Руки напоминания.

Это был обычный апрельский день. Солнце светило и заполняло своим мягким светом строгие на вид комнаты. Где-то за пределами играл ветерок, раскидывая и толкая все на своем пути, не давая покоя никому. Через приоткрытое окно можно услышать, как колышутся деревья и скрежет колес поезда. Последние новоприбывшие на этом поезде. После, как обещало руководство, поезд заменят более новой моделью, а со старьем можно будет попрощаться. Сейчас, в пяти комнатах ждут тех самых новоприбывших дабы заполнить их характеристики или по-другому карточки, анкеты и т.д. На должность заполняющего выбрали самых преданных и ответственных. Пять человек - четыре мужчины и одна девушка. Девушка сидела в комнате номер четыре. Голубые глаза гуляли от одного угла комнаты к другому, изредка смотря на потолок комнаты, замечая яркую лампочку, которая сейчас не включена из-за света, врезающего через окна. Перед девушкой расстилался стол со встроенной панелью. Никаких больше ручек или карандашей, только панель и электронная клавиатура. Выпрямив спину, особа тяжело вздохнула. Как будут выглядеть те, кого она будет принимать? С кем судьба поиграла, а про кого забыла? Это интересовало больше всего. Всегда интересно знать про чужую судьбу и историю нежели про свою собственную. Легче разбираться в чужом счастье, чем в своем. По колонкам, которые были с размером с монеты диаметра два с половиной сантиметра, разнеслась речь. Говорилось о том, что будьте на чеку; не расслабляйтесь и не испытывайте слабость перед людьми, которые прибудут; не показывайте конкретные эмоции; задавайте вопросы с панели четко без запинок; не разглашайте личную информацию и прочее. Проговорились также имена, фамилии и номера людей в комнате. Из них девушка узнала многих, которые как-то выделялись у руководства. Свою фамилию она услышала четко и ясно: «Эрика Вольтер, номер 190524». Молодая особа подняла руку, чтобы камера, которая была в заде нее в левом углу заметила ее и удостоверилась в том, что все на месте. Когда из колонки послышалось «Удачи» стали сразу открывать двери и вводить внутрь людей по одному. Первым кто зашел был старик, он приземлился на стул напротив Эрики и положил руки на ноги, и стал нервно вздыхать. Девушка переместила глаза на панель, разделившаяся на две части, начав читать вопросы в левой части. Она не успела прочитать, как старик стал сразу говорить. - Вам не больше двадцать, а уже здесь… Сколько вам лет, милочка? Его пальцы сжали брюки на своих коленях, сразу видно было, что тот нервничает. Вольтер смирила его без эмоционального взгляда, немного сощурив глаза. Если руководство заметит повышенную активность между записывающем и другим человеком, то прикажет охране срочно войти в комнату и контролировать, или прослушивать. - Вопросы задаю я. - Да, да, да конечно… - быстро затараторил старик и громко глотнул. - Какое ваше имя, фамилия и номер? – глаза Эрики метнулись на старика, а после на панель в правую часть. - Меня зовут Кристофер Паскаль. Номер 901220. - Где родились и где проживаете на данный момент? - Родился я в Париже, живу в Кракове. - Какой у вас родной язык? - Французский. - Кем работаете? - Врачом. Некоторое время спустя все вопросы были заданы, а мужчину отправили на выход через ту же дверь. Показав камере поднятую руку, то дверь открылась и старик вышел. На его замену пришел молодой парень, который выглядел недовольно и раздраженно. Он сел и сразу закатил глаза. Повторились все те же вопросы, парень на них отвечал резко, но точно. Люди сменялись одни за другим. Сейчас перед Эрикой сидел молодой фермер, который сходу стал что-то бубнить о то, как все плохо. - За что вас осудили? - За то, что я с партизанами контактировал. Вот же… Тихо выругавшись, мужчина сложил руки на груди. Эрика Вольтер опросила уже 23 человека. На панели виднелось время, сейчас только двенадцать часов, а значит через час должны уже отпустить на обед, как и других сидящих в комнатах. Тут дверь вновь открылась и на минутку сверкнуло дуло огнестрельного оружия, которое держал один из солдат. Сразу огнестрел прикрыла вошедшая женщина, но мурашки невольно появились на коже. В мыслях у записывающей промелькнуло к тому же удивление, она думала, что ей не будет суждено повстречаться с обладательницами женского пола. До этого приходили только мужчины. - Не, ну что это такое? – стала говорить на французском девушка, садясь напротив. – Вы можете себе это представить? Я стою, никого не трогаю, и тут этот с пушкой своей дурацкой лазит со словами, чтобы я о стены не облокачивалась! Что за беспредел? Мне что, даже стены нельзя коснуться? Дышать мне еще запретят? - Как ваше… - девушку вновь перебила женщина. - Так еще этого мало. Я значит до этого места еще, сидела в кафетерии, и там вне очереди какой-то мужчина зашел. Я значит ему говорю: «Мужчина, вы не видите, что тут очередь?» А он поворачивается ко мне, лицо прям белое-белое и молодое-молодое и говорит: «И что?». Вы знаете, как меня взбесило? Не, ну вы представляете? Риторический вопрос быстро сменился на следующую историю. Женщина примерно двадцати шести лет, сидела перед Эрикой и не замолкала. Она посчитала идеальным местом для лишней болтовни - здесь, ее даже не смутила вся атмосфера, творившая тут. Эрика глубоко вздохнула, закрыла глаза и открыла в ту же секунду, перебивая женщину. На такой жест глаза болтушки округлились, а черные волосы спали на ее лоб, но она быстро их поправила и только хотела разинуть вновь рот для очередной болтовни, как Эрика строгим голосом ей процедила. - Это место не для лишней болтовни. Отвечайте на мои вопросы, а после сможете пожаловаться другим. Как ваше имя, фамилия и номер? - Да, я прошу прощение. Просто иногда мысли так улетают, что я совершенно могу забыть, где я. – она глупо похлопала своими глазками. – Меня зовут Аманда Лавье. Мой номер 551102. - Где вы родились и где проживаете сейчас? - Ой, знаете, родители мои жили во Мадриде, но после переехали в Мюнхен, где я и родилась. После мы пожили пять лет примерно там, после переехали обратно в Мадрид, через примерно десять лет мы переехали в Лондон, а после как мне исполнилось двадцать четыре я переехала в Марсель. Да, довольно далеко от Лондона. - То есть, вы родились в Мюнхене, а сейчас проживаете в Марселе? – девушка кивнула. – Отвечайте более коротко на вопросы, лишней информации мне не нужно. Следующий вопрос, какой у вас родной язык? - Французский и Испанский. Папа француз, мама испанка. А так муж моей двоюродной сестры… Эрика громко процедила следующий вопрос. Этому человеку нет смысла повторять тысячу раз одно и то же, процент на понимания или изменения своего поведение безумно мал с каждым напоминанием, поэтому проще, стало быть, перебивать ее и игнорировать дальнейшую болтовню. - За что вас осудили? - За распространения пропаганды, но я считаю, что… - Кем вы работали? – Эрика заметила, что перескочила глазами на один вопрос ниже. - Я журналистка. Почитайте мои статьи, они такие шикарные, я ими так горжусь, просто вы даже представить не можете. Задав еще пару вопросов, Эрика тяжело вздохнула и получила на левой стороне экрана число. Это был номер здания, в которое должен был прийти человек. Эрика взяла маленький листок бумаги и вложила в щелочку на панели. Листок сразу пропал и тихо вылетел через другое отверстие, но уже с номером. Все это время женщина находила новые истории и поводы для разговоров. Когда ей дали этот лист и дверь открылась по жесту Вольтер, она вышла, и будто ее моментально кто-то подменил, так как сразу после выхода она замолчала. Может быть, ей было уютно сидеть вместе с Эрикой? А может быть, она нашла человека, с которым наконец смогла обсудить все проблемы? Кто ее мог знать… Расспросив троих граждан, в суме получилось двадцать семь человек. Двери не открыли, а из колонок стало доноситься, что время обеда. Пора бы уже. На часах было час и с опозданием в две минуты, видимо кто-то из ее коллег допрашивал человека и только сейчас закончил. Им приказали встать и выйти из помещения через дверь, которая служила входом и выходом для многих людей. Когда Вольтер вышла из комнаты, то взгляд не мог не уйти от людей, уже сидящих в коридоре. Лавки, поднимающиеся и прикрепляющиеся к стене, специально опустили дабы людей, что регистрировали, могли в полной мере присесть хотя бы один раз за большое время. Им раздали вполне хорошую еду. Взором ты не мог заметить, чтобы кому-то выдали кусок хлеба с водой, нет, это было бы неправильно по отношению к людям, которые свою судьбу даже не знали, пока что. Эрика повернулась в сторону пятой комнаты и строго прошла по одной стороне, где располагались двери. Там она встала за человеком из пятой комнаты. Когда подоспели и из других комнат, то они колонной двинулись вперед. Все длинные коридоры напоминали лабиринт, но им уже не привыкать, сколько времени каждый из них тут находился, из-за чего они стали обязаны знать каждый путь. Завернув направо, потом на лево и пройдя прямо они вышли из большого продолговатого прямоугольного здания и вышли на улицу. Песок с землей и гравием трещал под их обувью, сообщая, что кто-то идет. Пять граждан не сопровождал никто, им дали указание прийти в столовую, и отказаться от этого приказа они не в силах. Иногда взоры их и гуляли по сторонам, замечая людей почти таких же, как и они сами. Это место напоминало на отдельный городок, который имеет свою жизнь и правила. Многие, непопадающие сюда, говорят, что это больше похож на лагерь, которые существовали более ста лет назад. Но пришедшие сюда журналисты, историки, некоторые литераторы, подмечали бурную и интересную жизнь, кишащую здесь. Наконец войдя в столовую, они направились к своему столику. Их столик был на сегодня в элитной части, не рядом конечно с руководством, но в вышестоящей зоне. Как только пятеро сели, они стали делиться своим опытом с людьми. Например, у мужчины, что заседал в комнате номер два, из-за которого обед начался позже положенного, делился историей одного подростка. Оказалось, что парнишка жил всегда по законам, даже семья переехала по просьбе государства. Мальчик же в свою очередь не захотел мириться с этой участью и уехал на поезде обратно, в старый город, где жили его друзья и как сам выражался находилась «Его родина». Его поймали на станции контролеры, которые удивились, что мальчик пятнадцать-шестнадцати лет уехал один. В конце концов, парень стал настаивать на том, что хочет остаться и пытался договориться с полицейскими, но увы, все было мимо. Родители согласились с властями о «проработке своего поступка». - С ним было сложно разобрать вопрос, за что его арестовали. Так как он говорил, что сам не знает за что, но после стал рассказывать свою историю и… это было необычно слушать о таком рискованном шаге. Эрика упоминала про болтливую француженку, прибавляя свой рассказал собственными мыслями на момент слушания недовольства женщины. Двое из коллег улыбались, третий смеялся и говорил больше шуток, из-за чего атмосфера выходила игривая, подозрительно спокойная. Человек из пятой комнаты все слушал, но никак не реагировал. Он был самым сдержанным и холодным, как Сибирь. Мужчину звали Томас Гиритайтис. Его история довольна интересна и непонятна. Ему было на данный момент двадцать восемь лет, через месяц он должен уйти из их «городка» и переехать туда откуда он родом по национальности. Его фамилия балтийского происхождения; родился на территории бывшей Чехии, но родной язык у него был польский; больший процент национальности составлял немецкий; отучился в Санкт-Петербурге. Часто от него можно было услышать, что в его понимании у него не существует понятия родины. Считать ли родину место откуда пошли его предки или место, в котором он родился, или считать родину по происхождению в фамилии, или еще много чего или. Поэтому, когда тот вернулся в Брно, его хотели отправить в Любек, но он упорно настоял на том, что никуда не уедет. В итоге ему велели прийти сюда и отработать шесть месяцев, по истечению срока он вновь отказался уезжать, тогда ему сказали отсидеть в этом городке восемь месяцев. Сейчас заканчивался седьмой месяц заключения здесь. По его словам, он так уж и быть примет предложение государства и уедет в Любек, где оказывается давным-давно находиться его двоюродная сестра. Таких как Томас здесь было предостаточно, которые не имели в своем понятии слово родина. Много этнических групп говорило, что не имеет, в их случае, значение говорят ли они на другом языке, или принадлежат другой расовой идеологии. Они называли домом место, в котором выросли. Эрика Вольтер не принадлежала к этнической группе из-за чего любезно ее бы попросили уехать или переехать из города, вовсе нет. Она нарушила закон, говорившим о запрете на отношение между разными национальными группами, помимо этого девушка нарушала также и второе правило – запрет на однополые отношения между разными национальными группами. Государство не выступало против однополых отношений, но упорно пыталось запретить любые виды отношений между другими расами. Впрочем, говорилось о том, что любите, как угодно, только не с любыми людьми. Девушку заметили, как она тайно целовалась с другой девушкой на год старше самой себя. Заметив это, вызвали полицию и завели административное дело. Девушку также отправили в один из таких городков и, как и Эрика, должна была отсидеть в нем два года. После произошедшего Вольтер не знала ничего о ее судьбе и никакого слуха. Возможно, она уже вышла на свободу досрочно, возможно, имеет даже семью с кем-то… Эрике же оставалось сидеть два месяца, перед тем как встретиться с начальством, где признает свою ошибку. Когда ее в первый раз тогда привезли в участок, она запомнила слова, сказанные полицией: «Мы не будет тебя насильно пытаться отучить от нетрадиционных отношений. Мы просим тебя не связываться с девушками других национальностей». Будучи тогда еще восемнадцатилетней, она пыталась спорить с полицейскими, говоря о том, какая разница? Все равно потомства не будет. На такие высказывания ей отвечали, что сейчас другое время и с такими поступками и случаями работают строго. Вкратце объяснили еще и то, что закон не может распространяться на одну группу тех или иных людей, он касается всех сразу. За столом сидело еще трое парней, которые сидели за легкие проступки. Например, Илья Шутов, за то, что случайно высказался против государства, а к тому еще неудачно пошутил. Джеймса Окленда поймали на отношениях с какой-то китаянкой где-то в Ливерпуле. Самый интересный случай по мнению Эрики был у Иоана Ливо. Он проник, совершенно случайно, в запертый магазин. По его рассказам все случилось, совершенно случайно. Сигнализация в магазине не сработала, а дверь, якобы, была не заперта. Кассира на месте нету, света тоже нет, ничего не видно, на улице ночь. Иоан забрал с прилавка две шоколадки с ягодами внутри, взял с полки одну пачку жвачки. Телефон он, совершенно случайно, забыл дома, поэтому не смог расплатиться на кассе самообслуживания, и он подумал, что сможет заплатить завтра. Не получилось. Утром перед его дверями стояла полиция с фрагментом из видеокамер, где он проник в магазин. Ливо принялся себя оправдывать: «По-моему, магазин был открыт. Кассира не было, и я хотел сегодня же заплатить». Следователи проверили его счета, не найдя никакой мелочи даже устаревшей наличкой, они узнали, что налоговая давно жаловалась на него за неуплату налогов. Были решено посадить его на пять лет за решетку, а в дальнейшем посадить на три года сюда. Иоан Ливо попросил своего друга адвоката отмазать его насчет тюрьмы, и это сработало. Иону Ливо был сделан выговор и по решению суда восемь лет быть в «городке». Сейчас же судьба Иоана Ливо обстояла куда лучше, чем в городе. Все понимали, какой тот искусный лжец и клептоман, поэтому если надо что-нибудь найти, сразу шли к нему. Он в основном не требовал плату, только иногда, когда вещь действительно сложно найти. Из-за своей клептомании все держались стороной от него, приходили поговорить в случаях помощи, но он на такое не расстраивался и не обижался, ему было все равно. Когда все доели свои кушанья они направились все также колонной обратно в свои комнаты. Заходя в свою комнату, девушка заметила уже стоящих людей. Сколько их будет еще? Сотни, две сотни? А может пятьдесят человек? Черт его знает. Она не осмелилась спросить у «охранника» возле комнаты, так как не факт, что тот сам знал бы. Их работа заключалась следить за людьми и за комнатой, а еще вводить внутрь людей и выводить. Сейчас усевшись за свое место Эрика показала знак и сразу в комнату вошел человек. Это была девушка с каким-то любопытными и непонятливым взглядом. Это показалось как минимум странным, но проигнорировав это Вольтер стала задавать вопросы. - Как ваше имя, фамилия и номер? - Виола Ласкович. Номер, - она глянула на листок в своей руке. – 360519. - Где вы родились и где живете на данный момент? - В Варшаве. Живу в Гданьске. - Какой у вас родной язык? - Польский. - Какая у вас профессия? - Я учусь. Эрика на это впала в ступор. Когда она ввела на панели имя, фамилию и номер, то автоматически система выдала и год рождение. По данным, девушке, сидевшей перед Эрикой, должно быть как минимум двадцать четыре года. - Вы получаете второе образование? - Нет, это мое первое. Я поступила в университет сразу после окончании школы. После этого Вольтер окончательно растерялась. Над ней смеются? Это какая-то шутка? - Сейчас вам двадцать четыре года, вы учитесь на врача? - Мне двадцать, и я учусь на архитектора. Девушка немного со страхом посмотрела на Эрику. - Ладно… - тихо проговорила записывающая. – За что вас задержали? - Я не знаю, я просто учусь. - Какое состояние здоровье у вас? - Не знаю… Врачи говорят хорошее. - Вы болели каким-нибудь психологическим заболеванием? - Нет, вроде… Эрика не могла закончить характеристику, так как большинство ячеек для вписывания ответов, пришлось оставить свободными. Девушка будто не помнила все, что происходит сейчас. По правилам максимум оставленных для пропуска ячеек одна, а тут их сразу три. Тяжело вздохнув, Вольтер сделала круговые движение кистью руки так, чтобы камера заметила. Этот жест означал помощь. В комнату сразу вошла женщина. Она была психологом у них в этом месте и нужна только в тех случаях если с допрошенного человека не имелось никакого проку. Также она иногда помогала с аппаратурой, если где-то что-то зависло. Быстро объяснив ситуацию психологу, она посмотрела на табло подмечая точность сказанных слов записывающей. Были пропущены ячейки принадлежавшим вопросам: Кем вы работаете? Какое у вас образование? За что вас задержали? Психолог сказала молодой подозрительной девушке следовать за ней, а панель показала новые вопросы и новую анкету. Странный, но интересный случай только, что произошел с ней. Мысли Эрики никак не хотели покидать вопросы насчет той девушки. Ей было интересно узнать о правде всей истории, о том, как так вышло, что она ничего не помнит? Может быть, она так шутила? Чего люди не придумывают совершить, дабы избежать того или иного случая. Вольер хотелось верить, что это все случилось взаправду, а в словах забывчивой только правда. По глазам она увидела искренние недопонимание и тогдашний страх, но возможна та просто очень искусная актриса. Пару десятков человек прошло через четвертую комнату, сколько людей проходило через первую, вторую, тритию или пятую девушка не знала. Уверенна была только в том, что точно не меньше и точно не больше, чем у нее. Встретившись с коллегами в коридоре им сказали встать колонкой к стене, при этом им разрешалось вести себя вольно. На час стрелка уже переваливалась за два, что означало больше четырнадцати. Они быстро управились в отличии от тех, которые неделю назад также записывали людей. Эхо отражалось от стен, отдавая отголоски их разговоров. Из-за тишины звуки казались намного громче, из-за чего совершенно было непривычно. Все пять человек пока что не слышали надвигающей обуви, что, стуча каблуком по полу показывало бы приближение. Поэтому пока не было видно начальство они делились историями, о том, как принимали некоторых людей. Эрика упоминала про девушку, которая будто имела провалы в памяти, из-за чего многие сказали сами себе «Славу богу», так как допрашивать тех, кто смутно помнит о себе базовые факты – сложно. Тут стали приближаться шаги. Все сразу прижались к стене и встали ровно, глазами наблюдая как к ним подошел один из администраторов. - Вы хорошо потрудились. Сегодня к нам прибыло двести пятьдесят человек, вы отлично справились с каждым из граждан нашего большого государства. Сейчас примите наши благодарности вам, - тут же он стал каждому из них раздавать по швейцарскому шоколада. – В следующий раз, будет уже пятьсот человек. Неизвестно, возьмут ли вас вновь на эту должность. Но если оно случиться, я буду знать, что вы быстро с этим справитесь. А сейчас, отдохните, сделаем вам выходной. Он смерил каждого взглядом и пожав каждому руку удалился в сторону улицу, где ранее они уходили есть. Когда он полностью испарился из нашего круга видения, то Иоан сразу направился в противоположную сторону, наверное, хотел пообщаться с кем-то кто стоял на страже во вход нашего городка. Он постоянно к ним улезал, как только появлялось на то возможность, но это не так интересно, как мысли и вопросы по поводу девушки, которую встретила Эрика сегодня днем. Что с ней стало? В итоге, все разошлись кто куда, Джеймс как смотритель и руководитель своей группы в здании номер девять, направился прямиком к ним на поле, где те занимались земледелием. Правительство не выдавало в такие городки хоть немного современной техники, что значительно бы облегчило труд; Илья и Томас направились в зону отдыха, которая была открыта для нас только с разрешением начальства; Эрика направилась же в женскую часть, следить также за своей группой, как и Джеймс за своей. Только разница заключалась в том, что если мужская группа работала в поле, то женская наоборот работала в специальных зданиях. Прибыв на место Эрика прошлась вдоль рядов изредка помогая кому-то из девушек, но в основном все работали как всегда – точно, четко и красиво. Дойдя до последних рядов, она заметила девушку, которая долго смотрела вниз, но не работала. - Что-то случилось? – задала внезапно вопрос Эрика. Девушка тут же повернула голову и слабо кивнула, молча протянула ладонь. Костяшки пальцев были полностью содраны, и Вольтер казалось, что там видны белые отголоски костей. Кровь текла медленно по запястью и руке, вырисовывая на них свои длинные кровавые реки, которые отлично сочетались с бледной кожей молодой девушки. Куски кожи на ладонях скрывал поток крови, который все также стекал. - Иди к медсестре, на сегодня свободна, завтра будешь мне помогать. Девушка кивнула встала из-за стола и ушла, закрыв дверь. Эрика подметила одну особенность, что сегодня не день простых чудес, а отвратительных неожиданностей, которые так внезапно появлялись и так невзначай оставляли много вопросов. Как например сегодня утром или только что. Странно, отчасти это место, не типичное, не очевидное… Пройдет еще два месяца, и сложно поверить в то, что ты проживаешь тут чуть больше года, а до сих пор удивляешься непредсказуемости данного места…