Гремучая смесь.

Троица молча поднялась на второй этаж и зашла в просторную комнату. Влад не зря выбрал именно третий номер: игровая была предназначена для опытных тематиков и отличалась набором довольно жёстких девайсов. — Простите меня, — Саша не выдержал и первым нарушил тишину, — из-за меня и вам достанется. — Юки, — Ира улыбнулась Чеширским котом, — вот ты вроде бы умный человек, но иногда до тебя туго доходит. Это не наказание, а награда. — В смысле? — Одинцов непонимающе смотрел на приблизившихся вплотную супругов, а когда чужие руки стали снимать с него рубашку, невольно дёрнулся. — Тише, — ласково прошептал Олег у самого уха, поглаживая ремни на оголившейся спине, — не нужно нервничать. Неужели ты до сих пор не понял? Наша с Владом сессия уже давно началась. — Глупыш, — Ира подцепила сашин торчащий сосок и покатала его между пальцами, — в награду за отличное выступление Измайлов запланировал для нас шикарное афтерпати. Эксклюзивную вечеринку, где он выступит в роли ведущего, а ты, — пальцы сжались посильнее и блондин невольно охнул, — ох, дорогой мой, ты у нас главное блюдо. Я с ума схожу только от мысли, что смогу полюбоваться твоим наказанием и самой побывать в роли его нижней. Нашим уже давно известно, что Владлен Романович не практикует с девушками, так что я, считай, джекпот сорвала. — Солнышко моё, как всегда, права, — Олег стал неспешно расстёгивать ремни на сашином теле, — мне, как верхнему, ещё учиться и учиться, а тут такой шанс побывать помощником у настоящего профи. Так что из нас троих только ты будешь наказан по-настоящему. Как только до Саши дошёл смысл сказанных слов, из груди вырвался искренний, заливистый смех. "Чёртов Влад! Ну что за человек? И здесь обыграл меня по полной. А я, как дурак, повёлся. Хорошо, посмотрим, что ты для меня приготовил". Из мыслей его вырвали горячие губы, сомкнувшиеся на мочке уха, и тепло от упругой женской груди, вплотную прижавшейся к его телу. Ира без капли смущения ластилась игривой кошечкой, водила языком по шее, покусывала выпирающие ключицы. — Ты уверена, что мы можем зайти настолько далеко? — Олег отбросил в сторону снятую сбрую. — Любимый, не забывай, Влад сказал, что он раб, а это значит -- бесправный. Думаю, не произойдёт ничего страшного, если мы немного пошалим. Тем более, ты знаешь, как я отношусь к Юки. — А ещё Влад сказал, что ты -- саб, — хмыкнул Басов и потянул жену за волосы, отрывая от бледной кожи, — так что о шалостях со стороны такой развратной сучки, как ты, не может быть и речи. — И, заглянув в помутневшие от возбуждения глаза, добавил: — На колени. Ира разочарованно вздохнула, но исполнила приказ без сопротивления. Олег одобрительно погладил её по щеке и отошёл к стоящей невдалеке клетке. Узкая, тесная конструкция из гладких железных прутьев не предполагала комфортного размещения, и Саша с трудом втиснулся внутрь, упёршись спиной в заднюю стенку, поджав колени к груди и обхватив их руками. Замок щёлкнул в полной тишине, и в эту же секунду распахнулась входная дверь. Появившийся на пороге Влад окинул взглядом комнату и удовлетворённо кивнул: Саша в клетке, Ира на коленях у широкой кровати — можно начинать без прелюдий. Ощущая на себе три пары глаз, доминант прошёл вглубь, взял со стола узкую деревянную указку и обратился к застывшему у клетки Олегу. — Когда-нибудь её использовал? — Нет, сэр, — честно признался тот. — Сними рубашку и ложись, — Измайлов указал на лавку для порки, — фиксации не будет. Тонкая ткань легла на пол, обнажив рельефные мышцы, а тело заняло нужное положение. — Теперь слушай внимательно: не только мой голос, но и свои ощущения. — Я буду стараться, сэр. Указка взметнулась в воздух и украсила спину тремя ровными полосами. Олег покрепче сцепил зубы. Ему не нравилась боль. — Эти удары нанесены ровно, без протяжки по коже, каждый раз на новое место, сила чуть выше средней. Понятно? — Да, сэр. Последующие три ощущались по-другому: боль была более яркой, продолжительной и проникала намного глубже. На лбу Басова выступил пот, вены на висках вздулись, и он отчаянно старался сдержать рвущиеся наружу стоны. — Эти три – повторы, — объяснял Влад. — Ложатся поверх первых. Ощутил разницу? — Да... сэр, — с трудом выдавил Олег. — Хорошо. А теперь встань, руки сцепи в замок перед собой. Расправь плечи. Правильно. До этого твои мышцы спины были расслаблены, теперь напряжены. Ты, как верхний, прежде чем практиковать, должен сам прочувствовать эту разницу. — Я запомню, сэр. — А это чтобы не забыл. Не только мой урок, но и причину, по которой ты здесь оказался. Стоило указке соединиться с кожей, с губ Олега сорвался предательский стон. Ощущения кардинально отличались. В местах пересечения краснеющих линий кожа полыхала адским огнём, и с каждым последующим замахом становилось всё тяжелее сохранять вертикальное положение. Басов собрал всю свою волю в кулак, но ноги предательски дрожали, а тело непроизвольно подавалось вперёд. Вскоре силы покинули его, и, издав пронзительный крик, Олег рухнул на колени. — Прощён, — небрежно бросил Влад, давая время отдышаться и взять себя в руки. — Можешь подниматься. — Спасибо, сэр. А теперь. Чем я могу быть вам полезен? — Жди. Измайлов перевёл взгляд на Иру, в два шага поравнялся со стоящей на коленях девушкой и присел рядом. Одной ладонью он опёрся на рядом стоящую кровать, а второй ласково прошёлся по волосам, коснулся щеки, опустился по шее. Басова интуитивно выгнулась, подставляясь под ласки. — Девочка заскучала? — мягко произнёс Влад, всматриваясь в трепещущие ресницы. — Ничего, сейчас мы это исправим. Измайлов поднялся и сел в стоящее напротив кресло. Устроившись поудобнее и закинув ногу на ногу, он положил указку поперёк колен и ровным голосом стал один за одним озвучивать короткие приказы, каждый раз дожидаясь их идеального исполнения. "Олег, подойди к ней". "Сядь позади". "Посади на себя. Лицом ко мне". "Разведи ей ноги". "Шире". "Ласкай". "Нет, одежду снимать не нужно". "Я хочу, чтоб она намокла". "Ты же знаешь, как ей нравится". Руки и губы Басова затанцевали по телу девушки, стали настойчиво пробираться под одежду, поглаживать, сминать, оставлять влажные следы. Заливаясь краской смущения, Ира поначалу отвечала скованно, зажато – показывать себя перед другим мужчиной было стыдно и неприлично. Остатки морали отчаянно боролись с физиологией, но вскоре девушка сдалась и уже не могла сдерживать стоны наслаждения. Влад криво усмехнулся: — Не вздумай дать ей кончить. Пусть мучается. После этой фразы Измайлов больше не принимал участия в процессе, только внимательно наблюдал за ириным состоянием, равнодушно дожидаясь, пока её возбуждение достигнет апогея. Иногда он боковым зрением захватывал бледную фигуру за железными прутьями, но делал это настолько незаметно, что казалось, он и вовсе не обращает внимания на сидящего в клетке раба, хотя пристальный изумрудный взгляд настойчиво прожигал дыру где-то в районе его сонной артерии. Поначалу, пока Влад был занят Олегом, Саша с интересом наблюдал за происходящим, ловил мельчайшие детали, восхищался точностью движений доминанта и радовался возможности полюбоваться им со стороны, поскольку во время их сессий такого счастья ему не предоставлялось. Но чем дальше, тем больше восторг отходил на второй план, выпуская перед собой непонятную обиду и гадкое, едкое чувство с привкусом уксусной эссенции... С горечью в сердце приходилось признать: Ира, выступающая в роли нижней, была крайне обворожительна: чувственный рот, ласкающие слух стоны, мягкие изгибы, струящиеся волосы. В паре с крепко сложенным Олегом они представляли собой эстетически приятное, притягательное зрелище, но... Но неужели и он не достоин хотя бы одного, пусть мимолётного взгляда этих сапфировых глаз? Почему всё внимание ЕГО доминанта приковано к этим двоим, а он заперт, позабыт и лишён возможности хотя бы прижаться к идеально сидящим брюкам его костюма-тройки? "Блять! Посмотри! Да посмотри же на меня!!!" Саша схватился за прутья и с силой тряхнул клетку. По игровой пронёсся неприятный металлический звук, но Влад так и не удостоил его открытым взглядом. Наоборот. Верхний неспешно поднялся с кресла и подошёл к супругам. Казалось, что Ира окончательно потеряла связь с реальностью. Язык лихорадочно облизывал припухшие губы, руки хаотичными движениями пытались схватиться за сидящего позади мужа, а бёдра то слегка приподнимались, то тёрлись о чужие брюки. Хлёсткий звук пощёчины заставил Сашу вздрогнуть и замереть. Щека девушки залилась алым. Вторая пощёчина симметрично окрасила другую сторону, выбивая воздух из лёгких. Округлый кончик указки коснулся чувствительной точки на кружевных трусиках и с силой надавил, вырывая не то стон, не то крик. Руки Олега мгновенно остановились. — Зафиксируй её, — скомандовал Влад. Указка переместилась на возбуждённый сосок и, несмотря на скрывающую его ткань, ткнулась точно в центр. — Ай! — Нижняя распахнула влажные ресницы и подняла взгляд на возвышающегося над ней доминанта. Пока указка болезненно ввинчивалась в сосок, рука верхнего слегка приподняла ирино лицо, и стоило их глазам встретиться, как девушка была уже не в силах отвести взгляда. Сапфиры глубокого голубого цвета не излучали ни злости, ни вожделения, лишь светились властным, лишающим воли, гипнотическим блеском, под натиском которого начинаешь чувствовать себя загнанным в угол крольчонком. — Открой рот, девочка, — последовал сухой приказ. Губы немедленно распахнулись, пропуская твёрдую деревянную указку во влажную полость. Она вошла глубоко, нарочно задевая и царапая нежное нёбо и неприятно давя на зубы. — Соси. Ира всхлипнула, сомкнула губы и почувствовала, как гладкий, отполированный кончик стал двигаться внутри, неспешно потрахивая её рот. — Дурочка. — Доминант нежно коснулся покрасневшей щеки, вытирая большим пальцем скопившуюся в уголке глаза влагу, при этом ни на секунду не прекращая движение девайса. — Совсем глупенькая. Даже не понимаешь, что стоит мне только немного не рассчитать силу, и ты получишь серьёзную травму. Осознание пришло мгновенно, и в глазах отразился неподдельный ужас. — Правильно, — бархатный голос лился тёплым мёдом вперемешку с острыми иглами, — ты и должна бояться. Смотри, как получается: маленькая оплошность, каких-то несколько сантиметров, одно неверное движение – и тебе не избежать непоправимых последствий. Конечно, это если тебе не повезёт. А может повезти, и ты отделаешься всего парой недель в больничке. Хочешь на себе проверить, насколько везучим может быть саб во время сессии? Потребовалось несколько секунд, чтобы выйти из оцепенения и отрицательно мотнуть головой. — Вот и я никогда не хотел проверять его везучесть, — голос резанул сталью. Влад не назвал имени, но каждый в комнате знал, кого именно он имел в виду. Выждав паузу, Измайлов выпрямился, вытащил изо рта влажную от слюны указку, вытер её об атласное постельное и снова обратился к Олегу. — Вытяни её руки. Ладонями вверх. Фиксируй. Гладкое дерево взметнулось вверх и рухнуло на нежную кожу. Не в силах совладать с собой Ира сорвалась на крик, сжала кулаки и рванулась в попытке освободиться, но собственный муж не дал ей этого сделать. — Не притворяйся, не больно, — отчеканил верхний. — Олег, отпусти её руки, пусть сама держит. Басова смотрела на красную полосу, пересекающую ладони, и не могла поверить, что это и есть её наказание. По правде говоря, они никогда не использовали ничего тяжелее ремня, и этот опыт оказался в новинку. Нельзя сказать, что боль была невыносимой, скорее сам вид твёрдого дерева вызывал животный страх и желание сбежать. Лихорадочно взвешивая в своей голове, не стоит ли сказать стоп-слово и прекратить всё это, она подняла взгляд и напоролась на насмешливый блеск сапфиров в которых так и читался саркастический вопрос: "И это всё, на что ты способна?" Нет. Она не может сдаться. Только не сейчас, только не перед ним. Тело слегка потряхивало, адреналин бил по вискам, но Ира покрепче сцепила зубы и, приготовившись к очередной порции боли, вытянула руки вперёд. — Храбрая девочка, — одобрительно послышалось сверху. — Молодец. Влад не озвучил сколько именно будет продолжаться наказание. Наоборот, играл на нервах и делал разные паузы между взмахами указкой. Напрочь сметая гордость, специально обставил всё так, что каждый раз нижняя должна была сама протягивать ему ладони, словно умоляя о следующем ударе. Ровные розовые линии постепенно покрывали нежную кожу, обнуляя желание сопротивляться и надежду на скорый конец. Держать голову не осталось сил. Девушка бессильно уронила подбородок на грудь и тут почувствовала, как ладоней коснулся прохладный гель. — Ты справилась. Умничка. Всё закончилось, — успокаивал доминант, втирая обезболивающую мазь в пульсирующие отметины. Стоило услышать эту фразу, как натянутая до предела пружина мгновенно расслабилась, и, глубоко дыша, Ира обмякла на груди у Олега. Басов нежно обнял жену, согревая теплом своего тела и шепча слова утешения. — Спасибо, сэр, — произнесла нижняя, как только смогла разговаривать, — это был ценный урок. — Если вам нужно больше времени, чтобы прийти в себя, то можете выйти в соседнюю игровую, она открыта, — предложил Влад. Олег обменялся с женой взглядами и еле заметно улыбнулся. — Всё в порядке, — ответил за двоих Басов, — мы бы хотели остаться, — и поспешно добавил, — если можно. — Тогда, — Измайлов махнул рукой, — прошу занять место в зрительном зале. Располагайтесь, где будет удобно. Супруги окинули взглядом комнату и решили разместиться на двух мягких стульях, стоящих у стены. Благодаря их расположению игровая была видна как на ладони, и Басовы не без основания предположили, что об этом заранее позаботились по измайловской просьбе. Влад продолжал действовать неспеша: снял жилетку и галстук, расстегнул две верхние пуговицы рубашки, закатал рукава и только после этого подошёл к клетке. Долгое сидение в тесном пространстве сделали своё дело. Все сашины мышцы онемели, ныли и болели одновременно. Последние минут десять он уже не обращал внимания на происходящее и, опустив голову, полностью погрузился в себя. Вернуться в реальность заставила крепкая рука, вытаскивающая из клетки, и сухой голос: — Шевелись. — Влад, — выдохнул Саша, будто Измайлов только сейчас зашёл в комнату, — ты... — Ничего не хочу слышать. На ближайший час тебе запрещено разговаривать. Захочешь остановиться – фак покажешь. Всё понятно? Одинцов обиженно поджал губы, утвердительно кивнул, но тут же неестественно шатнулся в сторону, и лишь поддержка Влада уберегла его от неминуемого падения. Басовы не сняли босоножки. Понимая, что в таком виде он никуда не дойдёт, доминант опустился на одно колено, расстегнул застёжки и отбросил обувь в сторону. — Как-то неправильно у нас распределяются роли, — театрально сокрушаясь, хмыкнул Измайлов, — не прошло и пяти минут, а я снова у твоих ног. Онемевшие пятки пронзили острые иглы. Нижний тихо заскулил, отчаянно схватился за благосклонно предложенный локоть и только так смог дойти до кровати. Опустив своё сокровище на атласные простыни, Влад осторожно размял затёкшие мышцы, намазал чем-то спину и только после этого переместил Сашу на лавку для порки. — Ира, — Измайлов обратился к девушке, — когда ему в голову пришла эта гениальная идея с избиением? — Эмм... Четыре. Нет. Три дня назад. — Ага. Значит, он получит три удара. Плюс - один за коньяк. Саша удивлённо повёл бровью. Что? Всего четыре удара. А пафоса-то сколько было! Но смелость нижнего испарилась в одно мгновение, стоило увидеть, как Влад берёт со стола длинный кнут. — Бесёнок, ты же всё уже понял, — верхний протянул плетёную змейку между пальцами, проверяя её на отсутствие дефектов, — Не хочешь жестами послать меня на хуй? Последний шанс. Одинцов замер, медленно прошёлся взглядом по фигуре доминанта, опустил глаза на чёрную, извивающуюся в измайловских руках кожу и отрицательно мотнул головой. Получив такой уверенный отказ, Влад еле сдержался, чтобы не растянуться в ликующей улыбке. По телу пробежала жаркая волна эйфории, и ему пришлось на секунду закрыть глаза, чтоб восстановить сбившееся дыхание. Измайлов до последнего сомневался, доверяет ли Саша ему настолько, чтобы дать согласие на использование одного из самых тяжёлых и травмоопасных инструментов, поскольку в памяти ещё был свеж их разговор на эту тему. Тогда Одинцов с уверенностью утверждал, что, по его убеждению, кнут можно использовать лишь с человеком, которому ты готов отдать не только своё тело, но и душу. Что для него это своего рода брачный союз, но намного серьёзнее, поскольку кольцо можно снять, договор разорвать, а шрамы останутся навсегда. И только что он получил разрешение. Это значит... Значит... — Я нанёс на твою спину мазь, — сердце бешено колотилось в груди, мешая говорить, — Она уменьшит боль процентов на двадцать, не больше. Ложись. Тебя нужно хорошо зафиксировать. Чёрная кожаная змейка взметнулась в воздух, заставляя Басовых вздрогнуть и вцепиться в подлокотники, пока сашин истошный крик разрывал их барабанные перепонки. Они впервые наблюдали работу кнута на живом человеке, и это ужасное и одновременно завораживающее действо навсегда отпечаталось в памяти. Четыре взмаха. Четыре удара. Один резкий взгляд в их сторону. Жесткий приказ: "Свободны". Им не нужно было повторять дважды. Оба молниеносно сорвались с места и покинули игровую. Влад отбросил кнут в сторону, склонился над израненной спиной и с упоением слизал выступившие капли крови. Его зверь был сыт как никогда.