Гремучая смесь.

В этот момент послышался звук открывающейся входной двери, и собутыльники, переглянувшись, застыли на месте. Обоих посетила одна и та же мысль: "Неужели Влад вернулся?!" В четыре руки они стали судорожно заметать следы своей спонтанной попойки: одна – склонившись над столешницей, второй – не поднимаясь с дивана. Безрезультатно. — Можете так не стараться, я уже всё увидела, — прозвучал со стороны саркастичный женский голос, заставивший Сашу открыть рот от удивления, а Свету – медленно выпрямиться и посмотреть в сторону вошедшей женщины. — А я смотрю, у вас тут весело, — продолжила незваная гостья, оценивая полупустую бутылку Hennessy. — Походу, я зря волновалась. Ну что ж, вечер перестаёт быть томным. — Мы это... — запинаясь попыталась оправдаться администратор, но женщина предупредительно подняла палец и достала телефон. — Алло, Ром, ты там ещё не поднялся? Ах, паркуешься... Короче, слушай. Ситуация не столь плачевна, как мы предполагали, поэтому куриный суп и паровые котлеты оставь в машине, а сам дуй в супермаркет... Как зачем? Планы меняются. Наш "лежачий", оказался на удивление подвижным. В общем, запоминай... Нет, не напишу я тебе сообщением!... Драгоценный, не наговаривай, до склероза тебе ещё далеко... Короче, купишь пару бутылок шампанского, фрукты, мой любимый торт, ну и себе чего-нибудь... А я откуда должна знать, что ты пить будешь?! О! Подожди секунду, — женщина отняла трубку от уха и обратилась к Одинцову: — Аллергия на что-нибудь есть? — Что? — заторможенно переспросил Саша. — Ал-лер-ги-я, — протяжно, не терпящим подобную тупость голосом повторила гостья. — Мёд там, клубника, орехи, ещё что-нибудь? — А... Нет. Нету. — Ром, он не аллергик, так что бери что хочешь. Женщина положила трубку, проводила шутливым взглядом уносящую грязную посуду Светлану и стала открыто рассматривать стушевавшегося блондина. Между ними повисла неловкая тишина, и никто не хотел нарушать её первым. Саша понятия не имел, кто это, и боялся ляпнуть лишнего, тем более что по поведению администратора становилось понятно: вошедшая – довольно важная особа. К тому же её царственная осанка, присущая человеку, который чувствует себя хозяином положения, и исходящая мощная аура вызывали невольный трепет. — Ну, здравствуй, — гостья первой нарушила тишину, заставив Сашу невольно вздрогнуть. — Так это о тебе мой муж мне все уши прожужжал? — З-здравствуй...те, — быстро поправился Одинцов, интуитивно понимая, что называть вошедшую на "ты" явно не стоит. — Извините, но я понятия не имею, кто ваш муж, и что он мог вам обо мне наговорить. — Как так-то! Вот Буся свинтус! Неужели он до сих пор не показал тебе ни одной нашей совместной фотки? — А "Буся" – это кто? — попытался хоть в чём-то разобраться Саша. — Буся – это Влад, — раздражённо ответила гостья. — Неужели непонятно? Вообще, было заметно, что ей не нравится объяснять такие, казалось бы, обыденные вещи, и все вокруг почему-то должны быть в курсе, кем является этот пресловутый "Буся". Оставался один вопрос: кем же на самом деле является эта женщина и какой она обладает властью, если может самого Измайлова называть подобным прозвищем? "Может, жена?" — крамольная мысль на секунду парализовала внутренности. "Да нет, бред", — моментально прилетело следом, давая возможность снова дышать. Не желая злить гостью ещё больше, Саша быстро сориентировался и ответил: — Мы как-то не задумывались о просмотре фотоальбомов. — Потерянное поколение, — вздохнула женщина. — Раньше фотографиями гордились, на стены вешали, а сейчас что? Гарантирую, что бóльшую половину он даже не распечатал. Так и хранит у себя на компе в папке с каким-нибудь нелепым названием, по типу "7я" или ещё как. Ну ничего, вот придёт сегодня – получит у меня! А я, между прочим, его восемь часов рожала. Тоже мне... сын называется! А у него ни одной моей фотки в квартире не стоит. Или всё-таки есть? — с надеждой спросила раздухарившаяся гостья, с любопытством взглянула на застывшего Сашу и тут же переменилась в лице: — Ой, солнышко, тебе всё-таки плохо? Смотри, как побледнел. — Всё в порядке, — слабо выдохнул Одинцов, уже не понимая, что происходит. " Ебать тебя, мой генерал! Она его мама! МАМА! Бляяя!" — орало сашино сознание. — Можно я тогда сама здесь всё осмотрю? — не унималась та. — Да, конечно, — на автомате ответил Одинцов, не понимая, зачем спрашивать разрешения в квартире собственного сына. Гостья лучезарно улыбнулась и с детским восторгом принялась рассматривать обстановку пентхауса, а Саша наблюдал за ней и ловил себя на мысли, что она ведёт себя так, будто оказалась в этой квартире впервые. Но этого же не может быть, правда? Тогда какую игру ведёт мама Влада, и в чём заключается истинная цель этого спонтанного визита? Не поухаживать же за больным она сюда заявилась? Ах да, ещё этот звонок человеку по имени Рома. Значит, она была не одна, а с Измайловым-старшим. Чтобы ТАКОЙ человек в будний день приехал завезти непонятно кому куриного супа? Да ещё и без предупреждения! По телу пробежал противный холодок. Не к добру это. Может, сбежать и закрыться в ванной, оповестить Влада – и пусть они сами уже тут разбираются? Саша скосился на свои ступни. Бляяядь! "Но если подумать, то они же, наверное, не знают, что мы с Владом того-этого... Тем более я теперь довольно известен как ведущий актёр "Призмы". Может, прокачу за пострадавшего сотрудника, которого до выяснения обстоятельств приютил боящийся огласки, а соответственно и убытков, начальник? Только бы не проебаться!" Саша глубоко вздохнул и, придав голосу как можно более спокойный тон, представился: — Одинцов Александр Петрович, рад с вами познакомиться. — И тут же мысленно надавал себе подзатыльников. Слишком пафосно, нужно было просто имя сказать. — Ой, солнышко, не нужно такого официоза, — Измайлова повернулась в его сторону и расплылась в улыбке — В свете сложившихся обстоятельств и ваших отношений я для тебя не Наталья Андреевна, а мама Наташа, и давай на "ты", не чужие же люди. "Пиздец".— ударило по вискам, и, поперхнувшись застрявшим в горле вздохом, Саша зашёлся надрывным кашлем. — Ой, солнышко, чего это ты? — в голосе послышалась неподдельная тревога. — Посиди, я сейчас тебе водички принесу. Кухня же в той стороне? Схватившись за горло и не переставая кашлять, Одинцов коротко кивнул и через пелену навернувшихся слёз увидел удаляющуюся фигуру. "Да не хочу я воды! Я хочу, чтобы всё происходящее оказалось банальным ночным кошмаром! " — Я... это... — сбивчиво начала мгновенно поднявшаяся со стула Светлана, стоило гостье зайти на кухню. — Я знаю, я должна была позвонить, но... Не в силах больше продолжать, администратор замолчала. В отличие от Саши, она была в курсе, что за внешней мягкостью этой женщины скрывается проницательный, расчётливый аналитик, и он уже начал свой жёсткий, хладнокровный анализ. Это остальные были уверены, что деловая бульдожья хватка у Влада от отца, но Светлана Александровна прекрасно знала, что от матери. Именно Наталья Андреевна была идейным вдохновителем и последней инстанцией в семье Измайловых. Именно благодаря её нестандартным решениям и холодному расчёту бизнес Романа Ивановича быстро набрал обороты и до сих пор оставался на плаву. Серый кардинал. Женщина, которая понимала, что во времена развала Союза консервативные постсоветские мужланы никогда не будут воспринимать её всерьёз. Будь она хоть гением бизнеса, для них она оставалась обычной "бабой". Роман Иванович стал её опорой, грубой силой, фигурой, внушающей страх и благоговейный трепет в мире мужского, жестокого и не вполне легального бизнеса. Измайловой хватило ума не высовываться и дёргать за ниточки, не выходя из тени. Плюсом оказалось то, что муж был полной противоположностью укоренившимся патриархальным устоям. Он искренне прислушивался к её советам, воспринимал доводы, вникал в детали, и зачастую они сообща разрабатывали стратегию, которая приводила к успеху. Светлана Александровна тайно и безумно восхищалась этой женщиной. Она стала её идеалом, до которого администратор всеми силами пыталась дотянуться. Фанатка – по-другому не назовёшь. Но на людях они держали дистанцию, оставаясь не слишком близкими подругами. — Не надо, — отмахнулась Наталья Андреевна, — я давно уже в курсе. Мальчики не зря зарплату получают. Инфы накопали много и довольно давно. Так что хватило времени и попсиховать, и поплакать, и трезво обдумать сложившуюся ситуацию. И знаешь что? Я не настолько глупа и консервативна, чтоб отказываться от единственного сына из-за его предпочтений, которые меня, как мать, в принципе и не касаются. Он же к нам с Ромкой в постель не лезет, а я с чего должна? И тебя я понимаю. Не комильфо – трепаться о личной жизни своего начальника. И неважно, мне ли или кому бы то ни было ещё. Так что я на тебя не в обиде. Наоборот, спасибо. — Я, если честно, не думала, что у них это настолько серьёзно, — администратор снова села на стул. — А я, напротив, — Наталья Андреевна плеснула воды из графина, — после того как Ромка рассказал мне об охоте и о том, что Буся поселил этого мальчика к себе в комнату, поняла, что всё гораздо сложнее. Влад никогда и никому не позволял заходить за очерченные им же границы его личного пространства. Даже мне. Но посмотри: здесь куча сашиных вещей, и сразу видно, что они появились не за один раз. — Измайлова мельком глянула на висящие на стене часы. — И ещё... Если мои догадки верны, то минут через пятнадцать мой сын ворвётся в квартиру и кинется на защиту своего сокровища. — Откуда такая уверенность? — Хм. Всё просто. Он точная копия своего отца. Не уходи. Нас ожидает преинтереснейшее зрелище, благодаря которому я смогу получить недостающие кусочки пазла и окончательно решить, что же на самом деле происходит. Гостья вернулась в комнату, держа в руке высокий стакан. — Извини, задержалась. Водички? — Спасибо, — сдавленно ответил Саша, — но мне уже легче. — Ну как знаешь, — улыбнулась Наталья Андреевна, уютно устраиваясь в кресле и в очередной раз взглянув на часы. — Ждёте Романа Ивановича? — Нет. Влада. — Он на работе. Сказал, что будет только вечером. — Ох, солнышко, не хочу тебя расстраивать, но, по-моему, ты плохо его знаешь. Ровно через пятнадцать минут Влад уже стоял на пороге. Секунда – и дорогая кожаная обувь разлетелась по прихожей, а итальянская сумка была беспощадно брошена на пол, ответив хозяину глухим шлепком. На ходу снимая сковывающий движения пиджак и ослабляя галстук, Измайлов широким шагом ворвался в комнату. Его желваки опасно играли на скулах, а взгляд метал грозные молнии. Казалось, что в пентхаус вошёл не человек, а дикий разъярённый зверь. Светлана Александровна встрепенулась, Саша одарил хозяина квартиры перепуганным взглядом, и только Наталья Андреевна и бровью не повела, спокойно продолжая пить свежезаваренный чай. — Мама, что за внезапный визит? — рыкнул Влад, нервно сжимая кулаки. — И почему именно в тот момент, когда мне нужно было уехать по делам? Что всё это значит? — Но ты же вернулся, — спокойный голос сухо констатировал факт. — Дай угадаю: камера наблюдения при входе и система оповещения на случай вторжения? — Угадала. Только в лифте. — Резонно,— одобрила Измайлова и, как ни в чём не бывало, продолжила: — Папа в магазине, скоро тоже будет здесь. Я заказала шампанское и фрукты, думаю, нам есть что отметить. Присаживайся. И сбавь уже обороты. Не замечаешь, что таким поведением ты кое-кого пугаешь? Влад, глубоко вздохнув и сдерживая рвущиеся наружу ругательства, обогнул кресло, сел на диван и властным движением притянул к себе Одинцова. — С тобой всё в порядке? — почти мурлыча, тихо спросил он. — Какой херни она уже успела тебе наговорить? — Всё хорошо, — Саша мягко накрыл напряжённую ладонь своей, — я в норме, тем более что ты уже здесь. Но как же работа? Плечи брюнета расслабились, а в сапфирах стал постепенно угасать гневный огонь. — Забей. Ты важнее. Одним движением расставляя все точки над "i" Влад нежно коснулся губами сашиной щеки, повернулся в сторону гостьи и продолжил уже более спокойным голосом: — Ты так и не ответила на мой вопрос. — Считаю, что ты достаточно взрослый и способен немного подождать. Мне бы не хотелось начинать этот разговор без папы, тем более что он уже поднимается. — Откуда вы знаете? — Саша не смог сдержать любопытства. — Ох, солнышко, поживи с моё с одним и тем же человеком, и ты тоже научишься чувствовать его на расстоянии. — Тогда, с вашего позволения, я ненадолго отлучусь, — Одинцов потянулся к инвалидной коляске. — Зачем тебе? — буркнул Влад. — За шкафом, — тихо огрызнулся блондин и попробовал переместиться на сидушку, но был резко остановлен. — Блять, Влад! — ругательство вырвалось само по себе, когда рука соскользнула с подлокотника. Изумруды полыхнули огнём, а щёки залило стыдливым румянцем. — Не заставляй меня и ЭТО озвучивать. — Оставь коляску в покое, я сам тебя отнесу. — Да ты издеваешься! — процедил Одинцов сквозь зубы, косясь на невозмутимо наблюдающую за происходящим гостью. То, что сашино возмущение снова напрочь проигнорировали, новостью не стало. Измайлов мастерским движением поднял своё сокровище с дивана и, прижимая к груди, унёс в сторону туалета. Наталья Андреевна тихо рассмеялась и подмигнула сидящей напротив Свете. — Я же говорила, весь в отца. Ромка меня тоже так после родов таскал. Мне эпизиотомию делали, а он всё боялся, что швы разойдутся. Сама же помнишь, нас тогда долго в роддомах не держали. Три дня – и домой катись. — Можно же было утку использовать. — Я не до такой степени потеряла достоинство, чтоб в постели нужду справлять. О, а вот и мой муженёк. Как раз вовремя. Роман Иванович ввалился в пентхаус, нагруженный тяжёлыми сумками, и тихо матерясь. — Всё купил? — спросила вышедшая навстречу жена. — Ласточка, — проворчал Измайлов - старший, — вот зачем я должен сам этим заниматься? У нас штат сотрудников, а я уже не в том возрасте, чтоб по магазинам шляться. — Поворчи мне ещё о своём возрасте. И сними корону. Тоже мне, великий бизнесмен. Не переломишься. Не каждый день будущее сына обсуждаем, можно и постараться. Короче, неси всё на кухню, стол накрывать будем. Свеет, — прокричала Наталья Андреевна в глубину квартиры, — поможешь? Саша чувствовал себя идиотом рядом с одетыми с иголочки гостями и хозяином квартиры. В растянутой футболке и потёртых домашних шортах, с немытой головой и полным отсутствием возможности хоть как-то привести себя в божеский вид, он сидел на диване и винил всех и вся за сложившуюся ситуацию. Не так он хотел предстать перед родителями Влада. Совсем не так! Лишь Светлана Александровна в своём спортивном костюме хоть как-то разбавляла палитру брендовых нарядов и не давала окончательно повесить голову. Внутренне Одинцов всё ещё ждал допроса и невольно съёживался, когда ловил на себе взгляд кого-то из родителей, но те продолжали говорить на отвлечённые темы: то вспоминая прошлое, то обсуждая какие-то несущественные мелочи, то интересуясь делами клуба, при этом тактично не касаясь его специфики. В конце вечера, когда кофе был выпит, грязная посуда убрана со стола, а гости стали собираться по домам, Саша не выдержал: — Вы так ничего и не спросите?! — А о чём я должна была спросить? — Наталья Андреевна изящным движением поставила сумочку на подлокотник кресла. — О нас с Владом! — прорвало Одинцова. — О наших отношениях, о планах, о том, что я мужик, в конце концов! — Представь себе, я это с первого взгляда заметила, — снисходительно улыбнулась Измайлова. — Понимаешь, солнышко, вы ещё слишком молодые и вам нужно всё проговаривать, а мне, с высоты своего жизненного опыта, это уже ни к чему: мне достаточно ваших действий. — Каких действий? Я ничего не делал. — Это тебе так кажется. Ну смотри. Мы стол накрыли, ты сразу от Влада икру подальше отодвинул, поскольку знаешь, что он даже запаха ее не выносит, а клубнику, наоборот, подсунул поближе. Тебе же на тарелку Буся бóльшую половину маслин отсыпал, а когда в твоём стакане сок заканчивался, непременно подливал. Молча, без напоминаний. Причём всегда только персиковый. Твой любимый? — Угу. — Так вот. Подобное поведение нельзя сымитировать. Каждый из вас делал это не специально, а на уровне инстинктов. Не только это. Мелочей на самом деле столько, что я устану перечислять, но в них и кроется суть ваших отношений. Солнышко, чувства между людьми – это не громкие слова и не пафосные жесты. Не серенады под окном, не звонки посреди ночи и не надрывные публичные сцены ревности. Хотя и это может быть, но если есть ТОЛЬКО это, то такие отношения поверхностны и долго не протянут, поскольку состоят из мишуры и фальши. А вот настоящие, глубокие, те, что невозможно разрушить ни деньгами, ни временем, – они как раз такие, как у вас: тихие. И проявляют себя в мелочах. В том, что помнишь, сколько сахара он кладёт в чай или на какой стороне кровати предпочитает спать. — Так вы нам разрешаете быть вместе? — Хах. Какой же ты всё-таки ребёнок. Тридцатник разменял, а до сих пор ищешь одобрения родителей. Хорошо. Если тебе будет так спокойней, то считай, что разрешаю. Хотя на самом деле моему сыну абсолютно наплевать на разрешение или запрет с чьей бы то ни было стороны. Уж если он что-то решил, то его выбор невозможно изменить, как невозможно голыми руками передвинуть Эверест. А ты и есть его выбор. — А если у меня по-другому? Если я ещё не понял, кого мне выбрать? — А вот тут, солнышко, мне придётся тебя разочаровать. Поскольку ты связался с Владом и не сбежал, когда была возможность, то выбора он тебе не оставит.