Etherea

«Когда любишь, кажется, что никто

не знает такой любви;

когда страдаешь — что никто не знает

таких страданий»

Мария Грипе

      Не успели они вернуться вчерашней ночью и спокойно отдохнуть после перелета, как уже с самого утра все отправились в лабораторный центр, который еще совсем недавно являлся обычным университетом, где только-только проводили конференции, научные расследования и делали новые открытия.       Рим встретил их привычной, но от этого не менее оглушительной волной жары. Солнце светило над головами, палило, почти что обжигая кожу. По сравнению с Сеулом погодные условия всегда здесь отличались своей повышенной температурой в середине лета; в родном городе вот-вот начнутся дожди, а они вновь вернулись туда, где всегда хотели оставаться наподольше.       Джин помнит, когда они в последний раз здесь были — с того времени прошло много лет. Ему не хватало всего этого: других лиц, другой жизни, старинного Колизея, фасадов древних базилик. Старые улицы вызывали ностальгию. Ему было меньше двадцати, когда он побывал здесь впервые; не будь того самого промежутка их отсутствия здесь, он бы смело назвал себя настоящим жителем Италии.       Каждая улица заполнена воспоминаниями, причем у каждого из их семьи. Итальянский язык — роднее английского; находится на уровне носителей, что многие и вправду задаются вопросом: не метисы ли они?       Отец Лина прожил здесь всю свою жизнь. Создатель их рода — Великий из всех Алерамо, породивший их семью. Здесь их второй дом, здесь их другая жизнь — та, в которой они и вправду оставляли только самые лучшие моменты.       Ведь все выходные, отпуска — все они проводили вместе, отдыхая и наслаждаясь жизнью сполна.       Джин понятия не имеет, когда даже такие обычные для него поездки превратились в рабочие, где им приходится торчать в лабораторном центре сутки напролет.       Его сын находится сейчас один, словно заточенный в замке, с запретом уходить куда-то одному и с кучей охраны по всей площади. Вновь оставляют его в полном одиночестве.       В родном доме остались друзья, с которыми было не скучно; остался его любимец в мордашке Хаима, по которому скучает не он один. Все, что вытащило его ребенка из ужасного состояния, сейчас осталось там. Они вновь оставляют его скучать целыми днями, не зная, когда это все закончится.       Только давая свои сплошные обещания.       Много лет тому назад Джин бы сильно не переживал насчет этого. В каждой их семейной поездке рядом с Тэхёном все равно был он — тот, кто никогда не позволял ему тосковать.       Чонгук.       Просто Чонгук.       Их подросток Чонгук.       Не тот Чонгук, который тоже теперь пропадает последнее десятилетие на службе в лабораторном центре. В другом мире, куда он попал из-за дела семьи. А тот самый Чонгук с обычной беззаботной жизнью. Единственный, кто и вправду всегда делал Тэхёна счастливым.       И даже он сейчас не дома, а с ними в одном здании, в одном кабинете, где срывает голос в очередных разборках с отцом. По-другому назвать это, кроме как неописуемая ненависть и бесконечные споры, язык не повернется.       В последнее время ничего не меняется. Сокджину кажется, что прибавившийся ко всем этим разговорам дорогой супруг ничем толком не помогает; напротив, он раздражает Чонгука еще больше. Сунхи сдавливает пальцами рук свои виски, тоже не в силах это все слушать.       И Джин, вправду, не имеет понятия, почему из всех в этом кабинете он верит только одному Чонгуку. Его словам, его действиям и планам. Во всяком случае, может, потому что младший и без их слова сделает все по-своему и так, как считает нужным? Его характер явно изменился за столько лет.       За те годы пропажи в другом мире Чонгук возмужал, стал сильнее — без единой капли слабости; холодным и твердым как сталь и непоколебимым — с таким характером он явно никому не уступит.       И ведь с возвращением поменялся не только он.       Хисын… он…       Джин не хочет о нем думать. Не желает смотреть на то, что изменилось за столько лет. Как изменились они сами.       Столько всего произошло…       Стоит ли ему… им… и вообще…       От каждой мысли о супруге немыслимо сильно колит в груди.       Они оба давно уже не те, кем были раньше. И они оба должны это понимать.       Но ведь прошло слишком мало времени. Имеет ли он вообще право судить его? Их?       Себя?       Он просто уже устал.       От всего.       Устремив взгляд в открытое окно на прекрасный вид и живую природу, Джин продолжает молча сидеть и не слушать, сложив руки вместе. Ровная осанка опущена на спинку стула, впереди него летят бумаги, споры не хотят заканчиваться.       А он не хочет здесь находиться.       Поднявшись с места, он берет со своего стула бежевый пиджак и накидывает его на плечи вместе с сумкой.       И надо же, почему-то именно только это заставляет всех заткнуться и поднять на него свои вопросительные взгляды. — Я домой. — На его спокойный тон, который прерывает это молчание после криков, реагируют, только вопросов от этого становится не меньше.       Джин, вздыхая, поглядывает на время.       Почти шесть вечера. — Меня сын дома ждет, а я слишком давно не проводил с ним время. — Обводит пальцем все вокруг, незаметно хмыкая. — Он для меня дороже, чем все это.       Здесь, как бы ужасно это ни было, он проводит больше времени, чем с собственным ребенком.       И так было всегда, к его огромному сожалению.       Все продолжают молчать, смотря на него как истуканы. Переглядываются, медленно воротя свои головы в стороны, и только один Чонгук, убрав с себя этот злой оскал с губ, который держит уже столько часов при разговоре с родителем, кивает ему спокойно на дверь, отпуская.       Потому что не только один Джин знает, что такое это несуществующее время, которое они так упустили с ним.       Тэхён никогда не любил одиночество.       Но всегда был погружен в него с головой. ***       День у Тэхёна с самого утра начался со спокойствия. Они прилетели в глубокую ночь, когда часы дошли почти до трёх, и даже несмотря на то, что омега спал весь полет, ему не помешало выспаться ещё и этой ночью, аккуратно пробравшись в комнату своего мужчины.       Скрываться им придётся ещё больше, потому что теперь у них появилась одна очень главная проблема: здесь у них слишком много свободных комнат, чтобы спать в одной.       К сожалению, Тэхён даже не может придумать идеальную причину, почему он должен спать вместе с Чонгуком и здесь. Придётся бегать по ночам, когда все уже спят.       Перед тем как оставить его дома одного, о нём хорошо позаботились, заказав из ресторана еду на завтрак и на обед, чтобы он не тратил лишнее время и отдыхал весь день после полета. Тэхён и посвятил первую половину дня этому прекрасному отдыху и спокойствию: проспал до одиннадцати, плотно позавтракал, походил по всему дому, где очень давно не был, засмотрелся на вид и приступил к доставленному ему к нужному часу обеду, наслаждаясь им, как и прекрасным морем впереди себя.       Их дом в Италии огромный, в два раза больше, чем в Корее. Расположен в ста пятидесяти километрах от Рима в небольшом коммуне под названием Монте-Арджентарио. Шикарное место: от тёмных деревьев и высоких скал до обмываемого их дома тирренского моря, выход в которое они имеют из дома.       Их самый первый дом, который когда-то построил его прадедушка. Самое первое поместье Алерамо, находящееся в Италии, в их второй родной стране, где Тэхён провел свое детство.       У него здесь слишком много воспоминаний, фотографий с каждого проведенного дня и личных вещей.       Но даже спустя столько лет здесь ничего не меняется; его по-прежнему сопровождает тишина, которую нарушают лишь спокойные волны бирюзовой воды, бьющейся о камни, прохладный ветер и постукивания серебряных приборов о керамическую посуду.       Он слишком маленький и незаметный в этом огромном месте, которое ему нужно называть своим домом в ближайшее время. Это и так его дом, просто…       Здесь теперь все ощущается по-другому.       Убрав за собой, Тэхён поднимается на второй этаж и идет прямиком в свою комнату разбирать вещи. Их хоть и немного, но оставлять все в чемодане не очень удобно, как ему кажется.       Море из большого окна его не оставляет — идет с ним до конца, заставляя улыбаться. Кровать до сих пор все та же — ей больше пятнадцати лет, а вид она свой не поменяла. Размер у нее такой, словно у Тэхёна рост под три метра — кто вообще её купил? Что толку, конечно, говорить только об одной кровати; у них здесь все огромное.       Не успевает он сесть на пол, как его отвлекает телефонный звонок. Смотрит на экран, читая имя входящего, с чего усмехается.       В Сеуле час ночи, какого хрена, Чимин?       Однако трубку все равно берет, переходя на видеосвязь, где видит довольное, улыбчивое лицо друга, который на чем-то лежит. — Тэхён-ни, — тянет он, шевеля бровями. — Не ожидал меня увидеть? — Искренне думал, что ты спишь. — Отвечает моментально, ставя телефон поудобнее на пол и начиная доставать все из своего чемоданчика. — Ои, ты думал обо мне? Это миленько, — подмигивает, слащаво ухмыляясь так, что даже глаза не получается разуть. — Я жду обзор дома.       Тэхён выпучивает глаза. — Боюсь, что у нас на это уйдет несколько часов. — Он не преувеличивает.        Ни капли…       Но Чимин будто бы не верит. Или же он и вправду готов ко всему. — Не волнуйся, я уделю этому столько, сколько понадобится. — Поднимается с кровати и вглядывается в экран, выходя из спальни.       Был у Намджуна, раз так быстро доходит до кухни, где из холодильника достает запасы Тэхёна с клубникой, которые тот оставил перед отъездом, чтобы она не испортилась. — Он слишком большой? — Спрашивает Чимин, когда Тэхён все же берет телефон и уходит обратно вниз, чтобы начать с самого начала. — Ну, раза в два больше того, где ты сейчас. Такой лучше видеть вживую.       У Пака отвисает челюсть. — Куда ещё больше? Вы там весь Рим себе захватили, что ли?!       Тэхён посмеивается. — Нет, дом находится довольно далеко от города. — И наверное в каком-нибудь богатеньком районе? — Догадывается Пак.       Ким водит глазами. Он об этом как-то не задумывался, но скорее всего так и есть.       Да, так и есть на самом деле. — Как у вас там? Землетрясений не было? — Интересуется он, выходя наружу. — Все дома? — Джун вернулся, а Юнги остался на базе. Хосок как обычно что-то делает в ноуте, но мне ничего не говорит. Это что?! — Восклицает громко. — У вас дом выходит в море? Обалдеть!       Тэхён заливается громким смехом, продолжая все показывать и подробно рассказывать то, что ему когда-то рассказывал Лин, когда он рос.       Здесь чудесно; слишком красивое место, так что он прекрасно понимает Чимина, который на абсолютно все открывает рот, удивляясь, пища и говоря о том, как он хочет там побывать.       Зелень скрашивает все, прибавляя своего шарма. От моря идет свежий бриз; старые камни чувствуются под оголенными стопами. Тэхён ходит по всей территории, показывает все со всех сторон, как его просит Чимин, и постепенно движется к дому, где Пак еще больше начинает ахать.       Планировка очень похожа на их дом в Сеуле. Из кухни идет выход на улицу и причал, откуда пришел Тэхён; рядом находится гостиная с плавным переходом и кабинет дедушки, куда омега не заходит, просто прокомментировав; ниже — огромный погреб, где слишком холодно и темно, чтобы туда спускаться. Комната отдыха: темная, простая, с несколькими диванами, барной стойкой и бильярдным столом; разделяется стеной с еще одним большим залом — его еще одной танцевальной комнатой.       Второй этаж светлее, намного. Путь туда сопровождала старая каменная лестница — здесь, в принципе, все сделано из камня, добавляя своей особенности в этом месте. Тэхён показывает здесь только свою комнату с небольшим количеством мебели, спальню Чонгука, где больше внимания уделяет большой постели и балкону с открытым видом, которого не хватало им в Сеуле. Их совместная ванная комната, в которую можно зайти из двух комнат, посередине стоит большое джакузи, прямо перед окном, тоже находится среди камней, с желтыми светильниками вокруг, прибавляя тепла и душевой кабиной в другой стороне, возле каменно-мраморного стола с зеркалом.       Спальня родителей, Сунхи и Лина, стоят также напротив их. Шесть гостевых спален — все выполнены в одинаковом стиле, хранятся для гостей; в другие периоды их редко кто посещает. Они лишь пустуют, собирая пыль на всех поверхностях.       Самая последняя часть на втором этаже, откуда Тэхён всегда выходит довольным, — большая библиотека с нереальным количеством книг, стоящих на каждой полке.       Здесь нет свободного места нигде.       Качели, удобное кресло, мягкий ковер и столик — все для комфортного чтения. Стол с компьютером для работы среди сбора всей информации, различных историй и создания жизни в Италии. Все собиралось годами, все хранится до сих пор.       Самое изысканное, что вызывает интерес здесь у многих, кто бы не пришел сюда, — это картины.       Разных размеров, разного года, из разных мест. Что-то куплено на обычной барахолке, что-то подарено дорогими и любимыми людьми, а что-то доставлено из коллекции какого-нибудь великого художника.       Если Сокджин коллекционировал вина, то Сунхи всю жизнь увлекалась творчеством, которое оставляла здесь, в доме любви. Её небольшое хобби.       История, которую они здесь сохранили, важность рода их семьи, память важных моментов — все, что они сумели спасти, предпочитая оставить всё на своих местах. Это то, из-за чего они хотят сюда всегда возвращаться, чтобы вспомнить, что они семья.       Но они впервые в жизни вернулись сюда за тем, чтобы спасти мир, а не семью.       Не это ли первый толчок её разрушения? Или всё началось гораздо раньше? — Как там Хаим? — интересуется Тэ, спустившись на кухню и добравшись до конфет. — Хаима! — кричит громко Чимин, наклоняя камеру вниз, когда пёс подбегает. Показывает ему Тэхёна, у которого сердце внутри сжалось, и пёс вмиг начинает громко лаять, махая хвостом в разные стороны. — Он по тебе скучает. — Я тоже. Надо было взять его с собой. — Поджимает губы, не понимая, почему решил его там оставить. — Показал бы ему Италию. — Мне иногда кажется, что Хаим понятия вообще не имеет, в какой семье он живет. — Хохочет омега, поглаживая его по шерсти. — Можно побыть вашим псом, ваше величество?       Тэхён закатывает глаза, не прекращая улыбаться. — Не волнуйся, ты когда-нибудь здесь побываешь. Я уверен, что папа точно над этим постарается и вообще не удивлюсь, если он привезёт тебя, когда приедет сюда в следующий раз.       Чимин загорается. — Я буду очень рад, если он и вправду так сделает. Будем тусить с тобой во всей Италии; нас потом будут обсуждать во всех точках мира!       Ким на такое высказывание скептически выгибает бровь. — Мне здесь без охраны никуда выходить нельзя, о каких тусовках речь?       Ему здесь только чай пить и целыми часами ждать, когда кто-нибудь вернётся. — Кстати, Тэ, а у тебя есть какие-нибудь знакомые в Италии? — брови Чимина так и играются на его лбу. — Горячие итальянцы, м? — Мы с Минхёком как-то познакомились с одной компанией. Я не люблю ходить по всем таким местам, а он… — Тэхён и дня вспомнить не может, чтобы его друг обходился без какого-либо веселья. Серьёзно, он ведь был как магнит сплошного счастья и веселья! — В общем они просто знакомые, с которыми у нас есть общие воспоминания, не больше. Не думаю, что они вообще помнят меня. Хотя они знают мою семью, так что… как-то так. — Ничего, найдем новых!       Тэхён не перестаёт поражаться Чимину. Они такие разные. Но он продолжит топить за то, что Чимин явно бы сдружился с Минхёком, уж очень они похожи.       Омега отвлекается от звонка, когда видит, как на кухню заходит Джин, тепло ему улыбаясь. Тэхён удивляется и, даже перед тем как что-то спросить, смотрит на время, чтобы понять, не запутался ли он.       Потому что на улице всё ещё светло.       Но и часы показывают всего лишь начало седьмого. — Почему ты так рано?       Джин идёт к нему, присаживаясь на стол, и слабо усмехается с его удивленного лица.       Он так редко возвращается домой рано? — Не хочешь пройтись по магазинам? Погулять по городу? — Разглядывает его, положив голову на руки. — Подумал, что мы можем с тобой провести хорошо время, как раньше, и заодно купить Чонгуку подарки на день рождения.       Тэхён поглядывает поочередно то на экран телефона, где замолк Чимин, то на родителя. — До дня рождения Чонгука ещё почти месяц. — Мы пораньше купим. — Берёт его за руки, поглаживая каждый пальчик. — Ну что? Что скажешь?       Тэхён недолго думает. Он хотел разобрать вещи, но звонок с Чимином его отвлек. Если честно, то он вообще не думал, что куда-то будет выходить, находясь здесь неизвестное для него время. Так что… почему бы и нет?       Вещи он всегда успеет разобрать. — Давай? — Зачем-то с вопросительной интонацией, выходя из-за стола. — Только я переоденусь. — Ты и так хорошо выглядишь, котёнок. — Смотрит на его свободный белый хлопковый костюм и не видит в нём ничего плохого. — У меня тапочки, кроссовки на втором этаже вместе с сумкой. — У богатых ведь должны быть свои причуды? — Джин его всё же останавливает, вызывая усмешку. — Купим тебе и сумочку, и кроссовки. Можно даже не одни.       Тэхён ему улыбается, смотря молча, как их внимание привлекает голос из телефона: — Сокджин, возьмите меня с собой, пожалуйста! — Просит Чимин пискляво, подслушав их разговор.       Джин в лице вытягивает от внезапно услышанного знакомого голоса; Тэхён ему сразу протягивает телефон, где Чимин радостно машет рукой. — Здравствуйте! — О, Чимин, как дела? — Хорошо, но немного скучно без Тэхёна. С остальными не поразвлекаться.       Джин понимающе поджимает губы. — Надо было взять тебя с собой.       Чимин кивает согласно, выпячивая нижнюю губу.       Да, он сейчас бы не отказался погулять по Италии в походе за покупками. — Ладно, Чимин, мы с папой поедем по магазинам! — Тэ возвращает телефон к себе и машет на прощание. — Созвонимся позже! — Пока! Я скучаю, Тэ, возвращайся быстрее!       Тэхён отключается, смотрит на экран телефона, у которого осталось мало процентов, и выключает его, смотря на папу. — Пошли? — Пошли.       Джин идёт вместе с ним в полупустой гараж — все уехали на своих машинах, но для них всё же кое-что на сегодня осталось.       Тэхён смотрит за тем, как родитель подходит к белой Bugatti Veyron Grand Sport и кивает Сокджину, который уже поставил на неё ладони, прихватив ключи. — Бугатти?       Джин поднимает плечи, радостно подмигивая. — Мне что, зря подарили её на годовщину свадьбы? — открывает двери и подзывает его к себе. — Попользуемся раз в пятилетку. — Думаешь, что покупки поместятся? — Тэхён предпочитает больше смотреть на реальность.       И в их реальности они никогда не умели выходить с десятью пакетами максимум.       Это был даже не минимум.       Джин заводит машину и выезжает из гаража, поворачиваясь к сыну. — Я уже заказал двух водителей с вместительными машинами, так что можешь не переживать, котёнок.       Тэхён пристегивается, складывая руки на груди, не прекращая улыбаться.       Джин, словив очередную улыбку своего ребёнка, давит на газ.       Сегодня они насладятся днём сполна.       Проведут день как раньше.       Проведут его вместе.       Как папа с повзрослевшим сыном. ***       Ноги всё же отваливаются в конце дня, несмотря на то что Тэхён проходил все эти часы в удобных тапочках. Да, обуви они купили сегодня много, даже слишком много, но он всё же предпочёл остаться в тапочках.       Радует только то, что совсем скоро они поедут домой.       Вечер был прекрасным и по-настоящему тёплым. Давно они с папой не ходили куда-то вместе; сегодня о многом поговорили, многое обсудили и много-много смеялись, по-настоящему отдыхая.       Здесь чувствовалась какая-то… свобода.       Совсем по-другому, нежели в Сеуле.       Вместе с тем Тэхён хотел просто кричать. Громко кричать и рассказывать своему родителю о своей любви к Чонгуку. Ему очень сильно хотелось с ним этим поделиться, рассказать, почему же он такой счастливый…       Он ничего не утаивал от Джина в последние годы, когда он вновь вернулся домой. За те пять лет они сблизились, стали лучшими друзьями, его всегда понимали, всегда слушали, всегда любили.       А он молчал только о двух вещах: о своей ужасной привычке и о любви к своему мужчине.       Джин пытался. Весь этот вечер пытался узнать о том, что Тэхён так долго от него прячет — он ведь давно уже заметил, что что-то не так, что его ребёнок о чём-то умалчивает.       О чём-то, что заставляет его быть таким счастливым.       Но, смотря в эти глаза, видит, что от него это продолжают утаивать. Не настаивает, не заставляет говорить всё прямо, но подталкивает, потому что не только горит интересом, но и хочет знать, что такого происходит в жизни его котёнка. — Точно решил, что это будет окончательным подарком для Чонгука? Не думаю, что у меня вновь получится освободиться с работы и проехаться по магазинам.       Сокджин прикладывает карту к терминалу и смотрит за тем, как Тэхён открывает новый купленный айфон белого цвета, любуясь им. Рядом лежит такой же, запакованный и черный — его Тэхён как раз и решил подарить альфе на день рождения. — Удивляешься, что он слишком простой? — щурит взгляд, поглядывая на старшего с безмятежным лицом. — У него нет телефона, так что почему бы и нет? — Помнится мне, что кто-то ни разу не проигрывал в подарках для Чонгука. — Джин приобнимает сына за плечи, выводя его из магазина, и кивает двум водителям с их огромным количеством покупок, чтобы шли за ними.       Тэхён кусает губы. — Надеешься, что в этот раз победишь ты? — ухмыляется. — Я никогда не проигрываю ему в подарках. Никогда. — Посмотрим. — Улыбается Джин, с удовольствием принимая вызов. — А что с твоим телефоном? Ты давно его разбил?       Омега поглядывает на свой старый телефон с разбитым наполовину экраном. Он редко разбивает свои гаджеты, всегда все носит бережно, меняет только через время или когда подарят, несильно гнался за новыми моделями. В этот раз получилось иначе: сначала где-то откололись небольшие осколки, а через несколько дней экран вообще стал отходить от корпуса.       Но и разбил его тоже не он. — Да… искал в сумке мундштук и выронил телефон прямо на крыльце. Он и разбился. — Понятно. — Джин отвлекается на поступивший звонок и спешит на него ответить, согласно мыча кому-то в трубку, убирая руку с Тэхёна. — Да, да, я сейчас поднимусь. — Что-то случилось? — обеспокоено спрашивает Тэхён. — Нет, точнее да, заказ часов готов. — Тэхён жмурится: он уже устал ходить по этажам. — Не пойдешь со мной? — Это обязательно?       Джин, сочувствуя, смотрит на свое уставшее чадо и гладит его по щеке. — Можешь тут остаться, я схожу сам. Не хочешь перед отъездом зайти поужинать куда-нибудь? — Может, лучше закажем? — Да, давай лучше сделаем так, а то все голодные приедут.       Сокджин ему кивает и сразу уходит в сторону эскалаторов, оставляя его вместе с водителями.       Тэхён дожидается, когда родитель исчезнет из его поля зрения, и быстро подходит к одному из альф, забирая из его рук один из пакетов и отправляя их торопливо домой. — Potete già andare in casa, lasciate tutto nel corridoio. — Siete sicuri, signor Kim? — Io e papà stiamo per finire, quindi sì. — Кивает он им, делая шаги назад.       Мужчины переглядываются друг с другом, но больше ничего не говорят. Уходят к выходу, направляясь к машинам, пока Тэхён бегает глазами по бутикам в поисках нужного ему места.       Он всегда выигрывает в подарках для Чонгука.       Ни один его день рождения не станет исключением.       Папа в этот раз ничем не отличился от предыдущих праздников: увидел, что у Чонгука на руке нет тех часов, которые он дарил ему в тот раз, и решил, что новые в виде подарка ему не помешают. Они сразу, как только пришли сюда, отправились первым делом выбирать их, но нужных не оказалось в наличии; их привезли из другого магазина как раз только сейчас.       Тэхён же любит разнообразие. Никогда не повторял подарки, старался думать над ними тщательнее и недавно всё же придумал, как обрадует своего мужчину на этот раз.       На телефоне он бы явно не остановился.       Доходя до магазина с нижним бельем, Тэхён, улыбаясь во все тридцать два, прямо перед самым закрытием в него забегает, начиная ходить по рядам. Сильно все не рассматривает, рассчитывая на время, данное ему отсутствием Сокджина, и все же останавливается на белом кружевном полупрозрачном боди с нежным молочным отливом.       Словно влюбляется в него с первого взгляда. Выбирает свой размер и бежит на кассу, быстро расплачиваясь с новой покупкой. Просит все упаковать в небольшой пакет и засовывает его поглубже в тот пакет, что прихватил у водителей, чтобы у папы не возникло каких-то вопросов и просьб показать, что именно он приобрел.       Внутри чувство предвкушения; во всем теле мандраж.       Чонгук должен уже совсем скоро приехать. Тэхён по нему соскучился.       Сокджин возвращается туда, где оставил Тэхёна, вертится по сторонам и видит его одного, стоящего ближе к выходу, все туда поглядывая. Подходит к нему и спрашивает: — А где водители? — Я уже сказал им, чтобы они ехали. — Котенок, надо было меня дождаться, — хмурится старший. — А если бы что-то случилось? — Ничего не произошло, — закатывает глаза, вставая под руку, которой его приобнимают за плечи. Сводит брови ближе к переносице и наклоняется ближе к Джину, нюхая его возле рта. — Пап, ты выпил? — Меня угостили одним бокалом, чтобы отметить покупку, — признается старший и поднимает подаренную бутылку шампанского. — Еще меня назвали красивым и дали ее.       Тэхён усмехается. — Видишь, ты уже начал собирать новую коллекцию.       Вечерний прохладный ветер обдает их своим холодом, как только они выходят из торгового центра, и они сразу же направляются на стоянку. — Но это не вино. Выпьем ее по дороге домой? — Па, — Тэ удивленно смотрит на него. — Ты и так выпил, как нам с тобой сейчас ехать?       Но Джин, поудобнее убрав пакет с часами на запястье, уже убирает фольгу с бутылки, открывая ее с громким звуком. — Я несильно пьян, — говорит он и сразу отпивает с горла. — Не хочешь поездить за рулем? — У меня нет с собой прав, — кивает он, встав к машине. — И я давно не ездил.       Джин хитро щурит глаза, доставая ключи. — Тогда пьешь со мной, и я еду за рулем?       Тэхён вздыхает, облизывая губы, и все же забирает протянутые ему ключи из рук.       Садится за руль Бугатти и заводит ее, уезжая с громким рыком с парковки. Джин довольно ему улыбается, открыв окно со своей стороны и включив музыку.       Он так давно не водил…       Оказывается, скорость столько всего дает: от адреналина до неистовой улыбки, которая не слазит с его губ.       Может, это все предвкушение их встречи?       Тэхён понятия не имеет. Он просто пользуется возможностью, данной ему спорткаром, и разгоняется на максимальной скорости, слушая протянутое от папы громкое визжание радости.       Это тоже делает его счастливым. ***       Чонгук вернулся домой позже всех, но не успел он зайти внутрь — только припарковав машину, как его внимание привлек громкий рык на расстоянии пятидесяти метров от него. Повернулся в сторону дороги, уходящей в гору, и перед его взором показался белый Бугатти, остановившийся рядом с его авто.       Незамедлительно из машины вышел пьяный Джин, пошатывающийся немного из стороны в сторону, с громким смехом и светящимся от радости лицом. С водительской стороны вышел его львенок, улыбающийся папе, но смотрящий горящими глазами на него.       Чонгук по-прежнему стоял с безмятежным лицом, оглядывая их двоих. — О, Чонгук, вы уже вернулись? — говорит ему в лоб Джин, подойдя вместе с Тэхёном и взглянув на свои часы. — Надо же, всего одиннадцать ночи.       Старший хлопает его по руке и уходит в дом, пока Тэхён за ним поднимает плечи.       Он ответственность за своего родителя не держит — ему сказать нечего. — Привет. — Подходит к Чонгуку, встав под его взглядом. — Привет, — целует в губы в ответ и обнимает его за талию, возобновляя шаг к дому. Тэхён облокачивается на его плечо, зевнув. — И давно ты водишь? — Мне машину подарили на совершеннолетие, пришлось научиться. — Чонгук разглядывает его профиль, смотря вопросительно. — Ты не видел? В гараже стоит, в самом конце.       Чонгук задумывается, вспоминая. — Серая Ламборгини? — Моя, — с некой частичкой гордости в голосе. — Я правда ездил на ней всего несколько раз.       Заходят в дом, где везде выключен свет, за исключением некоторых торшеров. Никто не стал дожидаться ужина, видимо, поели сразу после работы и закрылись в своих комнатах, отдаваясь сну от усталости.       Чонгук боковым зрением замечает коридор, полный пакетов. — Как время провели? — почти шепотом, поднимаются по лестнице, чтобы не нарушить тишину. — Хорошо. А у тебя как день прошел? — Как обычно.       Не вдается в подробности, не хочет попросту, чтобы это все касалось Тэхёна.       Тэхён не настаивает и не просит объяснять ему все, но смотрит на него так, чтобы Чонгук все равно понимал, что он всегда готов его выслушать.       Чонгук знает.       Расстаются они прямо перед своими комнатами. Тэхён еще долго не отпускает его руку, но потом все же уходит. Двери закрываются в один момент, и каждый прячется за стенами своих спален.       Однако не проходит и десяти минут, как они все же встречаются вместе в ванной комнате, когда вдвоем идут принять душ.       Тэхён набирает себе джакузи, раздевается под взглядом черных глаз и присаживается в горячую воду перед прекрасным видом из открытого окна, где бушует ночное море. Чонгук скрывается за душевой кабиной, принимает холодный душ, смывая с себя весь прошедший день. Закрывает глаза, подставляя лицо холодным струям и позволяет наконец своему мозгу отдохнуть.       Просто побыть в тишине.       Выходя из душа, смахивает с себя остатки воды полотенцем и не сводит с Тэхёна проницательного взгляда. Омега по-прежнему сидит в теплой воде, облокотившись локтями на камни и смотрит в окно, выгибаясь в спине. Чонгук смотрит на любимое тело в воде, наклоняется к нему и целует в плечо, поймав нежный взгляд.       Уходит к себе в спальню, чтобы переодеться, и ложится в постель, взяв со стола какую-то книгу. Тэхён заходит к нему через несколько минут, одетый в белую майку и такие же белые короткие шорты, оперевшись на дверной косяк. — Ты сильно устал? — интересуется он, на что ему кивают, чтобы продолжил дальше. — Я просто хотел предложить пойти посмотреть фильм. — Фильм? — с ответным интересом. — Мультфильм, если точнее. — Идет к нему, протягивая свои руки. — Мадагаскар, новая часть. Она правда давно вышла, но мы с тобой его так и не посмотрели. — Ложится на кровать, сплетаясь с ним в ладонях. — И я подумал, что… раз нам больше не получится сходить на свидания в ближайшее время, то мы можем хотя бы посмотреть фильм, пока все спят. — Кладет ему голову на грудь, чувствуя, как начинают перебирать его волосы. — Но мы можем не смотреть и просто лечь спать, если ты устал.       Чонгук разглядывает его цветочные глаза с увеличенными зрачками из-за темного света в комнате. Пропускает сквозь пальцы светлые пряди волос и не моргает, не сводя с него усталого взгляда, произнося хрипло: — Давай посмотрим.       Тэхён моментально расплывается в радости. Сползает с кровати, поднимается и тянет его за собой, держа крепко за руку. Молчит, когда они спускаются по лестнице, смотрит по этажам, чтобы убедиться, что двери в комнатах закрыты, и шаг ускоряет, чтобы как можно быстрее дойти до дивана в гостиной, не издавая слишком много громких звуков.       Альфа смотрит на его оголенные длинные белоснежные ноги и приоткрытые из-за коротких шорт ягодицы. Ещё несколько дней здесь — и омега покроется полностью золотистым загаром.       Усаживает его на угол большого дивана и садится рядом, прижавшись сбоку. Включает обещанный мультфильм, поставив громкость на идеальной середине, чтобы было слышно и им и чтобы звук не сбивался эхом, мешая другим спать.       Начало начинается как и было всегда — как и помнит Чонгук.       Тэхён с первых минут уже начинает многое комментировать, при это старательно сдерживая свой порыв проспойлерить ему, чем это все закончится. Будто Чонгуку и вправду в его возрасте интересен сюжет мультика, который он всегда смотрел ради него.       Чонгук смотрит на совсем другое — то, что интересует его больше всего. Бродит глазами по красивому, идеальному профилю, обводит каждую родинку, двигаясь ниже к губам, которые что-то говорят тихим голосом. Заторможенно разглядывает открытые руки, блеснув по гладким ногам и садится поудобнее, опуская одну ладонь ниже, прикасаясь к талии.       Омега резко замолкает, роняя взгляд вниз, когда до его шорт добираются руки, аккуратно расстегивая на них пуговицу вместе с ширинкой. Медленно поворачивается к Чонгуку, смотря на него вопросительно и по-прежнему молча.       Мужчина с невозмутимым лицом продолжает начатое, не нарушая с ним зрительный контакт. Ведёт пальцами по резинке нижнего белья и подцепляет их вместе с джинсовыми шортиками, начиная их стягивать с бедер парня.        Тэхён, по прежнему не понимая задуманного альфой, приподнимается немного, чтобы с него сняли вещи и послушно подгибает ноги, когда его придвигают ближе к себе. Наклоняет голову назад, податливо приоткрывая рот холодным пальцам, собирающим внутри слюну, и начинает их лизать.       Посасывает каждую фалангу, следя за тем, как Чонгук наблюдает за собственными пальцами, что погружаются все глубже. Собирает густую, вязкую слюну с мягких стенок полости рта, надавливает глубоко на язык, из-за чего приходится расслабить глотку, лишь бы обойтись без рвотных позывов. — Мы пришли посмотреть мультик. — Глотая остатки слюны, говорит Ким, когда его рот наконец освобождают. — Смотри. Я разве отвлекаю? — Отвечает со своей хрипотцой, возбуждающе, опуская мокрые пальцы к анусу, неторопливо водя по нему, надавливая.       Тэхён несдержанно стонет, сжимая кожу дивана и прикрывает глаза, расплываясь в улыбке. — Ты хочешь осквернить мой любимый детский мультик? — Трется об чужую шею, поддаваясь ласке.  — Можем выключить. — Растягивает медленно, разводя по ягодицам вытекающую смазку.       Омега выгибается в спине, ощущая россыпь холодных поцелуев на горячей шее. Стонет негромко, пытаясь себя сдерживать, глотает гулко, избавляясь от хрипотцы в горле и всем телом сгорает.       Под кожей проходит тысячи разрядов, возбуждение нарастает с каждым новым движением, пальцы в таком чувствительном месте добивают — бьют прямо в простату, дотягиваясь до комочка нервов. Чонгук в темпе ускоряется, вызывая волну мурашек во всем теле, заставляя запрокинуть голову выше.       Тэхён стонет, слишком громко, пытаясь закрыть себе рот. Чонгук смотрит на него строго, приложив указательный палец к губам, чтобы был тише.       Им сейчас слишком невыгодно быть шумными.       Но Тэхён не может — как бы не пытался, у него не получается. Чонгук ему напористо закрывает рот ладонью, второй продолжая мастурбировать, разрабатывая анус несколькими пальцами.        Долбит ими, истекающая смазка хлюпает внутри, а омега изводится под его руками, сдерживая в себе громкий скулеж. Тэхён съезжает вниз по его груди, нащупывая ладонью чужое возбуждение. Достает набухший член, с прилитой черной кровью к головке и надавливает на неё несильно большим пальцем, начиная водить по всей длине.        Тэхён смотрит из-под ресниц на мужчину, видит его заплывший черный взгляд, вслушивается в его сбившееся тяжелое дыхание, чувствуя стук сердца в груди спиной. Сжимает кулак на члене и закатывает глаза от удовольствия, которое ему предоставляют, давя собой, своим запахом, своим телом и своим взглядом.       Убирает его руку с лица, разглядывает под расплывшимся взглядом головку члена, с которой стекает предэякулят и облизывает губы. Наклоняется ближе, слизывает прозрачные капли, чувствуя, как хватка на его ноге усилилась и продолжает оставлять размашистые мазки.       Надрачивает, пытаясь опуститься ртом ниже, но слышит предупреждающее: — Зубы.  — Я знаю, — отрывается ненадолго, чтобы ответить и прячет верхний ряд зубов губой, высовывая язык.       Опускается ниже, вбирая теплую плоть глубже. Расслабляет горло, открывая рот шире, чтобы вместить в себя всю толщину. Чувствует каждую выпирающую венку, вбирает настолько глубоко, насколько может и выпускает член изо рта, делая глубокий вдох. — Дыши через нос и не торопись. — Наставляет Чонгук, укладывая ладонь ему на шею.       Тэхён кивает, закрывая глаза. Пальцы мужчины по-прежнему находятся в нем, ласкают, держаться уже становится невозможно. Погружается открытым ртом на член, помогая себе рукой и начинает более активно двигать головой, сконцентрировавшись на своем дыхание, как и сказал Чонгук.       До мультфильма уже никому нет дела. Тишина нарушается лишь хлюпающими звуками, тихими стонами, разносящимися по всем углам из-за эха в таком огромном доме.       Им уже двоим тяжело держаться.       Чонгук достает свои пальцы из горячего нутра, слизывает с них остатки смазки и зарывается рукой в светлые мягкие кудри, сжимая их в кулаке. Смотрит, как податливый рот опускается ниже, фиксирует его голову на середине, чтобы остановился и выдыхает. — Расслабь горло.       Тэхён расслабляет на выдохе. Ставит ладони на крепкие бёдра и закрывает глаза, в уголках которых скопились слёзы. Чонгук в него резко толкается на всю длину, держа лицо возле паха несколько секунд и медленно поднимает голову выше. Тэхён вжимается пальцами ему в кожу, вдыхая воздух и снова чувствует, как его голову опускают и поднимают, управляя процессом.       Долго Чонгук его не держит. Отрывает от себя, чтобы не допустить приступа из-за изменившегося дыхания и за волосы тянет к себе, чтобы поцеловать в мокрые губы. Сжимает его талию в своих руках и, отрываясь, слышит: — Чонгук, я больше не могу…       Всего внутри разрывает от возбуждения, смазка течёт по ногам, живот тянет от нетерпения. Сдерживаться от криков уже не получится, если они продолжат здесь дальше, а заканчивать никто из них не планирует.       Чонгук одной рукой поднимет его резко с дивана, прикрыв оголенную часть тела лежащим неподалеку пледом. Закидывает на него его короткие шорты с бельем, натягивает обратно на свой член штаны и идёт к лестнице, поднимаясь в комнату.       В спальне, стоит щеколде в двери щелкнуть, Тэхён спокойно выдыхает, не в силах терпеть и держать все в себе. Плед с одеждой сползают с него на пол, губы находят чужие, сплетаясь языками. Дыхание внутри задерживается, грудь вздымается от каждого касания на теле.        Тёплый свет ласкает кожу, придает интимности, страсти, заставляет глаза держать приоткрытыми, цепляясь за каждый видимый кусочек. Чонгук ставит его на колени, к себе спиной, прижимает прогибающуюся от его рук спину к груди и оставляет мокрые следы от губ на лице, шее, спускаясь ими ниже, пока тёплые ладони глядят его по груди.       Отходит от него, оставив в этом положении и снимает с себя всю ненужную одежду. Возвращается, опускаясь коленями на матрас, что прогибается от его веса и расставляет ноги Тэхёна шире, не давая наклониться вперёд.       Тэхён ничего не понимает. Оборачивается через плечо, чтобы посмотреть, что с ним делают и видит, как Чонгук ложится на спину, двигаясь под его ноги, вцепившись руками в бедра, вдавливая в нежную кожу пальцы.        Опускает его ягодицы себе на лицо, выглядывая снизу, фиксирует на себе, чтобы не шевельнулся, что Ким попытался сделать, но вовремя остановился, встретившись с чёрными заплывшими омутами.       Тэхён вцепился в оделяло руками, когда горячий язык прошелся по нему длинным мазком, начиная медленно пробираться внутрь. Чонгук водил по мягким стеночкам, собирал густую смазку, проглатывая её, толкал язык внутрь и смотрел.       Смотрел, разглядывал, не сводил с его лица взгляда, следя за каждой его эмоцией и изменением в лице. Тэхён давился под этими глазами, ерзал на его лице от приятных ощущений, закатывал глаза, кусая без того искусанные губы и не сдерживался.       Стонал от каждого действия юркого языка внутри него. Все тело пустило в жар, член изнывался, просил ласки, но Тэхён к нему не прикасался.        Чонгук просто над ним издевался. — Чонгук… — Выходит слишком громко из его уст.       Мужчина напористо трахал его языком, вводя его на всю возможную длину. Оставлял широкие шершавые мазки, заглаживал их гладкой стороной и вновь проталкивался внутрь, пока омега не мог найти себе место, изводясь.        Тэхён выгибался во всём теле, прерывисто дышал, закатывая глаза и расплывался в удовольствие. Убрал одну руку сжимающую крепко оделяло и завел её за спину, наощупь находя бугорок, выпирающий из боксеров. Опустил их ниже, вновь доставая плоть себе в руки и начал дрочить альфе в такт своим толчкам.       Хватка на ягодницах становится слабее, когда Тэхён задыхается в собственном голосе, трудно дыша. Кончает себе на живот, подрагивая всем телом и убирает свои ладони, когда их целенаправлено скидывают с него, чтобы поменять позу.        Чонгук подбирается ближе к стенке кровати, снимает с себя белье и хватает Тэхёна под бёдра, сажая к себе на колени и снимая с него майку. Приподнимает его немного, приставая головку ко входу и медленно опускает на всю длину.       Тэхён закатывает глаза в очередной раз, обняв мужчину за шею. До сих пор отходит от первого оргазма, чувствуя как все тело тянет от разрядов. Чонгук его насаживает на себя, толкаясь навстречу, хватает грубо за щеки, чтобы смотрел на него и трахает, издавая громкие шлепки.       Звуки в комнате смешиваются вместе с запахами. Тэхён скулит от каждого удара по простате, смотрит на Чонгука, не отворачиваясь и стирает с его висков выступившие капли пота. У альфы кадык дергается, когда он забрасывает голову назад, Тэхён руками ведет по его груди, поглаживая и жмурится в лице, открыв рот шире.       Изнутри пробивает сильными разрядами, хочется разорваться. Чувства выплескиваются вместе с рвущимся голосом, всего внутри изводит от их общего запаха, который смешался. Мозг сходит с ума просто от того, что сейчас они — одно целое.        Полностью полны любви.       Губы соприкасаются, зубы от такой дикости сталкиваются друг с другом, не давая языкам сплестись. Громкие чмоки раздаются по всей комнате, отражаются у каждого в ушах своим порывом, соблазняют, не дают отлипнуть друг от друга. — Подожди, — просит Тэхён, отстранившись всего на два миллиметра. — Ляг спиной ниже.       Чонгук делает, как его просят. Вместе с ним на себе опускается вниз, тянется к нему опять, но Тэхён, поцеловав его в губы в последний раз, отодвигается все дальше.       Кладёт на его грудь руки, чтобы занять позу поудобнее и плавно движется вперёд-назад, обкатывая член в позе наездницы. Сжимает колечко мышц несильно, втянув глубже живот и ускоряется в темпе, плавно двигаясь и следя за тем, как Чонгук закрывает глаза от получаемого блаженства, раскинув руки порознь.       Тэхён от этого победно ухмыляется, поддаваясь глубокой волне, поглаживая широкую грудную клетку. Ведёт по ней, пока его руки не перехватывают, а глаза вновь не устремляют к нему, притягивая к себе. — И откуда только девственники умеют так хорошо заниматься сексом? — Спрашивает он с заметным интересом, вызывая у Тэ усмешку на губах. — Нравится, да? — Не знает, зачем спрашивает, ведь и так все прекрасно видит. Чонгук продолжает упорно молчать и ждать, когда ему ответят на его вопрос. — Папа купил мне месячные уроки в один клуб, думал, что там занимаются танцами, я пришел туда, а там, оказывается, вели секс-тренинг. — Посмеивается, вспоминая, как тогда знатно офигел и не может прекратить смеяться, когда видит такое же лицо сейчас у Чонгука. — Там ничего такого не было, что ты сейчас себе надумал, ясно? Там просто рассказывают об анатомии, физиологии, психические аспекты секса и показывают правильные техники, которые мы иногда практиковали. Прекрати так смотреть, я ходил туда, чтобы папа не обиделся.       Хохочет от вида альфы сейчас, не прекращая плавно водить бёдрами вперёд. Чонгук словно все предложения проглатывает — это забавляет. — Как вы это практиковали? — Ни слова мимо ушей не ушло. — В одежде, Чонгук! — Догадывается, что тот мог себе уже надумать. — Вставали по парам или занимались с коучем, который объяснял, как надо правильно двигаться, чтобы сделать приятно и себе и партнеру. Иногда как раз приходилось приходить со своими партнерами, у меня никого не было, поэтому я звал Минхёка. Но мы больше смеялись, чем занимались! — Предупреждает на всякий случай, но, глядя на Чонгука, ему вообще все равно стало на это жалкое оправдание.       Альфа залился ревностью полностью и, не будь Тэхён сейчас на нем и не предоставляя такое наслаждение, он даже предположить боится, что бы Чонгук устроил. Сейчас у него только получается выдохнуть весь свой порыв и с рычанием произнести: — Я убью когда-нибудь Джина.        Тэхён не перестаёт смеяться. Тянется к нему, целуя напористо в губы, чтобы выбить все ненужные им сейчас мысли в голове.       Зачем сейчас думать о том, что было несколько лет назад, когда они сейчас вдвоём рядом друг с другом, так хорошо проводят время и утопают в любви?        Чонгук его перехватывает с рыком, останавливая и резко меняет их местами, заваливаясь сверху, все еще находясь внутри. Закидывает длинные ноги себе на спину, чтобы обхватили его торс и начинает грубо толкаться внутрь, ускоряясь.       Тэхён уже все своё тело не чувствует. Пытается крепко держаться, но весь размякает. Скользит с него, а горло хрипит от того, как он громко кричит, срывая голос. — Кончи мне на лицо, пожалуйста-а… — протягивает сквозь поцелуи, чувствуя, как уже подходит к финишу.       Чонгук рычит — задыхается от мыслей, от ревности, от того, что Тэхён принадлежит только ему. Никому никогда его не отдаст — только ему принадлежит.       Толкается в него ещё несколько раз, доводя омегу до второго оргазма и выходит, по просьбе придвигаясь к лицу. Тэхён ложится под его член, открывает рот, высунув длинный язык и смотрит, как альфа быстро водит рукой по всей длине, чтобы на протянутом низком стоне кончить на прекрасный лик своего омеги.       Молочные полупрозрачные капли разлетаются брызгами по всему лицу, выходя из уретры толчками. Тэхён прикрывает глаза, когда одна капля попадает на его глаз и стирает ее с себя, слизывая языком вместе с остальными.       Чонгук смотрит на эту грязь, извращение, которое они создают. Хватает Тэхёна за подбородок, тянет к своему лицу и сам к нему наклоняется. Открывает широко его рот и сплевывает в него скопившуюся во рту слюну, закрывая.       Тэхён сглатывает все до последней капли. Собирает остатки семени и облизывает все с пальцев, причмокивая губами. — Ты очень вкусный.        Чонгук впивается в него разгоряченным поцелуем, вылизывает чёрным языком весь его рот и отстраняется. — Ты ещё себя не пробовал.       Тэхён хмыкает, смотря на него со скопившимся внутри чувством любви, тянется, охотно тянется к нему, нуждаясь только в нём. — Примем вместе ванную?        Ответа от Чонгука он не дожидается. Мужчина его без слов согласия поднимает на руки и несет в ванную комнату, опуская в джакузи, набирая в него воду. Садится в него следом, Тэхён к нему подползает, присаживаясь между разведенных ног и прижимается к груди, чувствуя себя самым счастливым и самым любимым.       В его сильных руках, которые обнимают его, прячут за собой, одаривают своей любовью и дают жизнь, которая ценна для них двоих.       Утопают в своей любви, в друг друге, в их общем запахе, который им так нужен был все это время.       Им нужны были они сами, чтобы наконец начать жить.        Жить ради кого-то, ради друг друга, жить ради их сильной любви. — Я тебя очень сильно люблю. — Молвит самые простые слова, но именно ими говорит о том, что так чувствует внутри. — Ты даже не представляешь, какую власть имеешь надо мной, произнося это... — А ведь должен был за столько лет догадаться. — Я люблю тебя на всех возможных языках любви во всех вселенных, Алакей.       Ловит его мокрые руки, поднося к губам и целует. — Даже после взрыва последнего атома буду любить. Это у меня уже невозможно отобрать.       Вселенная полна бесконечности, звездная галактика не показывает своего конца, гремя звездами в таком чёрном глубоком пути. Миры сталкиваются, находятся на одной поверхности, но слишком невидимы друг для друга.       Чонгук будет любить его в каждом мире, даже несмотря на то, что они никогда не смогут переродиться.       Он просто физически не сможет перестать его любить.       Его атомы всегда знали его атомы.       Даже несмотря на то, что при случившемся столкновении за все эти почти четырнадцать миллиардов прошедших лет они когда-то взорвались.       Они слишком сильно были связаны, чтобы не найти друг друга вновь. Они слишком сильно любят, чтобы при очередном взрыве не найти друг друга опять.       Для этого у них есть целая бесконечность.       Именно столько дала их атомам Вселенная.