Гремучая смесь.

Mазда гнала по трассе в направлении города, шурша протекторами по раскалённому асфальту и увозя прочь двух порядком подуставших недоохотников. Несмотря на работающий кондиционер, льющуюся из динамиков расслабляющую музыку и мерное покачивание салона, Саша чувствовал себя неуютно и нервно ёрзал на сиденье. Причиной тому служили беспокойные мысли, которые назойливыми комарами пищали в голове, вызывая болезненные муки совести. "Я всё правильно сделал? А сказал? Может, та похабная шутка была лишней? И какого хера я на Влада так взъелся? Может, лучше было не высовываться? Да, определённо. Посидел бы в сторонке, помолчал в тряпочку, никто бы меня и не запомнил. Нет, надо же было и за ружьё взяться и за нож. Позёр недоделанный. И что в итоге. Все только на меня и пялились. А ещё...Бляяять... Приглашение от папы... А может, он просто пошутил или забудет? Хочется надеятся. Сука! Сколько раз говорил себе:" Язык твой - враг твой", и каждый раз на те же грабли... " —Тебя что-то беспокоит? — аккуратно спросил Влад, заметив сашину нервозность. — Может, чего-нибудь хочешь? Суть сказанного дошла до Одинцова лишь через несколько секунд, но разговаривать не хотелось от слова "совсем", и он лишь отрицательно покачал головой. Тем не менее, измайловский вопрос заезженной пластинкой стал раз за разом прокручиваться в голове. Чего же ему действительно хочется? Отвернувшись к окну и наблюдая расфокусированным взглядом, как послеобеденное солнце плавит проплывающий мимо пейзаж, Саша снова погрузился в свои мысли. Почему даже на этот, казалось бы, обычный вопрос он не может дать окончательный ответ? Что с ним не так? Единственный вывод, который приходил в голову, был горче полыни и повергал в уныние. Он слабак! Самонадеянно убедил себя, что достаточно хорошо сросся со своей обновлённой личностью, что ему всё нипочём, но последние, насыщенные событиями, сутки основательно выбили из колеи, и волна самокритики накрыла с головой. Вдвойне херовей становилось от того, что всё время с момента преображения, Саша постоянно хвалился Владу, как хорошо он справляется: в красках описывал, как презирает прошлого, затюканного Александра Петровича и каким дураком был, впадая в крайности. Громко смеялся и уверял, что теперь готов двигаться вперёд без тени сомнений, но последние сутки доказали обратное. И как теперь признаться Измайлову в собственной ничтожности? Признаться, что стоило только выйти из зоны комфорта и пережить несколько волнующих моментов, как он снова кинулся в бездну самобичевания, по крупицам разбирая правильность или ошибочность своего поведения. Удивительно, но Одинцов никогда не предполагал, что в институте он чувствует себя в безопасности. Всем известно, что работу преподавателя никак нельзя назвать спокойной, и эксцессы случаются на каждом шагу. Размышления свелись к тому, что реальной причиной оказалось то, что выбивают из колеи не проблемы, а именно люди. Коллеги и ученики были Саше давно знакомы. Он знал их привычки, повадки, коронные шутки и даже предпочтения в напитках. Разговоры между ними в большинстве случаев касались профессиональных тем, конечно, если не считать надоедливых ухаживаний, но с этим Одинцов справлялся в два счёта. А тут... Свора незнакомых тестостероновых мужиков, стволы, бухло, грубые шутки, личные вопросы, оценивающие взгляды... Колоссальное давление, которое навалилось на него и истончило нервы. И теперь, после всего пережитого, натянутое до предела сознание требовало эмоционального сброса, но захваченный депрессивными мыслями Саша этого не осознавал и, словно цирковой пони шагая по кругу, уже не мог прекратить поедать себя изнутри. И какими глазами Влад посмотрит на него после этого? Саша нервно поджал губы. "Знаю, сам виноват, но не могу. Стыдно. Противно". — Может пересядешь назад? — послышался очередной вопрос, но блондин упрямо хранил молчание. Влад покосился на нервно сжимающиеся кулаки, на отрешённое выражение лица, на сгорбленную спину, и сапфиры невольно потемнели. Откровенно говоря, перемены в сашином поведение Измайлов заметил, ещё когда они только выехали на трассу, правда, списал это на банальную усталость, но с каждым пройденным километром, понимал, что ошибается. По Одинцову было видно, что он что-то усиленно обдумывает, а зная умение бесёнка накручивать себя до предела, стало очевидно, что мысли далеко не радужные. Всё хватит! Так больше продолжаться не может! Резко крутанув руль, Влад направил Мазду к обочине и та, шурша по гравию и поднимая облако пыли, послушно затормозила. — Зачем ты остановился? — растерянно спросил Саша. — Кто я для тебя? Заданный Измайловым вопрос заставил вздрогнуть всем телом и удивлённо взглянуть на брюнета. — Ты с ума сошёл? Мы на трассе. Как ты вообще себе это представляешь? — Кто. Я. Для тебя? — хладнокровно повторили, схватив блондина за подбородок и притянув поближе. Калейдоскоп эмоций промелькнул на сашином лице, щёки то предательски краснели, то бледнели, теряя последние кровинки, но после пары мгновений потраченных на безуспешные метания, губы прошептали. — Ты – мой Хозяин. Стоило последнему звуку разрешения раствориться в тишине салона, сапфиры полыхнули триумфом и приобрели хищный блеск. Владу было понятно как день, что если и дальше ничего не предпринимать, то сашино самобичевание разрастётся до вселенского масштаба и поглотит его драгоценного мальчика с головой. Спрятанные в потайном отсеке задних сидений ошейник и поводок могли предотвратить апокалипсис, направив тревожные мысли, роящиеся в блондинистой голове, в другое, более интересное русло. Хотя...Блять, да кого он обманывает! Желание посадить бесёнка на цепь жгло ладони со вчерашнего вечера. С того самого момента, когда Измайлов увидел на бледной коже следы от не стёртого маркера, с первого сдавленного стона, с влажного изумрудного взгляда, с... — Сними обувь и перелезай на заднее сиденье, — уже совсем другим тоном приказал Влад. После того, как обтянутые в камуфляж бёдра прошмыгнули мимо правого уха, брюнет открыл бардачок, выудил оттуда бамбуковый паддл и, обойдя машину, сел рядом с Сашей. — Надеюсь, тебе не нужно объяснять, что ты должен сделать, — хмыкнул Дом указывая на девайс. Нижний молча кивнул, быстро разделся и расположился на измайловских коленях. Влад открыл потайной отсек и плотно обвил шею блондина черным ошейником. Почувствовав холодок знакомых металлических полусфер, Саша с благоговением прикрыл глаза. Кожаная лента давала разрешение расслабиться, перестать гонять мысли из угла в угол и, полностью отдав контроль над собой, примитивно исполнять приказы. — Молодец, — Влад медленно провёл ладонью от затылка до ягодиц, заставляя кожу покрыться колючими мурашками, — мне нравятся сообразительные. Но откуда же в этой головушке появляются дурацкие мысли? Рука без остановки мяла и поглаживала молочные полусферы, привычно подготавливая к предстоящей порке, а голос ласкал и унижал одновременно. Ладонь сменилась падлом предупреждая о начале. — Отвечай, — характерный звук шлепка стал продолжением. — Не... Не знаю, — задохнулся Саша. Рассчитывая на тесноту салона, он никак не ожидал получить удар такой силы. — Неправильный ответ, — второй шлепок не уступал первому. Нижний понял, что увиливать бесполезно. Паддл взял, средний, размеренный ритм без остановки, а это значит, что Влад не намерен долго ждать ответа. Половинки уже горели огнём, и как бы Саша не пытался увернуться, поблажка даже не маячила на горизонте. Никто не смог бы выдержать подобного слишком долго. — Я... — прерывистое дыхание мешало чётко произносить слова, — ...переживал, что слишком выделился. Наверное...нужно было вести себя скромнее. — Хах, — холодно прыснул Измайлов и рука на миг зависла в воздухе, давая хорошенько расслышать пренебрежение в голосе, — твой грязный рот даже в такие моменты пытается мне врать. Раздвинь ноги. Шире. Прогнись в пояснице, покажи яйца. Дом повернул паддл ребром и шлёпнул по отвисшей мошонке, вызвав у нижнего громкий крик. — Заткнись и терпи. Ещё два удара пришлись по чувствительному месту вырывая вой сквозь сцепленные зубы. — Признавайся. Тебе же на самом деле нравилось быть в центре внимания. — Нееет, — истошно потянул Саша и тут же почувствовал, как измайловская ладонь крепко обхватила поджавшиеся яйца и потянула вниз. — Враньё, — глухо рыкнул Влад, — Ты кайфовал в клубе, когда я заставил тебя дрочить перед толпой отбитых бдсмщиков, и ты кайфовал вчера от этих приторных, пропитанных тестостероном взглядов. Каждый раз ты купался в их внимании, хотел ещё... А теперь тебе стыдно. Стыдно признаться даже самому себе, что тебе это нравится. — Не...не знаю. Я не такой. Рука переместилась на член, в два движения оценила степень возбуждения нижнего и принялась хозяйничать в паху. — Такой. Ты даже хуже. Тебе мало просто получить одобрение. Твоя натура требует быть первым, лучшим, затмить всех вокруг, взойти на пьедестал... Движения пальцев сводили с ума. Нежную кожу сдавливали, мяли, царапали. Боль разрядами прокатывалась по телу, рвала нервные импульсы и сносила выстроенные барьеры. Стараясь зафиксировать положение своего тела, Саша упёрся головой и руками в дверцу Мазды. Казалось, стоит ему только шевельнуться, и Влад оторвёт его член. — Да! — захлёбываясь собственным рваным дыханием наконец-то признался Одинцов. — Да, хотел... И.. и мне это нравилось. (всхлип) Нра..ви..лось. Утопая в осознании собственных слов, нижний даже не понял, как его резко перевернули и потянули наверх. Выпоротая задница провалилась между затянутыми в карго коленями, и не давая опомниться, затылок обхватила горячая ладонь, а в рот проник требовательный язык. Перед глазами вспыхнул фейерверк, тело трясло от напряжения, но ему не дали и секунды отдыха. Лишь вдоволь насладившись податливыми губами, Влад разорвал поцелуй. — А вот это была чистая правда. И зачем было так упрямо врать? Мне ещё пол беды, а вот самому себе... На удивление, в голосе не было издёвки или оскорбления, наоборот, тон ласкал слух одобряющими и поддерживающими нотками, отчего на душе стало легко и спокойно. — Знаешь, — Саша с придыханием подставил шею под лёгкие укусы, — вообще-то, тяжело признавать, что у тебя такие наклонности... Зубы тут же с силой вонзились в бледную кожу, красочно давая понять измайловскую реакцию на эти слова. — Да понял я, понял, — охнул Саша, но на его губах играла томная улыбка, — больше никакого вранья, даже самому себе. Влад резко выдохнул где-то в районе сонной артерии и потёрся носом о разгорячённую кожу, вызвая невольный смешок. Губы безостановочно заскользили по уху и шее, нежно выцеловывая то пульсирующую венку, то ошейник, то кромку волос, а руки прокладывали себе путь вниз от напряжённых сосков по гладкому животу до истерзанного паха. — Хочешь кончить? — хитро прорычал Измайлов, зализывая собственный укус на сашиной ключице и поглаживая внутреннюю сторону бедра. — Могу помочь. Идея была более чем заманчивая, но совесть не позволяла стать эгоистом окончательно. — А как же ты? — промурлыкал Саша. — После всего, я тоже хочу для тебя что-нибудь сделать. — Непременно. Ща, только домой доберёмся. — И чего ты хочешь? — Станешь на колени, хорошенько мне отсосёшь, — гипнотический голос звучал у самого уха, — а потом, когда я кончу, проглотишь всё до капли. — А после этого ты меня трахнешь? Измайлов на секунду застыл, взвешивая все за и против, но в конце-концов отрицательно покачал головой. — Не. Думаю, херовая идея. — Почему? — разочарованно спросил Одинцов. — Ну, смотри, нам до дома ещё часа три пилить. Жара и дорога все соки выжмут. Домой никакие приедем. Мне-то похуй, а тебе ещё чиститься придётся. Не маленький, сам знаешь, сколько времени на это нужно. Я, конечно, не Нострадамус, но уверен: максимум на что мы будем способны - это чего-нибудь по-быстрому сварганить перекусить, принять душ, ну... и минетик. В измайловских словах был железобетонный смысл и Саша, одобрительно кивнув, потянулся за вещами. —Даже спорить не буду. Тогда и я до дома подожду. Отсос – дело обоюдное. Ты ж не против 69? — За, обеими руками. Но. Я сверху, — уточнил Влад, пристёгивая карабин поводка к вмонтированному кольцу, а когда заметил направленный на его руки взгляд, добавил. — До конца поездки здесь останешься, отдохнёшь. " Благодаря тебе теперь это точно получится", — подумал про себя блондин, но озвучивать не стал, а только подался вперёд, максимально открывая доступ к кольцу на ошейнике. Проснувшись через час и разминая затёкшие мышцы, Одинцов достал бутылку с водой и с наслаждением отпил прохладной жидкости. Мыслительный процесс постепенно приходил в норму, и в голову ворвалась тревожная мысль, которая незамедлительно трансформировалась в обеспокоенный вопрос. — Влад, а ты уверен, что наш побег не выглядел подозрительно? — Ещё как выглядел, — бросил Измайлов, не отрываясь от дороги.— Сам посуди: ночевали вместе, по лесу бродили вместе, от мяса отказались, от бухла тоже, никого не пригласили поехать "за компанию". Сколько там прошло времени от моих слов "Нужно срочно возвращаться" до того, как мы собрали шмотки и рванули оттуда? Минут десять? — Пиздец,— Саша театрально откинулся на спинку, — как чувствовал, что нельзя уезжать! Нахуя было тебя слушать?! — А ты хотел остаться ещё на день и продолжить пьянку под "свежину"? Сегодня бы мой батя по-любому тебя накачал. И меня заодно. Не знаю как ты, а моя печень такого не вынесет. Воспоминание об алкоголе вызвало приступ тошноты, и Одинцов страдальчески поморщился. — На ближайшие пару месяцев в моём присутствии упоминание алкоголя под запретом, — фыркнул блондин. — На всё! ....ммм... кроме пива. Слуу-ушай, а может, заедем в супермаркет, купим по паре баночек. — Ха-ха-ха, — рассмеялся Измайлов, — ты неисправим! Расслабься. Заезжать никуда не нужно, у меня в холодильнике уже стоит, и креветки в морозилке есть, тигровые. Приедем, сварю. На сашином лице расцвела блаженная улыбка. — Леночка, ты просто Бог! — А я смотрю, щеночек выспался и нарывается на жёсткое наказание? — игриво поддел Влад. — Шучу, шучу, Владлен Романович, — Саша поднял руки в примирительном жесте, — это я так, от переизбытка эмоций. — То-то же. А то я не посмотрю, что тебе сейчас нельзя синим ходить и отхожу по-полной. — Стоп. — Одинцов резко поддался вперёд, — А почему это тебе нельзя на мне синяки оставлять? — У тебя дебют в "Призме" через две недели. Послезавтра первая репетиция. — Что? Как? А со мной поговорить? — Ты что, передумал? — Я? — растерялся блондин.— Да нет. Я это...хочу. — Тогда, что можно было обсуждать? Саша открыл рот, но тут же его закрыл не произнеся ни звука. А действительно? Что можно было обсуждать? От него в этой ситуации мало чего зависит. — Сценарий обсудишь с партнёрами, — продолжил Влад, — но! Предупреждаю сразу, никаких проникновений или обнажённых членов. В остальном ваша фантазия. Саша зацепился за слова "партнёрами" и "вам" и в душу закрались смутные сомнения, которые он решил сразу же прояснить. — Подожди. Их что, будет больше одного? — Двое, — буднично объяснял Измайлов и, бросив на ошарашенного блондина беглый взгляд, добавил, — Выдыхай, бесёнок. Ничего ужасного не произошло. Ира и Олег – пара опытная, к тому же муж и жена. В теме уже лет пять. Он – Дом, она – Свич. Я им доверяю. — Но... я думал, это будешь ты? — Не хочу смахивать на самовлюблённого придурка, но если на сцене окажусь я, то к тебе потеряют интерес, и дебют пойдёт по пизде. Ни мне ни тебе это не выгодно, а Ира с Олегом помогут показать тебя во всей красе. Считай, что они просто оправа для моего бриллианта. И это... по-поводу моего папы... Не волнуйся. Никто ни о чём не догадался, я просто пошутил. Одинцов нервно потеребил поводок, откинулся на спинку сиденья и снова закрыл глаза. Это, конечно, хорошо, что про отца была просто шутка, но выступление, да ещё с двумя доминантами сразу... И как теперь расслабиться после такой новости?