Гремучая смесь.

"Юрка, грёбаный счастливчик! Сука! Какой мальчик! Завидую аж до скрежета зубов!" Влад вытирал салфетками сперму с ладони и критично смотрел на свой член, который всё никак не хотел падать, поскольку в голове до сих пор всплывали самые развратные эпизоды из видео. Ах, да! Точно! Нужно же позвонить! Усольцев поднял трубку после второго гудка. Это указывало на то, что он с нетерпением ждал реакции Влада. Небывалый случай. — И что это за шутки такие? — наигранно возмутился Измайлов, стараясь под грозным тоном скрыть истинные чувства. — И тебе "здравствуй", Влад. Как мальчик? Брюнет раздражённо фыркнул, но больше уже по привычке, чем действительно злясь на лучшего друга. Он прекрасно помнил, что сам попросил Юру помочь ему заполнить пробелы в своём воспитании, но тем не менее эти вечные и непрекращающиеся поправки ужасно выбешивали. Как говорить, что говорить, как сидеть, как себя вести... Сейчас хоть меньше стало, а поначалу был просто кошмар. Но чего греха таить, за годы их дружбы этот интеллигентный ублюдок научил Влада не чувствовать себя "белой вороной" даже в высших кругах общества. Знание пресловутого этикета особенно помогло во время заграничных поездок и деловых переговоров. Хотя, несмотря на все юрины старания, английский Влад так и не осилил. Стыдно, но его лексикон до сих пор составляют лишь несколько базовых фраз и то с ужасным акцентом. Махнув рукой и полностью признав своё поражение, Измайлов бросил неподдающийся язык и предпочёл пользоваться услугами профессионального переводчика. — Ты похвастаться решил? — Влад сделал вид, что не расслышал, и продолжил:— Что-то я не замечал за тобой пристрастий к хоум-видео. — Это он сам для меня снял и отправил, пока я был на работе. — То есть всё-таки хватаешься?! Мальчик, конечно, супер! От... и до... — взгляд переместился на экран ноутбука, на котором без звука шло полученное видео. — Он питомец? Я слышал лай. — Нет. Просто он ревнует меня к соседской овчарке. Это, можно сказать, его личная нота протеста. Помнишь, как в "Карлсоне": " ...Малыш, ведь я же лучше собаки..." — Ха-ха-х, — засмеялся Влад, — Даже так! Сука, да он просто нечто! Юрка, что ж ты за гад везучий?... Аж завидно... Только снимал он это ТЕБЕ. Я тут при чём? — Скажем так... — голос в трубке слегка замешкался, — я его не вывез. Прошу тебя, Влад, присмотри за ним в клубе. Ты же там почти каждые выходные бываешь. Я боюсь, что он на какого-то мудака нарвётся. — А он любитель нарываться? — Ещё как!! Я бы даже сказал, профессионал! — Оу. Измайлов нажал паузу на ноутбуке, жадно рассматривая искажённое в экстазе лицо блондина. В голове возникла идея фикс. — Юр, а можно мне его себе забрать? Насовсем. — Я буду только рад. — Не пожалеешь потом, что от такого персика отказался? — Ха-ха. Посмотрим, кто ещё пожалеет. Он тот ещё фрукт. — Окей. Скинь мне места, где мы сможем с ним пересечься. — Только не вздумай ляпнуть, что ты меня знаешь. — Я на дурака похож? — Смотря с какой стороны посмотреть. Помнишь, когда ты решил поэкспериментировать и перцовый пластырь себе на член наклеил? — Бля-я, ну сколько ещё ты будешь это вспоминать? Ну дурак был. Молодой, неопытный. А ты мне каждый раз... Не надоело? — Нисколько! Я твой распухший член до гробовой доски помнить буду. Вот уж действительно "жгучий перчик". Из трубки послышался издевательский хохот. — Ублюдок,— Влад сам уже почти давился смехом. Даа.. Видок тогда был ещё тот.— Ладно, давай к нашим баранам... — У тебя ко мне остались ещё какие-нибудь вопросы? — Только один. Как зовут это чудо? — Александр. Только, боюсь, что скорее это не чудо, а кара Господня. — Посмотрим, посмотрим. Измайлов широко улыбнулся, попрощался и положил трубку. Не в силах сдержать накрывший его порыв, он дотронулся пальцами до холодного экрана и бережно погладил застывшее изображение. — Саша, значит. Что ж... Будем надеяться, ты меня не разочаруешь.

***

Как бы "случайная встреча" с пареньком, из-за навалившейся работы, была отложена до пятничного вечера. Из списка мест, куда обычно ходил Саша, Влад сначала захотел проверить бар недалеко от своего дома, но блондина там не оказалось. Измайлов решил задержаться и немного подождать, поэтому, взяв безалкогольный коктейль и сев напротив входа, он ленивым взглядом стал изучать прибывающих посетителей. В глубине сапфировых глаз адским пламенем полыхал азарт и страстное увлечение погоней за желаемым. Удивительно, но теперь Измайлов точно знал, что ему нужно и от чего он приходит в дикий восторг. Не то что шесть лет назад. Мдаа... Сейчас и вспоминать стыдно. Если бы не знакомство с Юрой, ещё неизвестно, сидел бы он сейчас в этом баре или же гнил за решёткой. А может, и чего похуже... Влад хмыкнул про себя, мысленно возвращаясь к событиям восьмилетней давности. После приезда отца к нему в цех и их откровенного разговора, который продлился почти до вечера и перетёк в семейные посиделки, все конфликты были улажены, и они окончательно помирились. Конфронтация закончилась обоюдной победой, все довольны, в семье мир и любовь, но Влада почему-то не покидало чувство потери. Чего-то не хватало. Но чего? И тут он понял: пропало чувство борьбы и движения к цели. Пять лет Измайлов жил на пределе своих возможностей. Он вёл ожесточённую войну с собой, отцом и всем миром, пытаясь доказать своё превосходство. Организм привык пахать от зари до зари, а мозг постоянно требовал новых каверзных головоломок. Влад банально НЕ УМЕЛ ОТДЫХАТЬ. Из-за постоянной занятости и различия интересов подростковые друзья постепенно отсеялись, и он остался один, а поскольку всё свободное время он уделял работе, времени на поиск новых не оставалось. Любимой девушки не было по той же причине. Наверное, именно поэтому он до сих пор оставался девственником, а возникающее сексуальное напряжение привык сбрасывать самостоятельно и не видел в этом ничего предосудительного. Теперь бизнес уже не требовал таких усилий. Проверяющие, как по волшебству, испарились (Влад небезосновательно подозревал, что именно отец приложил к этому руку), а ресторан и кондитерская работали как часы и почти не требовали личного контроля. Когда-то Измайлов услышал фразу о том, что жизнь пуста, если некого любить и ненавидеть, и полностью проникся её смыслом. Люди, способные вызвать ненависть, в окружении имелись даже с излишком, поэтому он решил найти человека, способного вызвать в нём любовь, и только тогда понял, что ничего в этом не смыслит. Шок длился недолго, и, поскольку пасовать перед трудностями Влад не привык, то с присущим ему рвением взялся за дело. Тем более, что для этого у парня было всё необходимое: желание, привлекательная внешность и самый мощный в мире афродизиак – деньги. Стоило отпрыскам местной элиты узнать, что Измайлов-младший стал появляться в свете, как они тут же слетелись к нему, подобно пчёлам на сочащийся нектаром цветок. Каждый из них был в курсе могущества его отца. Ушлые родители подталкивали своих сыновей и дочерей втираться в доверие к Владу в надежде, что эта дружба поможет и им войти в круг приближённых Романа Ивановича, ведь далеко не всякий мог похвастаться личным знакомством с Измайловым-старшим. Избалованные детки, кто по своей инициативе, кто под угрозами блокировки кредитных карт, стали наперебой набиваться в друзья и любовники. Неприкрытая лесть и подхалимаж лились на брюнета, будто из рога изобилия. Влад видел всех этих псевдодрузей насквозь, но терпел и не показывал вида. В конце концов, и от мажорчиков был толк, поскольку в городской тусовке, где он был новичком, те чувствовали себя как рыба в воде. Как человек с нулевым опытом, Измайлов наивно полагал, что для того чтобы полюбить человека, с ним нужно просто пару раз переспать, и чувства обязательно появятся. Каково же было его разочарование, когда этого не произошло ни на третий, ни на десятый раз. Осознав, что выбранный метод не действует, Влад решил изменить тактику. Выбрав, как ему казалось, подходящую кандидатуру, он предложил девушке встречаться и, получив положительный ответ, окунулся в отношения. Но даже после месяца свиданий, походов в кино и прочей романтической атрибутики чувства так и не вспыхнули. Может девушка не та? Измайлов попробовал ещё раз, но не смог продержаться и пары недель. Третья и четвёртая попытки также обернулись полным крахом. Разочаровавшись, Влад бросил тщетные попытки найти большую и чистую любовь и с головой погрузился в радости случайного секса. А что? Многие же так живут и ничего. Псевдодрузья с раболепием приглашали его на закрытые вечеринки, выступления популярных рок- и поп-исполнителей, клубные тусовки и прочие злачные места, и почти каждый раз Влад уходил не один... И всё равно чего-то не хватало. Иногда Измайлов ловил себя на мысли, что даже в процессе просчитывает следующие ходы: поцеловать здесь, погладить там... Ни на секунду он не терял контроль над ситуацией, и хотя каждый партнёр приходил в полный восторг от его умений, сам он крышесносного удовольствия не получал, и лишь непродолжительные оргазмы отличали секс от обычной рутинной работы. Влад не мог понять, почему же интимная близость вызывает у всех окружающих такой щенячий восторг. Продолжая метаться в поисках ответов, Измайлов дошёл до того, что даже пол партнёра ему был уже не важен. Через его постель прошли и стройные девушки, и миловидные мальчики, и дамы постарше, и грубые мужланы. Он пробовал и сверху, и снизу, но всё было напрасно, пока однажды, в процессе секса, грудастая подвыпившая блондинка не попросила её ударить. Сперва Влад растерялся, но девушка стала отчаянно умолять, подставляя под чужую ладонь своё лицо. Измайлов сдался на уговоры и впервые поднял на кого-то руку во время секса. От хлёсткого звука пощёчины, довольного стона блондинки и приятного покалывания в ладони мир резко схлопнулся. По всему телу прошёлся электрический разряд, кровь закипела в жилах, и возбуждение накрыло оглушительной волной. До этого момента Влад никогда не испытывал такого. Разгорячённая девушка переместила его руки себе на шею и попросила сдавить посильнее. Когда пальцы почувствовали чужой пульс, всё стало на свои места, и брюнет впервые ощутил поистине крышесносный оргазм. — Мы ещё увидимся? — с надеждой спросил Измайлов, наблюдая, как блондинка одевается после секса. Та остановилась, бросив на него снисходительный взгляд. — Влад, не в обиду, но ты неопытный. — Как это я неопытный? — возмутился брюнет. — Ты вообще в курсе, сколько у меня баб было? "О мужиках лучше промолчать" — пронеслось в голове. — Вот видишь, — вздохнула девушка, — ты даже понятия не имеешь, о чём я. Понимаешь, я бы с тобой никогда не переспала, если бы меня не прижало. Ты не поймёшь, ты "ванилька", ты не знаешь, как нужно. Не спорю, член у тебя ого-го... но я ищу опытного... учить – такая морока. Так что считай, что это была разовая акция. Блондинка подхватила блестящий клатч и, не прощаясь, направилась к выходу. — Подожди... Влад тщетно попытался её остановить, но ответом стал лишь громкий хлопок двери, оставив растерянного парня наедине со своими неутешительными мыслями. С той самой ночи всё и началось. Измайлов сгорал от стыда, чувствовал себя извращенцем или даже психопатом, но по-другому заниматься сексом уже не мог. Ему просто было жизненно необходимо ударить или придушить партнёра. Очень часто, будучи в сильном алкогольном опьянении, он не мог контролировать свою силу, и тогда всё заканчивалось более серьёзными травмами, чем пара синяков. Протрезвев, Влада накрывало чувство вины и отвращения. Он находил покалеченных и щедро платил за нанесённый вред. Девушки (или парни) зачастую соглашались на компенсацию, опасаясь проблем со стороны Романа Ивановича, хотя сам Влад никогда не пользовался отцовским именем. Иногда бывшие любовники просили помощи в чём-то другом, и Измайлов с удовольствием решал их проблемы. Постепенно это начало отражаться на бизнесе, и рост созданной Владом компании застопорился. В надежде исправить свои фетиши он втайне от всех записался к психологу. Плешивый дядька в роговых очках выслушал парня в пол-уха, посоветовал подавлять свой гнев, выписал рецепт на довольно странные седативные препараты, от которых жутко болела голова и хотелось спать, и посоветовал записаться на следующий приём. Но даже через десять сеансов эффект от терапии был нулевой. Каждый день, мучаясь всё сильнее, Влад решил полностью отказаться от секса, но, как выяснилось, это было сложнее, чем он ожидал. Парень никогда не принимал наркотики, но муки воздержание оказались сравнимы с агонией от "ломки". С каждым днём Измайлов становился всё раздражительнее. Теперь его поведение стало развязным, напыщенным и бесцеремонным. Стараясь сбросить накапливающееся напряжение, он то и дело специально ввязывался в драки, тем самым пополняя больничные койки травматологии новыми пациентами и опустошая свой кошелёк. Никто не знает, как долго бы это всё продолжалось и чем бы закончилось, если бы в один пятничный вечер Владлен Романович по собственной дурости не загремел в ментовку. — Посиди до утра, как говорится, до выяснения обстоятельств, — буркнул дежурный лейтенант и закрыл того в "обезьяннике" . Влад огляделся и понял, что в камере он не один. На лавочке, облокотившись о холодную стену, сидел высокий брюнет, одетый во всё чёрное. Его глаза были закрыты, и создавалось впечатление, что парень крепко спал. Но стоило Владу сделать пару шагов, как сокамерник впился в него острым взглядом тёмно-кофейных глаз. — Закурить есть? — Есть, — быстро ответил Измайлов и потянулся в карман за сигаретами. — Везёт, а мои забрали,— почему-то пожаловался парень и вернулся в свою изначальную позу. Влад не знал, как на это реагировать, поэтому так и замер с пачкой в руке. Лампочка горела тускло, и чтобы получше рассмотреть незнакомца, пришлось напрячь зрение. Молодой, наверное, даже ровесник, длинные ресницы, прямые черты лица, загорелая кожа, идеально уложенные волосы. Закатанные до локтя рукава обтягивали мускулистые руки, скрещенные на груди. Из-под расстёгнутого ворота блестела тонкая золотая цепочка. Незнакомец совсем не походил на бандита, скорее от него исходила аура интеллигента, оказавшегося тут по чистой случайности. Эти выводы разожгли в Измайлове неподдельный интерес, и, присев рядом, он решил первым завести разговор, а пачка Marlboro была отличным поводом. — Будешь? — предложил Влад, дождался, пока парень откроет глаза, и протянул ему сигарету. — Угощаешь? — хмыкнул тот. — Ага. — Тогда давай. Когда по стоячему воздуху камеры медленно поплыли клубы дыма, Измайлов набрался храбрости и продолжил: — А ты почему тут? Конечно, можешь не говорить... Но всё же... Если не секрет... — Не секрет, — незнакомец глубоко затянулся и ответил спокойным голосом. — Скорее недопонимание. Я думал, у меня саб после сессии дропнул. Ушла, на звонки не отвечала. Она бывшая селфхарм. Испугался, что у неё может быть рецидив. Рванул к ней на квартиру, там ноль реакции, а через дверь слышу, как телефон звонит. Подумал, что суициднулась. Ну, я дверь вскрыл и в квартиру зашёл, а там никого. Соседи у неё оказались бдительные, приняли меня за домушника и ментов вызвали. Вот, теперь жду, пока она появится и даст опровержение. Влад не понял и половины из сказанного, но уточнять не стал - постеснялся. Но одна фраза его заинтересовала. — Если ты так легко можешь попасть в чужую квартиру, тогда... Ты вор? Сокамерник устало посмотрел на Измайлова и холодно выдал: — Нет. Инженер. Мне такие замки – раз плюнуть. А ты тут как оказался? На преступника особо-то не тянешь. — Я? А-а, банально. В клубе подрался. — Девушку не поделили? — А? Не-ет. С тремя молодыми людьми не сошлись взглядами в вопросе субординации. — Ммм, — многозначительно потянул новый знакомый. — Благовидный повод. Так, а почему ты тут один? Или оппонентов в целях предотвращения повторного спора в другой камере держат? — Нее. Этих троих в больничку отправили. У меня отец военный. С детства удар поставлен. — То-то я смотрю, на тебе следов почти никаких, и это после соотношения трое на одного. Или ты тоже был не один? — Не, я как раз сам был. Слушай, нам тут ещё долго сидеть, может, познакомимся? Меня Влад зовут. — Юра, — коротко ответил сокамерник, устало зевнул, снова облокотился о стену и уже с закрытыми глазами добавил:— Твоя правда. До утра точно не отпустят. Только, ты как хочешь, а я спать.