Деревенский блюз

Джисон, полный энтузиазма, наконец уговорил Хёнджина пойти на дискотеку в местный клуб. Хёнджин, хоть и с неохотой, но согласился, не желая расстраивать друга. Ынхе, вернувшись домой, накормила парней ужином из ароматного картофельного пюре и соленых огурчиков, пожелала им хорошо провести время и, поудобнее устроившись в кресле, включила свой любимый сериал. Парни по очереди приняли летний душ, смывая с себя пыль и усталость дня. Хёнджин, стоя под прохладной водой, пытался избавиться от тревожных мыслей, которые не покидали его с самого утра. У него было странное предчувствие, словно тень надвигалась на него, что сегодня произойдет что-то нехорошее. Одевшись, они направились в сторону дома культуры. Чем ближе они подходили, тем громче становилась музыка, доносившаяся из клуба. Басы грохотали, словно раскаты грома. На улицах появилось больше молодежи, одетых просто и непринужденно: джинсы, футболки, кеды. Хёнджин и Джисон, в своих брендовых шмотках, снова выделялись из толпы, словно экзотические птицы среди воробьев. Хёнджин чувствовал себя неуютно, словно он попал в чужой мир, где все говорят на незнакомом языке. Но Джисон, казалось, не обращал на это никакого внимания. Он был полностью поглощен предвкушением вечера и радостью от встречи с новыми знакомыми. – Ты чего такой напряженный? – спросил Джисон, заметив хмурое лицо друга. – Да так, – ответил Хёнджин, стараясь скрыть волнение. – Просто какое-то странное чувство. – Брось, – махнул рукой Джисон. – Все будет отлично! Пошли, нас уже ждут! Они подошли к зданию клуба. Изнутри доносились громкие звуки музыки и голоса. У входа стояла небольшая группа молодых людей, курящих и разговаривающих. Хёнджин почувствовал, как его тревога усиливается, словно холодная рука сжимает его сердце. Но Джисон, не обращая внимания на его сомнения, потянул его за руку, и они вошли внутрь. Место, где проводилась дискотека, представляло собой огромное помещение. Вдоль одной из стен возвышался выступ, служивший сценой, на которой громоздилась различная аппаратура и колонки. Под потолком вращался блестящий диско-шар, рассеивая по залу мерцающие блики, а в воздухе пульсировали лучи неоновых ламп, окрашивая все вокруг в синие, розовые и фиолетовые оттенки. Вдоль стен стояли простые деревянные лавки, на которых можно было присесть и отдохнуть от танцев. В другом углу был накрыт длинный стол, ломившийся от бутылок и банок с пивом и другими напитками. Этот клуб значительно отличался от тех шикарных и современных заведений, в которых они привыкли проводить время в городе. Здесь все было проще, грубее, но в то же время чувствовалась какая-то своя, неповторимая атмосфера непринужденного веселья и свободы. – Ну и где твои знакомые? – прокричал Хёнджин, пытаясь перекричать громкую музыку и вертя головой по сторонам. В полумраке и мелькающих огнях неоновых ламп действительно сложно было кого-либо разглядеть. – Тут не разглядеть, кто есть кто. – Пошли туда, – Джисон потянул Хёнджина в сторону небольшой лестницы, ведущей на сцену. – Чанбин скорее всего за ноутбуком. Диджей же все-таки. Они протиснулись сквозь плотную - потную толпу танцующих, чувствуя на себе любопытные взгляды местных. Хёнджин невольно сжался, ощущая себя чужим на этом празднике жизни. Но Джисон, казалось, был в своей стихии. Он улыбался встречным лицам и энергично пробирался к сцене. Поднявшись на сцену, они действительно увидели Чанбина, склонившегося над ноутбуком, окруженного проводами. Рядом с ним стоял Чан, что-то оживленно ему рассказывая. – Привет! – крикнул Джисон, перекрикивая музыку. Парни обернулись и, увидев Джисона, улыбнулись. – О, Джисон! Привет! – ответил Чан, дружелюбно кивая. – А это твой друг? – Да, знакомьтесь, это Хван Хёнджин, – представил Джисон. – А это Бан Чан и Со Чанбин. Хёнджин слегка поклонился, чувствуя легкое волнение. Чан тут же протянул ему руку. – Приятно познакомиться, Хёнджин! Не ожидал, что ты тоже придешь. – Мне тоже приятно, – ответил Хёнджин, пожимая крепкую руку Чана. Чанбин кивнул в знак приветствия, не отрываясь от экрана ноутбука. Хёнджин с удивлением отметил, что новые знакомые оказались совсем не такими, какими он их себе представлял. Чан излучал дружелюбие и открытость, а Чанбин, несмотря на свою сдержанность, казался вполне приветливым. В их глазах не было ни насмешки, ни презрения, лишь искренний интерес. "Может, все не так уж и плохо", – подумал Хёнджин, чувствуя, как напряжение немного отступает. – Ну что, ребята, по пивасику? – предложил Чан, подмигнув. Все согласились. Чанбин тем временем запустил энергичный трек – ритмичную композицию с запоминающимся битом и мелодичным вокалом, от которой ноги сами просились в пляс. Они направились в сторону стола с напитками, пробираясь сквозь веселящуюся толпу. – За знакомство! – с широкой улыбкой произнес Чан, поднимая свою бутылку "жигулевского" и чокаясь с парнями. Звон стекла потонул в гуле музыки. Хёнджин, отпив немного, облокотился бедрами о шаткий край длинного стола, заставленного алкоголем. Он развернулся лицом к танцующей толпе, которая колыхалась в ритме энергичной музыки. Его взгляд скользил по мелькающим в свете стробоскопов фигурам, а длинные пальцы машинально отстукивали бит песни по прохладной стеклянной бутылке. Внезапно его взгляд зацепился за знакомое лицо. Это был Феликс. Тот стоял в кругу танцующих, лучезарно улыбаясь какой-то местной девчонке с заплетенными в косу волосами, и что-то шептал ей на ухо, отчего та заливалась звонким смехом, прикрывая рот ладошкой. Хёнджин так долго и пристально наблюдал за этой сценой, за тем, как Феликс непринужденно флиртует, что совсем выпал из разговора парней. Словно почувствовав на себе чей-то взгляд, Феликс оторвался от девушки и начал скользить взглядом по пестрой толпе, пока его глаза не встретились с пронзительным взглядом Хёнджина. В этот момент сердце обоих пропустило удар, словно споткнулось. Феликс, слегка извинившись перед девушкой и махнув кому-то рукой, направился в их сторону, при этом на его лице играла едва заметная ухмылка, а взгляд его оставался прикованным к глазам Хёнджина. Хван на это лишь слегка приподнял уголок губ в едва заметной усмешке и сделал большой глоток прохладного пива. – Оо, Ликси и Минхо подтянулись, – заметил Чанбин, кивнув головой в сторону двух приближающихся парней. Минхо, как всегда, выглядел немного отстраненным, скрестив руки на груди, а рядом с ним шел Феликс, не отрывавший взгляда от Хёнджина. – Дарова, пацаны, – негромко поздоровался Минхо, подойдя к их небольшой компании. – Ликси? – выгнул бровь Хёнджин, с любопытством и легкой насмешкой глядя на Чана. – Феликс. Он же Ликси, – пояснил Чан с дружелюбной улыбкой. – Очень интересно, – протянул Хёнджин, многозначительно посмотрев на Феликса, и сделал ещё один глоток пива.

///

– И я ему говорю, какого хуя ты лезешь на мою сторону, – с горячностью рассказывал Чанбин, жестикулируя открытой бутылкой пива. – Там же ясно граница видна. – Только не говори, что подрался с ним, – расхохотался Минхо, откидывая голову назад. – Я похож на долбаеба? – Чанбин иронично вскинул брови, открывая вторую бутылку зубами. – Ему лет шестьдесят, помрет там, а я потом виноват буду, что довел деда. Все дружно рассмеялись. Чан похлопал Чанбина по плечу, Джисон прыснул от смеха, а уголки губ Хёнджина снова тронула легкая улыбка. Даже Минхо еле сдерживал смех, тряхнув головой. Время потекло незаметно под звуки громкой музыки и непринужденные разговоры. Чан рассказывал смешные истории из деревенской жизни, над которыми хохотали городские парни. Чанбин, время от времени отвлекаясь от своего диджейского пульта, подливал всем пива и вставлял колкие комментарии. Джисон оживленно болтал с Чаном, обсуждая какие-то музыкальные новинки и общих знакомых из города, которых, к удивлению Хёнджина, у них оказалось немало. Хёнджин, к своему собственному удивлению, чувствовал себя все более расслабленно и комфортно в этой компании. Феликс то и дело бросал на него быстрые взгляды, и между ними чувствовалось какое-то необъяснимое напряжение, смешанное с взаимным интересом. Иногда их взгляды случайно встречались, и тогда на губах обоих появлялись едва заметные хмельные улыбки. Чанбин сменил музыкальный трек, поставив заводную танцевальную мелодию, под которую многие на танцполе начали энергично двигаться. Чан тут же подтолкнул Джисона в бок. – Пошли потанцуем! Джисон, недолго думая, согласился, и они вместе растворились в толпе. Хёнджин остался стоять у стола вместе с Минхо и Феликсом. Внезапно стало немного тише, словно ушла какая-то часть общей энергии. Минхо молча наблюдал за танцующими, а Феликс, облокотившись на стол рядом с Хёнджином, сделал глоток пива, не отрывая от него взгляда. – Ликси значит, – протянул Хёнджин, словно смакуя новое обращение к блондину, растягивая гласные и наполняя это прозвище легкой дразнящей интонацией. – Еще раз так меня назовешь, и зубов в твоем рту станет меньше, – слова Феликса должны были прозвучать грозно, но на его губах играла едва заметная улыбка, которая сводила на нет весь устрашающий эффект. Хван повернулся к нему, и их плечи случайно соприкоснулись, вызвав легкую дрожь у обоих. – Это еще почему? Чанбин же так тебя называл, почему мне нельзя? – искренне недоумевал Хёнджин, приподняв брови. – Потому что Чанбин мне близкий друг, я его с детства знаю, а ты мне никто, – Феликс пожал плечами, но улыбка с его лица так и не исчезла. – Я понял тебя, – от этих слов почему-то неприятно кольнуло где-то внутри, словно тонкая игла вонзилась под ребра. – Пойду отолью, – сказал Хёнджин и, слегка покачиваясь, направился к выходу из клуба. Последняя бутылка пива явно была лишней. – Минхо, – позвал его Феликс, но тот не отреагировал. Его взгляд был прикован к танцующему на площадке Джисону. Тот двигался легко и непринужденно, словно рыба в воде. Его бедра плавно покачивались в такт музыке, выписывая завораживающие восьмерки. Каждое движение было наполнено энергией и какой-то внутренней свободой. Минхо не мог отвести глаз от этой пластики, от того, как свет прожекторов скользил по его фигуре, подчеркивая каждый изгиб. В его взгляде читалось что-то похожее на зачарованность, смешанную с легкой завистью к этой непринужденности. Он словно забыл обо всем вокруг, полностью поглощенный зрелищем танца Джисона. Феликс легонько коснулся плеча Минхо, и тот резко дернулся, поворачивая голову к брату. – Чего тебе? – буркнул он, не отрывая взгляда от танцпола. – Ты чё на городского запал? – Феликс прыснул со смеху, толкнув брата локтем в бок. – Совсем ебнулся? – Минхо наконец оторвал взгляд от Джисона и злобно посмотрел на Феликса. – Я тебе что, пидор какой-то? – Да чего сразу "пидор", я просто пошутил, – Феликс пожал плечами, стараясь скрыть усмешку. – Ты сам не лучше, так и трешься рядом с этим Хёнджином, – проворчал Минхо, краем глаза снова скользнув взглядом по танцующему Джисону. – Ага, трусь, симпотный он, – задумчиво протянул Феликс. – Кстати, что-то долго его нет. – Пойди проверь, если так переживаешь, – усмехнулся Минхо, снова возвращая взгляд к Джисону. – Ну и пойду, – буркнул Феликс, направляясь к выходу. – Стой ты, я с тобой, – внезапно сказал Минхо, поднимаясь с места. Братья вышли из душного, наполненного запахом пота и дешевого пива здания на улицу. Прохладный ночной воздух приятно освежил разгоряченные лица. Они достали сигареты, прикурили и некоторое время стояли молча, вдыхая горьковатый дым. Вдалеке слышалась приглушенная музыка из клуба. Вдруг из-за угла здания послышались приглушенные голоса, перемежающиеся тихим смехом. Минхо кивнул головой в ту сторону, и братья, переглянувшись без слов, двинулись на звук. За углом здания, в тусклом свете одинокого уличного фонаря, отбрасывающего длинные дрожащие тени, они увидели Хёнджина, прижатого спиной к шершавой кирпичной стене. Перед ним стоял Кевин, ухмыляясь и что-то злобно шепча ему на ухо, а по бокам стояли его дружки, скрестив руки на груди. Присмотревшись, Феликс с ужасом заметил багровую полосу крови, медленно стекающую из носа городского парня. Минхо быстро достал из кармана телефон и наскоро набрал сообщение Чанбину: "Бери Чана с Джисоном и дуйте за клуб". Отправив сообщение, он громко окликнул: – Эй, Кевин! – О, какие люди пожаловали, здрасьте, – протянул Кевин с притворной улыбкой, обнажая ряд неровных зубов. Его глаза, до этого злобно суженные, изобразили напускное радушие. – А я тут с городским беседую, да? – с этими словами он с силой ударил Хёнджина кулаком в живот. Воздух с шумом вырвался из легких Хвана, и тот согнулся пополам, хватаясь за живот и мучительно кашляя. – Какого хрена ты творишь? – процедил сквозь стиснутые зубы Феликс, его лицо исказилось от ярости, а кулаки невольно сжались. – Поясняю городскому, что пидорам не место в нашей деревне, – Кевин презрительно скривился, глядя на согнувшегося Хёнджина. – Слова он не понял, поэтому мы перешли к более доходчивым методам. – Совсем страх потерял,на наших нападать как крыса, – его голос был полон гнева, но слова потонули в шуме подбегающих шагов. К ним быстро приближались пацаны. – А вот и вся шайка-лейка подтянулась, – ухмыльнулся Кевин, но его самоуверенность слегка пошатнулась при виде крепких парней, вставших плечом к плечу с братьями Ли. Кевин только открыл рот,чтобы что-то выкрикнуть в их сторону, но не успел. Феликс, до этого молча наблюдавший за происходящим с кипящей внутри яростью, внезапно бросился вперед и с силой ударил одного из дружков Кевина кулаком в лицо. Раздался хруст ломающегося носа, и парень с воплем повалился на землю, заливая асфальт кровью. Завязалась ожесточенная борьба. Кулаки свистели в воздухе, слышались глухие удары, хриплые стоны и ругательства. В какой-то момент Минхо, увлекшись дракой с одним из дружков Кевина, не заметил под ногами неровный край асфальта и с глухим стуком рухнул на землю, больно ударившись спиной. К нему тут же бросился Феликс, оттолкнув от брата замахнувшегося на него противника и тут же вступив в схватку с другим дружком Кевина. Тем временем Джисон, отбиваясь от наседавшего на него парня, краем глаза увидел, как Хёнджин, все еще согнувшись от боли после удара в живот, пытается подняться. Не раздумывая ни секунды, Джисон резким движением увернулся от удара и, воспользовавшись замешательством противника, бросился к Хёнджину, опустившись рядом с ним на колени. – Ты как? – взволнованно спросил он, заглядывая в бледное, искаженное от боли лицо Хёнджина. Хёнджин с трудом разогнулся и сплюнул на землю кровь смешанную со слюной. – Жить буду, – прохрипел он с кривой усмешкой, хватаясь за ушибленный бок. Чанбин, словно разъяренный зверь, бросился в самую гущу потасовки. Его движения были молниеносными и точными, словно отточенные годами уличных стычек. Он ловко уклонялся от замахов неуклюжих противников и наносил свои удары: короткие, хлёсткие, бьющие точно в цель. Один удар в челюсть, другой под дых, и вот уже двое из шайки Кевина повалились на землю, корчась от боли. Чан, чьи мускулистые руки казались сделанными из стали, сцепился с самым крупным из дружков Кевина. Их тела напряглись в яростной борьбе, земля под ногами взрыхлилась. Чан, используя свою силу и натиск, сумел перехватить инициативу и, сделав подсечку, с грохотом повалил здоровяка на землю, тут же придавив его сверху. Феликс, с глазами, мечущими молнии, яростно молотил кулаками по лицу своего противника. Кровь брызнула на асфальт, но Феликса это, казалось, только раззадоривало. В каждом его ударе чувствовалась не только ярость за Хёнджина, но и какая-то личная, глубоко затаенная злость. Его противник, захлебываясь кровью и скуля от боли, попытался отползти, но Феликс схватил его за шиворот и с силой ударил головой о стену клуба. Тот обмяк, потеряв сознание. Минхо, поднявшись на ноги с помощью подоспевшего Феликса, сжал кулаки и злобно посмотрел на Кевина, который, видя, как быстро тает его преимущество, заметался, словно загнанный зверь. Ярость переполняла и его. Он бросился на Кевина, словно разъяренный бык, и обрушил на него град ударов. Кевин пытался сопротивляться, но силы были неравны. Один за другим удары Минхо достигали цели, сбивая его с ног. Наконец, Кевин рухнул на землю, закрывая лицо руками. Феликс, тяжело дыша и вытирая кровь с губ, подошел к поверженному Кевину и наклонился над ним, его глаза горели нескрываемой угрозой. – Еще раз увижу тебя здесь или услышу, что ты трогаешь кого-то из наших, – прорычал он, его голос дрожал от ярости, – в следующий раз жалеть не буду. – Давно ли городские пидоры стали вашими? – выплюнул Кевин, с трудом поднимая голову и злобно глядя снизу вверх на Феликса. Кровь стекала по его лицу, смешиваясь с грязью. – Или вы с братцем такие же? Ярость в глазах Феликса вспыхнула с новой силой. Он замахнулся для удара, его кулак уже летел вниз, но не успел он коснуться лица Кевина. Внезапно рядом возникла тень, и точный, мощный удар Минхо пришелся Кевину в челюсть. Раздался глухой щелчок, и тело Кевина обмякло, безвольно повалившись на землю.

///

Хёнджин, с трудом поднявшись на ноги с помощью Джисона, нетвердой походкой подошел к остальным парням. Его взгляд, все еще затуманенный болью и слабостью, скользил по лицам всех, кто пострадал в этой внезапной стычке. – Бля, простите, из-за меня вас поколотили, – пробормотал он, чувствуя укол вины. Ему действительно было жаль, что его появление в этой деревне обернулось для других неприятностями. – Угомонись, – отмахнулся Феликс, все еще тяжело дыша после драки. На его лице виднелись ссадины и кровоподтеки. – Эту тварь давно нужно было проучить. Парни, возбужденные выбросом адреналина, расселись на ближайшей скамейке и прямо на земле, кто-то закурил дрожащими руками, обсуждая самые острые моменты драки, обмениваясь короткими фразами и хриплыми смешками. Внезапно Хёнджина скрутило. – Сейчас блевану, – прохрипел он и, отшатнувшись от скамейки, опустошил желудок недалеко от парней. – Ой, блять, стыдоба какая, – пробормотал он, вытирая рот тыльной стороной ладони, и, шатаясь, опустился рядом с Феликсом на скамейку. Чан тем временем поднялся с земли, отряхнул пыль с одежды и привлек внимание всех пятерых. – Предлагаю сейчас ко мне, – сказал он, его голос звучал твердо и уверенно. – Я тут недалеко живу. Малая обработает раны, а там решим, что делать дальше. – Малая это...? – с любопытством поинтересовался Джисон, переглядываясь с Хёнджином. – Это моя девушка, ее Мари зовут, – с теплой улыбкой пояснил Чан.

///

Мари, оказавшаяся миниатюрной, но очень ловкой девушкой с серьезным взглядом, принялась обрабатывать раны. Ее движения были быстрыми и профессиональными – чувствовалось, что она не понаслышке знакома с медициной. Кому-то она промыла ссадины, кому-то наложила тугие повязки. – А давайте как-нибудь таким же составом соберемся и махнем на речку? – вдруг неожиданно предложил Чанбин, откинувшись на спинку стула. – Как раз Сынмин с Чонином должны скоро приехать, - Все тут же поддержали эту идею, оживленно загалдев и обсуждая детали будущей поездки. Закончив с первой помощью, Мари накрыла на стол. Несмотря на позднее время, она быстро организовала скромный, но сытный ужин: вареная картошка, соленые грибы и домашние котлеты. Сама она села рядом с Чаном, нежно обняв его за плечо. – Ну и кто из вас расскажет, что случилось? – спросила она, окидывая взглядом всех пострадавших. – Дело было так… – начал Чан и подробно изложил все события вечера, начиная с дискотеки и заканчивая дракой за клубом. – Этот Кевин… Как же он достал, – с возмущением покачала головой Мари. – Вечно лезет к нам в деревню и качает свои права. Никак не угомонится. Парни еще долго и бурно обсуждали события сегодняшнего вечера, перебивая друг друга и эмоционально жестикулируя. Время летело незаметно, и когда стрелка часов приблизилась к четырем утра, было принято единогласное решение ложиться спать. Чан и Мари быстро постелили на диванах и креслах, разместив всех гостей на свободных местах, а сами, пожелав спокойной ночи, ушли в свою спальню. Когда по дому разнесся мерный храп уставших парней, Феликс тихонько поднялся и, стараясь никого не разбудить, вышел на улицу. Ему никак не удавалось уснуть. Голова гудела от пережитого, а в душе клубилось множество противоречивых чувств. Он присел на крыльцо и достал сигарету, наслаждаясь тишиной ночи, нарушаемой лишь трескотом сверчков в траве. Но, как оказалось, он был не единственным, кого мучила бессонница. Хёнджин, которому уступили самый удобный диван, тоже долго ворочался, не находя себе места, и вскоре тоже вышел на улицу, тихонько присаживаясь рядом с Феликсом на деревянные ступеньки крыльца. – Чё не спишь? – негромко спросил Феликс, выпуская изо рта облачко дыма с характерным сладковатым запахом арбуза. – Не мог уснуть, все думаю о том, как буду бабуле все объяснять, – Хёнджин кивнул на свое распухшее лицо, – а ты чё? Феликс не спешил с ответом. Он сделал еще пару глубоких затяжек, наблюдая, как уголек сигареты ярко вспыхивает в темноте, и наконец произнес: – Мыслей слишком много, громко гудят в голове, спать мешают. – Поделишься? – Хёнджин повернул голову в его сторону, перестав смотреть на темный сад перед собой и сосредоточив взгляд на профиле Феликса. В полумраке ночи его черты казались особенно резкими и привлекательными. Хёнджин невольно отметил его полные, чувственные губы и прямой, слегка заостренный на кончике нос с едва заметной горбинкой, придававшей его лицу благородную утонченность. Ли тихонько засмеялся и опустил голову, пряча взгляд. – А ты мне кто такой, чтобы я перед тобой душу открывал? – Никто, – спокойно ответил Хёнджин, не отводя взгляда от Феликса, – но зачастую незнакомцу легче открыться, чем близким. Нет страха осуждения, нет багажа прошлых обид. Повисла тишина. Хван не торопил его, терпеливо ожидая. Феликс, казалось, собирался с мыслями, прежде чем начать свой рассказ. – Я не спроста сказал, что Кевина нужно было проучить… – наконец заговорил он, поднимая голову и закуривая вторую сигарету. Огонек спички на мгновение осветил его напряженное лицо. – Он года два назад увел у меня девушку, Николь. Просто чтобы показать, что он круче, а потом через месяц бросил ее. Он всегда пытался быть лучше меня, самоутверждался за мой счет. – Он сделал глубокую затяжку, выпуская дым в ночную прохладу. – Тогда я не стал его трогать, пообещал Николь, что не опущусь до его уровня. Надо было еще тогда разбить его наглую рожу. Хёнджин внимательно слушал парня, не перебивая и не отводя взгляда. В свете луны он видел, как блестят глаза Феликса, наполненные горечью и затаенной обидой. – Я понимаю тебя, – тихо произнес Хёнджин, чувствуя, как чужая боль отзывается в его собственном сердце. – Я, конечно, не был в такой ситуации, но это ужасно, когда так поступают. Никто не заслуживает такого отношения. – Я давно ее отпустил, – вздохнул Феликс, – просто тот факт, что этот урод воспользовался ею, бесил меня все это время. А сегодня, когда я увидел, как он бьет тебя… я просто не смог сдержаться. – Феликс повернул голову в сторону Хёнджина, и их взгляды снова встретились в полумраке ночи. Между ними повисла тишина, густая и насыщенная каким-то новым, едва уловимым электричеством. Они смотрели друг другу в глаза, не отрываясь, словно пытаясь прочесть что-то важное, сокровенное, скрытое глубоко внутри, за маской привычного поведения. В мягком, серебристом свете луны глаза Феликса казались особенно темными и глубокими, бездонными омутами, манящими заглянуть в самую душу. В глазах Хёнджина отражалось странное, смешанное чувство – удивление, граничащее с шоком, острое любопытство, словно перед ним открылась неизведанная дверь, и что-то еще, пока не названное, смутное и волнующее, зарождалось в самой глубине его сознания. Неожиданно Феликс подался вперед, его движения были резкими и импульсивными, и накрыл своими губами губы Хёнджина. Поцелуй был совершенно неожиданным, мимолетным, словно случайное прикосновение двух оголенных проводов, вызвавшее короткое, но ощутимое покалывание. Хёнджин замер, словно пораженный молнией, не ожидая такого дерзкого и внезапного поворота событий. Его разум словно отключился на мгновение. Но спустя короткую паузу, повинуясь какому-то неведомому инстинкту, он робко и неуверенно ответил на поцелуй, слегка подавшись навстречу. Губы Феликса оказались удивительно мягкими и теплыми, податливыми под его собственными, а в прохладном ночном воздухе явственно ощущался легкий, сладковатый аромат арбузного никотина, который теперь навсегда отпечатался в его памяти. – Если кому-то расскажешь, я снесу тебе бошку, – прошептал Феликс, отстраняясь и глядя Хёнджину прямо в глаза с едва заметной угрозой, скрывающейся за легкой усмешкой. – Хах, хорошо, – выдохнул Хёнджин, чувствуя, как по его щекам разливается легкий румянец. И, не удержавшись, он снова подался вперед, на этот раз сам инициируя поцелуй. Этот поцелуй был другим – более нежным и осознанным. Их губы встретились в медленном танце, исследуя друг друга, и в этот момент для них словно перестало существовать все вокруг, кроме этого внезапного, но такого желанного прикосновения.