Гремучая смесь.

У меня тогда была среднестатистическая семья, как говорится, "как у всех". Леночке уже десять исполнилось: пелёнки, распашонки, вечные больничные – позади. Ромка работал на заводе, я нянечкой в детсаду. Мужу от бабушки двушка в "хрущёвке" досталась, поэтому на съём квартиры не тратились, так что на жизнь, если не шиковать, хватало. Ромка не пил, не бил, по бабам не шлялся. Не красавец, но хозяйственный: и гвоздь забить, и ужин приготовить. Нежный, заботливый, меня и Ленку любил до беспамятства, даже на родах присутствовал. Хотя был младше на четыре года, мне было с ним хорошо. Поверь мне, я знаю, о чём говорю: у меня это второй брак. Первый был гражданский. В нём четыре года промучилась, а потом я не вытерпела, собрала чемоданы и ушла. Поэтому, когда Ромку встретила, очень удивилась, что такие мужики вообще существуют, было с чем сравнивать. Правда, был у него один недостаток – в лице его друга детства Саши. Вот уж где гнида, каких поискать надо! Самодовольный, наглый, хамовитый. Такой себе хозяин жизни на минималках. Его папаша – мент в чинах, единственного сыночка после института к себе на тёпленькое местечко пристроил, да потихоньку начал, как Саша любил говорить, с "правильными людьми" знакомить: охота, бани, девочки. И если до этого Сашеньку можно было ещё хоть как-то терпеть, то теперь его вообще занесло. В каждую нашу встречу он старался изо всех сил показывать, что мы с Ромкой по сравнению с ним – нищеброды и отсталые от жизни. Особенно любил пригласить нас отдохнуть или отметить очередной праздник в какое-нибудь супердорогое место, где средний чек за вечер был равен половине ромкиной зарплаты. Я никогда не понимала, почему муж на это соглашается. Сколько бы ни упрашивала, ни уговаривала – всё без толку. "Светочка, ну он же мой друг. Да и мы с тобой один раз живём!" Ага, живём, блять, один раз, а долги каждый раз новые. Однажды я напрочь отказалась с ними ехать, думала, так Рома поймёт, как мне неприятно, может, даже останется дома, но это решение мне дорого стоило. Саша затянул его в какой-то крутой ночной клуб, конкретно накачал спиртным, и мой благоверный, почувствовав себя олигархом, заплатил за всех пятерых человек, полностью потратив полученную накануне зарплату. Потом целый месяц на пустых макаронах просидели. Ромка тогда слёзно каялся, обещал, что такого больше не повторится, сказал, что всё осознал и с этого момента перестанет с Сашей "хуями мериться". У него своя жизнь, у нас своя. Я радовалась как дура, думала, закончились мои мучения, но надолго мужа не хватило. Чтобы в очередной раз доказать, что он не хуже своего дружка, в дополнение к существующим кредитам и долгам он взял себе машину. На первоначальный взнос занял у родителей, а со мной даже не посоветовался, просто приехал на новенькой "Тойоте" с криком: "Светка, ну как тебе? Посмотри, какая красавица!" Сказать, что я была в шоке, – это ничего не сказать. Самое ужасное случилось через месяц, когда Саша предложил отметить его день рождения в элитной сауне. Помня, чем закончился поход без меня, пришлось соглашаться ехать вместе с мужем. Из приглашённых, помимо нас, были ещё три незнакомые мне девчушки неопределённого возраста и двое сашиных друзей из ментовки. Я такого количества алкоголя в жизни не видела. А потом... всё как в плохом кино. Именинник изрядно напился, решил, что я не уделяю ему должного внимания, и захотел посмотреть, что у меня под купальником. Отрицать не буду, этот ублюдок и до этого бросал двусмысленные намёки, но в этот вечер решил пойти напролом. Муж, естественно, приревновал и между ними завязалась драка. Скажешь, обычное дело? Да, могло бы быть, если бы не мокрая, скользкая плитка и выпирающие бортики бассейна. Саша не новичок в драках. Рома быстро оказался на полу, ударившись головой об острый угол. Черепно-мозговая. Два месяца в реанимации. Больница – удовольствие дорогое. Я продала всё, что могла. Поскольку машина была в кредите, пришлось отдать перекупщикам почти за бесценок, но тогда я об этом не думала. Когда и эти деньги закончились, пошла к его родителям. Дали. Только всё оказалось напрасно. Рома умер, не приходя в сознание. Пока он был в больнице, я пробовала подать на Сашу в суд. Без толку. Он заранее подсуетился, и случившиеся записали как несчастный случай. У меня даже заявление не приняли. А чего я ожидала? Хотела достучаться до его совести, пробовала звонить, писала SMS, даже на работу ходила, надеялась, что поможет, всё же случилось по его вине. Бесполезно. Саша испарился. За всё время ни разу даже в больницу не пришёл. Друг, называется. После похорон меня ожидал очередной удар мордой об асфальт. Я-то думала, что у меня со свёкрами пусть и не идеальные, но нормальные отношения, и мы друг другу не чужие. Оказалось -- наоборот. Каждый день я видела, как в них гаснет надежда на выздоровление сына и растёт ненависть. За два месяца, что Рома провёл в больнице, у них кардинально изменилось отношение не только ко мне, но и к Лене. А может, оно всегда было таким, а я просто не хотела замечать? Короче, в конечном счёте в их глазах я стала виновницей смерти Ромы, и на меня покатился непрекращающийся поток слепого негодования. И месяца не прошло, как родственнички постучались в дверь нашей квартиры. Обвиняли долго, цветасто, в подробностях перечисляя каждую мою оплошность, начиная с того, что я не смогла накопить достаточно денег на лечение мужа, и заканчивая тем, что это именно я испортила ему жизнь. И если бы я поменьше хвостом вертела, то он не влез бы в эту драку и остался жив. Я не оправдывалась, молчала, просто сидела и думала, чем же всё это закончится. Закончилось банально. Его мать сказала, что из-за меня они потратили все сбережения и теперь им нужна эта квартира, а поскольку она куплена не в браке и вообще, оказывается, не была переоформлена на Рому, мне и моему выблядку здесь больше делать нечего. Так что у меня есть две недели, чтобы собрать свои вещи и выметаться к чёрту. Вот так я и осталась одна: без жилья, с ребёнком на руках и кучей повешенных на меня кредитов. А идти мне было некуда. — А твои родители? — тихо спросил Одинцов. Светлана Александровна горько усмехнулась. — Ты знаешь, что такое ребёнок из неблагополучной семьи? Блондин утвердительно кивнул. — Ну так приятно познакомиться – он перед тобой. Думаю, не надо объяснять, что я ни за что не привела бы своего ребёнка в дом, где водка бывает чаще, чем хлеб, где вечно воняет перегаром, грязным бельём и сигаретами. Где почти каждая очередная попойка заканчивается дракой, а тебя может облапать или даже изнасиловать очередной родительский "гость". — Тебя... в детстве... — Саша запнулся. — Нет. Пронесло. Я была достаточно хитрой и всегда знала, где прятаться, — Света одним глотком допила виски и тут же налила себе ещё. — И я костьми лягу, чтобы моя Ленка никогда не узнала о существовании подобной грязи. — Если тебе тяжело, — голос блондина был полон беспокойства, — то можешь дальше не рассказывать. — Да брось, — администратор махнула рукой, — а нахрена тогда мы всё это затеяли? К тому же теперь уже не так больно. Вопрос в другом. Хочешь ли ты дальше это выслушивать? — Ещё как! — А ты забавный, — Светлана искренне улыбнулась. — Впервые после Юры и Влада встречаю человека, который с таким вниманием слушает чужие сопли. Короче, оставалось шесть дней до назначенного роминой мамашей срока, когда мне позвонили с завода и попросили приехать. Оказалось, что работники во главе с профсоюзом в память о муже собрали для меня денежную помощь и хотели её передать. Я, конечно же, пришла. В тот момент любая копейка была на вес золота. Меня встретили с сочувственной улыбкой, наговорили много соболезнований и слов утешения и передали пухлый конверт. Я стоически старалась держаться, но когда вышла из кабинета, поняла, что силы меня окончательно покинули. Села прямо там, в коридоре, на стоящий у стены жесткий стул и заплакала. Знаешь, тихо так, как только бабы умеют: лицо каменное, ни всхлипов, ни рыданий, просто слёзы катятся по щекам и всё. И тут надо мной послышался глубокий, греющий душу голос: — Простите, у вас что-то произошло? Я подняла мокрые от слёз глаза и увидела молодого парня, будто сошедшего со страниц любовного романа и одетого во всё чёрное. Он ласково смотрел на меня тёмно-кофейными глазами и протягивал носовой платок. Мне. МНЕ! Абсолютно потерявшей остатки женственности, замученной безденежьем и недосыпами, осунувшейся серой мыши. Как ты мог уже догадаться, это был Юра. Не знаю, что тогда повлияло на меня больше всего – этот контраст или его голос, – но мои тихие слёзы превратились в истошное рыдание. Он ничего не сказал, поднял меня со стула, уволок к себе в кабинет и напоил горячим чаем с шоколадкой. Я не сопротивлялась. По большому счёту, в тот момент мне было абсолютно всё равно, что случится со мной дальше. Знаешь, говорят, что лучше всего люди открываются незнакомцам. Именно поэтому самые задушевные разговоры ведутся в купе поездов или на курортном пляже. Со мной было так же. Юре хватило нескольких вопросов, чтобы я рассказала ему всё до мельчайших подробностей и в первый раз почувствовала, что меня действительно слушают. Не для галочки, не вполуха, а по-настоящему, внимательно и с интересом. Иногда он уточнял какие-то мелочи, записывал адреса, названия банков, фамилии. Я не понимала, зачем он это делает, но говорила всё без утайки. Потом, когда я закончила, Юра ненадолго замолчал. Это сейчас я знаю, с каким лицом он обдумывает услышанное и принимает решение, а тогда подумала, что это конец и мне пора уходить. Уже было встала, как он схватил меня за руку и буквально ошарашил своим предложением. Сказал, что если я не против бросить свою работу в детсаду, он может взять меня к себе на более высокую зарплату и обеспечить жильём. — Я сейчас дом в пригороде достраиваю, — стал объяснять Юра. — Мне нужна рукастая помощница, чтобы двор в порядок привести, цветы посадить, подобрать внутреннюю отделку комнат: шторы, мебель, мелочь всякую. От тебя будет требоваться только одно: держать язык за зубами и никому не рассказывать, что ты там увидишь. Осилишь? Знаешь, меня учили, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке, и то для второй мыши, так что в чужую доброту я не верила. Наверное, это так чётко отразилось на моём лице, что Юра сразу как-то умилённо улыбнулся и стал успокаивать: — Не волнуйся, ничем противозаконным я не занимаюсь. Не маньяк, не насильник, людей в рабство не продаю. Просто у меня есть левый доход, и я не горю желанием его афишировать. Вдобавок, мои сексуальные партнёры – не совсем обычные люди, поэтому огласка мне ни к чему. Скажем так: у тебя безвыходная ситуация, а мне нужен человек. Твоя беда – это мой рычаг давления. Начнёшь болтать лишнего – потеряешь намного больше, чем обычный наёмный работник. Я не принц на белом коне, я бизнесмен, и просто тебя использую. Так что не переживай. Всё честно и без подвоха. Я взглянула на него ещё раз и подумала, что в этом есть смысл. К тому же Юра выглядел как человек, по которому бабы с ума сходят. Наличие влиятельной любовницы (возможно, даже замужней) было вполне реальным вариантом, и пикантные слухи действительно могли ему навредить. Пока мой уставший мозг перерабатывал эту информацию, Юра продолжал: — Ты не думай, там не сахар – работы много. В доме жить пока нельзя, так что какое-то время вам придётся поютиться у соседа через забор. Михалыч мужик, конечно, мировой, но со своим характером, тем более в годах. Сможете ли вы поладить – от тебя зависит. Не торопись, подумай, — Юра достал одну из своих визиток и протянул мне. — Если согласишься, то вот мой номер. Звони. Я взглянула и ахнула. Инженер. Не директор, не главный, а простой инженер. После этого на душе стало совсем спокойно. Увидев, что я расслабилась и окончательно успокоилась, он предложил отвезти меня домой. Ждать я не стала, согласилась на условия прямо во время поездки, и тогда Юра впервые меня похвалил за правильное решение. Да как-то необычно. Вроде бы ничего особенного и не сказал, а так приятно стало, будто по телу маленькие искорки пробежали. Я тогда ещё не понимала, что это была его манера общения как доминанта. Просто сидела и искренне улыбалась, как маленькая девочка. Первый раз за очень долгое время. Юра заглянул ко мне накануне переезда. Познакомился с Леной, сказал, что Михалыч нас ждёт, и, самое необычное, провёл ревизию собранных вещей. Он напрочь отказался перевозить надколотую и потёртую посуду (если только она не любимая или памятная), заношенные вещи, мебель и даже кое-какую технику, но при этом аккуратно собрал все фотографии, Леночкины рисунки и игрушки. Мне тогда очень запомнилась его фраза: "В твою жизнь никогда не придёт ничего нового, пока ты не избавишься от старого". А ещё сказал мне позвонить свекрови, чтобы она пришла завтра к десяти и забрала ключи. Это было так странно. Я же видела, что он лет на десять меня младше, но слушалась как под гипнозом. — Так ты поставишь точку в ваших отношениях, — объяснил Юра, и я согласилась. На следующий день он приехал не один. Надо было видеть охуевшее лицо свекрови, когда в квартиру вошли два молодых импозантных брюнета и стали грузить мои вещи в свои иномарки. Окончательно её убила фраза, оброненная вторым красавцем. Стрельнув сапфировыми глазами, он нежно взял меня под локоть и, наигранно заговорщически, но так, чтобы всем было слышно, выдал: — Правильно делаешь, что съезжаешь, а то хозяйка квартиры какая-то стрёмная. Очень на бывшую проститутку похожа, к тому же, походу, бухает по-чёрному. Мой тебе совет: мы пока тут вещи носим, держи ребёнка от неё подальше, а то ещё какую заразу подхватит. Так я познакомилась с Владом. — Ахаха, узнаю своего мастера подьёбов, — прыснул со смеху Саша. — И ты чё, реально жила с Михалычем? Вот уж где противный дядька, и псина у него придурошная. — Чего ты так? Михалыч – не мужик, а золото, он мне как родной, а умнее собаки, чем Руперт, я в жизни своей не видела. Знаешь, как Ленка в него влюбилась? До сих пор донимает, чтобы мы себе тоже овчарку завели. Они мне, вообще, все как родные стали. — А как ты с кредитами справилась? — Ооо, это было просто феерично. Где-то недели через три приехал Влад, забрал меня, а по дороге дал строгие указания засунуть свою гордость, если, конечно, она у меня есть, подальше и спокойно принять то, что будет происходить. Представь мой шок, когда я зашла вместе с ним в ресторан и увидела сидящего там Сашу. Сразу было заметно, как тот нервничал и постоянно косился на Влада. Короче, после сбивчивых извинений он протянул мне увесистый конверт с деньгами и навсегда исчез из моей жизни. Этой суммы хватило не только все кредиты закрыть, но и кое-что на жизнь оставить. Когда я спросила, как Владу это удалось, он с улыбкой ответил, что просто обладает исключительным даром убеждения и только через время узнала, в чём конкретно у Измайловых выражается этот дар. Кстати, этот пентхаус тоже я обставляла, и наша с Леночкой комната была вон та, слева. — Ты тут жила? — Ага. Я у них долгое время, можно сказать, на правах садовника-домработницы-дизайнера-кухарки-хозяйки была. Они меня даже заставили на права отучиться и машину выделили, чтоб удобнее было по городу мотаться. Оба ж иногда, как дети малые. Юра тогда по карьерной лестнице взбирался и мог сутками на работе торчать. Я ему на завод чего только не привозила: от образцов мебельной обивки до сменных вещей. Влад, когда работой занят, поесть всегда забывает, приходилось насильно приезжать и кормить. У него, кстати, гастрит, так что следи за этим. — А "Призма"? — Да как-то само получилось. Когда у клуба были проблемы, Юра с Владом часто вместе собирались, обсуждали, мне жаловались, даже спорили. Я пару раз кое-что посоветовала, подсказала, вариант решения предложила – зашло. Потом меня попросили то поставки проконтролировать, то зал для мероприятия подготовить – справилась. Так постепенно в администратора и превратилась, хотя педагог по образованию. — А ты тоже, — Саша на секунду замялся, — ну, это, в Теме? — Я?! Неее. Это вообще не моё. Даже наоборот: когда узнала, знаешь, как испугалась, даже сбежать хотела. — Почему? — А как бы ты на моём месте поступил? Сначала я думала, что Юра бандит какой-то: в мусорке иногда находила окровавленные салфетки, презервативы, пустые баночки от мазей и смазок. Однажды перед калиткой столкнулась с парнем, у которого вся шея и руки были в синяках. А раз зашла не вовремя и услышала чьи-то истошные крики и звуки ударов, будто пытают кого-то. Выбежала из дома, как ужаленная, от страха полвечера тряслась и всё на юрин двор посматривала, ждала, когда он тело выносить будет. Вместо этого увидела, как хозяин гостя провожает живого, здорового. Поглаживает его, за плечи обнимает, а тот ластится к нему бездомной кошкой и счастливо улыбается. От увиденного у меня вообще когнитивный диссонанс случился. Не выдержала, набралась смелости, решила прояснить ситуацию, а когда мне всё в подробностях рассказали и даже показали – просто охренела. Потом узнала, что не только Юра, но и Влад такой же, и что они клуб для Тематиков открывают, и что это неотъемлемая часть их жизни, а если для меня это слишком, и я хочу уйти, то держать не станут. Не могу сказать, что сразу приняла решение. Долго сомневалась. Сам знаешь, навязанное обществом мнение и модель поведения нелегко ломаются. А потом подумала: кто я такая, чтобы судить других людей? Ну уйду я, а дальше что? Им без меня будет плохо, мне – ещё хуже. И осталась. А теперь мы друг к другу так привыкли, можно сказать, венами срослись. Пять лет вместе лямку тянем. Света облегчённо вздохнула, будто камень с плеч сбросила. — Слушай, — Саша закинул в рот оливку. — Ну тогда я вообще ничего не понимаю! Вы столько вместе пережили, а ты их до сих пор по имени-отчеству зовёшь. Почему? — Ооо, это отдельная история. Только ни Юре, ни Владу – ни слова. Это секрет. Я поначалу их везде по именам называла, а потом однажды подслушала разговор двух молоденьких официанточек. Они хихикали, кости им перемывали и называли Владиком и Юрочкой. Пёзды малолетние! И ты знаешь, мне так обидно стало. Они успешные мужики, трудоголики, доминанты, всего сами добились, здоровье угрохали. Какие они, к хуям, "Владик и Юрочка"? Поэтому на людях и в разговоре стала их не иначе как по отчеству и на "вы" называть. Знаешь, помогло. Вскоре весь персонал за мной повторять начал, а потом у меня это просто переросло в привычку. — Теперь понятно, — Саша благосклонно улыбнулся. — Так ты меня, как мамочка, ревнуешь? Боишься, что любимый мальчик свяжется с неподходящим партнёром? — Я? Я.. не рев... хотя-я-я, — блондинка густо покраснела. — Наверное, ты прав. Владу в отношениях не особо-то везло. А ещё, понимаешь, я когда тебя увидела, ты мне чем-то ТОГО Сашу напомнил, и не только именем. Не знаю, как объяснить. Глупо, наверное? — Глупо, — кивнул Одинцов, — хотя объяснимо. Ты же сейчас счастлива? Не отвечай, и так вижу, что да. У тебя наконец-то появилась семья. Опора, которой у тебя никогда не было и о которой ты всегда мечтала. Поэтому и боишься, что всё может рухнуть. Да и желание защитить дорогих тебе людей вполне естественно. Но знаешь что? Я тоже боюсь. — А ты чего? — удивилась Светлана. — Всё ж хорошо. — Угу. Поэтому и боюсь. Боюсь надоесть. Боюсь, что Влад от меня устанет. Устанет от моих проблем, от вечных неприятностей и вообще от МЕНЯ. Вокруг столько сабов. Они лучше, красивее, у многих успешная карьера, должность, связи. Мне до них далеко. В конце концов, Влад одумается и бросит меня, а я... — Саша опустил взгляд и прикусил нижнюю губу. — А я уже не смогу без него. И не только в плане Темы. Просто не смогу и всё тут. — Ты так сильно его любишь? — Свет, — изумруды наполнились мольбой, — пожалуйста, пусть это будет нашим с тобой секретом.