не наблюдая того, что сегодня увидел в зеркале, когда смотрел на себя. Подмечает также, что Тэхён без линз.       Тэхён вытягивает голову из хватки рук и сворачивает свой коврик, идя вместе с Чимином в дом, отвечая: — В отличие от некоторых, я не сплю уже три часа, и у меня было время привести себя в порядок, — и смотрит на волосы Чимина, которые торчат в разные стороны. — Да я случайно проснулся! — гундосит, взмахнув рукой, так как хочет опять вернуться в постель. — Солнце глаза ослепило. — Я почему-то так и подумал, — говорит Тэхён, оставив коврик у входа. — Девять утра же всего. — Вооот, ты меня понимаешь!       Тэхён закатывает глаза и уходит в ванную комнату, чтобы помыть руки. По возвращению на кухню он уже видит картину, где Чимин сидит и с великим аппетитом уплетает блинчики, а Сокджин ему рассказывает что-то из дней службы, не забывая упомянуть имя брата.       Это все так странно. Кто бы вообще мог подумать, что они могли познакомиться еще пять лет тому назад? Тэхён не верит в судьбу и всему тому подобному, но назвать это все совпадением язык не поворачивается, учитывая обстоятельства на сегодняшние дни.       После вчерашней тряски мысли не могут развязаться до сих пор.       Присаживаясь рядом с Чимином, первым делом Тэхён тянется к шоколадному топпингу, чтобы полить им блинчики. В разговоры он не вникает, ему несильно интересно. Все, что связано со службой, начало раздражать его ровно в тот момент, когда его семья там стала пропадать на постоянной основе.       Чимин отвлекается от разговоров, когда на его телефон приходит сообщение от брата. Омега дожевывает блинчик и убирает телефон обратно, говоря: — Хосок сказал, что заедет за нами.       Тэхён вскидывает брови. — Зачем? — Пишет, что ему по работе нужно было съездить где-то здесь недалеко, поэтому он нас заберет и докинет до университета. — Отлично, — соглашается Сокджин, кивая несколько раз. — Приедет и позавтракает вместе с нами. Вам все равно ко второй.       Тэхён ничего не говорит. Ему-то разницы, с кем ездить, нет, а если папу все устраивает, то тем более он может ехать не со своим водителем. Кстати о водителе: с Ченом он не разговаривает до сих пор. Это же надо было так предать и отвезти к психологу, встав на сторону Сокджина!       Злится он несильно, но разговаривать с альфой не будет принципиально. Чтобы понял, что друзья так не поступают.       После завтрака он с Чимином поднимается к себе в комнату, чтобы собраться и переодеться. Дает ему свои вещи, не зная, что подойдет в этот раз и что понравится, поэтому разрешает выбрать все, что угодно. Одежды у него и без того навалом, поэтому не жалко.       Чимин останавливает свой выбор на белой рубашке в полоску и темно-синих джинсах с широкими гачами. Тэхён его удивленно рассматривает. — Не думал, что ты такое носишь. — Просто ты меня в таком не видел, — Чимин вертится вокруг зеркала, себя рассматривая и думает, застегнуть ли верхние пуговицы на рубашке или оставить так? — Был плохой период… примерно с осени двухлетней давности, но сейчас хочется многое в жизни изменить, — поворачивается к Тэхёну, чтобы говорить глядя в его лицо, и поднимает длинные рукава рубашки выше. — А еще мне очень хочется поносить одежду от гуччи самого Ким Тэхёна.       Тэхён смеется и отходит от Чимина, рассматривая теперь одежду для себя. — Нет, серьезно, сколько это все стоит? — Из интереса спрашивает. Уверен на все сто процентов только в том, что это явно не паль, а вот цену даже представить не может. — Не знаю, — поднимает плечи и достает из шкафа блузку. — Я не смотрю на цены. — Оо, вот это люкс-жизнь. Стимул стать миллионером. — Покупать себе дорогие шмотки? — Догадывается Тэхён. — И не только. — Падает на кровать спиной, ожидая, пока Тэхён переоденется. — Не сказать, что я жил бедной жизнью, но рубашку за два миллиона вон я бы не купил. Дорого. — Она правда столько стоит? — Понятия даже не имеет приблизительной цены. Рубашка да рубашка. Купил ее на очередном шоппинге с Ченом. — Не знаю, но мне кажется, что это явно ее минимум. — Поднимается на локтях и встречается уже с переодетым Тэхёном. — Вау, это что за секси парнишка со мной в одной комнате?       Тэхён скалится ему в ответ. Обычные широкие синие джинсы и бордовое поло. Из украшений он решил надеть золотую цепочку. Чимину откопал какие-то очки. — На, — протягивает, и их сразу забирают в руки, надевая на себя. — О, то что нужно. Спасибо. Фоточку!       Не успевает Тэхён даже вовремя сообразить, как оказывается на фото вместе с Чимином, который сфотографировал их несколько раз подряд. — Не выкладывай только никуда, пожалуйста. — Почему? — Он и не собирался, но сейчас появилось много вопросов. — Конфиденциальность, — весьма просто отвечает Тэхён, затягиваясь перед выходом. — Тебя поэтому нет в соцсетях? — И все моментально вдруг встает на свои места. — Да. — Жалко. Но я все равно не собирался выкладывать. Оставлю для себя. — Спасибо.       Выходя после сборов из дома, их как раз встречает Хосок. Альфа стоит в солнцезащитных очках, рассматривая их двоих, подсвистывая. — Я так понимаю, сегодня клуб вместо учебы? — Озвучивает он, подняв очки на волосы. — Привет. — Привет, — в ответ Тэхён рассматривает Хосока. Тот сегодня не в костюме, но по-прежнему в деловом стиле: черные туфли, черные брюки и белая рубашка с расстегнутыми пуговицами сверху. Погода позволяет в последнее время одеваться теплее.       В машину они не садятся, потому что Сокджин из дома выходит раньше. Тоже уже собранный на работу. — Эй, Чон Хосок, опять убегаешь? Пошли завтракать, я приготовил блинчики. — Сокджин, я бы с радостью, тем более блинчики, но у меня пара. Ладно эти студенты, но мне как преподавателю нельзя. — Офигевший альфа, — замахивается кулаком в воздухе и тычет на Чона пальцем. — Чтоб в следующий раз пришел, понял! — Как только, так сразу, — поднимает руки в усмирительном жесте и уходит к машине. — До встречи! — Поезжайте уже на свою учебу. Раз Хосок вас отвезет, значит, Чен позавтракает. Ему все равно делать нечего сейчас. — С огромной радостью, — проговаривает Чен, отходя от своей машины. — Привет, Чимин! — Привет, Чен! Как дела?       Своего водителя Тэхён провожает косым взглядом и садится в машину к Чону, прожигая в нем эту дыру ненависти, видя в ответ сожаление. Когда Чимин после разговоров со старшим садится рядом, то сразу интересуется, что случилось. — Он отвез меня вчера к психологу, зная, как я их ненавижу! Однако сделал это по просьбе папы и молчал всю дорогу специально. — Нашел причину злиться, — цокает Пак. — Он ведь свою работу выполнял. — Он мой водитель. Они сами его устроили к нам после сильной травмы на службе, чтобы он всегда со мной был, а он, предатель, — вздыхает омега. — Я не злюсь на него, но хочу, чтобы он так больше со мной не поступал. — Чен тоже военнослужащий? — Из всего услышанного спрашивает конкретно про это. Тэ согласно кивает. — Так вот почему ты с ним разговаривал, вы служили вместе? — Обращается теперь к Хосоку. — Да. Чен чуть не погиб на военном задании в Италии. Хорошо, что жив остался, служить правда больше нельзя было, он и ушел на пенсию перед моим увольнением, — рассказывает Хосок. — Классный мужик, к нему отдельное уважение. Не думал, что он работает у вас. — На мою семью работает вся корейская армия, о чем ты? — Усмехается Тэ, падая спиной на сиденье. — Но да, Чен классный. Мы часто с ним шопимся. Он уже наш член семьи. — Хорошо ты устроился, маленький Чон-Алерамо, в своем возрасте уже всех под себя построил?       Тэхён смеется. — Не завидуй, — а у самого внутри все теплом разливается от фамилии семьи.       Ему она не досталась по тем же семейным обстоятельствам, но его все равно берет гордость за этот великий род его семьи. — Погодите! — останавливает их Чимин. — Какая корейская армия под тобой? Причем тут Италия и почему он назвал тебя каким-то Алерамо? Что за черт?       Хосок с Тэхёном встречаются взглядами, и обоих прорывает на смех. — Слишком долго рассказывать, — взмахивая рукой, говорит альфа. — Я никуда и не тороплюсь, — Чимин складывает руки на груди, тем самым презентабельно показывая, что готов к рассказам полностью. — Давай все же отложим этот разговор на после? Мы через пятнадцать минут уже будем в университете, — предлагает альтернативу Хосок, потому что и вправду рассказывать придется много, а о многом не знает и он сам.       Во все с головой поглощен здесь только один — и это Тэхён. — Окей, — соглашается Чимин. — Но тогда я спрошу с вас обоих!       Тэхён хохочет от столь «серьезных» угроз. Хосок подлавливает его смех, потому что Чимин со своим требующим лицом выглядит слишком уморительно.       Одновременно с тем Тэхён мысленно уже на все настраивается. С последними событиями ему придется рассказать братьям о многом, раз те так бурно вписались в его жизнь.       Потому что совсем скоро точно начнется то, что скрывать уже явно не получится.       Осталось просто подождать и насладиться тем самым мирным небом над головой. ***       Время близится к пяти часам вечера. День прошел спокойно, без всякой нервотрёпки, несмотря на то, что они находились на учебе. Однако сегодня их с Чимином так любопытно рассматривали, что Тэхён успел от души насмеяться, когда Чимин вслух читал комментарии в группе университета посвященные им. — «Две подстилки самого Чон Хосока оделись сегодня настолько развратно, что я уже хочу увидеть снятое этим вечером порно с их участием», — процитировал Пак, заливаясь хохотом. — Боже, давай так каждый день ходить? — Хочешь весь мой гардероб для путан примерить? — Я бы не отказался, — не прекращая хохотать, честно отвечает Чимин.       После пар, как это было ожидаемо, Чимин потянул его на набережную, по которой они сейчас идут и смеются. Солнце уже не печет так сильно, как двумя часами ранее, и это дает насладиться этим прекрасным днем на славу. — К слову, отчасти наши фанаты были правы, — Тэхён смотрит на свой телефон, останавливая Чимина на месте, чтобы показать сообщение. — Папа приказал, чтобы мы сегодня вместе с Хосоком были на ужине. В семь. — Ты же знаешь, что я не против, — улыбается Чимин, поправляя свои очки. — И папа это тоже знает. Он это написал, чтобы Хосок точно был сегодня с нами. Ему уже не терпится с ним поболтать о разном. — Какой же Хосок говнюк. Ты прикинь, вы же получается все это время были знакомы… — рассуждает вслух, до сих пор поражаясь такому совпадению. — И ведь даже меня с тобой не познакомил!       Тэхён закатывает глаза, в очередной раз. — Ты, наверное, удивишься еще раз, но я Хосока не помню от слова совсем, в независимости, как бы он не был знаком с моей семьей.       Омеги сворачивают в сторону и берут для себя напитки в фургончике, направляясь домой к Чимину. — Все равно. Разве подобное возможно? — все никак понять не может. — Прикольно, если мы с тобой сталкивались пять лет тому назад, когда я еще тут жил. — Вряд ли. У нас с тобой тогда точно ничего общего не было, — отпивая матчу, говорит. Свои пятнадцать он помнит — особенно момент, когда перестал общаться со своей семьей.       Признаться, для него это незабываемые воспоминания, которые вспомнить без улыбки невозможно. — Это ты меня еще тогда не видел! — цокает Чимин, мол, его не переплюнуть. — Я тогда помимо английского такое вытворял… — Охотно верю, — и когда его толкают в плечо, раздается смехом. — Ну что? — Ни что! Просто было бы круто, если бы мы тогда начали общаться, — воодушевленно это представляет, приоткрыв рот.       Но его мечты Тэхён опять разрушает. — И это тоже навряд ли, — Чимин смотрит вопросительно. — Я тогда только со своим лучшим другом общался, на остальных нам было как-то все равно.       Чимин удивленно на него уставился, распустив руки. Коктейль в его руках немного разлился. — Ого, лучший друг… — сказано с некой ревностью. Тэхён опять смеется. — Альфа или омега? И где он сейчас? Что-то я его ни разу не видел.       Тэхён проходит мимо Чимина, поджав губы в трубочку. Чимин несомненно плетется вслед за ним, выглядывая через очки.       Минхёк — это тоже отдельный уголок в его памяти. Даже несмотря на то, что альфа звал его на свидания не единожды, прекрасно зная, что ему нравится Чонгук, их дружба все равно прошла через многое и держится до сих пор.       Правда… держится ли? Последний раз они созванивались три месяца назад, а виделись прошлым летом.       Тэхёну все же стоит задуматься о том, что в его жизни все рано или поздно уходят, особенно дорогие ему люди.       С отъезда друга многое поменялось. Он прекратил танцевать, а там уже вся жизнь изменилась. Ссор никаких не было, но расстояние все равно мешает. Дружба то ли крепнет, или же наоборот слабнет.       Непонятно. — Альфа, мы с ним дружим уже больше десяти лет. Не общаемся сейчас, потому что он переехал в Штаты для учебы, и… Боже правый! Чимин, прекрати на меня так смотреть! — Я бы сейчас сказал, что ревную нашу дружбу, но после «альфа» и «десять лет» я передумал, — Тэхён открывает рот, чтобы спросить, но Чимин поясняет раньше: — Дружбы между альфой и омегой не существует! — Существует! — Противится Тэхён и, видя эту нахальную морду, все же соглашается. — Да, он был в меня влюблен, доволен? — Теперь-то все на своих местах, — улыбается Чимин. — Красивый? Почему тогда не встречались? — Он знал, кого я люблю. На свидания звал, прекрасно понимая, что не соглашусь. Ну и его влюбленность детская была, скажем так… — Думает, какую бы метафору сказать, но та стоит прямо перед его лицом. — Вот он также, как и ты, на меня смотрел, не более.       Чимин кусает кончик пальца, подмигивая. — Я уже говорил, что у меня сердечки в глазах при виде тебя? — Какой же ты чокнутый… — Опять глаза закатывает, покачивая головой в стороны.       Есть у них какая-то схожесть с Минхо. Прям точно есть.       Прогулка их продолжается. В конце они вовсе доходят до того места, где впервые вместе гуляли. Красный фургончик тоже стоит на месте, пока вокруг фонтана бегают детишки со сладкой ватой в руках.       Тэхёну свободно от этого ветерка и еле уловимых голосов. Чимин лепечет. На самом деле говорит что-то опять, он ему поддакивает, но в суть не вслушивается.       На днях он плакал от неизвестной усталости, боли в груди и ничего не хотел делать, а сейчас ему хорошо. Не тупит взгляд в стену, на виски ничто не давит и на душе нет тревожности. Полное расслабление. — Ты веришь в Бога и религии? — Вдруг ни с чего спрашивает Чимин.       Тэхён хмыкает. — Это ты к чему вообще? — Мозг Чимина — сплошная для него загадка. — Я просто вдруг вспомнил нашу прогулку здесь, потом первый день, когда ты умно спорил с Хосоком. А еще у тебя семья типо ученые, а ученые никогда не верят в бога, поэтому и… — Поджимает губы от неловкости, надеясь, что объяснил все понятно.       Но Тэхён все равно смотрит на него как на идиота. — Я атеист. — Ну, я так в целом и думал. Что насчет религий?       Чимин делает несколько шагов вперед, чтобы быть впереди, и смотрит на Тэхёна выжидающе. Тот раздумывает. — Да как-то все равно? — с неким сомнением в ответе. — Меня не касается, остальные пусть делают, что хотят и верят, в кого хотят. Но… — кусает трубочку и сдержанно улыбается. — Мне нравится в христианстве «венчание». Говорят, что после него брак продлится вечно. В это, как ни странно, я верю.       Чимин кусает губу, сразу же к нему подбегает и цепляется за руку. — Ты даже представить не можешь, как я хочу увидеть того, ради которого ты готов пойти даже на такое…       Тэхён тоже хочет его увидеть. До мурашек на коже хочет уже с ним увидеться.       Это расстояние не сравнится ни с чем. Чонгук слишком далеко, но есть такое ощущение, что все равно рядом с ним.       Всегда рядом. Никогда не дает о себе забыть.       Через несколько метров до их слуха доносится мелодия гитары и чей-то поющий голос. Чимин ничего сказать не успевает и, видимо, не собирается. Без всяких слов тянет Тэхёна именно туда, где стоят уличные музыканты и развлекают народ своими душевными песнями.       Забирает из его рук напиток и ставит его вместе со своим на скамью, хватая его за руки, качая головой в такт. Они стоят прямо напротив исполнителя прекрасной и дивной песни, пока вокруг ходят толпы людей, заглядываясь на них. — Что ты делаешь? — ничего не понимая, спрашивает Тэхён, когда Чимин крутится вокруг него, прикрыв глаза. — Не знаешь эту песню?       Тэхён его руки не отпускает, наблюдая за всем этим с улыбкой. — Знаю. — Играет ведь «can’t stop my love». Ее невозможно не знать. — Я спрашиваю, что делаешь именно ты. — Танцую, — вполне логично отвечает Чимин, подмигивая и не прекращая радоваться.       Тэхён почти что не шевелится. Только руки держит. — Ты же не танцуешь. — Чимин сам рассказывал ему об этом, когда они были в его танцевальной комнате. — Мм, было такое, — соглашается Чимин, продолжая двигаться. — Но вчера я провел прекрасный вечер с одним человеком, который открыл мне глаза на многое.       Тэхён кусает губу и кивает подбородком. — Да? И что же он такого тебе вчера сказал?       Чимин манит его пальчиком немного к себе, и Тэхён послушно наклоняется, чтобы услышать этот еле уловимый шепот. — Живи.       Говорит лишь одно слово, которое так громко разбивается у Тэхёна в голове. Он замирает на месте, приоткрывая немного рот, и Чимин, который находится слишком близко, разглядывает его так, будто говорил это вовсе не он ему. — Если ты жил когда-то танцами, то, прекратив танцевать, ты перестал жить, да, Ким Тэхён? — Чимин тянет его на себя, пытаясь как-то расшевелить. — Разве ты хочешь, чтобы все прекратилось в двадцать?       Тэхён вертит головой отрицательно, все никак не решаясь двинуться. Смотрит в глаза Чимина, как делает это он, и внутри него загорается какая-то надежда.       Надежда из собственно сказанных им слов. — Не хочу. — Тогда танцуй, — прямо говорит ему Чимин. — Ждать своего суженного тебе придется долго, а это значит, придется жить минимум сорок лет. — Минимум сорок лет? — переспрашивает со слабой усмешкой. — Ага, — серьезно отвечает Чимин. — А что ты хотел? Такова жизнь. Но, так уж и быть, стану твоим ангелом-хранителем, с которым с сегодняшнего дня ты будешь танцевать. — Танцевать? — Слишком сложное задание.       Но Чимин его не хочет слушать.       Тэхён вчера помог ему обдумать многое. Ночью дал возможность начать жить и стать совсем другим.       А они знакомы всего от силы месяц.       Чимин не может не дать ему что-то подобное в ответ, даже если они и не так уж близки и Тэхён ему все еще не может довериться полностью. Он не дурак, понимал изначально, что будет нелегко, но уже безумно рад, что они с Тэхёном стали близки хотя бы на чуть-чуть и что омега его впустил ближе к себе настолько сильно. — Танцуй.       Не просит, а приказывает. Не громко, но уверенно.       Так, что Тэхён не может ослушаться, потому что… …потому что уже сам хочет жить танцевать.       Кусая щеку изнутри, Тэхён опускает голову, чтобы посмотреть себе под ноги. Сделать первый шаг — сейчас самое трудное, но он его делает. Немного оступается, но, встретившись с Чимином опять, видит поддержку, которая помогает ему качнуться.       Музыкант, ловко уловив их, начинает играть громче. Прохожие хлопают под песню, бросая короткие взгляды на них, а Чимин кричит негромко, когда Тэхён начинает танцевать.       На его глазах начинает жить.       Прямо перед десятками людей открывает рот, подпевая вместе с Паком песни, танцуя. Плавные движения постепенно становятся резче, все его тело оживает в моменте.       Он смотрит на Чимина и смеется. Радуется и прыгает вместе с ним на месте на припеве, по-настоящему наслаждаясь моментом.              Прямо сейчас становится по-настоящему легко и хорошо.       Когда музыка заканчивается вместе с его первым танцем спустя два года, Тэхён от непривычно переполняющих его радостных эмоций подходит к Чимину и крепко его обнимает, получая крепкие объятия в ответ. Чимин раскачивает его из стороны в сторону, так что Тэхён даже не знает, в какой момент в его глазах появились слезы радости. — Спасибо, — совсем тихо, но слишком искренне.       Чимин лопается от счастья. — Поздравляю, только что вы получили плюс год к своей жизни. Продлевать будете?       Тэхён отрывается от него с громким смехом, сгибаясь в коленях и кивает множество раз. — На все возможные года, пожалуйста.       Чимин хватает его за руки и вновь тянет танцевать, потому что музыканты ждать не заставят — с их инструментов снова летит мелодия, а зрителей с каждой секундой становится только больше.       Тэхён радуется, смотря на все это. Но смотрит он больше не на людей, а на своего друга.       Да, именно на друга.       По-другому он Чимина назвать больше не сможет.       Если только ангелом-хранителем, который заставил его жить вновь? ***       Хосок сидит в своей комнате, сосредоточившись за компьютерным столом. Монитор режет глаза от столь долгого пребывания перед ним. После работы в университете сразу сел дальше работать, но только уже дома. И, ладно бы если для себя, но деканша попросила сделать электронный тест для студентов по физике, чтобы тем сдать олимпиаду.       Проблемы не учел никто из них двоих. Деканша попросила, упомянув про надбавку к зарплате, а Хосок после уже слушать перестал, упустив такие слова, как «физика» и «тест к завтрашнему дню».       Вот и сидит сейчас, ничего не смысля в этой физике, пытаясь сделать хоть что-то, думая над тем, ставит ли он вообще правильные ответы.       Отвлекает его только стук в двери и заглядывающая в комнату светлая макушка. — Можно? — Культурно спрашивает Тэхён.       Хосок отрывается от монитора и согласно кивает несколько раз, не сводя с омеги взгляд. — Конечно. Что-то случилось? — И потирает свои глаза от усталости, промаргиваясь.       Чимин с Тэхёном пришли недавно, но когда именно он не знает, потому что за временем как-то не следил. Ну, судя по часам, он здесь уже два часа возится.       Тэхён проходит в комнату, закрыв за собой двери, и подходит прямо к столу, почему-то пытаясь сдержать в себе странную улыбку. Хосок с интересом на него смотрит, немного отъезжая на кресле.       Что Тэхён зашёл к нему — не может не удивлять. — Папа зовёт тебя на ужин, — отвечает он, сжимая нижнюю губу.       Хосок усмехается, зарываясь рукой в волосы. — Пришел позвать меня лично?       Тэхён наконец показывает свою улыбку. Смотрит на его стол, где нет ничего лишнего, и тянется к именной ручке, вертя ее в руках. — Если бы я сказал только Чимину, то мы бы сразу уехали отсюда только с ним, а папа говорит, что ты просто обязан прийти, потому что он сейчас старается над ужином, а ты обещал прийти, — вываливает все за раз то, что часом ранее ему писал родитель. — Какой же он неугомонный… — бурчит альфа. — Я же только сегодня утром сказал, что заскочу позже. Позже — это сейчас? — В следующий раз формируй свой ответ почетче, — ухмыляется омега, оголяя свои зубы.       Непривычно улыбчивый.       И неописуемо красивый.       Хосок бесстыдно его разглядывал с ног до головы во время их диалога. На протяжении дня каким-то образом они постоянно встречались в университете. Не сказать, что университет — это прям огромное место, где невозможно столкнуться с кем угодно, но…       Там ведь тысячи студентов, а он видел только его.       Такое вообще возможно?       Поняв, что смотрит на Тэхёна слишком долго, отворачивается и прокашливается, вспоминая про их разговор. — Годы идут, а Сокджин не меняется, — проговаривает, выискивая свой пульт на столе. — О да, он такой навсегда. Настырности в нем не убить, — поддакивает Тэхён.       Он своего папу лучше всех знает. — Как и наглость! — Соглашается с парнем, подняв указательный палец. — Я тут ночью вспомнил армейские денёчки… Ты вообще в курсе, что перед тем как оказать нам с Сухо помощь, он нас послал по десять раз, потому что у него была «масочка для рук на тридцать минут», а тут мы видите ли нарисовались! — В последнем предложении голос меняет, слыша от Тэхёна громкий смех.       Для омеги теперь тот самый день будет незабываемым: с каждым разом все больше узнает, что произошло тогда, от лица каждого. — А нечего было с забора падать! — отвечает Тэхён, показывая, где чье место.       Шутит и забавляется от реакции альфы, подавляя новую порцию смеха. Сегодня ему хорошо и слишком радостно на душе, что попросту не получается не смеяться.       Хосок давится воздухом. — Слушай, если бы кому-то скучно не было… — Так что насчет ужина? — перебивает, спрашивая вновь то, зачем, собственно, и пришел. Кладет руки на стол и смотрит выжидающе.       Хосока просто поражает этот омега. Теперь он видит в нем Сокджина как никогда. А вот что насчет ужина…       Мужчина смотрит на свой монитор, где открыто одно окно с почти что готовым тестом, который было сделать довольно просто, и на второе окно, где открыт сафари с различными темами по физике. Ему здесь еще сидеть и сидеть. — Сегодня не получится, — виновато произносит. Мысли про ужин уже вызвали в нем аппетит. — Передай Джину от меня извинения и скажи, что я приду в следующий раз. Работы много.       Тэхён заметно хмурится. — Ну уж нет, — говорит он строго. — Папа ради тебя старается сейчас, ты обязан прийти. Это же был не вопрос, а приказ от мужа генерала, — усмехается слабо. — Отказы здесь не принимаются. — Тэхён, я бы с радостью, но правда не могу, — на деле уже все бросить хочет и насрать на эту надбавку к одной месячной зарплате. — Деканша попросила сделать тест по физике для олимпиадников, а я только тест могу сделать. С физикой, увы, я не справляюсь и искренне надеюсь, что это сделает хотя бы интернет.       Тэхён от услышанного моментально идеей загорается. Подходит к альфе и наклоняется над столом, вглядываясь в монитор. — Может, я помогу? — предлагает омега, подперев подбородок рукой. — Продиктую всё, а ты напечатаешь. За тридцать минут же справимся?       Хосок недолго думает, все его разглядывая, а когда Тэхён поворачивается к нему после долгого молчания, тяжело сглатывает, неуверенно отвечая: — Давай попробуем.       Мужчина хрустит пальцами и кладет их на клавиатуру, начиная печать не глядя. Называет Тэхёну нужные темы, а тот, словно тот же учебник, на ходу все говорит, пока он печатает слово в слово.       Чон пытается сосредоточиться на всем, чтобы точно успеть, но постоянно сбивается: то ли от приятного кокосового запаха, который слишком сладко проникает ему в легкие, то ли от знаний омеги, который через раз отчего-то хихикает.       Кажется, сегодня была провалена одна из всех его задач, которую он остерегался больше всего. А название ее было «не влюбиться».       Не влюбиться в одного парня, который уже не первый день сводит его с ума. ***       «Музыка из любимого плей-листа, который сменился кардинально с недавнего времени, приятной волной поднимается по проводам белых наушников, доходя до темных кончиков волос. Тэхён перекрасился. Не сделал это полностью, но кончики своих светлых волос выкрасил в черный, изменив тем самым себя.       За прошедшие три месяца, ровно с дня рождения Чонгука, забунтарил — как говорит папа. Ни с кем из них не разговаривает, сухо отвечая иногда на вопросы, а трубку вовсе не берет, хоть и Сокджин, который единственный звонил ему во время службы, стал делать это чаще. Порой даже по два раза на дню набирает, но Тэхён не отвечает.       136 пропущенных.       Да, ведет себя как настоящий ребенок.       Но после ужина ни с кем так и не заговорил: ни с родителями, ни с бабушкой и дедом, ни с Чонгуком. Ни от кого не принял извинения, да и какое им вообще дело? Тэхёна же нигде не считают как члена семьи.       И дело даже не в том, что Чонгук пришел тогда с девушкой. Не только в этом — это тоже Тэхён не отрицает.       Давит больше то, что он остался один. И что ему не сказали то, что в самом деле было для него важно.       Важнее всего.       Все пропадают на работе, на этой долбанной работе и службе. Уезжают на три месяца минимум, чтобы приехать на жалкие десять дней.       Сорок дней в год.       Тэхён уже давно сам по себе. Живет в пустоте, не понимая, когда же все дошло до такого.       Что любимый ребенок остался один.       Да уже как-то все равно. Со службы он больше никого не дожидается. Дома теперь не находится, да он без него и так пустовал. За исключением новой сожительницы. Мелани теперь стала жить с ними. В комнате Чонгука. Невыносимо.       Подходя к дому, нажимает на звонок, и ворота тут же открываются. Шмыгает красным от холода носом и отходит к месту, где нет камер, чтобы затянуться. Без курилок он теперь жить не может. За три месяца привязался к этой ужасной привычке. Если из семьи кто-то узнает, то его живым на месте не оставят.       Несмотря на астму, продолжает это делать. Ходит на вечеринки с Минхёком, танцует и веселится от души, стараясь как можно дольше ни о чем не думать. Настолько устает, что на уроках отсыпается.       Об этом родители тоже не знают. Думают, что он гуляет с Минхёком, продолжая оправдывать это все подростковым возрастом.       Тэхён не пьет, вообще к алкоголю не притрагивается. Голова стоит на месте. Иногда Хёк уговорит его на бутылочку пива, но не больше и только с ним. Ему нужно не забыться и пасть в унисон, а просто не думать о Чонгуке и семье, чтобы не плакать по ночам и не страдать. Ему все же больно, несмотря на то, что он сам так с ними поступает.       Но и простить не может. Язык не поворачивается этого сделать.       В коридоре, как обычно, все стоит на своих местах. Сегодня ему нужно сделать проект, поэтому он вернулся домой пораньше, а не как обычно. Во всем доме стоит мрак, никто еще не вернулся.       Конечно, если не служба, значит работа в лабораторном центре дедушки.       Тэхён снимает с себя обувь, и вовремя наклона вниз из уха выпадает наушник. Он бы не обратил на него внимание, если бы вслух не бросился женский стон вперемешку со смехом и мужским голосом.       Мужской голос.       Дома никого нет.       Тэхён хмурится, напрягая темные брови слишком сильно. Выпрямляется, снимая второй наушник и еще больше к звукам прислушивается, делая медленные шаги в сторону гостиной, где включен телевизор. Только сейчас заметил, что на полу стоят яркие, безвкусные кроссовки большого размера, которые в его семье никто бы никогда не купил.       Нажимает на включатель, и свет озаряет все. Прямо на диване в гостиной лежит Мелани, а сверху нее какой-то парень, что прижимает ее, засунув руки под футболку, грубо целуя. — Что за черт? — громко вскрикивает Тэхён, глядя на эту картину с полным шоком.       Они с трудом отрывают друг от друга лица, но не отрывают тела. Мелани даже не пытается чего-то скрыть, а у Тэхёна в голове вакуум.       То есть Чонгук пашет на работе не покладая рук, а она сейчас кувыркается в постели с каким-то альфой?       Изменяет… Чонгуку? — Вот какого хрена ты приперся… — тянет возмущенно девушка, заметно раздражаясь.       Презентабельно закатывает глаза и скидывает парня с груди, зарываясь пальцами в распущенные волосы. Разговаривает с ним в своей обычной манере речи. Сама вежливость она только при родителях, но явно не с ним.       С Тэхёном у нее глубокая холодная война. — В отличие от некоторых, это мой дом.       Омега смотрит в лицо неизвестного парня, который ему смущенно улыбается, не зная, что и сказать. — Какая же ты… — тысячи слов в голове. — Мерзкая.       Злость всего переполняет. И как только Чонгук повелся на это? — Просто дрянь. — Плюет он на то, что говорит неприятные вещи. Эта сука изменяет Чонгуку. В их доме. Перед его глазами. — Как у тебя только совести хватило?       Подходит ближе к дивану и просто мечтает схватить ее за волосы и выкинуть из дома. Зимой, в одних шортах, чтобы она по пути в город отморозила все конечности.       Девушка запрокидывает голову назад и, прикрыв глаза, начинает гортанно смеяться во весь голос. Гладит себя по телу, до сих пор показывая свое возбуждение, а у Тэхёна глаза темнее обычных становятся. — Пошел вон из дома! — рявкает громко на парня, который, даже никак не сопротивляясь, поднимает руки кверху и, не говоря и слова, убегает в коридор. — Тупая рыба, несмотря на свое положение, еще может ходить налево, не подозревая, что в какой-то момент ее выкинут из аквариума, и она начнет задыхаться на суше.       Говорит издевательским тоном, встав прямо над девушкой, которая от этого раздражается еще больше. Не переносит того, как Тэхён тычет ей постоянно на ее место, ставя ниже дна. Прекрасно знает, что ему ничего за это не будет, поэтому делает абсолютно все, что захочет.       Мелани резко поднимается с дивана и встает прямо перед ним. Даже выпрямив осанку, чтобы выпятить свою задницу, все равно тычется лицом ему в плечи. Сделанная полторашка.       Тупая фугу.       Раздувается сейчас точно как та же рыба.       Тэхён не отступает назад. Уж кто-кто, но Мелани рядом с ним никогда стоять не будет. Они слишком из разного общества. — Говорит мне влюблённый в собственного дядю омежка! — Словно застоявшийся яд, который ждал своего часа, выплёвывает она.       У Тэхёна глаза больше становятся. Челюсть сжимается вместе с кулаками.       Она знала? — Ой, кажется, чья-то тайна стала явной… — Мелани прикладывает ладонь к губам и тут же усмехается. — Как же жалко, что мне на тебя всё равно. — Смеется, не уводя от него глаза. — Поражаюсь тому, что Чонгук со своими мозгами до сих пор этого не увидел. Малыш, а твоя семья вообще в курсе? Никто что ли не видит, как у кого-то слюнки текут при виде собственного дяди?       Пальцем касается его губ, словно что-то стирая. Тэхён бьёт по руке, чтобы не прикасалась к нему, и выдыхает, стараясь успокоить дрожь в теле.       Страх подкатился к горлу. Только бы Чонгук не узнал.       Сдерживаясь от криков, Тэхён не перестаёт злиться за Чонгука. Он ведь… — Как ты могла так с ним поступить? — Возвращается к начатой теме. Обсуждать свою влюблённость в Чонгука он не собирается.       Но не отрицает этого. Смысла просто не видит.       Мелани прикладывает ноготь к губам, словно что-то обдумывая. Будто этот мозг может что-то соображать. — Деньги, связи… он ведь военный, — водит языком по губам. — Через несколько лет вообще займёт пост твоего отца, и тогда мне точно будет дозволено всё.       Тэхён не понимает.       Чонгук же… миллионом слов он может описать, насколько он замечательный. Десятки дневников были исписаны этими словами и качествами, за которые он его полюбил, но ни на одной странице не написано про деньги и связи.       Девушка замечает его хмурость и задумчивость. — Что, серьёзно думаешь, что можно полюбить эту бесчувственную глыбу льда? — Тэхён смотрит на неё вопросительно. Чонгук никогда не был глыбой льда. Не с ним. Но девушка почему-то ахает. — Боже, ты реально по уши в него влюбился? В это безэмоциональное лицо и уродливое тело со шрамами? — Оно не уродливое! — Кричит ей в лицо, не в силах уже терпеть столько оскорблений в сторону любимого человека. — Он спас своих солдат, пожертвовав собой и своим телом. Его шрамы — это смелость и мужество, но никогда не уродство. Ты смотришь на его внешность, а не на поступки. Ты не знаешь то, через что он прошёл и сколько боли и усталости находится в его глазах, — тычет ей в лицо, стихая. — Так что даже никогда не смей упоминать его имя и называть его уродливым. Ты — яркая ковровая дорожка, на которую многие желают наступить, но, попадая на неё, начинают топтаться. Ты — никто и стоишь ты ровным счётом ничего. На нашу семью можешь даже не засматриваться, тупую рыбу у нас только накрывают на столе.       Девушка вскипает. От раздражения и полученных слов рукой на него замахивается, но Тэхён даже глазом не моргнул, продолжая стоять на месте. — Да как ты! — Только начинает она, как басистый низкий голос её прерывает: — Что здесь происходит?       Чонгук стоит в коридоре. В своей военной форме и смотрит на них двоих, больше задержав взгляд на женской руке, что висит в воздухе недалеко от лица Тэхёна.       Альфа складывает руки на груди и ждёт.       Тэхён смотрит на него и внутри всё сжимается. Как же он по нему скучает…       Почему он такой? Это ведь он больше всего сделал ему больно, ничего не сказав. Значит, больше не ставит его в приоритет. Это же фактически он первый перестал с ним разговаривать без всякой причины. Тогда почему… …почему Тэхёна так тянет к нему? Почему внутри всё замирает при виде его, при упоминании одного только имени? Стоит только его запаху к носу пробиться, уже стоять становится невозможно.       Мелани быстро убирает руку, но так и ничего не говорит. А ей и нечего. Только вот Тэхён молчать не планирует. Как только отмирает, то сразу поворачивается к девушке, оглядывая её броско, чтобы сразу признаться: — Она тебе изменяет, ты в курсе? — Показывает на неё большим пальцем без каких-либо эмоций, но отчётливо наблюдает за эмоциями Чонгука.       Девушка всё ещё молчит. Кусает пухлые губы, обводя Чонгука взглядом — без капли стыда.       Тэхён смотрит на Чонгука и…       Не соображает.       Альфа, тяжело вдохнув и выдохнув, продолжает их рассматривать, всё ещё не сдвинувшись с места. Устал. Не хочет сейчас ругаться, на это нет сил и какого-либо желания — Тэхён видит. Тэхён знает. Но почему-то всё равно ждёт, когда тот начнёт скандалить.       Потому что это ненормально. Любящие люди не изменяют.       Однако Чонгук ломает все ожидания Тэхёна напрочь. Кивает головой в сторону лестницы, проговаривая негромко, но со строгостью: — Мелани, поднимись в комнату.       Девушка быстро последовала указанию, опустив голову вниз, шаркая тапочками. Двинулась вперёд, опережая альфу и в итоге уже спряталась за дверьми его комнаты, пока Чонгук только дошёл до лестницы, собираясь подняться следом.       А Тэхён всё ещё ждёт. Стоит в этом чувстве непонимания, словно все эти изменения видит только он.       Он уже устал! Устал от того, что остался один и с каждым днём становится только хуже. Ничего не меняется. Даже с его бойкотом. Словно им и так нормально, что он закрылся.       Что с ними? Что с ним?       Тэхён в обиде, а ситуация не меняется.       День рождения Чонгука — не то, что заставило его закрыться и прекратить со всеми общение. Всё накапливалось уже слишком давно, этот день лишь стал каплей, из-за которой прорвало плотину. — Да что с тобой, чёрт возьми, стало!       Его прорывает и сейчас.       Чонгук останавливается на месте. Опускает ногу вниз, так и не сделав шаг, и сжимает перила крепче. Не развернувшись, через плечо бросает: — Что со мной стало? — уточняет.       Тэхён игнорирует ответный вопрос, продолжая. — Тебе настолько на меня наплевать?! — Кричит, сжимая кулаки.       Чонгук разворачивается к нему, и лицо его в удивлении искажается. Он указывает на себя пальцем, тыча им в грудь, и делает медленные шаги в его сторону. — Это мне стало на тебя наплевать? — Не тише омеги. — Да, тебе! — Сталкивается с ним взглядами, когда альфа подходит слишком близко.       Его глаза, его Чонгук, его Чонгук. Это всё тот же Чонгук. Его самый любимый Чонгук.       Почему он стал таким! — А не ты ли дома не появляешься, не ты ли трубки ни от кого не берёшь, ни с кем не разговаривая?! — Голос грубый, холодный, что аж до мурашек на теле, но такой родной. — Закрываешься в своей комнате, никого не пуская, а вокруг все виноватые, да? Это мне будет правильнее спросить, что с тобой стало! — Что со мной стало? — Также переспрашивает, нервно улыбаясь. — Это я дома не появляюсь? Я? — Делает шаг вперёд, чтобы встать ближе, и говорит ещё более громко, чтобы его точно услышали. — Это вы дома не появляетесь! Я ухожу в школу — дома пустота, ни души! Я возвращаюсь из школы — дома вновь никого!       Чонгук хочет рот открыть, перебить, но Тэхён не планирует прекращать. — Я трубки не беру?! А ты мне хоть раз звонил? Звонил? — Ни разу не звонил. — Мне только папа раз в неделю звонит на пять минут, от тебя же — опять ни слова, — выговаривает все то, что так терпел в последнее время, и Чонгук наконец замолкает, закрыв свой рот. — Не разговариваю я с вами? — Кусает губу, сдерживая слезы. Закрывает глаза, чтобы упокоиться, потому что тот день вспоминать ему нелегко. — А ты мне в свой день рождения хоть слово сказал?       Смотрит в каждый глаз по очереди, пока Чонгук рассматривает его — кровавые. Чонгуку смотреть он в них позволяет и сам не отворачивается.       Он ведь задал вопрос. Почему тогда он не отвечает?       Потому что ничего он ему не сказал, кроме того «спасибо» за подарок, над которым он трудился несколько месяцев. — Ты пообещал. Поклялся мне, что ты будешь со мной танцевать на выпускном балу, а сам отрепетировал всего один раз, и больше я тебя не видел, — про самое больное упомянуть не забывает. — До твоего выпускного ещё четыре года. — Да? — Горько усмехается. — А дома сколько раз ты появляешься? Тоже четыре раза за четыре года?       Преуменьшает. Чонгук появляется дома четыре раза в год. Это же целых двенадцать встреч.       Ах да, он же в эти дни работает, а в остальные — с Мелани. — Я вас жду как собака каждые три месяца. Или вообще каждые полгода, — грудь сжимается, а слезы будто бы уже не сдержать. Так и просятся наружу. — А ты приезжаешь с какой-то… — сдерживается. — Говоришь, что вы встречаетесь уже восемь месяцев. Я доверял тебе все, о ней ты мне не сказал ничего. Притом что о вас знала вся семья. Все. Кроме меня, естественно. — Я просил всех, чтобы они тебе сказали, — противоречит Чонгук, переходя на громкий шепот. Кулак к груди жмет в знак того, что говорит правду. — Я всегда тебе доверял и все рассказывал. Никогда бы не утаил от тебя что-либо, потому что для меня ты дорогой мне человек, — сквозь зубы говорит, чтобы не скандалить и чтобы Тэхён перестал вести себя как ребенок. — Я уже за это извинился. — Перед кем ты извинился, Чонгук?! — Тэхён тона не понижает.       Что несет этот альфа? Когда он извинялся конкретно перед ним?       Чонгук сжимает челюсть, щуря взгляд, словно и сам не может вспомнить подобного. С Тэхёном он не разговаривал уже давно. — Передо мной ты извинился? — Осведомляется. Не даёт даже шанса ответить, потому что они оба знают, что ничего подобного не было. — Да не перед кем ты не извинялся, Чонгук. Ты просто привел какую-то тупую шлюху в наш дом и сказал всем, что вы с ней встречаетесь. Но знаешь, чем я отличаюсь от всей семьи?       Лица на расстояние двух сантиметров, и никто из них не отходит, дыша в губы друг друга. Тэхён дышит с трудом, шмыгая носом, который покраснел уже не от мороза. Надышаться Чонгуком просто не может. Не в силах уже терпеть такой близости. Они ведь уже на протяжении года слишком далеко друг от друга, а сейчас слишком близко. Как магниты притянуты. — Я не идиот, Чонгук. Я знаю тебя всего с головы до пят, и я никогда в своей жизни не поверю в то, что ты мог влюбиться в эту тупую, пустоголовую, искусственную дуру. Рыбу фугу, на которую даже смотреть мерзко. — Прекрати так выражаться! — А то что? — Рыпается в лицо. — Ну что, Чонгук? Я что-то не так сказал? Или ты сейчас хочешь сказать, что полюбил ее за красивые глазки? Так их, блять, даже не видно из-за наклеенных ресниц! — Сейчас же прекрати так высказываться! — Повторяет вновь. Внутри все прям так и накаляется, а нецензурная брань омеги только добивает. — Мелани старше тебя, во-первых, во-вторых, она все же моя… — с тяжестью глотает слово.       Тэхён нервно смеется. Чонгук даже сказать не может! — Ну кто, кто? Твоя… — провоцирует. — Дура личная? — Закрой свой рот!       Тэхён затыкается резко, когда Чонгук на него рыкает, злом глядя.       Не знает больше, что и сказать. Хочется слишком много, но его всё равно не поймут и не услышат. К чему вообще он начал что-то сейчас? Будто от этого что-то да и изменилось.       Глупый, глупый, глупый. — Да пошёл ты… к своей Мелани! — Толкает его в плечо принципиально, на зло, но когда это делает, то из кармана худи прямо на пол громким и отчётливым звуком падает его чёрный под.       Тэхён в моменте быстро реагирует, впадая в панику и судорожно начинает искать вещь на полу, стараясь это сделать раньше, чем альфа. Склоняется к выронившей вещи, тянет руку, но массивный ботинок чуть ли не отбивает его пальцы, когда Чонгук раньше него наступает на под.       Ким задерживает в себе дыхание, поднимаясь и сталкивается взглядом с Чонгуком ровно на секунду, когда тот наклоняется, чтобы посмотреть на то, что упало.       Альфа разглядывает под в руках и поднимает на Тэхёна взгляд абсолютно чёрных глаз, заметно сжимая челюсть. Закрывает глаза и спокойно спрашивает: — Это что? — Это… — неуверенно начинает Тэхён и вздрагивает от голоса мужчины, когда тот начинает орать. — Это, блять, что такое, Тэхён?!       Тэхён, найдя в себе какую-то уверенность и смелость, пытается быстро вырвать под из рук альфы, но тот его прячет в кулаке, не давая. При другой попытке, когда он пытается убежать, уже осознавая, что ему точно конец, его хватают за воротник кофты и тянут на себя, возвращая на место.       Чонгук не отпускает его, даже когда он послушно встаёт рядом. Сжимает сильнее и держит как маленького котёнка за шкирку, тыкая лицом в под в своей руке. — Ты куришь? — Тёмные брови напрягает, притягивая омегу ближе к себе.       Тэхён смотрит на него слезно и никак не отвечает. Отворачивает голову, чтобы не смотреть, потому что внутри такие чувства, что в глазах чужих смерть отражается.       Чонгук его опять дергает, чтобы смотрел на него, и со всей силы кидает под на пол. Иксрос ломается, разлетаясь по всей гостиной по частям, а Тэхёну только и остаётся смотреть на него, зажмурив глаза.       Мужчина его за грудки берёт, встряхивая и орёт прямо в лицо: — Ты чем вообще думал, когда начинал это делать?! Тебе фраза «курение убивает» — ни о чём не говорит?! — Ты сам куришь! — В протест орёт, пытаясь вырваться. — У меня нет хронической астмы, из-за которой можно умереть в любой момент!       Тэхён вновь вырывается, но его никто отпускать не собирается. — Да отвали ты от меня!       Чонгук отпускает, но уйти не даёт. — Кто тебя этому научил? — Требовательно спрашивает. — Я сейчас же ноги все переломаю! — Никто! — А, наверное, полоумный Минхёк! — Сам догадывается. — Как же он меня уже достал. Я запрещаю тебе с ним общаться, чтобы больше вы даже на расстоянии метра не стояли! — Полоумный? Бесит тебя? Да ты на свою рыбу тупую посмотри! — Хамит в ответ, потому что к себе такое отношение терпеть не намерен. — Как бы Минхёк тебя ни бесил, он единственный, кто всегда со мной рядом и доверяет мне, в отличие от некоторых! Ты не имеешь никакого права запрещать мне с ним общаться! И научил он меня курить, чтобы мне легче стало! — Да что ты! Чтобы легче стало? — Альфа хлопает в ладони. — А от чего тебе плохо-то было?! Что я не сказал тебе, что у меня теперь есть девушка?       Тэхён тяжело сглатывает. Слезы от бессилия стекают по щекам. Он уже устал слушать про их отношения, устал продолжать этот разговор. Чонгук его даже не слышит. Будто во всем его винит.       Силы все иссохли. Он терпел пять лет. Если уже решил прекратить общение с альфой, то закончит с этим всем раз и навсегда, высказав все прямо сейчас. Потому что это уже невозможно.       Поднимает глаза, полные слез, и дрожащим голосом спрашивает: — А если бы папа ждал отца дома все эти полгода, а он бы приехал с другим омегой, ему было бы не плохо? — Что ты несешь? — Чонгук водит ладонями по своему лицу, все еще не догоняя.       Тэхён хнычет, проливая слезы. Усмехается, стирая влагу с лица. — Ты реально такой тупой и ничего не видишь?…       Чонгук хмурит брови от сказанных слов, а Тэхён, больше не намереваясь терпеть это все, разворачивается, закрывая лицо рукавами кофты, чтобы реветь прямо в них. Срывается на бег, чтобы уже скрыться, но его опять хватают. — Отпусти! — сквозь слезы. — Что ты только что сказал? — Чонгук дергает его за руку на себя, чтобы смотреть прямо в лицо своим неверующим взглядом. — У Мелани своей спроси! Пусти!       Омега прекращает брыкаться, когда Чонгук не отводит от него взгляд, рассматривая всего и тяжело сглатывая.       Тэхён замирает, никак не шевелясь. Бросает броские взгляды с глаз на губы и чувствует, как сердце его делает рискованный кульбит. Чонгук его притянул к себе, завел руки за спину, придерживая. Лицо его изменилось, будто это не он только что орал на него изо всех сил, срывая голос. — Повтори, — просит, словно приказывает, шепча в ухо. — Повтори то, что ты сказал.       Дыхание задерживается, когда Чонгук чуть ли не касается своим носом его. Ладони сжимаются в кулаки, альфа так крепко в него вцепился, словно путь венам перекрывает. Считаные минуты, и ладони ослабевают. Тэхён теряется — под взглядом, под его феромонами, что сводят с ума, под их близостью. Бегает глазами по его лицу и ничего совершенно не получается вымолвить из себя.       Он же решил. Только что же решил, что все расскажет. Выскажет ему все в лицо, в надежде, что станет легче.       Почему тогда не договаривает? Не повторяет то, что от него просит Чонгук?       А что он просит? Не расслышал? Не понял с первого раза?       Что конкретно сейчас он хочет от него услышать?       Что Тэхён, его пятнадцатилетний племянник, по уши в него влюбился? Что самому себе пообещал, что он будет принадлежать только ему? Что будет предан, несмотря ни на что?       Что готов любого убить, кто будет стоять рядом с его мужчиной?       Хочет узнать, что он жуткий свойственник, который давно для себя решил, что только он и никто иначе?       «— Что ты хочешь услышать от меня, Чонгук? — Произносит одними губами, но с очень услышанным «Гук» на конце. — Что я люблю тебя?»       Чонгук залипает на его губах, пытаясь прочитать слова. Повторяет их сам — также молча, лишь губами перебирая. Всматривается своими тёмными омутами в его чарующий и самый светлый лик и словно сам тянется навстречу.       Словно понял, в чём ему только что признались.       Словно узнал самый страшный секрет.       Только почему-то он его не испугался — ни на долю секунды. Тэхён опасался, что он об этом узнает, что их дороги разойдутся окончательно. А альфа тянется. Сам, без чьей-либо помощи. По собственному желанию.       По искушающему сильному желанию, которое невозможно контролировать.       Тэхён закрывает свои глаза, поддаваясь вперёд, чувствует на своих губах чужое дыхание, но вздрагивает, когда их прерывает телефонный звонок. Чонгук будто бы опомнился после резкого трезвона, отстраняясь от омеги слишком быстро.       Настолько, что Тэхён, глядя на него, понимает, что показалось.       Опять показалось.       Альфа немедленно отвечает на вступивший звонок, моментально хмурясь. Слушает что-то, всё смотря на него, не моргая. — Я понял. Сейчас буду.       Тэхён делает шаг назад, спрятав руки за спиной и сдерживает слёзы. Чонгук сбросил вызов; вдохнув воздух полной грудью, произнёс: — Мне пора. — Я не держу. — Пытаюсь, но ты всегда освобождаешься от моих оков. — И больше не жду.       Всегда ждал, всегда ждёт и будет ждать.       Он же как самый верный щенок. При виде него хвостиком от радости виляет и глазки чёрные отвести не может.       Разворачивается, чтобы уже наконец уйти в свою комнату и разрыдаться на постели, а потом снова проснуться и всё как раньше: ушёл из дома утром и вернулся вечером.       Только его опять хватают, не давая уйти.       Но на этот раз несильно. Нежно берут под локоть и никуда не тянут. Альфа дожидается, когда к нему повернутся. — Не ложись спать, пока я не приду. — Просит, словно гипнотизирует словами, не сводя взгляда. — Кажется, нам надо поговорить.       Надо. Им слишком давно надо поговорить.       Вот только о чём?       Обо всём.       Они ведь когда-то были близки.       Тэхён никак не отвечает, просто согласно кивнув. Сам убирает свою руку из чужой и идёт к лестнице. На полпути останавливается, крепко вцепившись в перила и смотрит на него своими красно-кровавыми глазами, сильно кусая губу изнутри.       Чонгук тоже смотрит. Стоит и смотрит некоторое время, а потом уходит.       Тэхён в его спину глядит до последнего, пока та не исчезает. Поднимается наверх и в своей комнате садится на кровать, ожидая возвращения альфы и стараясь не уснуть, потому что им нужно поговорить.       Только Чонгук почему-то, когда сказал ждать его и не ложиться спать, не уточнил, что в этот вечер домой он не вернётся.       И в последующие несколько лет тоже.» ***       Пряный аромат сегодняшнего ужина до сих пор витает по дому и вокруг него. Джин знатно постарался: успел приготовить ужин за два часа до их приезда, накрыв весь стол. Усадил каждого, стоило им только выйти из машины, и всем уделил свою заботу.       Тэхёну было приятно наблюдать за родителем весь вечер. Они с Хосоком столько всего обсудили со времён службы, посмеялись с каждого воспоминания, что у Тэхёна даже появились сомнения насчёт того, что раньше они были «не очень близки». Слишком много всего они все сегодня узнали.       Чимина просветить во всё тоже не забыли. Как и обещали, рассказали почти всё, чтобы и у него тоже всё стояло на своих местах. Правда, от услышанной информации, чтобы всё перегрузить, Пак вливал в себя слишком много вина, без которого их ужин не мог обойтись. А вина было настолько много, что сейчас эта персона лежит на своих собственных сложенных ручках, крепко дремля.       В поздний вечер Джин бы никогда не отправил их домой, поэтому сейчас омега стелет братьям их спальные места, твёрдо за всех решив, что они остаются на ночь.       Что было дальше — Тэхён не слышал. Под конец вечера схватил плед и, пока за ним никто не наблюдал, ушёл на террасу, чтобы просто отдохнуть от голосов. Ему как-то это непривычно — все эти последние вечера, люди, которые его окружают.       Ему определённо от этого хорошо, но непривычно. — О чём задумался? — Отвлекает его от мыслей прозвучавший голос рядом.       Тэхён поворачивается резко и смотрит с прищуром на альфу. Хосок тоже вышел на улицу в носках, но у него в руке бокал красного вина, которое он взбалтывает время от времени. Второй рукой он тянется к карману, из которого достаёт под, чтобы затянуться.       Делая затяжку и выпуская пар, смотрит на него, всё ещё ожидая ответ. Но Тэхён молчит, и в конце всё-таки отворачивается.       Не его это дело, о чём он задумался.       Хосок через несколько минут прокашливается. Видимо, снова хочет что-то сказать.       И это не может быть странным или чем-то необычным. Вполне ожидаемо, учитывая то, что они обсудили достаточно. Включая и их семью. — Тэхён, я не знал про твоего отца и дядю. — И зачем он только это говорит. — Соболез... — Не нужно, — перебивает его, не разрешая договорить. Смотрит прямо в глаза и договаривает: — Не нужно соболезновать утрате, которой не было.       Хосок поджимает губы. — Тэхён, теракт произошёл пять лет назад. Они не могли просто исчезнуть, тем более на столько лет. Там было много тел, лица было не распознать. — Их тел там не было, — твёрдо утверждает, подойдя слишком близко. — В тот день не было никакого теракта, это было сказано для людей, для вашей безопасности, — чуть ли не на пальцах объясняет.       Глаза в глаза смотрят. Оба молчат, оба изучают друг друга. Тэхён смотрит так уверенно, словно готов драться за свою правду, в которую ему никто не верит. Хосок же продолжает испытывать к нему дикий интерес, разглядывая при любой возможности.       Дыхание в моменте сдержать не получается, от парня исходит слишком приятный аромат. — Тогда скажи мне, что произошло в тот день.       Тэхён, словно очнувшись, отступает на шаг назад. Прячет взгляд, поднимая его через раз. Думает над просьбой несколько минут и всё же решается. — Мой дедушка всю жизнь посвятил науке и её изучению. С детства стремился узнать о существовании другого мира вместе со своим лучшим другом. — Встаёт к ограждению, положив руки на перила, и смотрит заворожённо на ночной Сеул впереди себя. — Ни один десяток лет на это ушло. Было тысячи попыток сдаться, но они никогда этого не делали и всё равно дошли до своего и сумели открыть портал в другой мир.       Хосок отвлекает: — Другого мира не существует. — Говорит мне человек, который верит в будущее. — Подмечает и сразу этим аргументом затыкает. — Да, не было никакого официального заявления, но… в этом мире создано много всего, просто это известно не всем. Никому не будет выгодно, если люди будут знать обо всём.       Меньше знаешь — крепче спишь.       Лин постоянно говорил ему эту фразу. — Что случилось после?       Тэхён вбирает воздух в лёгкие и поднимает плечи. — Как по-твоему заканчиваются большинство сюжетов в фильмах и рассказах? — Спрашивает, но Хосок, не видя никакой связи, своим кивком просит омегу закончить. — Любовь. Именно после неё история заканчивается, стоит главному герою влюбиться. — Со слабой улыбкой рассказывает, засмотревшись на собственные руки. — Дедушка полюбил Сунхи и выбрал нас, а не свою мечту. Он закрыл проект, так и не став рассказывать об этом всему миру. С лучшим другом он поссорился навсегда, потому что они дали слово. — Твой дедушка не сдержал его из-за любви? — Нет. — Вертит головой. — Он своё слово сдержал. — Тогда я не очень понимаю… — Они поклялись, что работать будут только вдвоём, что, если кто-то решит это закончить, то они закончат. Первый портал был открыт в Италии, где и должен был закрыться навсегда, а второй здесь, в Сеуле. В нашем университете. С согласием одной стороны и пропажей дорогих мне людей. — Заканчивает с историей и хлопает себя по карману, чтобы найти под, но вовремя вспоминает, останавливая себя. Отдёргивается и прикладывает руку к губам. — Они не умерли, Хосок. И мне плевать, если кто-то думает иначе.       Альфа теряется на мгновение, пытаясь вообразить услышанное в своей голове, но ничто не получается переварить. Слишком много мыслей, а алкоголь в организме только усугубляет. — Это безумие. Ты ведь сейчас шутишь? — На полном серьёзе спрашивает, уставившись на Тэхёна.       Тэхён встаёт к нему лицом и, улыбнувшись, признаётся: — Я бы не стал это рассказывать тебе, если бы ты сейчас отреагировал по-другому. — Усмехается, почесав нос и сцепив свои руки сзади. — Никогда не задумывался, почему я ни с кем не общаюсь? — Потому что ты странный? — Потому что мы слишком разные. Я живу реальностью, вы — тем, что вам хотят показать.       Продолжать разговор больше не хочется. Он и так сказал в этот вечер слишком много. Сегодня, признать, был отличный день, не считая последних нескольких минут — те хоть и не были ужасными, но Тэхёну кажется, что было бы лучше и без них.       Собирается уйти, чтобы больше не продолжать, но стоит ему развернуться и дойти до дверей, как всё будто бы по одному и тому же сценарию начинается по новой.       Закатное солнце исчезает из горизонта, над ними снова тёмное небо штормит. Земля с каждой секундой набирает обороты и начинает трястись всё сильнее.       Чимин чуть ли не падает со стула, вздёрнув голову. Смотрит большими глазами на всё вокруг и ничего не может понять, не зная, за что спохватиться. Хосок хватается за перила и тоже оглядывается в полной панике, ни черта не понимая. — Папа! — Тэхён срывается к лестнице, с которой спускается Джин. — Опять началось!       Джин находит каждого взглядом и, пытаясь сфокусироваться на чём-то конкретном, достаёт телефон из кармана, сразу набирая номер. Отодвигает Тэхёна немного в сторону и быстрым шагом идёт в свой кабинет. — Что происходит? — Чимин, слегка пошатываясь, добегает до Тэхёна и вместе с ним начинает наблюдать за действиями Джина. — Я не знаю, мне кажется, что сейчас где-то три балла, — Сокджин зажимает телефон плечом к уху и, видимо, разговаривает с Лином. В руках у него алюминиевый чемоданчик небольшого размера, который он открывает по пути.       Из-за тряски неудобно делать ровно ничего. Перед глазами всё кружится, так что равновесие не получается держать. Тэхён отходит от лестницы и идёт вслед за родителем на улицу. Чимин вцепился в его руку, идя с ним, закрыв глаза. — Тэхён, это что, землетрясение? — Кричит Хосок, отрываясь от перил, направляясь к ним. — Не видно? — Громко в ответ. — Скорее чувствуется. Не думал, что в Корее они настолько сильные!       Джин садится на землю и втыкает в нее толстую иглу с небольшой аппаратной коробкой на конце. Смотрит в ней что-то, проговаривая вслух и хмурится, вслушиваясь в каждое слово.       Тэхён стоит над ним, слегка согнувшись, и не понимает, почему землетрясение идет так долго. Всегда было не больше трёх минут, а сейчас… — Идёт седьмая минута, сильных толчков нет, — смотрит на наручные часы. — Каков радиус?       Хосок и Чимин переглядываются. — Нет, я думаю, что это точно. Мы находимся на вершине, здесь, вероятнее, сильнее. Если тряска идёт в радиусе двух тысяч, то, возможно, ниже будет слабее и вовсе незаметно, — Омега кусает губу, доставая из чемоданчика ещё один прибор и включает его, из-за чего их резко оглушает неприятный звук. — Нет, здесь тоже пока что всё в норме. Баллы понижаются до единицы, всё приходит в норму. Да, да, я услышал. Нет, чистота тоже нормальная…       Тэхён кладёт ладони на плечи папы, когда всё встаёт на свои места. Омега ещё несколько минут слушает Лина по телефону и позже бросает трубку. Поднимает голову вверх, чтобы посмотреть на три удивлённых лица, которые ждут от него ответ, и говорит, смотря именно на Тэхёна: — Они включили её, — кивает несколько раз, пока глаза покрываются прозрачной пеленой, и горько усмехается. — Похоже, это и вправду началось. — Началось что? — Не выдерживает Хосок, потому что ни единое слово ему непонятно.       Тэхён переводит взгляд с папы и смотрит на альфу без каких-либо эмоций на лице. Чимин крепко сжимает его руку, заставляя обратить внимание и на него, потому что он тоже ждёт ответ. — Жестокая реальность, которую прятали от вас столько лет, — возвращается к Хосоку и с долей язвительности продолжает: — Бесконечные дни и никакого будущего.