Руки напоминания.

Тяжелые лунные лучи опускались на сырую холодную землю, обременяя все живое засыпать от этой тяжести. Только не смогло оно покорить одно живое существо в маленьком городке, которое грустно смотрела на круглый прожектор в небе и пересматривала глазами свои воспоминания. Взор то поднимался, то опускался, и когда он падал вниз, девушка очами бегала по строчкам, и каждый раз пыталась сдерживать слезы, из-за чего глаза ее невольно краснели. Письмо в руках Эрики было написано еще год назад, подписано тремя людьми, которые были довольно близки для нее. После того, случая, когда Эрика попала в полицию, и ей приказали прибыть в городок и пробыть там два года, родственники мысленно уже отказались от девушки. Если в вкратце они разорвали все те долгие года общения. Отец и мать писали первые, в дальнейшем там упоминались и двоюродный брат и тетя. Всех их она пустила близко к сердцу, и тогда, когда она получила наконец письмо, она радовалась. Жаль, что в дальнейшем перечитав эту бумажку, Эрика Вольтер раскрыла глаза. Множество сарказма, высокомерия, которое было спрятано за этими обманывающими буквами, который ранее не могли создать нужную интонацию и акцент на некоторые слова. Бумага в некоторых местах помялась. Где-то видны дефекты бумаги, которые показывались волнистой текстурой, что свидетельствовало от многих пролитых слез. И сейчас, она упорно сдерживала слезы. Почему Эрика достала это письмо? А все из-за слов Иоана, который невольно затронул тему свободы для нее. Она решила перечитать письмо, чтобы окунуться в ту самую, желаемую, свободу. Вспомнить, погрузить голову в эту непонятную муть, но та свобода шла со временем и с судьбой. Время и судьба вместе упоминали о ее заключение здесь, и о том, что девушка стала позором, для всей семьи; свобода показала же о том, как хорошо живется у родственников, когда им не нужно принудительно работать, дабы отплатить государству свой грех, точно также если бы она начала молиться дабы бог ее простил. Все это пугало, угнетало, и заставляло чувствовать себя жалким и никчемным. Главная мысль и слова, которые ранят больше всего, что за твоей спиной – нет никого. Там пустота, пропасть. Тебя никто не поймает, коли ты упадешь назад, ты не сможешь спрятаться за чужими спинами в случае опасности, ничего. Тебе приходиться понимать и воспринимать мир по-иному, надеясь только на себя, и только на себя. Девушка положила руку на окно, чтобы стать рядом с луной, и просить у нее совета. Но та молчала в немой своей позиции, не говоря и не утешая бедную душу. Положив письмо на подоконник, Эрика отвернулась назад и посмотрела на дверь, которая закрыта, как и девушка. Вновь опустив глаза на письмо, она осторожно и бережно его сложила в конверт, несмотря на боль принесенную. Открывая тумбу, рука ее опустила туда письмо. В комнате Эрики не было камер или жучков, которые как-то могли ее контролировать и сдерживать, и Вольтер была благодарна этому, так как в этой комнате, она по истине могла ощущать себя в безопасности, в отличии от других мест. Сделав шаг к столу, половицы скрипнули. Стол был усеян, как трава, документами бумагами. Ее пальцы опустили на документ, который недавно распечатали. На нем гласило имя, фамилия и прочая ерунда, но больше смущало, то, что это была маленькая девочка. А внизу документа гласила надпись о смерти. Эрике дали этот документ, просто из-за того, что человек занимавшийся этим, не сможет занести в систему информацию еще неделю из-за проблем с электричеством, которые были спровоцированы террористами. Утром должно было все быть в системе. Эрика решила заполнить сейчас. Сев за стол и открыв панель она стала вписывать все в программу. Много имен, фамилий, национальностей, городов, род деятельства, по немного склоняли ко сну. Все это работало как колесо, и мозг от однотипной информации стал засыпать, игнорируя недавнюю грусть, из-за которой не хотелось спать. *** Место, в котором оказалась девушка было странным. На ней красовалась школьная форма, которую она перестала носить примерно два года назад. За окном нежно падал снег, расстилая все привычным белым пластом. Эрика находилась в здание своей прошлой школы. Стоя на третьем этаже возле кабинета литературы, она пораженным взглядом рассматривала все, что удастся. Двери из массивного черного дуба были закрыты, а на ней красовалась табличка «Кабинет литературы», рядом был номер 378. Этот кабинет был ее любимым, по крайней мере был… Внезапно двери открылись и оттуда вышла старшеклассница. У них разница была два года, но Вольтер отлично помнила всю персону. Девушка стоящая перед ней была ее возлюбленной. - Опять ты тут? Почему ты постоянно ждешь, когда у меня закончиться дополнительный урок? - Хочу провести с тобой больше… - ответила на автомате девушка при виде нее, дрожа от вида старшей. Тут младшую перебили резко. Эрика вспомнила этот день, тогда ей сообщили новость, которая полностью поменяла привычную жизнь, а также сподвигла на поступок, по которому она находилась сейчас в городке. - Ну ты чего так боишься? Все хорошо, я просто устала… - старшая устало улыбнулась. – Эри… Ты моя самая близкая подруга, и я думаю ты имеешь право знать… Внезапно она схватила девушку помладше за кисть и оперативно погнала ее в туалет, толкая в самую дальнюю кабинку, в которую никто не заходил. Не заходили в нее потому, что у нее не было крайней стенки, вместо нее был подоконник, через который легко можно смотреть. Окна, как и раньше, затонированные. Слишком реалистично, и больно… - Я уеду из немецкой части. Два года и я уеду. Я уеду в австрийскую. - Нет… Хватит, пожалуйста, я не хочу опять это переживать… - Эрика, я уеду и точка. Мы провели тесты, у меня больше австрийской национальности. Семья моя уезжает, - нежные пальцы старшеклассницы коснулись плеча младшей. – Прошу, не плачь, я буду тебе писать. - Ты умрешь! Я знаю это! – но Вольтер не слышали. Неожиданно все это пропало. Все окуталось чернотой. Внезапно локация поменялась и появилась сцена в пустом парке. Они сидели на лавочке, старшая курила сигарету и выдыхала его в сторону, чтобы Эрика не вдыхала горький дым. Прошло год, и через три месяца она уедет. - Психиатр потвердел депрессию и выписал антидепрессанты. Вольтер молчала, она знала и помнила в идеале весь этот разговор. От корки до корки. - Я хочу умереть. Поэтому отдаю таблетки тебе. - Анна нет, ты не умрешь. - Умру. Я это сделаю. Прости. Дальше прошло долгое молчание, в котором в руки Эрике отдали антидепрессанты, по памяти Вольтер, то она их все выпила тогда, когда сходила с ума постепенно. Анна стала говорить очередной стих, который она выучила. Эрику ранее это забавляло и поражало, в душе она была рада за возлюбленную, что та, так много знает стихов и может найти стих под любую ситуацию, неосознанно успокаивая Вольтер. - Но втайне мы мечтаем…

Мы жизнью духа нежною живем,

Эльфческой отдав себя мечте,

Пожертвовав прекрасной пустоте

Сегодняшним быстротекущим днем.

Паренья мыслей безмятежен вид,

Игра тонка, чиста и высока.

Но в глубине души у нас тоска

По крови, ночи, дикости горит.

Игра нам в радость.

Нас не гонит плеть.

В пустыне духа не бывает гроз.

Но втайне мы мечтаем жить всерьез,

Зачать, родить, страдать и умереть.

***

Проснувшись за столом от этого кошмара, Эрика еще долго пыталась прийти в себя. Лучезарные глаза выглядели пусто, а волосы подали невольно на ее лицо. Она не хотела переживать эти моменты вновь. Все эти дни, она пыталась принять это как «опыт», и не зацикливаться на нем, как раньше, но сегодняшний кошмар напомнил об этом. Хотелось, как и тогда отправиться в клуб, затанцевать и напиться до потери сознания, а потом выворачивать свои органа наружу. В последний раз, она пошла в бар, но не для того, чтобы пить, а для того, чтобы просто отдаться своим мыслями в громкой атмосфере. Там она встретила девушку, которая сильно была похожа на нее. На Анну. Только по национальности девушка оказалась полькой. Их заметили и увезли, а дальше… дальше и так все ясно. Надо идти и руководить группой, смотреть за их работой, и Эрика таки встала дабы наконец собрать себя в руки, но подойдя в уборную и посмотрев на себя в зеркало, ее глаза наполнились слезами. Она видела себя, а рядом Анну и ту польку. Они стояли рядом, и мысленно будто пытались поддержать. От этого слезы полились целыми быстрыми реками. Вольтер оперлась лбом об край раковины и сильней зарыдала. Неожиданно, кто-то обнял Эрику в заде. - Тише дорогая, - голос был на удивление мягок и нежный. – Соберись. Скоро все закончиться. В памяти девушки всплыл этот голос, даже несмотря на то, что хоть звук был похож, но здесь он был другим. Посмотрев в сторону, она увидела знакомые темные вьющиеся пряди и бледную кожу. Немецкий, слетавших с этих неизвестных, но смутно знакомых губ, звучал с подозрительным акцентом – французским. - Кто это? – на памяти Эрики в части для руководителей никто не владел французским. - Разве это важно, когда душа такой главной персоны болит? В этот момент Эрику выпрямили, надавив на грудь и развернули быстро за плечи. Глаза Вольтер впали в ступор, а потом удивленно широко раскрылись в удивление. Остатки слез, все еще медленно спускались по щекам, но немка быстро их вытерла тыльной стороной ладони и устремила свой взгляд на девушку, стоявшую впереди. - Вы Аманда, верно? – Эрика продолжала все равно шмыгать носом, а голос предательски немного осип. Француженка не ответила, лишь потянули свои длинный палец к губам и шепотом произнесла. - Я могу помочь вам, если вы никому не скажите, что я здесь. Что бы вы хотели? Газеты, телефон, ноутбук? Только не говорите, что я здесь. Никому. Вольтер сразу посерьезнела. Подозрительно взглянув на девушку перед собой, она спрятала руки за спиной и произнесла тонном, слегка озадаченным и строгим, но это плохо получалось из-за недавно пролитых слез. - Я, как преданная работница и руководительница, обязана передать об этом администрации. Что вы задумали? - Не глупи, Эрика Вольтер, я все о тебе знаю. И знаю, что в твоих словах только что сказанных, нет ни доли правды. Девушка встала в ступор, когда она назвала ее имя и фамилию, а ее слова действительно были почти правдой. Эрика в глубине души плевала на все это, ей все равно что станет с городком, но с другой стороны… Она сильно привязалась к этому месту, и не хочет его покидать. - Ты хочешь сбежать, я знаю, мне уже об этом донесли. Я все знаю, Вольтер. Хочешь, помогу сбежать? - Мне не нужен побег, что вы говорите? Аманда Лавье удивленно вскинула брови и отошла на пару шагов, делая в дальнейшем слегка высокомерное лицо. Она хмыкнула и посмотрела в зеркало за Эрикой, оценивая будто себя или смотря в заде, не подслушивает ли их кто-то? - Вы только что рыдали навзрыд, тут только два варианта. Первый, — говоря она стала ходить взад и вперед полукругом, будто загоняя Вольтер в ловушку. – Это то, что вы скучаете и хотите быстрее уже уйти отсюда. Хотите быстрее пропустить эти два месяца и вернуться в нормальную жизнь. Второе, вы вспомнили какое-то воспоминание, которое вас, как и раньше сильно поразило. Дайте угадаю, вы по кому-то соскучились? От таких слов Эрика не знала, что и отвечать, ноги будто обвили корни деревьев, которые будто приносили любовь и воспоминания тех дней. Глаза смотрели куда-то в даль, а сама девушка не была сосредоточена в этом мире, настоящем. Она думала только о прошлом и как было тогда хорошо. Собравшись смелости и наконец вернувшись в мир настоящего, который наполнялся с каждым днем все большими неожиданностями, она сказала. - Какая вам разницы? - Мне нужна ваша помощь, а вам моя. Поверьте, я смогу сделать гораздо больше, чем кажется. - Возвращайтесь к работе, и я не сообщу, что вы здесь, - резко Вольтер ответила. – Если вы продолжите находиться здесь и пытаться подстрекнуть помочь вам, а значит нарушить правила города, то я буду вынуждена вас сдать. Француженка усмехнулась, а глаза блеснули веселым огнем. Казалось, будто она готова прямо сейчас стать жестокой собакой и разгрызть ей шею, а потом зарычать и уйти, как не в чем не бывало. Она развернулась и стала уходить. Глаза Эрики до сих пор немного краснели от пролитых слез раннее. Аманда резко остановилась и повернулась на немку, глаза приобрели оттенок жалости. - Я всегда на вашей стороне, Эрика. Я вас всегда выслушаю. С этими словами, она ушла. *** Весь день Эрика Вольтер не понимала одного, почему эта девушка так печется о ней? С чего она решила, что может доверять немке? Этого она не понимала, и не хотела понимать. Юная девица считала: «Если не лезть и не дружить с подозрительными личностями, то все обойдется». Но не отвергала идею попросить помочь в случае чего новую сторонницу. Прямо сейчас Вольтер опять ходила проверяла, чтобы работа была сделана идеально или почти идеально: края ровные, хорошо прошиты. Когда первый этаж полностью проверился ее внимательным взглядом, она пошла наверх. Поднимаясь по ступенькам, которые ужасно скрипели, она подошла и обогнула перила. Вдалеке ей показалось, то, чего мозг воспринял очень подозрительно. В последних рядах виднелись две головы с темными волосами, а их носительницы стояли на коленях, это можно было заметить легко издалека, только опусти взгляд под стол. Эрика направилась быстрым шагом к ним, достигнув сказала. - Что вы тут делаете? Возвращайтесь к работе. Две девушки стали оперативно все прятать, пытаясь скрыть что-то… - Так точно, - ответила одна. Вольтер наклонилась вперед и заметила подозрительные свертки, которые те не успели спрятать. В голове промелькнуло много мыслей о том, что может быть внутри них? Первая гласила – наркотики, бывшие наркоманы, которых насильно отрывают от любимого никотина, могут найти его где угодно и пожертвовать всем. Второе – еда, провинившихся, кормили скудно, редко попадались дни, когда их бы кормили едой полной пряностей, а также каким-то разнообразием, например десертом. Третья – техника, телефоны, флешки. Четвертое – запрещенные книги. - Что там? – потребовала ответов Вольтер. Девушки дрожащими руками зависли над свертками, а глаза их переглянулись. – Что там? – задала второй раз свой вопрос Эрика. Девушка протянула ей один из свертков. Немка аккуратно взяла сверток и открыла его. Пары любопытных глаз изредка поворачивались назад к концу комнаты, чтобы посмотреть, кого отчитывает их наблюдатель. Открыв сверток, она удивилась, когда увидела медицинские принадлежности. Бинты, обезболивающее, пластыри, перекись, а также хирургическую принадлежность – скальпель. Девушка долго смотрели на этих двоих. Все было упаковано в маленьких размерах и очень компактно, это показалось Эрике подозрительно, а в мыслях проскочила мысль, что возможно, кто-то имеет гораздо больше такого рода товаров и он просто делиться, или они воруют, а чтобы не нашли пропажу берут меньшую часть, только пропаду скальпеля бы нашли сразу... Две пары глаз переглянулись и стали пытаться смотреть куда угодно, но не на нее. - Мы… Мы… - пробубнила одна. – Нашли это здесь. Оно просто лежало тут. - Вы не обманите меня. Откуда? - Нам дали, - тихо произнесла одна, а другая злобно посмотрела на нее. – За забором… - Слишком много вопросов я хочу вам задать, но дабы я смогла защитить наш город и придерживать безопасности, мне придется вас провести к вышестоящему руководству. Вставайте и за мной. Девушки послушно встали, их глаза наполнялись слезами несправедливости. Они полностью источали грусть и подавленность. Плечи сникли, голову опустились, а свертки остались на полу. Одна не выдержала и зарыдала, она остановилась и закрыла лицо руками. Тело стало потеть, голос становиться хриплым, лицо красным. Ее рыдание наполняли комнату, и многие смотрели с сочувствием, некоторые со злобой. Прекратилась у некоторых работа, а Эрика молча стояла и ждала, когда рыдания и отчаяния прекратятся, отдаваясь чувству смиренности и подчинения. Но рыдания не прекратились. Вторая девушка подошла и попыталась успокоить свою знакомую, но та лишь ее отпихнула и упала на пол. Тогда вмешались окружающие девушки и женщины, одной из них была Виола Ласкович. Она подошла и что-то прошептала на своем родном языке. Эрика приняла этот язык за польский. Через время девушка прекратила свои рыдания и поднявшись, обняла крепко Виолу, а после свою знакомую. Она узнала одну девушку нарушительницу... Та самая. — Это тот подросток, который сломал костяшки? – этот вопрос заставил девочку замешкаться, но через пару секунд она молча кивнула. Виола с мольбой в своих очах кинулась вперед к Эрике пытаясь ей что-то объяснить на польском, но Вольтер его не знала, поэтому ей пришлось молча оттолкнуть особу. - Я не понимаю вашего языка, - переходя на вы, немка подчеркивала прекращения болтовни. – Вы вдвоем, - кивнула она на двух девушек, которых поймала ранее. – За мной. Так они вышли втроем из здания, а Эрика поставила заглавную взрослую женщину, которой доверяла такую сложную работу. Под полный отчаяния взор Виолы, она вышла. Ласкович преследовала ее до самого первого этажа, пока ей не сказали взяться за работу. Девушка была зла на свою руководительницу, как она могла быть такой жестокой по отношению к юным девушкам? Но у каждого в комнате были свои мысли касательно этого. Ведя двух виновниц к зданию главной администрации, Эрика не сомневалась в своем поступке. Она была уверенна, что делает все правильно, так будет лучше для их городка. Тем более, не известно, что могли сотворить эти девицы. Быть может, они хотели поднять восстание или сбежать? Лучше будет если им объяснит и все выяснит администрация, нежели они продолжат заниматься ерундой. Наконец дойдя до здания, Вольтер вступила вперед, так как шла в заде двух, ее рука сложилась в кулак. Своими светлыми костяшками она постучала в дверь, дверь открыла одна из девушек, которая обслуживала. Эрика удивилась, что дверь открылась так быстро, но увидев вид обслуживающего персонала, поняла почему так быстро открылась дверь. Девушка была одета в легкий плащ. - Здравствуйте, я хотела доложить о нарушении правил в моей группе, - сказала Вольтер. У девушки были карие, почти черные глаза, как нефть на территориях Арабии. Волосы каштанового оттенка, которые нежно, но в тоже время строга падали ей до груди. Она была чуть выше Эрике на пару сантиметров, только из-за широких плеч принимающая выглядела еще больше и угрожающе, будто если та скажет ненужное слово, то перед ней закроются дверь моментально. Ее и двух еще девушек пропустили вперед. Голубоглазая находилась здесь только второй раз, первый раз был, когда ее назначали на руководящею должность. Здания она знала плохо, так что без споров и причитаний направилась за девушкой, которая подала знак идти за ней. Длинные коридоры, множество дубовых дверей, неоднократное количество табличек над дверями – все заставляло немного запутаться. В некоторых кабинетах слышалась чья-то агрессивная печать на компьютерах; в других слышны как кто-то смеется, ругается. Одна из виноватых начала опять плакать, от отчаяния и пыталась уговорить Вольтер не вести их на допрос. Только вот… Руководящая игнорировала все ее мольбы и молитвы. Такие уж правила здесь, и всем нужно им следовать. Наконец они дошли до кабинета. На табличке написано имя и номер комнаты – Вольфганг Мюллер 189. Это именно тот полковник, про которого говорил ей Джеймс. Пройдя внутрь, вместе с девушкой, которая привела их, Эрика встала вперед, а в заде нее стояла все еще плачущая девушка. Эрика Вольтер представилась, назвала свой номер, номер отряда и здания, в котором они работали. Полковник смотрел на нее строга и будто нетерпеливо, что самой собой разумеющее, так как его отвлекли от своих обязанностей. - Они нарушили правила городка, принимали помощь из вне. Даже если и не оттуда, то это огромное нарушения, так как они не позаботились спросить меня о разрешении хранения таких медицинских принадлежностей. В моей характеристике написано, что я добрая, но ужасно преданная руководитель. Вольфганг послушал слова и выглядел сурово. - Мы проведем допрос, - сказал он, обойдя стол. – Янка, проведи их в комнату допроса, я скоро подойду. Девушка, которая их привела, сразу отступила в сторону и сказал двум нарушительницам двигаться прочь из кабинета за ней. Когда они вышли, Эрика осталась наедине с полковником, поза ее немного дернулась от такого, стала неуверенной. Ей было страшно находиться с таким строгим и величественным человеком, который главнее. Он мог крутить ее жизнью как захочет, захочет убьет, захочет угостит, захочет отправит работать. Никто не мог сказать наверняка, что он может сделать с ней. - Спасибо за сообщения Эрика Вольтер, мы допросим их и сообщим вам о них. Знайте, мы как солдаты и смотрящие порядка нашей великой страны, не будем и не смеем щадить тех, кто угрожает безопасности. А пока примите эту благодарность от меня, —он протянул ей конфету шоколадную, Эрика с удовольствием взяла, пусть и медлила. – Если это действительно помощь из вне, мы поступим очень жестоко. Вы понимаете? - Да, полковник Мюллер. - Свободны. С этими словами Эрика принялась откланяться. *** Наступило время обедать, как всегда, сидя за столом руководителей Вольтер слушала слухи и обсуждения других таких же по должности. Ее озадачивало одно место, которое продолжало пустовать. Илья Шутов до сих пор не вернулся. Напротив нее сел Джеймс, как всегда. Он вступал в дискуссии с другими руководителями, но Эрика не слушала ни о чем они говорят, ни о том, какой вопрос сейчас вызвал столь страстную дискуссию. Она погрузилась в свои мысли. Вновь в голове всплыли фрагменты из сна и тех времен, из-за чего еда казалась пресной, невкусной. - Я считаю, что надо давать человеку второй шанс, - внезапно сказал один из руководителей. – Сами посудите, если человек один раз по пьяни поцеловал не того, то сразу уже сюда отправляют! - То есть, если человек убил бы другого, то ты считаешь, что его нужно простить? - Убийство это другое, и тем более им светит не городок, а тюрьма, - подхватил третий. - А я считаю, что и так все хорошо, - сказала девушка, работающая руководительницей у здания номер 9. Дискуссия продолжалась, а Эрика до сих пор в ней не учувствовала. Джеймс заметил ее грустный вид и стал пытаться спрашивать, что случилось у нее. Девушка попыталась отмахнуться, говоря, что просто устала, но ее грустный и явно задумчивый вид не убедил его. — Это личное? – спросил парень. Вольтер лишь направила на него свои голубые небесные глаза и после опустила в еду. На белой тарелке красовались жаренные сосиски и макароны. Рядом стоял гранатовый сок в стеклянном стакане. Она опять посмотрела на него, снова на еду и молча попыталась поесть, даже если для нее это было через силу. На подсознательном уровне, девушка понимала, если не поест сейчас, то еще не сможет есть до ужина. Вопрос Джеймса остался проигнорированным, но тот не старался узнать всю правду, а молча принял избегание вопроса. После обеда, когда Эрика встала из за стола, она обратилась к Джеймсу, мол не знает ли он где Илья. Окленд задумался, а после помрачнел. - Так как нам не дают ответа на этот вопрос, то я надеюсь, что быть может за каким-то поручением или его и вовсе перевели. Будем надеяться на лучшее. Эрика направилась на выход вместе со своей группой, которая тоже уже успела по есть, сейчас надо было опять работать… снова. Войдя в здания номер восемь, она заметила листок бумаги, на своем столе. Также отсутствие принадлежностей для шитья и ткани. В записке гласило.

«Номер 190524, руководитель группы номер три здание восьмое.

Мы вам должны сообщить, что поставщики опаздывают. Займитесь чем-то иным или отдохните, вам решать, что будут делать ваши помощники.

Вас ждут в кабинете 189.

P.S: Вас ждут приятные новости.

С любезностью: Администрация.»

Вольтер не удивилась отсутствию текстильных вещей и молча сказала группе, что они свободны. Когда послышались единичные возгласы счастья и радости, которые сразу перешли на улицу, то Эрика направилась было тоже на выход, но перед ней встала Виола Ласкович. Полька была выше немки, но это ей не придавало никакой уверенности. Было видно, как Ласкович мнет пальцы перебирая их. - Я знаю куда их отправили… Как вы смели такое совершить… Мигом из волнения ее глаза стали выдавать гнев. - Что вы имеете в виду? - Тех двух девочек, их отправили в блок номер «35»! Как вы смели так распорядиться с их судьбой? – у обвинительницы стали появляться слезы. – Если бы вы просто проигнорировала это! Если бы вы!.. - Я делала все по правилам городка и нашей великой страны, я действовала согласна протоколу. На самом деле Эрика, услышав информацию, пусть и не подтверждению, о том куда сослали бедных девушек, сама стала сомневаться и волноваться. - Откуда у вас такая информация? – спросила она. - Какая разница? Вас не мучает совесть? Эрика долго смотрела ей в глаза, но потом молча отвела взгляд. По правде говоря, ее мучила немного совесть и волнения, по сути своей она будет до конца своих дней нести на плечах груз сожаления, связанный с этими девушками. Ведь если они умрут там, а смертность там была огромная, то ее совесть и руки точно не останутся чистыми, и выйдя из этого городка ей не простят этого поступка никто… Возможно даже Джеймс Окленд, Илья Шутов, Иоан Ливо, Томас Гиритайтис, вся ее группа, знакомые, умершие… - Я направляюсь в администрацию, меня вызвали, если это действительно так, то я буду глубоко сожалеть. Развернувшись Эрика направилась в администрацию, солнце было еще высоко, гравий и песок приятно хрустел и двигался под обувью немки. Зеленая трава была коротко покошено, что уже пора, так как еще бы неделя и трава выросла по колено. Апрельские лучи продолжали согревать все вокруг, но это продлиться недолго, по словам новостей следующая неделя будет холодной. В столовой есть телевизор, на котором показывают погоду, информацию, политику и т.д. Мало кто на него обращает внимания, так как бедолагам главное поесть. Идя между здания Эрика краем глаза заметила рисунок. Он был непонятным для нее, но Вольтер не отрицала тот факт, что в нем скрывался некий скрытый смысл и если по философствовать, то действительно, можно было найти этот смысл. На стене было множество разных клякс, а черным цветом было сделаны линии сердца. Если присмотреться, можно было рассмотреть между этими разными, как люди пятнами, лицо. Оно выражало умиротворение и подчинение. Почему это так похоже на всех них? Такие же умиротворенные и спокойные. *** Кабинет, темный, но в лучах солнца сверкает. Маленькие лучи осветили это место, будто рай, но на деле здесь не было рая. Именно в этом кабинете решались вопросы и судьбы людей, здесь принимались решения. Неужели нам и так мало судей на этой земле? Каждый человек, уже считался твоей судьей, будь то выбор или поступок. Тебя могут осудить, а могут погладить по головушке, проговаривая для тебя, что ты молодец. Тебе решать свои действия, что совершать, а что нет, но из тех судей, что встречаются у нас в жизни, строиться наша судьба. И никто не знает куда она поведет, может быть на дорогу крутую, а может на ровную. Здесь решались решения и прямо перед ней вышел из соседней комнаты офицер, своим голос он проговорил наказание для тех двух девушек. Их отправят в блок «35», который называют блоком смерти. Ведь оттуда, уже никто не возвращается, и никто не знает, что там твориться. Эрика пыталась уговаривать, не делать такой жестокий поступок. Но все ее мольбы, о сглаживание такого наказания, были проигнорированы. Также Мюллер рассказал руководительнице, что произошло. Одна из догадок Эрики подтвердилась. Они получили эти ресурсы из вне, от сопротивления. По словам офицера, если сжалиться над ними, то никогда великое государство не избавиться от сопротивления в свою сторону. С этим девушка не могла не согласиться, он был прав. И тем более, Вольтер помнила, что из-за сопротивления была убита его сестра, пусть даже и двоюродная. Выйдя из кабинета, она не находила себе место, она просто смотрела перед собой и ощущала тяжесть, на сердце, которое медленно будто пожирало ее. Она вышла с пустым взглядом, и когда пришла к своей группе, то позвала к себе Виолу Ласкович, сделав то, что и обещала. - Они их отослали, вы были правы. Я глубоко сожалею и мне как не вам тяжело с этой мыслей уживаться. Полька молчала, она не разговаривала. Сделав тяжелый вздох, Виола посмотрела на Эрику, глазами, показывающие обиду и… принятия неизбежного. Ей никак нельзя было повлиять на эту ситуацию, и раз доводы подтвердились, значит уже ничего сделать нельзя. - Мы уже ничего не можем с этим сделать, но вы понимаете, что на ваших плечах теперь лежат две жизни? Как вы будете с этим жить? Повисла короткая пауза, Эрика из-за нервов сложила руки в заде и склонила голову. Вольтер сама никак не могла ответить на этот вопрос. Как она будет жить с этим? Она сама не знает. Невозможно посмотреть в будущее и с точностью ответить, что будет и как будет. Но можно же предположить, только вот, рискованно делать это предположение. - Я понимаю, что если их… - она замолчала на долю секунды, - их убьют, то я буду нести ответственность за их смерти. Но не только я одна виновата в этом, также виноваты, как минимум три человека. Я, офицер и принимающей блока. Начет как будет дальше, наверное, тяжело. Я не могу ответить точно. Можете ответить на мой вопрос? – Виола кивнула. – Вы видите во мне палача? Серые глаза Ласкович расширились, а брови поднялись, но после посмотрели в бок, на все эти однотипные здания и деревья, что растут рядом. Солнце скрыло облаком, и огромная тень легла на несколько гектаров земли, покрывая все тенью небесной. - Наверное да, но палачом, что промахнулся и его сменили. Не вы убили, но вы пытались. Вы же не настаивали на их отправке? – Эрика слабо кивнула. - Вы доверили их судьбы другим. И за это я вас уважаю, но на вашем месте я осуждаю это. - Я понимаю, - сказала Эрика. – Одна из них так горько рыдала, что мне стало больно слышать это. Но знайте только одно, - девушка взглянула на руководителя. – я пыталась. Пыталась отговорить их от этого, я не хотела.