Etherea

«Отвергнуть любовь, испугавшись страданий

любви, — всё равно что отвергнуть жизнь,

убоявшись смерти»

Алессандро Отери

      Резкий порыв ветра пронёсся сквозь высокие деревья, влетел в приоткрытое окно, донося свою прохладу вместе с шелестом листьев. Солнце начало подниматься в свой нужный час, освещая всё вокруг от погрузившейся темноты. Был запах свежести, чистоты. Был свет — яркий, что прямо слепил глаза. Была непривычная для ушей тишина.       Чонгук просыпается с рассветом.       Поднимается с кровати, открывая глаза без будильника и идёт принимать контрастный душ.       Проделывает всю утреннюю рутину, как раньше, но уже с другими привычками, которые накопились за эти пять лет. Ещё не может привыкнуть к тому, что ему опять дана свобода, не может ей попросту воспользоваться.       Ни сном, ни покоем.       Реагирует на каждый шорох.       Надевает на себя спортивные шорты, а под них тайтсы — но не для того, чтобы согреться, а чтобы спрятать себя. Водолазка с замком и кепка — всё, что закроет от чужих глаз.       Выходит на улицу, за границу дома и, похрустев шейными позвонками, начинает бежать вперёд, куда глаза глядят. Бежит и не останавливается.       Полностью погружён в свои мысли.       Пробегает старый маршрут в несколько километров и возвращается домой, пропотев всем телом, яростно пытаясь восстановить своё дыхание.       Только по его возвращению дом уже не пустовал. Кухня была наполнена голосами, людьми в ней и вкусной едой, запах которой Чонгук слышал ещё в коридоре, отчего тяжело сглотнул.       Все сидели за столом, включая Юнги и Намджуна. Те вышли, проспав больше суток, теперь разговаривают с Сунхи и Тэхёном, что-то им рассказывая, пока Джин готовит завтрак.       Замечают они его сразу. — Чонгук, ты давно проснулся? — Спрашивает удивлённо Джин. Надеялся, что тот до сих пор спит. — Ты бегал?       Смотрит на его мокрые волосы, такую же мокрую насквозь одежду и ахает изумлённо. — Тебе отдыхать нужно, а не бегать! — Злится омега и бьёт его полотенцем по плечу. — Почти тридцать лет живёт, а ведёт себя как маленький ребёнок…       Чонгук не успевает возмутиться последнему предложению, как его перебивает смех друзей за столом.       Смотрит на их довольные рожи, но моментально уводит взгляд, когда встречается с лицом Тэхёна, который смотрит на него, кусая губу, будто с чего-то сдерживаясь.       Возникшую паузу нарушает Юнги: — Чонгук, проси, что хочешь, любое желание исполню. — Альфа выгибает вопросительно бровь, на что ему дают ответ точнее: — Я впервые в жизни проспал сутки без мысли о том, что меня прикончат.       Мин зачёсывает свои длинные волосы назад и расслабляется на стуле, смотря на него своим лисьим прищуром. — А ты увлажнитель воздуха в комнате выключи, и Джин тебя самостоятельно убьёт. Он автоматом умеет пользоваться, — и косится на старшего. — К сожалению.       Сокджин долго себя не заставляет ждать — вновь бьёт по плечу полотенцем, не позволяя убежать. — Какой же, а! — За столом все смеются от их бойки, и Джин в тёплой улыбке расплывается. Как же он тосковал по этим пререканиям и кривой, несдержанной ухмылки. — Садись есть.       Лин спускается с лестницы, оглядывая их всех молчаливо. Не идёт к ним, не желая присоединяться из-за работы, и просто кивает, сухо проговаривая: — Приятного всем аппетита.       Сунхи поднимается с места и спешит к мужу, пока Джин от возникшей неловкости прокашливается.       Тэхён смотрит, как все переглядываются, и тоже поднимается с места под взглядом Чонгука.       Самый красивый.       На него в ответ отчего-то не смотрит.       Зато Юнги с Намджуном от него свои любопытные взгляды не отводят. — Пап, я пошёл. — Уже? — Джин смотрит на время на часах.       Начало девятого. — Пары скоро, и я уже позавтракал, — сказал он. — Подожди, я контейнер для Чимина соберу, — не слушая, он сразу достал пластмассовые боксы, укладывая туда завтрак. — Пап, мы сходим в кафе или в буфет, зачем? — Тэхён закатил глаза, но всё равно продолжил стоять на месте.       С Джином бесполезно спорить. — Отнесёшь тогда Хосоку, он точно не откажется. — Старший протянул ему готовый пакет, на что Тэхён поджал губы. — Альфы всегда голодные, с ними еда не пропадёт.       Тэхёну, если честно, с Хосоком как-то теперь не очень хотелось сталкиваться…       Ладно, разберётся. — Хорошо, увидимся вечером, — Ким поцеловал родителя в щеку и развернулся обратно к столу, кивая. — Было приятно познакомиться, хорошего дня.       Затормозил на Чонгуке, который смотрел на него с серьёзным видом, и не смог сдержать улыбки. Попрощался и быстро ушёл, потому что Чен его уже заждался.       И только омега исчез из виду, как изо рта Чонгука вырвалось резко: — Он встречается с кем-то? — замер в ожидании, сев за стол на место, где сидел Ким. — Кто такой Хосок?       Джин, отвязывая с себя фартук, загадочно кивнул головой. — Старший брат его друга, который работает у них преподавателем в университете. Они хорошо втроём сдружились за эти три месяца, — рассказывал он воодушевлённо. — Но мне бы хотелось, чтобы они начали встречаться.       И тут у Чонгука напряглось абсолютно всё. — Хосок хороший парень. Кстати, не помнишь его? — Вдруг сам опомнился. — Чон Хосок. Он служил в нашем отряде пять лет назад. Не думал, что мы когда-то встретимся, тем более спустя столько лет… — задумчиво тянул он, до сих пор поражаясь такому исходу всех событий.       Чон Хосок?       Его одноклассник, друг и сослуживец?       Такого невозможно забыть. Чонгук его до конца дней будет проклинать за Мелани, а теперь он решил на Тэхёна залезть? — Он разве не в Штатах? — Чонгук резко придвинул к себе тарелку и крепко схватил палочки, чтобы отвлечься.       Но уши всё равно навострил. — Они вернулись недавно, но, как я помню, только вдвоём, без родителей, — охотно ответил омега, убирая со стола пустые тарелки. — Есть планы на сегодня? Говорю сразу: лучше отдыхать, причём это вас троих касается.       Чонгук, всё тщательно прожёвывая, кивнул головой. — Есть, — твёрдо.       Но какие именно — не сказал. — Надеюсь, что эти планы не выходят за границы дома, потому что отец вряд ли это одобрит, — сказал он невзначай, и без того уверен, что Чонгук не натворит глупостей. — Так, я побежал, мне нужно на работу. — Спасибо за прекрасный завтрак! — Не забыл подкинуть Намджун на дорожку.       Джин благодарно улыбнулся. — Не скучайте!       Попрощался со всеми и даже Чонгука в висок поцеловал. Тот, как и всегда, отмахнулся, но Джин со своим опытом сделал всё гораздо быстрее. Забрал сумку из кабинета и ушёл, оставляя их.       Чонгук повернулся к парням и сразу же сдержался от того, чтобы не закатить глаза. — Встречается с кем-то? — Юнги повторил фразу альфы, и когда тот сделал вид, что ему всё равно, возвращаясь вновь к завтраку, толкнул языком в щёку. — Кого-то прямо разрывает от ревности. — Заткнись.       Юнги забавлялся.       Но всё же решил не сыпать соль на рану, просто наблюдая. — Чонгук, ты сказал, что у нас есть планы, — Намджун прервал их взгляды, дожидаясь внимания от Чона. — Какие? — Что-то интересненькое?       Чонгук оглядел их, но ничего не ответил, оставляя без ответа, продолжая завтракать.       Эфирийцы обменялись вопросительными взглядами, однако больше ничего не спрашивали.       Чонгук и без этого знал, что делает. ***       Университетский холл встретил Тэхёна привычным гулом: эхо сотен голосов, хлопанье дверей и тяжелый запах дешевого кофе из автомата. Чимин опаздывал, впрочем, ничего нового. Тэхён не хотел пропадать в душном помещении, до начала пар оставалась еще тридцать минут, поэтому он решил провести их на улице, о чем и сообщил подбегающему уже к университету Чимину.       Возвращение Чонгука не было громким, как тогда. Газеты и новости по телевизору не освещали о случившемся ужасе, напавших на учебное заведение людях, не закрывали в срочном порядке университет, да и вообще не оставили никакой весточки, словно ничего и не произошло. Закрыли только одну аудиторию на ремонт, а студентам, как это и было принято всеми годами, было все равно.       Преподавателям и охранникам, которые были в тот день на работе, просто закрыли рты.       Лин в этот раз сделал все без шума.       Тэхён разместился на скамье немного подальше от главного входа, запрокинув голову к небу, подставляя лицо теплым лучам, улыбаясь.       После вчерашнего вечера ему стало легче, гораздо. Осталось еще много моментов, недосказанности, но…       Чонгук на него так смотрел…       Разве это уже не может быть ответом на все вопросы? Они многое не обсудили, но ведь теперь у них будет для этого много времени, верно? Как ни странно, тогда у них тоже было много времени — думали они все, но как же они, черт возьми, ошибались.       Завтра не настало. Это чертово будущее.       Больше Тэхён не будет терпеть.       Вчера просто не смог. Не смог вернуться заплаканным, когда услышал его слезы. Оставил одного, посчитав, что альфе на данный момент нужно именно это.       И не прогадал.       Сегодня Чонгук улыбался. Недолго, но Тэхёну было достаточно и этого.       Так разглядывал. Тэхён этот жгучий взгляд спиной чувствовал, словно в нем дыру прожигали. В ответ не смотрел, потому что боялся, что не может сдержать истинных эмоций, а те в последнее время… — Улыбаешься? — Радостно восклицает Чимин, падая рядом, сразу кутая в свои объятия. — Я рад.       Искренне, от всей души. — У меня хорошее настроение, — признается он, заглядывая в любопытные глаза.       Чимин заметно щурится, поднося свое лицо слишком близко к его. — Вы поговорили? — С чего-то говорит первое, что пришло на ум.       Однако попадает точно в цель.       Тэхён двигает рукой в воздухе, морщась. — Ну, так, — Чимин смотрит вопросительно. — Совсем ни о чем. Хотелось обсудить вообще другое, но… видимо, тот момент мы упустили, — вздыхает тяжело. — Не знаю, обсудим ли это вообще когда-то.       Омега пожимает плечами. Не может сказать, о чем конкретно. Язык не поворачивается.       У Чимина от этого «ответа», который буквально кричит о том, что они вовсе не поговорили, много вопросов возникает.       Но, если Тэхён не говорит, видимо, придется ему подождать. Без давки, хоть, признаться честно, очень хочется. С Хосоком всегда работало, оттого было легко.       С Тэхёном же… — Тогда почему так улыбаешься? — Продолжает заинтересованно, все не убирая свой фирменный взгляд.       Ким кусает губу, расплываясь в довольной улыбке, чем подбивает Пака еще больше. — Просто рад, что он вернулся, — слишком рад. — Я познакомил его вчера с Хаимом, он ему обрадовался. Еще мы успели поругаться! — Из-за чего? — Вскидывая брови. — Пришел поздно ночью и столкнулся с ним на пороге. Но ему вообще-то тоже запретили выходить! А он сам откуда-то вернулся только под ночь, еще меня отчитывает, — рассказывает он, поднимая Пака со скамьи. Им все еще нужно на пары. — Ну, я решил не спорить, потому что с этой вечной руганью и спорами мы друг друга не слышим. Раньше такого не было, а потом… — О, знакомая ситуация. С мамой такое постоянно, — ему это не понаслышке знать. — А где он был? Может, к омеге ходил?       Тэхён тормозит резко на месте, выпучив глаза.       Что ему только что Чимин сказал? — Нет, — сразу отрицает он.       Такого просто не может быть. — С чего ты взял? Это же альфы, у них всегда кто-то есть, — с заметным разочарованием и некой доли правды.       Это он тоже знает не понаслышке. — С ним встречалась одна тупая рыба, но она свалила сразу же, как только Чонгук исчез. — Раздражается.       Этой Мелани никогда не было места в их доме.       Она же всех раздражала. Даже Чонгука — Тэхён уверен! Он не мог поехать к ней. Нет… ни за что! Они не могли сойтись.       Или…       Чимин заливается хохотом. — Тупая рыба? Почему? — Останавливаются прямо у входа. — Потому что тупая, дует губы, выглядит как все ее стадо, что не отличить, когда разговаривает, то выдавливает голос, — жестикулирует руками после каждого слова. Разрывается, чуть ли не рычит. — Прям бесит!       Пак закашливается.       Это девушка такая ужасная, или у Тэхёна к ней прям такое отношение?       На его памяти Тэхён еще никогда так не злился на других. Ему обычно «плевать», «абсолютно все равно», «кристаллически нет дела», и он в принципе ни на кого не обращает свое внимание.       Так почему же он…? — Ого, а фотка есть? — Теперь даже интересно стало, как выглядит этот объект раздражения.       Тэхён саркастично смеется. — Еще бы я эту суку фотографировал! — Ну все, все, — а Чимин забавляется. Берет его за руку, прижимаясь к плечу, и Тэхён вроде даже немного успокаивается.       И почему-то во время всего этого диалога никто из них не обращал внимание на то, что из университета довольно в большом количестве, возрастая с каждым разом все больше, выбегают студенты. Кто-то бежит, ничего не понимая, а кто-то в огромной панике с громкими криками, что не разобрать слова.       Чимин смотрит на него выпученными глазами, совершенно не соображая, что происходит.       Но проблема в том, что и Тэхён тоже не понимает.       Он рефлекторно сжимает руку друга, когда слышит внутри здания выстрелы. Тянет его в сторону машин, убегая и оглядывается через плечо. — Тэхён, стоп! Тэхён, где Хосок?! — В панике останавливает его Чимин, вставая на месте, но Тэхён дергает сильнее. — Нет, Тэ! Где Хосок?!       Тэхён чувствует вибрацию телефона в кармане и прячется вместе с Чимином за какой-то легковушкой, присаживаясь. Отвечает на вступивший от неизвестного, чувствуя, как сердце хочет вырваться из груди. — Ты где? — сразу же спрашивает альфа: резко и строго.       Чонгук. — В университете, — не медля отвечает Тэ. — Быстро выходи из здания и домой! — Орет громко Чонгук, прибавляя газ. — Я скоро буду, не подходи к окнам и не паникуй!       Тэхён задерживает в себе дыхание, смотря на Чимина, у которого на глазах навернулись слезы. — Чонгук, там где-то Хосок! Мы не можем оставить его здесь! — Львенок, — зовет его спустя столько лет, и Тэхён губы сжимает от резко наплывшей на него слабости. — Мне плевать, кто там остался, быстро домой!       Чонгук не старается быть ласковым или нежным. Кричит во все горло от кипевшей в жилах крови и давит на газ сильнее.       Тэхён сбрасывает. Сейчас бесполезно разговаривать с Чонгуком, он все равно будет стоять на своем.       Смотрит на Чимина, который шепчет одними губами: — Что вообще происходит? — Паникует парень. — Нет, нет! Тут Хосок, Тэ! Где он! Где мой брат, черт возьми?!       Ким выглядывает из машины и, никого не увидев, тянет Пака к другой, что побольше размером, и прижимает его к себе. — Сейчас Чонгук приедет и вытащит оттуда Хосока, — гладит его по волосам, тяжело дыша. Прикрывает глаза и старается успокоиться раньше, чем настигнет приступ. — Сиди молча и не паникуй.       Сдерживается. Чонгук говорил, в подобных ситуациях никогда не нужно паниковать.       Вдох, выдох, вдох.       Чонгук сейчас приедет и заберет его.       Всё будет хорошо. ***       Гарнизонный воздух, казалось, застыл в ожидании, пропитанный запахом смазки и металла. Чонгук спрыгнул с машины, не поморщившись, и встал на ровную, вытоптанную со временем землю тяжелыми берцами, поправив ружье на плече. Юнги с Намджуном стояли рядом с теми же автоматами, закрытыми балаклавой лицами, в том же одеянии.       Видны были только чёрные пустые глаза и убитый, абсолютно мертвый взгляд.       Чонгук двинулся первым, делая уверенные шаги на границу военной базы, которой посвятил ни один год службы. Эфирийцы двинулись за ним, также молча, не произнося ни слова.       Армия рядовых стояла с поднятыми головами, но никто из них так и не мог понять, кто идёт перед ними, не глядя ни на кого. Спрашивать никто не осмелился — не было приказа. Каждый стоял по стойке смирно, тяжело сглотнув.       Чонгук шёл прямо, направляясь к главному штабу, держа осанку массивной спины ровно, не смея прогибаться. Своим холодным взглядом успел заприметить только Сухо, который стоял справа от него, разинув широко рот от удивления.       По одним только глазам понял.       Они вошли в кабинет генерала без стука, только автомат Чонгука тихо лязгнул, привлекая к себе внимание сидящего альфы за массивным столом.       Пак Кан Дэ встрепенулся, поднимаясь с места. Никого не ждал, не звал, никого видеть не планировал. Чонгук ждать не заставил.       Снял с себя балаклаву, показывая своё уродливое лицо с иссохшими губами, тёмными пятнами, что больше сходили на синяки с грязью, и бледную кожу.       Не подразумевал за собой ничего хорошего. — Неужели, — усмехается альфа, блеснув белоснежной улыбкой. — Неужто передо мной сейчас стоит младший Алерамо? — Не верит он, выходя из-за стола. — Бог ты мой, я думал, что ты сдох. — Подходит к нему впритык, встав плечом к плечу, сравнявшись. — Подполковник вернулся занять своё место? — Скорее, повыситься в должности, — отвечает, сжимая челюсти.       Альфа громко смеётся ему прямо в лицо. Без какого-либо страха, искренне, будто бы даже с некой издевкой. — Может, с рядового вновь начнёшь? — Отшучивается он, резко замолкнув. — А что? Будешь начинать со дна, двигаться медленно. Или лучше уборщиком? — Говорит и самовольничает с каждого собственно сказанного слова. — Щётку с собой взял? — Твою хотел взять, давно рот чистил? — Рыпается на него вперёд, рассматривая. — Как же такое чмо взяли на должность генерала? — Наклоняет голову вбок, и слабая ухмылка медленно оседает на губах. — Или кто-то опять под кого-то лёг?       Кан Дэ смотрит на него с ненавистью. Чонгук от этого взгляда ещё больше забавляется. Альфа бегает глазами по парням, стоящим рядом с ним, и сглатывает, пытаясь держать лицо ровным. — Говорит мне мажорчик, которому с детства всё поднесли на блюдечке! — Плюётся, словно тем же ядом.       Чонгука ни одно слово не трогает. — А президент в курсе, как ты не раз хотел сдаться в плен? Или, как ты чуть ли всех не сдал супостатам? — Шипит сквозь зубы Чонгук. — Как ты подставлял всех, крысил при любой возможности, а как что, то сразу бежал жаловаться своему отцу? — Облизывается своим чёрным, как смоль, языком, отстраняясь. — Армия как вообще? Не развалилась? Или ты и страну уже выставил на продажу и сидишь в ожидании?       Генерал поднимает подбородок выше, показывая своё место рядом с ним. Водит языком по зубам, оглядывая их троих.       Чонгук ждёт. Ждёт, когда перед ним уже расплачутся. — Пошёл вон! — Громко, басисто. — А то что? — Чонгук упирается автоматом тому в грудь, спрашивая.       Альфа содрогается во всём теле, смотря на автомат, что уткнули ему уже в живот. Чонгук ловит его взгляд на себе и продолжает, надавливая сильнее: — Проваливай отсюда, — идёт на него по скрипучему полу, не прерывая зрительного контакта. — Что, выстрелишь? — Усмехается нервно. — Да тебя же посадят! — Меня? — Одаривает безумной ухмылкой. — Это тебя посадят на долгие года в тюрьму, где ты будешь гнить. Зато есть и свои плюсы, верно? — Направляет дуло к горлу. — Ебать будут во все щели, как ты любишь, а я в любом случае займу должность генерала.       Чонгук водит ружьём по чужой шее, надавливая на каждую вену. Мужчина перед ним трясётся, но пытается выглядеть смелым, будто ничего не боится. Как он вообще оказался на службе? — Ну что молчишь, язык проглотил? — Пошёл нахуй, Чон-Алерамо Чонгук! — Орет Кан сквозь оставшуюся смелость. — Ничего тебе не достанется, так и….       Бестолковый диалог остановило щёлканье затвора. Быстрый, точный, бескомпромиссный выстрел прямо в голову и громкое падение на пол. Бывший генерал рухнул на пол, как разбитая статуя из камня.       Чонгук присел на корточки перед телом и, глядя прямо в лицо, договорил уже ничего не слышащему телу: — Генерал Чон-Алерамо Чонгук.       Встал, не желая прикасаться к уродливому лицу руками, под которым разлилась алая лужа крови. Развернулся к парням и тяжело моргнул, оглядывая их двоих.       Таких же опустошённых, которые даже не опустили головы на мертвого Кан Дэ.       Возникшую покойную тишину прервал срочный звонок телефона, стоящего на столе.       Чонгук подошёл к столу и взял трубку, прикладывая телефон. — Дежурный офицер Пак. Срочный доклад! Подтверждено проникновение неизвестных вооружённых лиц в Национальный Сеульский университет. Террористический акт! Данные о первых жертвах поступают! Требуются немедленные приказы!       Алерамо поворачивается к парням позади себя, стянув брови к переносице. — Вызовите подкрепление спецназа через сорок минут. Докладывайте обстановку каждый пятнадцать минут по рации. — Так точно, сэр!       Чонгук положил трубку и кивнул альфам на выход, выходя в срочном порядке. — Чонгук, что случилось? — Спрашивает у него Намджун, идя рядом. — Эфирийцы открыли портал и пробрались в университет, — поясняет альфа, нервно выглядывая толпу солдат. — Как вовремя ты застрелил заднеприводного, — с долей издевки поговаривает Юнги. — Тебя же сейчас ни одна сучка не послушается.       Чонгук смотрит на него озлобленным взглядом, встав на месте. — Мне нужно позвонить Тэхёну! — Рявкает он несдержанно. Омега наверняка в университете, потому что ушёл туда ранним утром. — Ли Сухо, немедленно подойди ко мне!       Громкий, орущий во все горло голос прошёлся по головам, отражаясь эхом в ушах. Чонгук бегал глазами по ряду, выискивая мужчину, пока тот не выбежал к нему навстречу. — Подполковник Чон-Алерамо! — Сухо встаёт перед ним, приложив ладонь к виску. — Телефон сюда быстро.       Альфа на него посмотрел удивлённо, с одними вопросами, пока Чонгук не рявкнул вновь: — Я сказал быстро! — Эй, мужик, ты кто такой вообще? — Крикнул кто-то из строя, осмелившись, и все будто по цепочке начали выкладывать свои возмущения, смешав его в невыносимый гул.       Чонгук окликнулся на голос, выследив солдата и направил на него автомат, выстрелив в ногу. — У нас здесь армия, а не детский сад, — подходит к изнывающему от боли парню, поднимая его за шкирку. — Обращаются здесь только по званию и только когда я дам на это разрешение. — Смотрит в его лицо, громко дыша. — Чон-Алерамо Чонгук — генерал корейской армии. Запомни это имя и звание, тебе ещё долго выполнять мои приказы.       Чонгук откинул молодого парня, и тот упал на землю, прижимая руки к истекающей кровью ноге. Альфа дал приказ отвести его в медпункт и кивнул троим в сторону машины.       Им тянуть больше нельзя.       Заводит джип, выезжая с места и давит на газ со всей силы, срываясь по дорогам. Вырывает из рук Сухо телефон — тот не изменяет привычкам, постоянно его держит при себе. Любитель поболтать.       Набирает Тэхёну, и тот отвечает с первого раза. Даёт ему указания, не довольствуется сопротивлением, и вскоре вообще слышит гудки сбросившего звонка. — Ахереть, я что, во сне? — Открывает свой рот спустя некоторое время Сухо, разглядывая Чонгука. — Какого хрена мне никто не сказал, что ты вернулся? И какого хрена ты не сдох? — Почему я выгляжу как мертвец, тебя не интересует? — Ахереть! — Сухо давится от удивления, когда Чонгук показывает ему чёрный язык. — Пиздец мерзко, ты где был? — Долгая история, — кивает на задние сиденья. — Эти двое: Ким Намджун и Мин Юнги. Бывший подполковник и полковник 23 отряда корейской армии. — Чего? — Сухо искажается в лице, смотря на эфирийцев, что сняли с себя балаклавы, показывая лица. — Они же ушли в отставку ещё двадцать лет назад. — Промаргивается, чтобы понять, не кажется ли ему, но лица — один в один, не считая некоторых изменений в виде чёрной крови в организме. — Как это, чёрт возьми, возможно? — Я тебе ещё больше скажу: им двоим по восемьдесят лет, — Чонгук обгоняет машины впереди себя, не смотря на них. — Слышал что-нибудь про квантовую физику?       Сухо хватается за голову, падая на сиденье. — Можно я просто буду думать, что это сон?       Намджун с Юнги посмеиваются.       Им тоже было тяжело в это поверить, но Чонгук умеет удивлять. — Думай, что угодно, нам главное сейчас поймать и застрелить эфирийцев в университете и закрыть портал. Звучит безумно, но буду надеяться, что спецназ прибудет к тому времени, когда мы уже с этим покончим. — Эфирийцы? Портал? — Поражаясь каждому слову, перечисляет альфа. — А что случилось с Кан Дэ? Как я понял по твоим словам, теперь у нас генерал Чон-Алерамо Чонгук. — На том свете ваш генерал, — вступает в разговор Юнги, чем удивляет парня ещё больше. — Чонгук постарался.       Чонгук на повисшее молчание реагирует. Смотрит на резко притихшего Сухо через зеркало и спрашивает: — Что, расстроился? — У меня уже просто закончились всевозможные слова и эмоции. Дай мозгу отдохнуть!       Чонгук больше не комментирует, оставив без ответа. Смотрит на время: они едут уже почти двадцать минут, хоть и гонят со скоростью 210 км в час, а только въехали в город.       Только бы Тэхён был дома, остальное волнует уже не так сильно.       Чонгук задумывается.       Отец сказал, что никто из центра не мог открыть портал. Истинную формулу знали только они вдвоём и кто-то ещё — тот, кто открыл портал в третий раз и, видимо, сейчас. Но кто это?       Кто мог его открыть вновь?       До ЛаМаро донесли всё слишком быстро, не прошло и трёх дней. Если портал открыли с той стороны, то, возможно…       Чёрт бы это всё побрал!       Чонгук оставляет видимые следы от колёс, когда тормозит у входа в университет. Из здания так и слышны выстрелы, крики, а вокруг стоит напряжение паники.       Вместе с парнями вылетает из машины и открывает багажник, полный экипировки. Быстро обводит глазами заполненный оружием и спецодеждой отдел, даёт каждому бронежилет и дополнительные заряженные магазины, надевает на себя балаклаву и каску, поглядывая в сторону окон.       Неизвестное количество эфирийцев убивают сейчас людей в здании. Спецназ прибудет только через двадцать минут, а их чертовски мало. Всего четыре человека.       Им нужно успеть закрыть портал.       Чонгук только хочет закрыть багажник и подключиться к рации, как слышит за своей спиной: — Чонгук, — зовёт его голос, который он узнает из тысячи.       Мужчина оборачивается назад, чтобы увидеть перед собой Тэхёна, который смотрит на него с испугом, пряча за собой заплаканного Чимина.       Ничего не говоря, альфа быстро закрывает кофр и резко хватает Тэхёна за руку, сильно сжав. — В машину быстро! — орёт. Злится невыносимо от того, что омега не послушался и не ушел. Что вообще находится сейчас здесь.       Тэхён вырывает руку. — Нет! — отзывается громко он.       Останавливается на месте, наотрез отказываясь. — Тэхён! — орёт он еще сильнее. — Нет, Чонгук! Ты туда больше не пойдешь! — отстаивает омега свое, убирая руки альфы от себя. — Тэхён, быстро сел в машину!       Какой же невыносимый! Он ему сказал идти домой, почему тогда тот сейчас стоит перед ним и спорит?! — Чонгук! — отвлекает их от споров Юнги, кивая в сторону университета.       Больше тянуть нельзя.       Альфа сжимает челюсти, косясь на Тэхёна и всматривается в окно.       Выстрелы на каждом этаже. — Сухо и Юнги, заходите внутрь по первому этажу с разных сторон, подходя к лестнице, Намджун пойдет сразу со мной. — Альфы, услышав приказ, мигом ломанулись ко входу. Чонгук, стараясь успокоиться, взял Тэхёна крепко за плечо. — Тэхён, сядь в машину.       По-прежнему в утвердительном тоне, но уже нежнее. — Нет! — продолжал стоять на своем. — Львенок. — Давя сильнее руками, чтобы впитывал его слова каждой веной. — Сейчас здесь на каждом этаже находится по несколько эфирийцев. Они убивают, безжалостно, потому что им всем плевать! — Сквозь зубы. — И они не закончатся, потому что портал никто не закрывает. — Доносит до него, тяжело дыша. Все в глаза его смотрит, не понимая, где его любимые цветы. — Ты видишь, сколько нас? — Чертовски мало. — Мне нужно закрыть портал до приезда спецгрупп, и если ты сейчас же не сядешь в машину, то погибнут еще десятки людей!       Альфа голос повышает, а Тэхён только головой в разные стороны машет. Слезы в глазах скопились.       Чонгук опять. Опять хочет спасти людей, жертвуя собой. Он уже спасал однажды, и стоило это того? Пять лет в аду. — Я поэтому и не хочу тебя пускать, Чонгук! — поясняет, держа голос ровным. — Нет, нет, нет! А что если ты опять исчезнешь? Что ты мне прикажешь делать без тебя?       Давит словами. Бьет в самое чувствительное место, потому что знает, куда нужно именно.       Чонгук срывает с себя каску вместе с балаклавой и смотрит на него, тяжело дыша. Пытается улыбнуться нормально, чтобы это было похоже на улыбку. Гладит его по белым волосам, касаясь лица. — Я вернусь. — Обещает, клянется. В этот раз точно. — Не успеет пройти двух часов. — Нет! — все кричит он, не думая даже успокаиваться.       Больше он ему не поверит. — Тэхён, — оставляет поцелуй черных губ на его горячем лбу и кивает множество раз. — Всё будет хорошо, просто сядь в машину. Пожалуйста. Дождись меня там, и я увезу тебя домой.       Тэхён медленно поднимает голову, заглядывая в темные омуты, видя в них себя. — Возьми хотя бы меня с собой, — вдруг приходит ему на ум, что настораживает Чонгука еще больше. — Пожалуйста… — И не подумаю. — Поджимает губы, вновь усилив хватку. — Чонгук, вас всего четверо! — Теперь пытается достучаться. — Здесь автоматами никто не умеет пользоваться, в чем проблема, если я могу!       Никогда. Никогда Чонгук не позволил бы ему пойти вместе с ним в подобное место. Никогда бы не разрешил быть там, где твоя жизнь стоит чьей-то смерти, никогда бы не отпустил туда, где он не сможет его спасти.       Но он прав в том, что их мало, также, как и времени, а стрельба не прекращается.       Сколько бы людей ни погибло, ни одна из смертей не будет стоить жизни его львенка. Никогда.       Останавливает нарастающий крик Чонгука Хосок, который прибежал к ним, задыхаясь. Альфа приложил ладонь к сердцу, заметно успокаиваясь от того, что увидел омег живыми и невредимыми здесь. — Чертов придурок, где ты был! — вопит сразу Чимин, идя в сторону брата, который прижал его к себе.       Как же он испугался, когда по всему университету прошлось торнадо криков. Все толпы студентов на улице оббегал в поисках этих двоих. Парковка была последним местом. — Идиот! — Пак бьет его по плечу. — Я чуть не сдох от того, что ты даже на звонки не отвечаешь! — Все, все, — отвечает ему альфа, поглядывая в сторону Тэхёна, который стоит рядом с… Чонгуком? — Эй, — Чонгук отходит от Тэхёна, когда узнает в подошедшем к ним мужчине своего старого друга и соображает буквально на ходу. — Сержант Чон, нам нужно спасти сотни студентов, а помнится мне, кто-то очень хорошо уворачивается от пуль.       Хосок замирает на месте, смотря на Чонгука вопросительно. Этот взгляд… бросает его на несколько секунд в прошлое. Он осматривается по сторонам и не видит никаких военных машин и даже просто сотрудников полиции. — Почему здесь никого нет? — Потому что сейчас жизни людей находятся только в нескольких парах рук, которые сейчас держат автоматы, — Чонгук больше не ждет, достает автомат с бронежилетом и отдает все в руки альфы. — Твоя задача — просто тридцать минут побегать от людей с черной кровью и безжалостно их всех расстрелять. — Ты сейчас шутишь?       Чонгук оглядывает его хмуро. — Это приказ от генерала. Смеешь еще ослушаться?       Хосок молча смотрит в глаза брата, который ничего не понимает и начинает переодеваться, совершенно не думая над ответом. — Погоди, что? — Спрашивает Пак у брата, что уже накинул жилет. — Что?.. Что? Ты… Нет, Хосок, только попробуй! Нет, нет, нет.       Чон полностью игнорирует младшего. — Иди вместе с Намджуном на второй этаж, — получив кивок, останавливает его на несколько секунд, проговаривая: — Тридцать минут, Хосок. Ровно через тридцать минут ты должен выйти из здания.       Хосок встречается со взглядом Тэхёна, который задержал в себе дыхание и кивнул, прикрыв глаза. — Есть, — и уходит, так и не посмотрев в сторону брата.       Чимин тяжело сглатывает, уткнув взгляд в уходящую спину брата, и чувствует, как его обдает жаром во всем теле. Прикладывает ладонь ко рту и просто поверить не может, что Хосок решился пойти туда без единой гарантии вернуться. — Чонгук, — Тэхён зовет его с мольбой.       Но Чонгук молчит. Застегивает на себе каску, вешает автомат на грудь и даже голову не поднимает.       Ему тоже нужно уйти молча.       Пусть лучше здесь стоит, уперто продолжая его ждать. Кричит, плачет, психует, но с ним он идти не должен.       Прицепив несколько магазинов, альфа делает всего пару быстрых шагов вперед, как ему бросают: — Если ты сейчас уйдешь, то, клянусь тебе, я пойду за тобой вслед. — Нет.       Тэхён горько усмехается, продолжая стоять на своем. — Специально подожду, когда ты зайдешь, и пойду следом, — Проговаривает каждое слово, заставляя обернуться. — Поверь, я это сделаю.       Чимин слушает Тэхёна в панике, категорически не понимая, о чем они все думают… — И тогда ты точно не успеешь меня спасти.       И это становится последней каплей.       Чонгук плюет на все и, перед тем как уйти, кидает: — У тебя есть минута, иначе я свяжу тебя и закрою внутри машины.       Тэхён моментально подходит к машине и начинает переодеваться. Снимает с себя рубашку, заменяя ее на темную водолазку с жилетом, застегивает шлем и роется среди автоматов. Торопится, делая все как можно быстрее, и делает вдох-выдох напоследок. — Тэхён… — слишком сипло, со слезами. — Ты же не можешь… — Чимин, — Перебивает его, незаметно засунув в карман джинсов сальбутомол.       Подходит к нему впритык, положив руки на плечи и, слабо, несдержанно, почти слезно, приподнимает уголки губ. — Я не могу больше его потерять, — звучит слишком отчаянно, а в глазах видно гораздо больше. — Я не смогу без него. Я… — осекается, заканчивая шепотом: — Я просто умру, если он вновь исчезнет.       Хочется сказать совершенно другое, но ему слишком страшно.       Хотя нужно бояться совсем другого: не слов, которые он боится произнести, а их смысла.       Чимин сдерживает свою мольбу остаться. Обнимает его крепко и отпускает… …потому что впервые за это время успел увидеть в этих глазах то, что так яростно хотят скрыть.       Чонгук дожидается омегу прямо у входа. Крики так и отзываются эхом, а выстрелы словно так и направлены на тебя. Альфа не сводит с него глаз, пока он не подходит к нему. Хватает цепко за запястье и чётко проговаривает инструкцию, пока Тэхён внимательно слушает. — Ходишь за моей спиной, ни шаг вправо, ни шаг влево. Только попробуй убежать. Даже если кого-то увидишь, продолжаешь стоять рядом, — заходят вместе внутрь, высматривая холл с охранной будкой. — Ты меня услышал?       Тэхён бросает взгляд на пол, где лежат тела, и тяжело сглатывает. Ему не нужно сейчас паниковать, так он потеряется, и Чонгук точно не сможет сосредоточиться на своем деле, не то чтобы его спасти. — Я понял.       Они поднимаются медленно на второй этаж. Крики вместе с выстрелами слышны издалека, в других корпусах. Трупы студентов и людей с чёрной кровью лежат под ногами: белые лица, глаза, навсегда остановившиеся в одном положении, кровь — всё такое…       Тэхён прислушивается к ровному дыханию Чонгука и прижимается к нему сильнее, перебирая ногами, стараясь не отступать. Они идут совершенно в другую сторону. — Поднимемся на этаж выше.       Чонгук держит автомат заряженным и направленным вперед, держа пальцы на рукоятке. Всматривается в каждый угол, вслушивается в каждый шорох, но омега сзади постоянно его сбивает.       Просто своим присутствием.       В данный момент ему нужно дорожить его жизнью.       Он всегда ей дорожил больше всех.       Всегда был в приоритете. — Чонгук… — негромко окликает его Тэхён, поворачивая в сторону, где увидел нескольких парней.       Альфа заводит его за спину, поворачиваясь к ним и нажимает на спусковой крючок, прицелившись каждому в голову. Отходит назад, чтобы спрятаться за столб, и валит всех троих с ног. Заводит руку за собой, внимательно оглядываясь по сторонам и находит руку Тэхёна, укладывая её себе на бок.       Стоят молча в минуте ожидания, и стоит вслух броситься шагам, как Чон выходит из-за угла и вновь жмет на курок. — Быстро, быстро! — Понимая, что оставаться здесь нельзя, бежит вместе с племянником к лестнице.       Забирается на последний этаж и в срочном порядке идёт по коридорам. К каждой двери в аудитории прислушивается, открывает их и идёт вперёд. Здесь явно должно быть меньше эфирийцев. — Чёрт! — Чонгук заглядывает внутрь аудитории, заприметив в ней около семи чернокровных, и без раздумий заходит внутрь, прячась за преподавательским столом от пуль.       Выглядывает оттуда, целясь, и боковым зрением замечает, как в дверях на него уже направляют ружье.       Толпы нападают с двух сторон.       Тэхён прижимается к его спине и смотрит в целик, прицеливаясь, нажимая на курок. Толкает Чонгука, чтобы тот не медлил, и громко говорит ему, чтобы избавить от понятных ему мыслей, которые сейчас ни к чему: — Чонгук, я держу оружие с одиннадцати лет, думаешь, что не справлюсь? — Отползает вместе с ним за другую сторону стола и продолжает стрелять. — Тэхён, эти люди выросли на войне. Они с детства держат в руках оружие, убивают друг друга ради того, чтобы выжить, по данному им приказу, — цепляется взглядом за блестящие под партой глаза и стреляет прямо в них. — Хитрость, умение и опыт — вот, что может тебя убить, — кидает омегу на спину, ложась сверху, когда эфириец вылазит прямо перед носом. — Одна секунда, Тэ. Им хватит одной секунды.       Тэхён облизывает губы, не смея отвернуться. Лицо Чонгука прямо перед ним, а дыхание ощущается на губах. Манит, притягивает к себе, как сладкий нектар.       А Чонгук отворачивается. Поднимается, схватив его за запястье и тянет к двери, отпуская, опять достает автомат. Ждет, когда Тэхён положит руку на него, чтобы выйти, но парень продолжает стоять на месте.       Чонгук разворачивается к нему в ожидании, а чего именно не понимает: движения или каких-то слов. Тэхён замер как статуя, не моргая и даже руки не может поднять. Открывает рот, желая что-то произнести, но его будто бы одолевают какие-то сомнения.       Не может никак собраться. Выстрелы повторяются в очередной раз, приближаются к ним ближе, а он стоит как истукан, уставившись.       Чонгук тоже не шевелится, его будто даже громкие выстрелы не заставляют очнуться. Словно ни у кого из них сейчас нет в голове тех самых фраз, если они не сдвинутся:       «Мы можем умереть»       «Прямо сейчас»       «Нужно идти»       Но никто не идёт, потому что именно эти фразы и заставляют остановиться.       Заставляют сказать, признаться в том, что так долго мучает.       О чём они умолчали тогда вдвоём…       Тэхён делает несколько шагов вперёд, неуверенно, всё ещё боясь. Останавливается в десяти сантиметрах и, глядя прямо в любимые глаза, произносит: — Я люблю тебя, Чонгук.       Выдыхает весь воздух, чувствуя, как горло сдавливает. Его душит сейчас не мысль о том, что их могут убить эфирийцы, а то, что Чонгук может просто разорвать его на мелкие частицы своим отказом.       А он молчит. Будто и не слышал.       Но почему так смотрит? — Я люблю тебя, Чонгук, — повторяет более громче, с именем, чтобы точно услышал. — Не как дядю, а как…       Глотает слова, теряясь. У него было столько лет на раздумья, а он даже предложение не может сформулировать. Но разве они сейчас нужны?       Он горько усмехается. — Я даже описать это не могу… — касается трясущимися пальцами своего бронежилета и дотрагивается до сердца, которое может вот-вот остановиться от такой скорости биения. — Ты просто вот здесь поселился, понимаешь? — Тянется выше, к голове. — А отсюда не выходишь. Я должен был сказать тебе это ещё тогда, но…       Он и так знает причину.       Альфа ничего на это не отвечает, продолжая держать рот закрытым. Тэхён касается своей ладонью его, ведёт выше, следя за собственными движениями и кусает нервно щеку изнутри.       Чонгук не позволяет дотронуться до лица. Перехватывает его руку, так и оставив без ответа, и грубо тянет за собой, выходя в коридор. Заряжает калашник и отстреливается в эфириейцев, направляясь к лестнице.       Тэхён распадается на частицы от этого игнора, но больше он плакать от этого не желает.       И упускать время тоже.       Не слушается и отпускает его, отбегая вперёд. Спускается вниз по лестнице, как можно больше ускоряя шаг, и только слышит позади себя: — Тэхён, вернись!       Омега не реагирует. Тоже кормит игнором.       Встречает на лестнице врагов и одаривает каждого порцией пуль, не промахнувшись. Спрыгивает с последних ступеней, чтобы мужчина не успел его схватить, и продолжает убегать.       С двух сторон набегают эфирийцы, прицеливаясь. Чонгук за пару секунд его догоняет, прижимаясь спиной к спине и держит автомат при себе, всё сильнее вдавливаясь в чужую спину. Рукоятью калашника отбивает в грудь каждому, сдвигая вместе, а за громкими выстрелами только слышно: — Скажи уже хоть что-нибудь! — Эфирийцев становится всё больше и больше.       Чонгук психует. От этого безрассудства, от того, что Тэхён с ним так поступает, на что идёт ради того, чтобы услышать ответ. Злится на то, что взял его с собой, что не вернулся тогда, что…       Оставил с какой-то надеждой.       Весь пылает изнутри. — Мы родственники, Тэхён! — Рычит, не выдерживая, и откидывает его к стене напротив себя, также прижимаясь.       У него тоже было много времени в запасе, чтобы обдумать всё слишком много раз. Специально искал другие причины, которые бы отвергли их тягу, потому что им нельзя… — Мы не родственники, Чонгук, — Тэхён смотрит по сторонам, потом снова глядит на Чонгука. — Если бы тогда Лин и Сунхи не поженились, то мы даже по каким-то жалким бумагам не считались бы родственниками.       И почему же он всегда думает так же, как и он? Почему рассматривает все варианты?       Потому что он ищет любые причины, которые бы заставили альфу смотреть на всё другим взглядом.       Причины, что позволили бы любить. — Всё равно нам нельзя быть вместе! — Отказывается давать даже единый аргумент.       Бежит вместе с ним к нужной аудитории, откуда идёт поток чернокровных и прижимает его грудью, пряча за собой. — Хочешь сказать, что позволишь мне встречаться с другими?        Взгляды сталкиваются.        Оба дышат размашисто, у Чонгука пот стекает с висков. Сжимает челюсти только от одних слов, не желая представлять подобную картину вовсе.        Его полностью поражает ярость. Он злом смотрит на Тэхёна. Злом и ревностью.        Никогда. — Найдёшь себе другого достойного тебя альфу, тогда посмотрим. — Выдавливает из себя такую очевидную ложь.       Никогда.       Никто никогда не будет его достоин. — Врёшь.        Конечно врёт.       Умело читает по глазам.        Ему эти глаза всегда правду показывают. Все свои чувства, эмоции и мысли. От него это не прячут. — Врёшь во всем: в том, что ничего ко мне не чувствуешь и что отдашь кому-то другому. — Наклоняется, вылезая из захвата его рук.        Отходит от него на пару шагов, как снова возвращается на место. Чонгук грубо хватает его за кофту и тянет назад. Расстояние между их лицами сократилось до невозможных двух сантиметров. Носы почти соприкасаются как и губы. Отвлекает их стрельба из автоматов совсем рядом.        Тэхён убегает, когда Чонгук начинает стрелять. Бежит со своим автоматом в сторону закрытой аудитории, а Чонгук бежит следом, ругаясь себе под нос.       Целая куча солдат. Они бегут, не останавливаясь, стреляют без остановки и уворачиваются от каждой пули, спасая собственные жизни.       Чонгук видит Тэхёна в двадцати метрах от себя. Разворачивается назад, к тем, что идут за ним, не позволяя бежать за омегой. Стреляет почти что в никуда и срывается, когда не видит парня в радиусе своего зрения.       Вертит головой в разные стороны и отцепляет рацию от груди, ожидая, пока словит сигнал: — Поднимаемся по всем этажам, я буду закрывать портал. — Докладывает всем и дожидается ответного сигнала. — Принято.        Чонгук открывает двери кабинета и видит внутри него Тэхёна, который держит возле рта мундштук, тяжело дыша. Энергия бьет со всех сторон, оглушительный звук доносится с разорванной от сильного взрыва стены. Альфа идет к рычагу, словно ничего и не изменилось с того дня и смотрит на собственные руки.       Хисын тогда тянул его со всей силы, кричал, что ему не нужна помощь, но их всех затянуло в эту светящуюся дыру.        Приложив ладони, Чонгук крепко хватается за железо и начинает его тянуть на себя. Долго и упорно, чувствуя, как спираль внутри портала увеличивается в оборотах, сужаясь в размере.        Тянет сквозь все силы, но все равно ноги плывут. Тело перестаёт слушаться, его опять затягивает внутрь.       Вены выпирают, взгляд не сводит с рычага, ощущая позади себя родное тело и такие же родные тёплые руки на своих, что помогают. Сталкивается с профилем Тэхёна возле своего лица и вместе с ним тянет в два раза сильнее.       Тела уносит все больше.        Чонгук вдыхает во все лёгкие нежный аромат, что кружит возле него. Делает вдох-выдох и тратит последние силы, вдавливаясь в рычаг всем телом. Тэхён ещё больше сжимает его руки, тянутся вдвоём назад и обессилено падают, когда плотность в воздухе уменьшается.       Портал исчез.       Воздух исчез вместе с ним. Оба загнано дышат, грудь вздымается слишком заметно. Слюна во рту скопилась и весь мир в моменте погрузился в тишину.        Чонгук упал головой набок и встретился с его глазами напротив. Замер прямо на них, специально вгляделся и все таки увидел прорывающиеся сквозь тёмные линзы красные лепестки.        Лбы соприкоснулись, а пальцы рук сплелись, прижимаясь друг к другу все ближе и ближе.       Гуляет темными омутами по прекрасному лицу без единого изъяна. Самое красивое, самое любимое. Цепляется взглядом на приоткрытых пухлых губах и сдается.       Понимает, что бежать уже некуда.       Давно нет смысла… — Каким ты взрослым стал. Такой красивый… всегда красивый. Самый-самый красивый омега на свете. — Сглатывает вязкую слюну. — Можно… поцеловать тебя? Всего один раз. — Звучит слишком жалко. Шепчет невесомо, придвигаясь ближе. — Один единственный раз.       Больше не будет. Никогда к нему не прикоснется. Поцелует в знак согласия и уйдет навсегда, исчезнет из его жизни окончательно.       Потому что терпеть больше не сможет, когда будет видеть его рядом каждый день без возможности прикоснуться. А касаться его нельзя ни в коем случае.       Просто сейчас ему хочется совершить ужасную и непростительную глупость.       Тэхён его разглядывает в ответ и закрывает свой рот.       Никогда.        Никогда Чонгук не поцелует его один-единственный раз. Никогда Тэхён не позволит ему целовать себя всего один раз.       Если Чонгук и поцелует, то больше к его губам кроме него никто и никогда не прикоснется.       Только для этого альфы он был рожден.        Только он должен его целовать.       Но вместо того, чтобы ответить, прокричать о том, как ему надоели все эти мучения, он жалобно ему признается в своей невинности: — Я не умею. — Словно отказывается.        Чонгук касается его волос руками и убирает пряди с лица. Все тело полыхает неестественным жаром.       Соблазняет своей красотой и каждым произнесенным из своих уст словом.       Неприкосновенный. — Тебе и не нужно. Я сделаю все сам. Это ведь мой поцелуй. Единственный. — Дышит прямо около губ, слегка их касаясь.       Тэхён незаметно вертит головой в стороны.  — Нет, если поцелуешь сейчас, то он точно никогда не будет единственным.       Чонгук гулко сглатывает. Слишком уже близко, чтобы оторваться. Сладкие губы, сладкий запах — все манит слишком сильно. Возможности прекратить и уйти уже нет.       Целует. Нежно касается губ, сразу впиваясь в них жадным до боли в груди поцелуем. Сильно сминает каждую губу, чтобы прочувствовать его вкус у себя во рту, задыхается от давления в лёгких и не может насытиться от собственной жадности. Проталкивает язык в глубь, поглаживая по лицу, опускает руки вниз, трогая парня во всех доступных местах.        Тэхён отвечал. Лихорадочно, также жадно, пытаясь насытиться. Повторял, старался сделать все хорошо, чтобы ему понравилось тоже. Глотал этот сладкий вкус смешанной слюны и ощущал себя добычей, которую поглощает дикий зверь.       Чонгук меняет их положение, все еще не отрываясь от губ. Закидывает омегу на себя, сжимая его бедра и ловит тихие приглушенные стоны, от которых так тянет низ живота. Неумелые губы ласкают в ответ, давая огромный соблазн, что хочется их откусить.       Пытается насладиться тем самым единственным поцелуем.       Воздух кончается, из-за чего приходится неохотно оторваться друг от друга. Чонгук садится, смотрит в любимые глаза, но моментально ударяется спиной об пол, когда омега его сильно толкает в грудь, прикладывая дуло к подбородку.       Маленький повелитель. — Теперь только попробуй сказать, что ничего ко мне не чувствуешь.        Задыхается, проговаривая каждое слово.       Но с такой уверенностью.  — Если не скажу этого, то выстрелишь?        Тэхён не убийца. Никогда не посмеет этого сделать.        Его — точно нет. — Одной пулей раздроблю тебе череп. — Надавливает ружьем сильнее, чтобы альфа запрокинул голову назад.       Чонгук слабо ухмыляется, закрыв свои глаза. — Ты не убьешь меня.       Тэхён одаривает его усмешкой в ответ и наклоняется ближе к лицу, не убирая от него автомат. — Если ты не достанешься мне, то ты не достанешься никому.       Властно. Рычит как настоящий лев под его ухом, показывая свою ревность на обозрение. Поднимается с него, так и не дождавшись ответа и уходит к дверям, бросая через плечо: — И учти, Чон-Алерамо Чонгук, — мужчина смотрит на него во время небольшой паузы и получает ответный взгляд. — Если это произойдёт, то выносить из здания будут два трупа, с разницей смерти в две секунды.       Потому что я без тебя не смогу. ***       Дома, в кабинете Лина, воздух был густым и тяжелым, как патока. Единственным звуком был гул кондиционера и тяжелое, прерывистое дыхание Чонгука. Он стоял посреди комнаты, всё в той же форме, с которой не исчезла пыль с черной кровью, грязью на лице, а его плечи немного дрожали от избытка адреналина.       Отец позвал его в кабинет сразу, не успел он даже вернуться. Сидит сейчас за столом, пряча голову за сложенными руками, пока мама с Джином сидят друг напротив друга, тоже не смея поднять головы.       Чонгук ждет, смотрит выжидающе, кадык постоянно дергается. Взгляд расплывчатый, всё ещё стоит ровно на ногах, но вместе с тем пытается скрыть свою непривычную слабость. Уже понимает, что сейчас будет. — Ты хоть понимаешь, что натворил?! — Лин ударил ладонью по столу так, что заставил омег вздрогнуть. Спокойный голос постепенно стал переходить на крик. Он поднялся с места и, словно освободившись от цепи, сорвался. — Я дал тебе приказ ждать! Сказал, что решу этот вопрос дипломатично, без волны шума вокруг! — Подошел к нему, встав напротив и начал размахивать руками, заглядывая в его лицо. — Ты убил генерала! По собственной прихоти! Желанию! Чем ты думал, когда выстрелил в него! Что ты, черт возьми, сделал!       Чонгук медленно поднял свой опустошенный взгляд, ударяя холодом. Черные губы слабо разомкнулись, выпуская скопившийся воздух внутри, а за ним последовал хриплый голос: — Спас страну от меркантильной мрази.       Лин от злости разворачивается и скидывает всё со стола, возвращаясь к сыну. Хватает его за грудки и, не сбавляя тона, продолжает: — Спас страну?! От кого? — Давит, не ослабляя сильную хватку. — Пока тебя здесь не было, Кан Дэ управлял армией! И что, она по-твоему изменилась?! Что-то стало хуже?! Ты убил человека просто потому, что захотел занять его место?! Вызвался в университет, где убили почти что сотню студентов, еще и Тэхёна туда потянул! — Не понимает, чем Чонгук думал, не видит в нем своего сына. — Решил вопрос? Да ты даже дня не продержался в статусе генерала, но взял на себя такую ответственность! И кем ты стал?! Кем?! Позором семьи, что вернулся спустя пять лет и уничтожил буквально всё?! — Срывает глотку. — Мне как завтра разговаривать с президентом и решать этот вопрос?!       Чонгук, больше не пытаясь терпеть этот нагоняющий ор в лицо, не сдерживается. Резко скидывает руки отца с себя, настигает его медленными шагами, начиная пугать одним только видом: от бешенных глаз, что не моргают, до каждого тяжелого вдоха. — Управлял армией, пока меня здесь не было? А по какой, интересно, блядской причине меня здесь не было?! — Сразу голосит в ответ. — Из-за кого, блять, именно меня не было здесь пять лет?! Из-за кого мой брат сейчас страдает каждый день и час, из-за кого ему сейчас изрезают всё тело, выпытывая, как открыть чертов портал, чтобы попасть в этот мир и захватить его?! Из-за чьего друга нам пришлось это всё терпеть?! Из-за чьего интереса узнать о другом измерении, мне приходится сейчас думать, как спасти всех людей?! — Смотрит поочередно в каждый глаз. У альфы напротив даже рот теперь не получается открыть. — Я, сука, каждый день думал, как мне оттуда выбраться, я выживал, не жил! Выживал! И по чьей вине мне пришлось через это пройти?! Из-за кого я прохожу через этот ад и должен стоять каждый день на ногах, не позволяя себя сломать?!       Останавливается на месте, потряхивая головой в стороны, пытаясь сосредоточиться. Чтобы донести суть того, что происходит сейчас, а не наваливаться с обвинениями и словами на эмоциях, как делает это Лин. — Ты ни разу не пытался нас спасти, ты никогда не думал в первую очередь о семье, когда речь шла о великих открытиях. Но ты стоишь сейчас и осуждаешь меня за то, что я сделал? — Смотрит вопросительно, ждёт ответа, но его кормят молчанием. — Тэхёна за собой потянул? Да Тэхён, если ты не в курсе, учится в этом университете! Я ему около сотни раз сказал проваливать, бежать как можно дальше, но ты думаешь, что он меня послушал? — Характер этого омеги… — Он ревел навзрыд, не отпускал меня туда, потому что боялся, что я не вернусь! Что опять оставлю его одного, потому что могу исчезнуть в этом портале, который открыл ты! Думаешь, что я бы когда-то позволил ему? — Самое ужасное, что ему могли сказать. — Да я за него готов убить любого, не посмотрев. Я готов свою жизнь за него отдать! Готов всю Эфирию уничтожить ради него и семьи! Не ради людей, не ради мира, не ради кого-то другого, а ради него. Лишь бы он был жив и счастлив, потому что мне будет достаточно в жизни и этого, и плевать, что станет со мной. Плевать, если не станет меня!       Сокджин от услышанного запрокидывает голову назад, прикрыв половину лица ладонями. Плачет невыносимо от каждого слова, которое выходит из полумертвых уст. Сунхи напротив тоже не смеет сдерживаться, но в спор не лезет, не прекращает. Дает сыну сказать всю правду, что тоже давила на нее много лет, и с каждым разом все больше разочаровывается в собственном супруге. — Убил генерала? — Усмехается горько и поднимает руки, показывая их перед чужим лицом. — Да ты хоть представляешь, скольких людей здесь была кровь? Я убил больше сотни, тысяч человек, чтобы спасти собственную жизнь, чтобы спасти родного брата! Думаешь, мне чего-то стоила жизнь человека, который бы погубил сегодня жизни сотней солдат?! — Ничего ему это не стоило, он даже не дрогнул, не моргнул. — Сколько, по-твоему, обычных солдат справилось с эфирийцами, которые шли бесконечным потоком из портала, который никто бы из них не закрыл?! Сколько, блять, я спрашиваю, неопытных человек бы погибло?! — Давит, не планирует снижать тон и свой порыв. — Там было около сотни эфирийцев, которые держат ружье с детства, которым абсолютно плевать на жизнь других. Они все ходят под ЛаМаро, тебе ли этого не знать?! У них нет права выбора: им дали приказ убить, значит, они убивают. Безжалостно. Им сказали захватить мир? Они захватят, долго ждать не придётся, но ты, сука, все равно пытаешься найти ебучее время, которого нет! Пытаешься тянуть, затягиваешь, но ты не успеешь повернуться назад, как за тобой будет море крови и бесконечное количество тел!       Чонгук замолчал, тяжело дыша. Глядел Лину прямо в глаза, и в этом взгляде была такая первобытная, нечеловеческая решимость, с пережитой болью, что Лин невольно отшатнулся, сглотнув.       Мужчина медленно опустился в свое кресло. Весь его гнев куда-то испарился, оставив после себя только серую, пепельную усталость. Он посмотрел на Сокджина и Сунхи — те сидели неподвижно, словно статуи, не прекращая свой потоп слез. Сокджин до боли сцепил пальцы в замок, а Сунхи едва заметно дрожала, но ни один из них так и не посмел вмешаться. Они знали, что Чонгук прав. И эта правда была слишком страшной, чтобы её произносить.       Даже Лину. — Решай вопрос, давай! Разбирайся! Не слушай меня, не слушай того, кто несколько раз встретился с собственной смертью, встав лицом к лицу с ЛаМаро! Кто знает, что он хочет заполучить! Тяни, делай по-своему, делай вид, что тебе есть до этого дело! Спасай мир, решай все дипломатично, подписывая бумажки! — Шипит каждое слово, уходя к двери. — Я за семью буду идти до конца, не как ты. И мне плевать, что будет потом. Я просто уничтожу каждого, кто перегородит мне путь, даже если это будешь ты. Поверь, у меня даже рука не дрогнет, когда я нажму на курок.       Хлопает громко дверью, покидая кабинет и оставляет троих в мертвой тишине, перебивавшую лишь всхлипами.       Слова, пропитанные болью и долгим ожиданием, тоже остались здесь.       Чонгуку они не нужны.       Он слишком долго носил их в себе, теперь вернул их владельцу, которого с этого дня даже не может назвать отцом.       Когда-то тот, кто был для тебя всем, вдруг стал никем, просто открыв свой рот.       Просто сломав твою жизнь… ***       Тэхён сидит в своей комнате, положив голову на колени и смотрит на Чимина, который сидит на стуле напротив него. Молчит, ничего не говоря первым, но и взгляд не уводит от любопытных и опухших глаз, что так яростно его рассматривают.       Их привезли совсем недавно домой, но никто из них первым так и не заговорил, стоило перейти порог дома. Всё закончилось хорошо, если не брать в счёт сотню студентов, которых он не знал даже в лицо и которые сегодня погибли не по своей воле.       Внутри его потряхивает, но больше от того, что произошло между ними двумя, нежели от мёртвых тел, которые ему пришлось увидеть.       Он убивал. Сам, впервые в жизни отнимал жизнь у других — у тех, кто нападал на его любимого человека, на его друзей и на мирных людей. Убивал во благо, не чувствует себя виноватым за их смерть, но осадок внутри всё равно есть, он разжижает кровь изнутри.       Чонгук его поцеловал. По собственному желанию, даже… спросил разрешения, будто Тэхён хоть раз в жизни мог ему отказать. Он признал. Признал, что чувствует к нему то же самое, терпел, упрямился, пытался отрицать и находить тысячи других причин, а потом сдался.       Поддался ему навстречу, потому что тоже.       Тоже его любит.       Тэхён сжимает ладони, пряча лицо в ногах.       Ему пришлось ждать десять лет, чтобы получить взаимность. Десять лет. Ровно половину своей жизни. Ему пришлось прожить этот день со страхом, с внутренней надеждой на то, что они останутся живы. Он пережил всё это за два часа, за самые худшие два часа, чтобы после получить то, о чём мог только мечтать.       И ему впервые не показалось.       Потому что такое не могло показаться.       Потом просто пришлось бежать. Его сразу же, стоило ему выйти, схватили за руку и потащили к запасному выходу, чтобы выпрыгнуть из окна и спрятаться, потому что их видеть не должны. На улице он уже увидел притаившегося Намджуна, Чимина рядом с ним и облокотившегося за колёса машины Хосока, который сжимал правое плечо. Обошёлся ранением, заставил Чимина переживать, но всё равно остался жив.       Сейчас находится в кабинете Джина, который делает ему перевязку, вытаскивая пулю.       Чонгук вернулся гораздо позже — не успел убежать сразу. Спрятался в аудитории, а потом спрыгнул из окна к ним, и они моментально полетели со всех скоростей домой, где им будет сейчас безопаснее всего.       Но больше он ничего ему не сказал. Даже через зеркало не посмотрел.       Соседняя дверь хлопнула настолько громко, что у Тэхёна перехватило дыхание. Он поднял голову, смотря на ту с испугом, как услышал прорвавшийся голос Чимина: — Тэхён, — зовёт он сипло, с таким тоном, что Тэхён медленно к нему поворачивается с застывшим сердцем. — Ты влюблён в своего дядю?       Маска с лица спадает вместе с нижней челюстью. Тэхён весь сжимается, желая исчезнуть в моменте, потому что отказывается верить в то, что у него только что спросил Чимин.       Откуда он?..       Смотрит на него теперь с испугом, нарастающей паникой внутри. Нет, нет, нет, он не должен знать, не должен был догадаться….       Но он уже это понял.       Лёгкие сжимаются, а горло в моменте начинает опухать. Тэхён следит за Чимином, когда тот встаёт с места и идёт к нему, присаживаясь рядом, а потом прячет себя за руками, так и не ответив.       Уже и так всё слишком очевидно. — Тэ… — омега аккуратно касается его, приобнимая за талию и пытается посмотреть в глаза, а у самого на лице полный ужас. — Осуждаешь? — Смотрит из-под век и втягивает воздух резкими толчками. — Я бы никогда! Ты же мой друг, но… — Чимин смотрит, как Тэхён закрывает свой рот, спрыгивая с кровати и тащит резко свою сумку, делая каждый вдох всё с большей тяжестью, словно у него отключили доступ к кислороду. Омега копашится внутри сумки, потом резко переворачивает её, трясясь и беглым взглядом что-то ищет. — Я не понимаю… — а глаза в разы больше стали. — Тэ, что ты делаешь? Что с тобой? Всё в порядке?       Тэхён нажимает на мундштук, брызгая внутрь горла сальбутамол и прижимается спиной к столу, прикрыв глаза. Восстанавливает своё дыхание, пытаясь расслабиться. Чимин подползает к нему на коленях, и вопросов с каждой секундой становится всё больше. — Тэ, ты астматик?       Тэхён не видит больше смысла скрываться. Причём во всём.       Поднимает мундштук и показывает его другу, подавая его в чужие ладони, чтобы посмотрели. Объяснения здесь не нужны. — Не понимаешь, как я в него влюбился, потому что он мой дядя, а я его племянник? — Тянется к поду, который выпал из сумки, и делает несколько затяжек, пока Чимин его внимательно рассматривает. — Я сам не знаю.       Не знает, как отвечать на эти вопросы. Не может найти нужную причину своей любви к нему.       Ногой отбивает по столу, чтобы ящики открылись, и встречается с удивлённым взглядом тёмных бусин. Десятки дневников… — Но каждая страница всех этих дневников расписана о моих чувствах к нему, о том, какой он, все дни и моменты, проведённые с ним, что я помню. Все фотографии сложены в коробку. Здесь всё о нём, только о нём, — оправдывается, как-то глупо улыбаясь и поднимает плечи. — Я не могу найти одну причину своей любви к нему, потому что их гораздо больше. Потому что я не могу его не любить.       Делает очередные затяжки, смотря на Чимина. Глаза блестят, губы содрогаются, но он всё равно произносит: — Потому что всегда, когда кто-то говорит, что он мой дядя, а я его племянник, я слышу только «он мой, а я его». Причины здесь никогда не были нужны.       Тэхён умело сдерживается — ему не впервой страдать от собственных чувств. Сейчас его успокаивает то, что он знает, что в него влюблены в ответ, настолько же сильно и настолько же долго. Теперь эти чувства, его любовь, его желание быть с этим мужчиной не ощущается чем-то больным и не ранит.       А вот Чимин плачет. Не хочет плакать, стирает свой поток слёз руками и прижимается к нему со своими объятиями, потому что будто тоже успел прочувствовать в моменте то, что пережил Тэхён за десять лет.       Но Чимин никогда не сможет ощутить это даже на долю процента…       Тэхён обнимает его в ответ, уложив подбородок на плечо и так же прижимается к нему. Сейчас ему это нужно как никогда, что он даже не планирует противиться.       Он обязательно теперь поделится с Чимином многим, может, чем-то даже сейчас.       А вот Хосок, который пришёл за братом и услышал этот разговор, уже навсегда потерял какую-то надежду, которая в нём таится уже три месяца.       Потому что он, в отличие от них всех, знает теперь про эту долгую влюблённость от каждой стороны.       Потому что когда-то он уже слушал этот разговор про чувство под названием «влюблённость».