Etherea

«Влюбиться в тебя — было моей отдельной

глупостью за всю свою прожитую жизнь.

Жалко, что ты посчитал это отдельным

видом искусства и оценил мою любовь

лишь через время»

D.M.

      Звездная галактика бесконечна и изучена на жалкие доли процентов. Люди о ней толком ничего не знают, просто видят то, что есть, но это не мешает им восхищаться глубиной черного мира, а иногда и вовсе загадывать желания на падающий метеорит, искренне веря в то, что оно сбудется.       Будто светящийся камень имеет свойство «исполнять желания», а не просто сгорать в атмосфере.       Звезды не падают. Даже если и падают, то после смерти, а та, к огромному счастью или сожалению, наступает только через несколько миллиардов лет жизни.       Он понятия не имеет, почему метеориты стали называть звездами.       Тэхён лежит на крыше своего дома, прямо возле вертолетной площадки, и завороженно наблюдает за темным миром, что находится над их головами. Звезды такие прекрасные. Жалко, что их толком не видно из-за города. Пожалуй, их дом — единственное отстраненное место, где можно увидеть хоть что-то, где можно насладиться бесконечностью.       Их очередной вечер, очередная ночь в дружеско-семейном кругу. Тэхён, если честно, не может сосчитать дни, когда их компания с Чимином увеличилась и теперь их стало трое. Хосок вписался слишком незаметно. Первый вечер, на который их пригласил Сокджин, заставил сблизиться всех. Спасибо папе. Тот теперь готов видеть братьев и на завтрак, и на ужин.       То, что случилось тогда — никто толком не обсуждал. Никто и не спрашивал, чтобы обсудить, а сами они, понятное дело, поднимать тему не хотели. Тэхён только в первые дни видел задумчивость Хосока, Чимину же было по барабану — младший все решил скинуть на свое опьяненное состояние, или же отказывался вспоминать. В общем… можно считать это чем-то забытым или неважным, верно? Да, Тэхён именно так и решил поступить, раз все захотели это оставить в пределах того вечера.       Во всяком случае, землетрясение ведь исчезло, и всё снова стабилизировалось.       Правда… надолго ли?       Сегодня его семья решила сделать барбекю. Тэхён уже тысячу лет не был на семейном барбекю и, знаете ли, многое изменилось. Хотя бы то, что теперь они это делают на крыше дома, а не в беседке во дворе.       Чен вместе с Хосоком помогли собрать столы, саму зону барбекю, а Тэхён помогал Сунхи и Джину с готовкой. К вечеру все уже ужинали, весело проводили время и не чувствовали никакой тяжести на душе.       Будто бы накопившаяся за столько лет тяжесть дала вдохнуть свежий глоток воздуха и пожить без проблем несколько часов.       Причем для каждого, кто был за столом.       Потому что у каждого были проблемы.       Разные, но их собственные, которые терзают их изнутри своими способами и разными уровнями боли.       Тэхён вдыхает полной грудью, подложив руки под голову и закидывает ногу на ногу, начиная ими болтать медленно. За весь день крыша нагрелась, сейчас на ней тепло лежать. Да так тепло, что Чимин рядом с ним вырубился, а Хосок, который тоже лежит рядом, а не сидит со старшими за столом, ненадолго замолк.       Но, как говорится, ничего не бывает вечным. — Представь, как в будущем машины будут не ездить, а летать, — говорит он вполне серьезным тоном, нарушив тишину.       Тэхён, не выдерживая, тихо смеется. — Ты сейчас серьезно? — А что? — Толкает его немного плечом вбок и расплывается в улыбке. — Будет у меня какой-нибудь электромобиль с супер скоростью, и будешь меня еще просить полетать со мной.       От услышанного Тэхёна прям прорывает таким заразительным смехом, что Хосок даже предполагать уже отказывается, чем он мог рассмешить парня на этот раз.       Этот Тэхён…       Прямо над его верой в будущее не издевается, но при любой возможности готов оставить комментарий.       Как и сейчас. — Хосок, ты совсем дурак? — Спрашивает не в обидной форме, скорее, больше интересуется.       Забавляется постоянно глупыми мыслями альфы.       Поворачивает голову набок, чтобы посмотреть на мужчину, и ждет, когда же тот что-нибудь ответит.       Хосок, разочарованно выдохнув, дает ему этот ответ с вопросом на конце: — Ну что на этот раз? Завтра не настанет, ужасная реальность, и я главный фантазер в этом мире? Как ты меня сейчас назовешь? — Почти. — Кивает, прикусив губу, и поднимает голову обратно к небу, начиная водить по нему пальцами. — Понимаешь… климат меняется с годами до такой степени, что уже через несколько десятков лет даже самолеты летать не смогут, о каких тогда летающих машинах может идти речь? — Расслабляется, выдыхая устало. — Это ведь… элементарная физика. Чем выше температура воздуха, тем ниже плотность. — И что, это нельзя никак изменить? — С сомнением в голосе.       Никогда раньше об этом не задумывался.       Никогда не знал, что такое в принципе будет возможно. — Я не говорю, что самолеты вообще перестанут летать. Они будут, определенно будут, однако не везде. Но вместе с тем они будут до такой степени невыгодной вещью, я имею в виду по растратам и великим жертвам, что создавать летающие машины никому не захочется. От этого просто не будет смысла. — Это… ужасно. — С паузой и долей разочарования.       Тэхён хмыкает, чувствуя на себе пристальный, изучающий его взгляд. — Ужасно? Это эволюция. Все изменения в мире — благодаря людям, живущим в этом мире. — Ложится полностью набок, сложив ладони под щеку, и ухмыляется. — И от последствий страдают тоже только люди. Разве не прелестно, что мы так мало живем? Ох, лично я очень рад, что не застану конец нашей эры и одновременно удивлен, что был рожден в ее самом конце.       Хосок ложится в идентичном положении, только напротив Тэхёна, заглядывая в его глаза.       В отличие от Кима, на его лице радости нет от этого осознания. — Разве это хорошо? Что жизнь заканчивается так быстро.       Омега пожимает плечами. — Не знаю, Хосок. Я просто живу. — Живу сейчас. Тэхён усмехается своим мыслям и со слабой улыбкой произносит: — Скоро настанет конец света. Успей закопать золото, малец.       Смотрит на него своим безмятежным лицом и медленно моргает, желая уже отправиться в постель. Замедляется, вовсе закрывает свой рот и незаметно впадает в сон, так и оставшись лежать напротив Хосока, что не может увести от него взгляда.       У него внутри порой такая паника нарастает, что миру через тысячи лет может настать конец, хоть и он сам не доживет до того времени, а Тэхён, уместив в своей голове мысль о том, что их эра закончится вообще через каких-то жалких пару столетий, живет спокойнее него, вообще об этом не переживая.       Даже не думая…       Сколько подобных мыслей собрано в его голове?       Наверное, тысячи, если не миллионы.       И Хосок почему-то уверен на все сто, что он от этого точно не страдает.       Тянется указательным пальцем к его светлым волосам и аккуратно убирает прядь волос с глаз, возвращая руку на место и продолжает наблюдать.       Джин, который сидел все это время за столом и тоже внимательно следил за ними двумя, уводит наконец взгляд и поджимает челюсти, впадая в собственные мысли и размышления.       Все происходит слишком затянуто. ***

Спустя три месяца.

      Любимая музыка исходит из колонок приятной волной и перебивает звук скользящих по полу кроссовок, которые чуть ли не стирают его до черных полос. Погода яркая: солнце дает движущемуся парню некий эффект волшебства, освещая его со спины своими лучами.       Тэхён танцует беспрерывно уже пару часов. Пот льет с него как из ведра, футболка промокла полностью — так, что ее можно выжимать, скрутив в жгут. Волосы липнут ко лбу, тело слегка ломит от непривычности, но это все равно не заставляет его остановиться.       Он снова начал заниматься любимым делом.       Дни шли спокойно, и три месяца пролетели незаметно. Тэхён, сказать по честности, даже не помнит, чтобы был хоть один день за это время, чтобы ночь выдалась бессонной. С Чимином они проводили абсолютно каждый день — даже выходные. На учебе постоянно вместе, дома друг у друга тоже. Ходят гулять, по магазинам, танцуют иногда на улицах под музыку бродячих музыкантов.       Даже танцуют.       И как только его жизнь так смогла измениться за столь короткий период?       Безумство! Чушь! Полная брехня! Невозможно!       Но ему все нравится.       Заканчивая танцевать, Тэхён с яркой улыбкой кланяется самому себе в зеркало, встав в третью позицию. Спешит как можно скорее к колонке, чтобы выключить музыку, и с такой же скоростью бежит к двери, в которую ломятся с невероятной силой. Слышал звук царапанья последние три минуты — значит, пора заканчивать, потому что кое-кто проснулся.       Открыв двери, на него сразу же налетают, цепляясь большими лапами за живот. Тэхён садится на корточки, обнимая счастливого щенка и подбородок вверх тянет, поджимая губы, чтобы пес не лизал его лицо. — Хаим-а, ты когда успел так вырасти? — Хватает его за морду, чтобы поцеловать в макушку, и делает это с великим удовольствием. Теперь не боится. — Мой большой мальчик. Лапу?       Пес, следуя верно по команде, дает лапу своему хозяину, за что получает двойную долю приятных слов. Тэхён падает на спину, продолжая смеяться, пока Хаим бегает вокруг него, желая поиграться. Их новый член семьи теперь регулярно посещает кинолога и ветеринаров, чтобы ставить нужные прививки. И он тоже времени не теряет — меняется вместе со своим хозяином.       Хаим стал по-настоящему диким активистом. Обожает гулять по несколько часов, бегать и беситься — о последнем папа зарекается постоянно. А игрушек сколько у них дома? Да они абсолютно везде! Где тот самый щенок, который постоянно спал и боялся проявить себя? Боже правый, такого питомца словно и не было никогда в их доме. — Тэхён, Чимин приехал! — Громко кричит Сокджин с первого этажа, чтобы Тэхён точно услышал. — Иду! — Кричит в ответ, не желая утруждать родителя и не заставлять его подниматься наверх.       Хаим после услышанного голоса уши навострил. Тэхён вылупил свои глаза и открыл рот широко, забавляясь со своего маленького чада. — Ах, Хаим, кто там? Кто там, кто там? — Бегает по нему глазами, следя за каждым движением. — Чимин? Там Чимин?       Пес реагирует на имя, виляя хвостом. Чимина он запомнил еще со своих первых дней жизни тут, поэтому, слыша чужое имя, уже готовится бежать. — Пошли к Чимину! Быстро, быстро, быстро!       Тэхён поднимается с пола и спускается вниз, пока впереди него летит маленький ураган. Омега ему улыбается нежно, со всей своей любовью, не в силах оторвать взгляд.       Собаки, в принципе, быстро растут, но ему кажется, что Хаим вырос с невероятной скоростью за этот кротчайший срок. — Привет! — Чимин налетает на него с объятиями и больше не дает выбраться из этого кокона, пока щенок бегает у них в ногах, тоже радуясь встрече.       Что что, а вот Чимин не меняется, все такой же тактильный.       А Тэхён по-прежнему не в силах к этому привыкнуть. — Я весь потный. — Мне все равно, даже если ты весь в грязи будешь. — В знак своих слов жмется ближе.       Тэхён поджимает губы, подняв голову кверху, чтобы не закатывать глаза. — Куда вы сегодня пойдете? — Джин выходит из кухни, отвязывая с талии фартук, интересуясь у парней. — Я приготовил обед, поэтому перед уходом поешьте. Котенок, мне нужно будет отъехать по делам, прям очень срочно. — Хорошо. Мы пойдем в торговый центр, может, погуляем, — Тэхён подставляет щеку, чтобы папа его поцеловал, быстро торопясь. — Что-то случилось? Сегодня суббота. — Молодая пара попали в аварию вместе с ребенком, кажется, что у каждого по перелому, — отвечает уже вдогонку, быстро схватив ключи от машины и сумку. — Все, увидимся! Стол я уже накрыл, вечером покажешь, что купили! — Да, я понял! — Кричит также вслед, пока не слышит звук закрытия дверей. — Долго будешь ко мне липнуть? — Скептически выгнув бровь, обращается уже к Чимину. — Извини, я воспользовался твоим положением, — и уводит руки, направляясь на кухню. — Вкусно пахнет. Пошли есть? — Я схожу в душ и переоденусь, а ты сядь и поешь. Хаиму корм еще насыпь, пожалуйста. — Хорошо, — кивает болванчиком. — А где Сунхи? Они с твоим дедушкой еще в ссоре?       Чимин заходит на кухню, где видит остров, на котором много всего приготовленного. Все, что он любит и что прямо сейчас он будет есть. Смотрит на Тэхёна, который уже пошел к лестнице и ждет ответа.       Сегодня суббота. Они часто во время всех приемов пищи находятся все вместе (даже Чимин — без него уже никуда). Только Сунхи порой пропускает эти приемы, когда дома находится супруг. В эти дни она обычно остается у подруги. — Не знаю, и мне как-то не очень хочется в это лезть. Помирятся, они уже двадцать лет вместе. — Я на это надеюсь. Но ты, как самый любимый внучок, хотя бы постарайся поинтересоваться, — хватает на столе кунжутный лист и заворачивает в него мясо, укладывая себе в рот. Тычет на Тэхёна пальцем и щурится. — Она, на минуточку, интересуется твоей жизнью. — Я в курсе, но думаю, что с их стороны меня это касаться не должно. Так было всегда, Чимин, нечему удивляться, — Тэхён разводит руки в стороны и поднимается наверх. — Но по-моему они уехали куда-то вместе на одной машине, так что… — Тэхён расплывается в улыбке вместе с Паком и сразу же скрывается на втором этаже. — Я так и знал!       Тэхён смеется негромко и идет первым делом в ванную комнату, чтобы принять душ и освежиться.       Сегодня, как и всегда, их ждет насыщенный день. ***       Из торгового центра было вытащено сто пакетов — если не больше. Проведенные там шесть часов не прошли просто так: по магазинам Тэхён ходить умеет и в покупках себе никогда не отказывает, даже если те не поместятся в его гардеробе.       Отдав все покупки Чену, чтобы он отвез их домой и чтобы с ними не пришлось таскаться, они все же нашли силы еще и на прогулку. Взяли из какой-то кофейни молочные коктейли и отправились в ближайший парк, по пути успев сделать фотографии в фотобудке. — Хосок хочет, чтобы мы сегодня пришли в университет. Ему скучно, — цитирует Чимин сообщения от брата, убирая телефон обратно. — Что он делает на работе в выходной? — Работает. У него пары. — В четыре дня? — удивляется омега, сверяясь с часами. — Бедные студенты. Их до самой ночи кормят этими парами?       Чимин хмыкает. — Не только. Хосок уже готовится к сессии, поэтому на работе задерживается до последнего. И ему там скучно, — рассказывает, о чем ему альфа ноет в последнее время. — Нужно будет еще зайти домой и взять какую-то папку, поэтому к нему точно зайдем. — Валить всех собрался? — со смехом спрашивает, помня про их разговор о том, как альфа жестоко относится на экзамене. Чимин глаза закатывает. — Ладно, тогда закажем еще туда ужин, раз проторчим там до ночи. — Отличная идея, — кивает множество раз. — Как насчет китайской кухни?       Тэхён, поджав губы, думает над предложением. Чимин ждет ответ и, когда получает согласный кивок, то радостно хлопает в ладони, уже представляя, что будет есть.       Телефон в кармане вибрирует. Тэхён смотрит на пришедшие сообщения от папы и быстро печатает ему на них ответ, не забывая поинтересоваться про сегодняшних пациентов, из-за которых ему пришлось отлучиться.       Как оказалось, ничего серьезного, кроме небольших переломов, не нашлось, поэтому его отпустили пораньше.       Остаток выходного дня Сокджин тоже решил не тратить просто так. — Папа зовет домой… — тянет, не договаривает. — Иии? — ждет Чимин, слегка наклонившись вперед. — И он вызвал на дом сотрудников из спа, чтобы нам сделали массаж, маникюр, укладки и все в таком духе, — договаривает Тэхён, наблюдая, как Чимин начинает танцевать на месте, чем заставляет рассмеяться. — Пошел Чон Хосок к черту, он подождет! — сразу распределяет все дела омега, махая руками в воздухе. — Ему все равно торчать там до вечера.       Тэхён кивает головой в стороны и забирается на бордюры, начиная вышагивать по ним, невесомо держась за плечо Чимина, который идет рядом, думая и рассуждая вслух, что ему сегодня сделать. Тэхён только посмеивается, наблюдая за тем, как Чимин пытается построить из себя великую голливудскую звезду, выбирая макияж и прическу.       Парк, который они выбрали сегодня, они уже как-то посещали, поэтому ничего необычного в нем нет: слишком типичный. Тэхён и раньше здесь гулял, потому что до дома идти недалеко, но как-то за последние года у него не было ни времени, ни желания сходить сюда вновь.       Здесь нет никаких аттракционов для развлечения. В целом ничего нет, кроме как фонтана, красивой сакуры, скамеек и длинной дороги для бега. А бегают здесь постоянно, как и ходят мамочки с колясками.       На несколько секунд Тэхён даже расплывается в улыбке, впав в мысли и воспоминания. Чонгук его часто сюда водил, но точно не за тем, чтобы купить сладкую вату и погулять. Здесь они вместе бегали по утрам, потому что «военный должен всегда держать себя в форме». «— А я здесь причем? — интересовался постоянно. Не то, чтобы он был против… — Мне скучно бегать одному, — постоянно отвечал Чонгук.»       И Тэхён бегал со своей астмой, без страха, что задохнется. Рядом с Чонгуком он бы никогда не задохнулся, по крайней мере, точно не от астмы.       Они бы продолжили гулять дальше, болтая о всяком. Тэхён уже вызвал Чена — тот едет к ним как раз из дома, значит, заберет совсем скоро. Только вот внимание и странное чувство внутри их привлекла палатка, стоящая рядом с дорогой в парке.       В месте, где нет ничего, кроме дорожки для бега и деревьев. Здесь нет даже людей.       Палатка. Ярко-красная палатка. Здесь, в парке, где кроме бегунов и мамочек с колясками никого нет.       Ветер в моменте словно усилился, но и одновременно замедлился. Тэхён встал на месте вместе с Чимином и начал разглядывать золотистые кружева на красной ткани. Подойдя ближе неуверенным шагом, перед ними открылся вид на внутренность небольшого шатра.       Внутри не было ничего связанного с продажами. Просто стол и женщина в черных лоскутах и золотыми украшениями на себе. В руках с накрашенными в черный цвет ногтями она держала веер, которым махала около лица, смотря на них в ответ. Рядом с ней на столе был мешочек — махровый, черный.       Наверху была надпись, которая гласила: «Гадание»       Чимин цепко хватает его за локоть, выводя из мыслей, и делает шаг к шатру. — Пошли, мне теперь интересно, — тянет все сильнее, шевеля бровями. — Ты же не веришь в эту чушь? — спрашивает и зачем-то идет на поводу. — Никто здесь чушь и не рассказывает, — вмешивается в их разговор гадалка, вальяжно перекинув ногу на ногу. Оглядывает их двоих с интересом своими подведенными глазами, наглаживая собственные ладони. — Если жизнь плохая, зачем мне правду скрывать? Счастлив будешь ты или нет. Умрешь в горе или радости. В гадании все люди одинаковые. — Уу… — тянет Чимин восторженно, присаживаясь на стул, который им выдвинули из-под стола. — Сколько? — Сколько не жалко, — женщина указывает на свой мешочек, смотря все это время на Тэхёна, что встал рядом с Паком, сложив руки на груди. Осмотрела его с ног до головы, а потом вернулась к Чимину, улыбнувшись ему после того, как тот положил ей несколько купюр. — На что гадать будем? О чем молчать, что рассказывать?       Чимин поднимает голову на Тэхёна, сталкиваясь с ним взглядами, ненадолго задумываясь. Трет коленки от нетерпения и возвращается к гадалке. — Естественно, на любовь, — Тэхён, не сдерживаясь, хмыкает, а Чимин, подняв руки, все не прекращает улыбаться. — Что там будет у меня скоро? С кем проведу остаток жизни? Он вообще рядом ходит? Или мы даже не встречались? Долго вообще ждать? — Я вижу, что ты в этом спец, — подмечает Тэхён, услышав волну вопросов. — У меня дома несколько колод таро, поэтому я знаю, что спрашивать, — и подмигивает зачем-то гадалке, которая ухмыляется на это в ответ. — Руку, — просит она, протягивая свою ладонь вперед, накрывая чужую второй. — О любви, значит? — переспрашивает на всякий случай. — О ней самой, — подтверждает и смотрит выжидающе.       Гадалка, облизнув губу, всматривается в глаза Чимина, пытаясь в них что-то разглядеть. Сжимает его руку и закрывает глаза, слегка приподняв голову кверху. Шепчет что-то, что не услышать, и продолжает водить по рукам.       Тэхён смотрит на это все хмурым взглядом.       Не верит он во все это — сплошная чушь. Люди придумали это лишь для дополнительного заработка, чтобы дурить таких, как Чимин.       Но что Тэхёну нравится, так это то, что некоторые из них, говоря даже неправду, но зато счастливую ложь, добавляют людям огонек в глазах и некую надежду. Подсознание любит счастливые и положительные эмоции, а те почему-то, поверив словам какого-то неизвестного им человека, который сказал им что-то за деньги, начинают жить. — Вижу парня храброго, высокого. Мускулистый в теле, мужественный. Со странностями, неуклюжестью, — женщина жмурится, замолкая на несколько секунд. — Улыбается часто. Находится где-то здесь, но словно не здесь. Не могу понять, — гадалка убирает от него руку и водит ей по сторонам. — Встретитесь не скоро, после пропитанной тобой боли. Будешь сомневаться. Шаг первый сделает не он, а ты, но заминаться он тоже не будет. — Предсказательница отпускает руки Чимина и открывает глаза, чтобы вновь посмотреть в его. — Он то последний, то предпоследний. Непонятно. Больше ничего не вижу.       Чимин обдумывает сказанное, через раз смотря на Тэхёна. Улыбка его быстро спала, сменившись на некий шок и непонимание. — В целом… если смотреть на первое описание, то очень даже хорошо. На последнее… можно посмотреть с другой стороны: выйду за него замуж, и наш брак продлится до конца жизни. — Тэхён пожимает плечами, он понятия не имеет. Чимин поворачивается к гадалке и благодарно ей кланяется, вставая с места. — Нагадался? — Усмехаясь, осведомляется Тэхён. В глазах друга он видит совсем не то, что тот явно ожидал услышать.       Вот только когда Тэхён собирался уйти, он каким-то образом оказался на месте Чимина, сидя теперь напротив этой женщины, что не сводит с него глаз. — Не-а, ты тоже. — Надавливая на плечи, чтобы он не встал, проговаривает омега. — Это обязательно? — Без этого не уйдем.       Тэхён вздыхает, возвращая взгляд к гадалке. Та смотрит на него без каких-либо действий. — Ну, конечно. — Забылся. Тянется к своему заднему карману джинс и достает кошелек, из которого берет купюру в десять тысяч вон и засовывает ее в мешочек.       Гадалка протирает руки и тянет их к Тэхёну, чтобы захватить его для предстоящих предсказаний. — На что гадаем? Деньги? Карьера? Будущее? — На любовь, тетушка, — отвечает за него Чимин. — Не видите, он и так с десятью золотыми ложками во рту.       Женщина поскалилась и вернулась к Тэхёну, потому что поинтересовалась изначально она у него. Но тот не ответил, ему нет разницы, поэтому та приступила к своим действиям, идентичным как и у Чимина.       Тэхён не смотрел в ожидании, но прожигал в ней дыру, когда гадалка закрыла веки. Его ладони гладили, будто что-то вправду смотрели, но омега лишь думал, какую историю ему сейчас слепят.       Они же ведь тут все для каждого индивидуально делают?       Тэхён поймет сразу, что ему врут. Свою судьбу он знает и с кем проведет или же нет последующий остаток жизни тоже.       Предсказательница улыбается в хитром оскале. — Упертый лев. До сих пор не веришь, что правду говорю, или не хочешь ее принимать?       Омега в теле резко напрягается. Как она его только что назвала? Хмурится, думая, что ему показалось, и продолжает молчать. — Муж твой — темный человек. — Начинает та, прокашлявшись. — Люди будто бы все под его ногами ходят, никто ему не указ. Слово против не скажут, боясь взглянуть. — Ухмыляется, заметно расслабившись. — Живой хочешь узнать? — А вот Тэхён напрягся вновь. — Живой. По мертвой земле ходит, держа темный посох в руке. Хромает только, но ты его и таким любить будешь.       Шаманка вдруг вздергивается, зажимая его ладонь крепче. Тэхён от неожиданности вздрагивает, когда та глаза резко открывает, вглядываясь в его. — Войну вы развяжете против людей с черной кровью. Жить вам недолго всем осталось, каждый умрет не по своей воле. Возглавить мир не получится. Предатели убиты будут. Нет в твоей жизни будущего. Молись, чтобы хотя бы себя спасти, а не погореть в черном мире мертвецов.       Тэхён резко отдергивает руку от гадалки, смотря на нее со страхом. Чимин его за плечо хватает, чтобы поднять с места, а второй рукой мимо лица женщины взмахивает, чтобы та прекратила говорить. — Что вы несете? — Спрашивает он, пряча друга за спиной. — Вам денег мало, что вы такую чушь придумываете? Да вас в полицию сдать надо! — Омега поворачивается обеспокоенно к Тэхёну, чтобы взглянуть на него. Кладет руки на его плечи, разглядывая. Впервые видит, чтобы Тэхён был испуган. — Ты как? — Нормально, — отвечает неуверенно, несколько раз проморгнувшись. Хохлится, смотря на гадалку и прокашливается, словно вышел только что из какого-то транса. — Пошли тогда? Там уже Чен заждался. — Улыбается ему натянуто, а вернувшись к предсказательнице, проговаривает с неким злом: — Ненормальная! — Не моя вина, как ваша жизнь сложится. Если вообще сложится, — загадочно произносит та.       Чимин уводит Кима как можно дальше и не отпускает, крепко держа за руку.       Тэхён смотрит себе в ноги, думая над сказанными словами и вообще не слушая то, что ему говорит Чимин, пытающийся его приободрить хорошими словами и поднять настроение. Мол, не все ведь видят правду, некоторые врут за деньги. А вдруг он просто ей не понравился?       А Тэхён, он… он просто не понимает, что только что произошло. Поворачивает голову назад, чтобы еще раз взглянуть на палатку, но…       На месте, где только что стоял красный шатер, была пустота. ***       Спа-день закончился весьма неплохим и довольно сильно расслабляющим. Чимин бы сказал, что даже очень. Сокджин позаботился, видимо, сам устал после стольких месяцев загруженной работы и навалившихся на них всех дел. Перед приходом дома их уже ждали несколько сотрудников одного из самых известных спа-центров. Приготовленные кушетки и чемоданчики с различными средствами уже стояли на своих местах, стоило пройти за порог дома.       Им оставалось только переодеться и лежать не двигаясь, что они, собственно, все и делали, впав в полусонные разговоры, балдея от массажа профессиональных рук.       Тэхёну до конца расслабиться все же не удалось. Мысли поглотили его после того, как они ушли от гадалки, которая вдруг исчезла в моменте, словно и не было никакой красной палатки. Ему даже показалось, что привиделось, но он не из тех людей, которые верят в сказки с магией.       Однако слова засели в голове слишком плотно.       Лежал на животе и руки в кулаках сцепил, постоянно размышляя. Внутри была тревога, низ живота тянуло, вызывая тошноту. С чего бы? Разве слова обычной женщины могли вызвать столько чувств?       Одни заблуждения, которые он не мог объяснить. Организм себя вёл совсем иначе.       Потом вдруг… всё резко изменилось?       Тело не расслабилось, но вся боль спала, а тошнота ушла. А ведь Тэхён просто представил.       Представил на несколько минут, что шаманка могла сказать правду.       Предвидела будущее. Его будущее? С кем? С Чонгуком?       «— Муж твой — темный человек. Люди будто бы все под его ногами ходят, никто ему не указ. Слово против не скажут, боясь взглянуть. Живой хочешь узнать? Живой. По мертвой земле ходит, держа темный посох в руке. Хромает только, но ты его и таким любить будешь».       Чонгук — его муж?       По крайней мере, другую жизнь с другим человеком Тэхён для себя никогда не представлял. Попросту не видел и не понимал, что может быть с кем-то другим, когда сердце лежит к одному. Когда он сам решил, что будет предан одному единственному, тому, без кого не сможет.       Чонгук — его будущий муж? Он… жив?       Чонгук жив.       «Хромает только, но ты его и таким любить будешь».       Любым любить будет. Только верните его назад. Верните уже его наконец ему.       Тэхён ведь только ему принадлежит. Прекратите уже над ним издеваться и заставлять изнывать по любимому мужчине ещё сильнее.       Из его вен будто тугой кнут связали. Его тянет к нему, как никогда ещё не тянуло.       Лёгкие сжимаются до такой степени, что невозможно дышать.       Задыхается от одной только мысли об альфе. — Я хочу спать, давай останемся? — Чимин падает на его кровать лицом и чуть ли не мурлычет. — Пошёл это Хосок, сам себя развлечет.       Тэхён смотрит на себя в зеркало. Весь красный, распаренный, волосы слегка влажные прилипли ко лбу. Старается их как-то поправить, но по итогу забивает и тянется руками вверх, потягиваясь и зевая.       Он бы тоже не отказался сейчас поспать. — Мы уже собрались, и папа упаковал ему пасту с креветками, — падает на кровать и ложится рядом, тоже уже мечтая отключиться.       Чимина хмыкает: — Так уж и быть, помогу ее съесть.       Тэхён улыбается, прикрыв глаза, но все же встаёт с постели. Смотрит в окно, где уже садится солнце, и повязывает на бёдрах рукава кофты, надеясь ещё на то, что на улице по-прежнему тепло. Тянет Чимина с постели, забирает готовый рюкзак с собранными вещами и выходит вместе с ним из дома, садясь в машину к Чену. — На ночь глядя собрались? — Интересуется у них альфа, выезжая за границы дома. — Хосоку скучно, а нам делать нечего. — Поджимает губы, упав спиной на спинку сидения. — Я бы поспорил… — встревает Чимин, удобно прижавшись щекой к сидению.       Тэхён с Ченом посмеиваются.       Они все же помирились.       Не сразу. Тэхён всё же подинамил альфу пару недель, потом, когда тот ему привез его любимый торт, все обиды ушли на задний план. Да, слишком легко заполучили его прощение, подав только любимую сладость, но Тэхён не собирается спорить.       Чен — близкий человек, считай, за столько лет уже стал родственником. Так что он может подкупить его тортом.       По крайней мере, потому, что он знает, как подкупать.       В университете было спокойно, тихо. Можно сказать, что ни одной души, не считая охранников, спящих на посту, и преподавателей, которые скрылись за дверьми аудиторий, заканчивая с работой.       Хосока они нашли быстро: всего-то забрались на второй этаж, как им и написал старший. Они поднялись в темноте и также зашли в темную аудиторию, где освещение давал монитор ноутбука, за которым и сидел альфа. — Боже, я уже думал, что умру со скуки… — выдохнул мужчина, вставая из-за стола и пытаясь сфокусироваться на омегах. — Мы не с пустыми руками, — радостно оповещает его Пак, доставая из рюкзака Тэхёна контейнер с поздним ужином. — Сокджин о тебе позаботился.       Хосок со светящимся лицом принимает в руки еду и открывает рот. — Я готов ему в ноги пасть… — Открывает контейнер и вдыхает во все лёгкие приятный аромат. Бежит сразу к столу и накручивает на вилку пасту, с приятным стоном поворачиваясь к ним. — Я так голоден, вы бы знали.       Парни посмеиваются, смотря друг на друга, и расходятся: Чимин подходит к столу, а Тэхён просто начинает бродить по аудитории медленным шагом, сложив руки на груди.       Уже потемнело.       Лето настало, радует своими солнечными днями и теплыми вечерами. Все позеленело, что не насмотреться. Дождей даже толком не было за эти несколько месяцев, не говоря уже об аномальных молниях и землетрясениях. Затишье.       Затишье перед бурей. — Почему остаешься допоздна? — Разворачивается к Хосоку и запрыгивает на парту, усадив себя, слабо улыбнувшись. — Это уже не первый день. — Заочников много, — тщательно прожевывает пасту, чтобы ответить внятней. — У меня несколько потоков, а времени дают слишком мало. Ничего не успеваю, вот и приходится до ночи сидеть и проверять. Радует, что я не один такой. — Нахрена ты в университет пошёл? Ты же не педагог! — Возмущается Чимин, присаживаясь рядом с Тэхёном. — И зарплата тут небольшая, у Тэхёна вон, джинсы дороже.       Тэ смотрит на свои джинсы и уводит взгляд в сторону.       Он понятия не имеет, сколько стоят джинсы. Но, как он понял за это время, Чимин в его гардеробе разбирается больше. Вон, даже в кофте его сейчас сидит. — Это же не навсегда. Совсем скоро будущее всё решит, и будет какой-нибудь умный интеллект, который будет проверять всё за меня, — Тэхён вместе с Чимином закатывает глаза. — Айщ, вам двоим не понять! Мне просто нравится преподавать, давать вам знания. К тому же можно носить дорогие костюмы и быть любимчиком среди студентов. — Придурок, — цокает Чимин. — Не дай бог я буду преподом и рассуждать в жизни так же, как ты.       Хосок с Тэхёном смеются. — Ты ещё слишком молод для этого дерьма… — старческим тоном проговаривает. — Вырастешь — поймёшь. — Ха-ха, — саркастично смеётся и спрыгивает со стола, доставая телефон. — Мы тут долго будем? Я закажу пиццу или всё же китайский ресторан? — Минимум час. И пицца. — Сырная или пепперони? — Смотрит на Кима, набирая номер. — Может, с ананасами?       Тэхён болтает ногами, вцепившись руками в стол, и кивает неуверенно: — Все три?       Чимин соглашается и прикладывает телефон к уху. — Тогда платит Хосок.       Хосок цокает, убрав контейнер в сторону. Садится вальяжно в кресле, закинув ноги на стол, и прикрывает ненадолго глаза. — Будто бы ты планировал расплатиться как-то иначе. — Не-а, — зато честно. — Ало, здравствуйте, это пицца?       Тэхён смотрит на двоих и вертит головой в стороны.       Какие же они все-таки… братья.       Хосок передохнул немного и вновь вернулся к ноутбуку, продолжая внимательно всё вычитывать и, водя курсором мышки, редкий раз что-то отмечая.       Чимин ходил по всей аудитории: от одного ряда к другому, от одной парты до другой. Постоянно что-то рассказывал, в общем, в ожидании пиццы его рот не закрывался. Как и всегда, впрочем.       Тэхёну как-то ничего не хотелось делать. Он прилёг на одну из парт полностью, сложив на себе руки, и лежал с закрытыми глазами, изредка поддакивая. Чимин начал говорить про летние планы, много предлагал куда-нибудь съездить и отдохнуть, и у Тэхёна появились мысли.       Приятные и одновременно до боли в сердце ужасные.       Раньше они каждое лето куда-то ездили, особенно в Италию, на родину дедушки. Тэхён помнит каждую улочку Рима так же, как и истории создания всего в городе, которые ему постоянно рассказывают, что те просто въелись с годами под кожу.       Невозможно забыть.       А сейчас… Тэхён и не помнит, чтобы куда-то летал в последнее время. Как-то у его семьи это в планы не входило. — Ты опять летаешь в мыслях.       Тэхён вздрагивает, открывает глаза и резко поднимается, ударяясь собственным лбом об лоб Хосока, который встал над ним. Тот трёт его, усмехаясь, и видит чужую ухмылку на губах. — Чёрт, ты постоянно будешь меня отвлекать? — спрашивает он у него, спрыгивая с парты. — Мне просто интересно, о чём ты постоянно думаешь, что ничего и никого не слышишь. — Хосок трёт свой лоб и продолжает смотреть на него с интересом.       Тэхён оглядывается, вопросительно на него смотря. — А где Чимин? — Ушёл в туалет и сказал, что пицца будет уже через семь минут ровно. — Смотрит в его глаза не отрываясь и делает шаги вперёд, пока Тэхён, наоборот, идёт назад. — Он что, считал? — С сомнением. Тоже не отводит от альфы глаза. — С момента, как заказал. Ты не слышал?       Тэхён вертит головой в стороны.       Идёт медленно спиной назад, немного запинаясь об собственные ноги. Совсем не смотрит вниз, позабыв про ступеньку, из-за которой чуть ли не падает назад, но его успевают ловко словить, подхватив за локоть.       Внутри всё замирает, когда Хосок оказывается слишком близко. Расстояние сократилось быстро, всего за какие-то жалкие считанные секунды.       Когда он оказался настолько близко? Всё это время шёл рядом, но Тэхён не замечал?       Зачем он делает ещё один шаг вперёд? Зачем прижимает его к стене спиной, встав почти что впритык?       Тэхён смотрит на него сквозь чёлку волос, разглядывая лицо. На лёгкие будто что-то давит, не позволяя дышать. В ноздрях плотно забился только запах альфы: холодный, который одновременно обжигает изнутри, словно тот же огонь в зажигалке. Руки в моменте сжимаются в кулаке, когда лицо Хосока уже прямо перед его лицом находится.       С неким страхом Тэхён уводит голову в сторону и не позволяет себя поцеловать, говоря тихо: — Не нужно.       Хосок дышит ему в шею, пытается насытиться нежным запахом, но всё равно немного отстраняется, с грустью хмыкая. — Я ещё ничего не сделал, — шепчет, поправляя прядь светлых волос, — а ты уже приказываешь. — Не стоит тратить на меня время, — всё ещё не решаясь повернуться. Думает ещё несколько секунд, а потом всё же смотрит в ещё не отстранившиеся от него глаза, говоря глядя прямо в них: — Я люблю другого.       Хосок смотрит на его губы и снова поднимает взгляд. — Даже шанса мне не дашь? — спрашивает. Внутри почему-то на все сто процентов уверен, что омега ни с кем не встречается — и так знает. Варианты больше склоняет к тому, что это просто отговорки.       Но Тэхён наклоняет голову немного вперёд и тепло улыбается, трогая пальцами браслет на своей руке. Опять думает, опять не о нём и далеко не о том, что сейчас между ними происходит.       Потому что никакого «между ними» здесь нет. По крайней мере для него точно. — Я люблю его уже десять лет, — кусает щеку изнутри, взглянув в тёмные омуты, полные ожидания. Не хочет разочаровывать, отчего-то не хочет. И словно с отчаянием проговаривает: — У тебя никогда не будет шансов, — с паузой добавляет: — Прости?       Последнее говорит специально с вопросом на конце и с неким сомнением, потому что сам не уверен, стоит ли ему просить прощения. Когда на ручку двери кладут руку, Тэхён быстро отходит от Хосока, столкнувшись с Чимином у входа, который рассматривает двоих странным и проницательным взглядом. — Я за пиццей, — предупреждает Тэхён и по предоставленной возможности быстрее выскакивает из аудитории, уходя как можно дальше. — Это что сейчас было? — выгнув бровь, спрашивает напрямую у Хосока омега.       Хосок поднимает плечи и с грустью, которую пытается скрыть со своего лица, садится обратно за стол.       Чимин всё ещё стоит на месте, сильно хмурясь. Только когда до него доходит озарение того, что только что могло произойти, если бы он не вернулся раньше, он уже был готов вскрикнуть от шока, как всё вдруг в моменте заставило его замереть на месте.       Без какого-либо предупреждения, низкий, утробный гул прошёл по полу, отдаваясь в груди. Он был негромким, но достаточно глубоким, чтобы заставить его поднять голову, а Хосока — встрепенуться.       Гул усилился. Пол под ногами начал ощутимо вибрировать, а мелкая пыль взлетела с поверхности парт. Стаканы с карандашами и ручками на столе задрожали, издавая тонкий тревожный звук. Хосок и Чимин переглянулись и пошли друг другу навстречу, уходя немного назад, ближе к выходу.       Будто бы землетрясение, но это точно не оно.       Они до сих пор помнят тот день в доме Тэхёна три месяца назад. Помнят всё, что там происходило; алкоголь тогда из крови выветрился. Сейчас было будто то же самое, что и в тот вечер.       Звук шёл из-за стены, граничащей с химической лаборантской. Он превратился в пронзительный скрежет, словно острым концом водили по металлу. Воздух вокруг стал тяжёлым, наэлектризованным. Волоски на руках встали дыбом, а по спине пробежал холодный озноб. От стены повеяло чем-то чуждым, будто огромный, невидимый магнит включили на полную мощность. Весь периметр аудитории начал поддаваться давлению, притяжению.       По стене медленно начала раздаваться трещина, протягиваясь в разные стороны как ветви дерева, проявляя за собой яркие лучи света.       Хосок стоял рядом с Чимином и не мог увести взгляд.       Трещина в мгновенье становилась шире, она быстро разрывалась, разветвляясь в стороны, и из неё пробивалось то самое пульсирующее сияние, что теперь было гораздо ярче.       Воздух становился плотнее. Было тяжело дышать.       Из трещин посыпалась пыль, мелкие камешки, после — уже крупные куски штукатурки. Звук нарастал до невыносимого рева, сливаясь с шипящим треском и металлическим скрежетом. И вот, когда трещины достигли критической точки, когда воздух в аудитории загустел от статики и запаха озона, стена не просто рухнула, она…       Она взорвалась внутрь.        Прямо в центре обрушенной стены, там, где только что была твердь, вспыхнул ослепительный свет. Он был чистым, белым, но при этом невероятно интенсивным, проникающим сквозь закрытые веки.       Звук обрушения стих, оставив после себя лишь звон в ушах и шорох оседающей пыли.       Тэхён залетел в открытые двери аудитории, чуть ли не задыхаясь от нехватки воздуха. Бежал из-за всех сил, когда звездный камень на его груди начал нагреваться, обжигая тело. Сейчас же эта стеклянная колба цветом небесной жидкости как магнит тянется к стене, которую всего за несколько секунд разорвало в разные стороны.       Звук в моменте стих, пропав вместе с яркой вспышкой. В воздух поднялись пыль и дым, которые заполонили собой все пространство.        И тогда, медленно, внутри этого ослепительного портала, стали проявляться силуэты. Три высокие, крепкие фигуры. Тёмные тени на фоне, которые через время обрели очертание.        Хосок схватил его за руку, начиная тянуть к себе, а Тэхён не поддавался, отрывая чужую руку от себя.        Задыхался.       Смотрел вперёд, на мужчину впереди себя, пока на глазах наворачивались слёзы. Смотрел за каждым его действием, не смотря на других людей стоящих рядом.       Только на него, только с него глаза не спускал, чувствуя его всем своим телом.       Лицо полностью скрывала чёрная арафатка. Вся одежда была похожа на оборванные тряпки: грязная, рванная, одета с той целью, лишь бы спрятать себя.       Мужчина взглянув на него броско своими чёрными, бездонными глазами, из которых моментально исчезли холодные глыбы льда, что сразу впились в него мертвым взглядом. Грязная рука с засохшей кровью на ладонях потянулась к чёрной арафатке, снимая её с головы, показывая наконец свое лицо. — Чонгук… — еле дыша произнес Тэхён, дергаясь.       Его по-прежнему крепко держали. — Пусти, пусти! — Кричал он Хосоку, вырывая свою руку сильнее, но тот только наоборот делал, оттягивая его назад.       Его не нужно спасать. Не сейчас.        Не от него. — Не надо, не трогай, пусти! — Кричал, через раз оборачиваясь в сторону альфы. Плакал, ревел навзрыд.        Боялся, что опять исчезнет, если его не отпустят.       Перед глазами уже темнеет от нехватки воздуха, что сил не остается. Вкладывает их во вторую руку и отталкивает от себя Хосока, как можно быстрее убегая к Чонгуку, который…       Который сейчас стоял перед ним.       Спустя пять лет….       Налетел на него, запрыгнув на руки и оплел ногами крепкий торс, крепко вцепившись руками. Носом зарылся сразу же в шею, вдыхая его запах.       Его, его, его, его, его, его, его, его, его, его, его, его, его, его, его, его, его….       Его Чонгук, его Чонгук…       Стоит сейчас перед ним.       Тэхён крепче в его плечи впивается, продолжая трогать. Не верит. Не верит, что тот сейчас здесь. — Чонгук, Чонгук… — слезно повторяет.       Чонгук смотрел прямо, не моргая. Не двигался вовсе, только и вслушивался в родной голос, который эхом отбивался в его ушах. Боялся прикоснуться.       Боялся, что ему просто сейчас кажется.       Что нежный и такой родной, самый любимый запах ему опять кажется.        Потому что этого не может быть…       Он зажимает руки на тонкой талии и чувствует чужое, но одновременно такое родное тело на себе. Сжимает его крепко и, словно тот же наркотик, без которого он так страдал столько лет, в его ноздри бьется, когда он собственным носом касается светлых волос и горячего уха, от которого исходит обворожительный аромат.       Сжимает омегу как можно крепче и падает от бессилия вместе с ним на руках на колени, зажмуривая глаза. — Тэхён… — на тяжелом выдохе.       Вжимается в его плечо и сжимает челюсть от того, как же он скучал. От того, как невыносимо терпеть. — Ты здесь… — из последних сил.       Тэхён касается своей щекой его — такой холодной, без единой капли румянца. Только чернота, которая будто бы рвется сквозь кожу вместо ярко-алой крови.       Он здесь… — Нет, Чонгук, это ты здесь. — Ведёт носом по щеке до уха, обжигает своими слезами. — Ты дома, ты со мной. — Мне это опять кажется? — С придыханием, цепко сжимая омегу. — Скажи. — Ни одному тебе, Чонгук. — Зарывается в его пыльные отросшие тёмные волосы и к себе прижимает. — Как же я скучал…       И если это сон, то я не хочу просыпаться.       Потому что ты здесь. Тебя можно потрогать, обнять, тебя можно коснуться.       Тебя можно почувствовать. Вдохнуть твой запах, от которого я так долго схожу с ума.       Он вернулся. Он действительно вернулся.       Ты действительно вернулся…