Звёздочка

* Гламур, мордобой и встреча, которой никто не ждал * Вечер финала обещал стать пиком напряжения: прайм-тайм, камеры, миллионы зрителей по ту сторону экрана, пока закулисье бурлило — визажисты наносили последние штрихи, организаторы бегали с гарнитурами, участницы нервно поправляли платья и сверялись с расписанием выхода. На бежевых диванах в стороне от этого хаоса, не теряя королевской осанки, расположился Люк, который к этому моменту уже успел стать лучшим другом, и, растянувшись рядом, я наблюдала за происходящим с выражением лёгкого скепсиса. Кто-то рванул в гримёрку, поправлять мейкап, кто-то прислонился к стене, пытаясь на секунду собраться с мыслями, а кто-то, судя по выражению лица, уже вынашивал гениальный план, как устранить конкурентку. — Сладкая моя, ты уверена, что выдержишь ещё одну неделю этого бала крыс? — проворковал наш Зевс подиума, перекидывая ногу на ногу и кокетливо хлопая ресницами длиннее, чем жизнь большинства романов.  — Люкси, я выдержу что угодно, если за это мне кто-то доплатит, — хмыкнула, разминая шею. — Тогда я сейчас сделаю тебе лучший подарок — поцелую в висок, ведь моя любовь бесценна! Я скорчила рожицу. — Пока я не готова к таким интимным отношениям. — Ах ты, душонка неблагодарная! — всплеснул руками он, но в этот момент по коридору раздался такой визг, что мне показалось — в туалете не поделили место под феном минимум два чёрта. Мы переглянулись, а потом, как по команде, вскочили на ноги. — Похоже, кто-то совсем забыл, что он на конкурсе красоты, а не в римском Колизее, — бурчал Люк, пока мы бежали на звук. В гримёрной уже собралась толпа, воздух вибрировал от криков. Четверо девушек окружили Рэйчел, которая отчаянно отбивалась, но шансов у неё было примерно столько же, сколько у курицы против мясорубки. Сунув Люку в руки камеру, выкрикнула: — Береги её похлеще, чем свою задницу, Люкси! — Деточка, моя задница священна! Хотя, возможно, эта камера дороже, так что даже дышать на неё не буду! После этих слов, я ринулась в гущу событий. — Стоять, сучки в перьях! — гаркнула, расталкивая девиц локтями. Меня схватили за волосы, кто-то вмазал по плечу, но, видимо, тренировкам с фотоаппаратом в руках я обязана неплохой реакцией — увернулась от удара, развернулась и оттолкнула сразу двоих. — Да вы что, бл@ди, совсем охренели?! — кричала дальше. — Это конкурс красоты, а не уличные разборки в гетто! Всё-таки кто-то успел шарахнуть локтем в глаз, и мир слегка поплыл, пока ввалившиеся охранники растаскивали визжащих, как поросят баб. Рэйчел тяжело дышала, волосы растрёпаны, губа разбита, однако на меня смотрела не она, а какая-то примадонна в бриллиантовой заколке, которая выплюнула с выражением брезгливости: — Ты кто вообще, чучело гороховое? Люк картинно взмахнул рукой. — Фи… бескультурщина! Ах, в каком кошмаре я работаю! — Моя камера цела? — буркнула, щурясь от боли. — Твоему глазу п*здец, — фыркнул он, разглядывая мою физиономию. — Не переживай, камеру я бы даже от ядерного взрыва защитил. Разборки продолжались ещё несколько минут. Четвёрку агрессорш пригрозили снять с участия, правда, конкурс без скандалов — это как суши без соевого соуса, так что всё замяли. — И что мне теперь делать с этой мышью? — повернулся Люк ко мне, кивнув на Рэйчел, которую никто даже не попытался утешить. — Ты же гений, придумай что-нибудь, между прочим, это твоя робота — ваять красоту. — Кузнечик, это с тебя я могу сделать летающего пегаса! Ты же так прыгала защищая её. А она — безнадёжна! Выход через два часа, у меня прогнозируемые финалистки в полной заднице! Ты видела, что они с собой сделали?! Ну как, КАК можно работать в такой среде?!  Накатив драму, он уже раздавал указания, браня всех направо и налево.  — Разрешаешь взять её в оборот? — выкрикнула ему в догонку. — Делай, что хочешь! Но если ты меня опозоришь, я выдеру у тебя последние нервы! Уже не слушая угроз, вытащила телефон, набирая Вэлл. — Подруга, ты когда последний раз превращала жабу в принцессу? — Это новый вызов? — фыркнула она. — Хуже. Конкуренция. Спустя полчаса за кулисы ворвались Кира и Вэлл.  — Как тут вообще люди живут? — присвистнула Кира, оглядывая царство лоска и творческого беспорядка. Вэлл сначала вытаращила глаза на мой расплывающийся фингал, а затем покачала головой с выражением глубокой скорби.  — Ты что, пыталась забрать корону себе, старушка? Кира тоже присвистнула, разглядывая моё расписное лицо.  — Звёздочка, я тебя такой красоткой видела… Хотя нет, не видела. Даже когда мы с тобой отбивались на дискотеке от полоумных ревнивых девиц, ты и то вышла из драки без синяков! Тебе почти тридцать, совсем в детство ударилась? — Отставить меня, у нас тут пациент важнее, — отмахнулась, кивая на Рэйчел, пока Вэлл осматривала её критическим взглядом. — Вот это объект для реанимации?  — Это будущая звезда, если ты не будешь задавать вопросов и просто сделаешь своё чёртово дело! — Джессика, почему нам попадаются особенные будущие звёзды? Вселенная думает, что нам скучно жить? Или это ты, босс, притягиваешь к себе весь негатив? Прижав к глазу холодную бутылку воды, услужливо переданную Люком, подталкивала девчонок в гримёрку, не слушая их колкости, и, пока Вэлл с Кирой колдовали над Рэйчел, отправилась привести себя в порядок.  Но стоило выйти в холл, в лобовую столкнулась с женщиной, которую совершенно не ожидала здесь увидеть. Лилиан Уокер. Она же мать Яна. Вначале окинув меня взглядом, а потом её лицо исказилось чем-то, что мне сложно было назвать даже шоком. Ну да, зрелище ещё то: я, с подбитым глазом, с растрёпанными волосами, в одежде с пятнами чужой крови. Я сглотнула. «Вторая встреча, и обе тянут на «Оскар», — мысленно сказала себе, пока ей произнесла неуверенным голосом: — Простите, миссис Уокер, но на светских мероприятиях я обычно выгляжу лучше… Лилиан медленно выдохнула. — Ты... И тут я услышала голос, от которого холодок пробежал по коже. — Мама? Что ты здесь делаешь? Тебя старший брат ищет. Медленно повернув голову, перебирая все возможные варианты реакции Яна на мой вид, увидела его стоящим у входа в зал, рядом с организаторами. Тёмно-синее вечернее пальто подчёркивало и без того впечатляющий образ, и конечно смотрел он не на мать. А на меня, в то время как выражение его лица говорило одно: «Полная жопа». * Когда глаза говорят больше слов * Глаза Яна всегда были глубокого зелёного цвета, только сейчас в них отражалось нечто иное: изумруд смешивался со штормовой бирюзой, затем темнел до стали, а следом… леденящий холод. Я увидела, как его зрачки расширились, когда рассмотрел моё лицо, как напряглась линия челюсти, а пальцы незаметно сжались в кулак. Ян Уокер, человек, который мог контролировать своё выражение при любых обстоятельствах, сейчас стоял передо мной с эмоциями, написанными на лице, словно заголовки в таблоидах: гнев, ярость, шок и… что-то ещё, что я не хотела разглядывать. Рядом с ним замерла его мать, Лилиан Уокер, а вот у неё лицо было бесстрастным. Точнее, почти. Те же зелёные глаза, что и у сына, только чуть светлее, внимательно смотрели прямо на меня, изучая, словно под микроскопом. Впрочем, за спокойствием читалась настороженность. Открыв было рот, но прежде, чем он успел что-то сказать, Лилиан слегка тронула его за руку, будто невзначай. — Ян, пойдём. В её голосе не было ни просьбы, ни приказа — просто констатация факта, что дискуссия закончена до начала. Я видела, как внутренне он борется с желанием остаться, как его взгляд метался между мной и матерью. — Сын, — на этот раз её голос стал мягче, и он, стиснув зубы, развернулся, шагнул в зал. Выдохнула только после того, как их силуэты исчезли из виду. — Ого, вот это было шоу! — пропела Кира, появляясь рядом. — Ты точно не хочешь с Янушей поговорить? — приподняла брови Вэлл. — Позже, — буркнула в ответ. — Сейчас у нас другая задача. — Ну что, дорогуша, пойдём превращать тебя из уличного бойца в фотогеничного профессионала? — усмехнулась Вэлл, оглядев мой фингал с таким выражением, будто размышляла, хватит ли одного слоя тоналки. *Битва за восьмёрку — или «из мыши в конфетку» * — Так, босс, будешь благодарить нас сразу или поэтапно? — проворковала Вэлл, закручивая последний локон у Рэйчел. Узнать её с первого взгляда было трудно. Если ещё пару часов назад перед нами сидела испуганная девчонка с разодранной губой, то теперь на стуле осталась совсем другая версия Рэйчел Кэмпбелл. Ну, не Золушка, конечно, но и не та тихоня, что дрожала в углу. Волосы цвета тёмного мёда мягкими волнами спадали на плечи, взгляд стал выразительнее благодаря аккуратному макияжу, а следы усталости и синяки после спарринга спрятались под лёгким тоном.  — Чёрт побери, Рэйч, да ты красавица! — воскликнула Кира. — Просто она не знала об этом, пока не встретила нас, — фыркнула Вэлл, любуясь своим творением. — Вопрос, заметят ли это судьи, — тихо пробормотала девушка. — Но я заметила и даже не знаю, как вас благодарить. — Голос звучал увереннее, чем раньше. — Начни с того, что докажешь себе, какая ты крутая. А если жюри вдруг не заметит, я им тушь по лицу размажу, — заявила я и, подхватив камеру, направилась к сцене. * Под пристальным взглядом Лилиан Уокер * Я носилась между кулисами, углами сцены и зрительским залом, ловя нужные кадры. Адреналин гнал вперёд, заглушая боль в глазу. Почти. Почти — потому что было кое-что неприятнее синяка. Чувство, от которого по спине ползли мурашки. Ощущение, что за мной наблюдают. *Интерес, который невозможно игнорировать * В чём-то Джессика была права. А по сути, во всём. Не просто смотрели — изучали. Не конкурсантки, не судьи, не обычные зрители. Vip-ложа. В ней, окружённая семьёй, сидела Лилиан Уокер. Её муж, один из спонсоров мероприятия, беседовал с кем-то из организаторов, старшие сыновья вяло наблюдали за происходящим на сцене, а она... Она не смотрела ни на выступающих девушек, ни на ведущего. В поле её внимания оказались только двое — и только она знала почему. * Финальная восьмёрка * Красивый, пафосный этап перед финалом близился к завершению. После перерыва, где для публики выступали приглашённые звёзды, жюри должно было огласить список тех, кто проходит дальше.  Камера в руках казалась тяжёлой, пока диктор неспешно зачитывал имена.  Пять… шесть… семь… Напряжённая тишина. Последний номер. — Рэйчел Кэмпбелл! Зал взорвался аплодисментами. Я даже не ожидала, насколько выросла её поддержка — казалось, что половина зрителей кричит её имя. Рэйчел ошарашенно подняла голову, растерянный взгляд метнулся ко мне, а в глазах смешались шок и благодарность. Губы дрожали, руки сжимались в кулаки. Мне оставалось лишь слегка кивнуть ей, радуясь так, будто сама только что выиграла этот чёртов этап.  * За кулисами большого шоу * Когда овации в зале ещё не утихли, на улице у припаркованного автомобиля стоял водитель, придерживая дверь. Женщина в элегантном платье глубокого сапфирового оттенка села внутрь, но, прежде чем отвести взгляд от ярких огней комплекса, подняла телефон и негромко сказала: — Мне нужна вся информация о Джессике Мартин и Рэйчел Кэмпбелл. — Да, миссис, — последовал чёткий ответ. Дверь закрылась, а машина плавно тронулась с места, исчезая в потоке дорогих авто, покидающих мероприятие. * Почти что искусство * Когда Ян вошёл в квартиру, первое, что бросилось ему в глаза, — это я. Вернее, я в тёмных очках, развалившаяся на диване с телефоном в руках. Он только вздохнул и подошёл ближе, протягивая руку. — Ты мой уличный боец, я тебя уже видел. Снимай. Я приподняла бровь над оправой: — Чего снимать? Фильм? — Очки. — Может, не надо? Останусь девушкой-загадкой. Только качнув головой, сам снял их с меня, впившись взглядом в новый, ещё более шикарный синяк, расцветший на моём лице. — Ну, охренеть. Раньше он был просто фингалом, а теперь эволюционировал в произведение искусства. — Да-да, даже Ван Гог бы позавидовал, — пробормотала, отбирая очки обратно. Ян с саркастичной ухмылкой хлопнул меня по макушке, пробормотав: — Ты неисправима. Я в душ. И с этими словами он исчез в ванной. * Джентльмен в халате * Когда Ян вышел, я на секунду даже зависла. В тёмно-сером халате, небрежно приоткрытом на груди, с влажными растрёпанными прядями, он выглядел настолько домашним и уютным, что прямо хотелось укутаться в него, как в плед.  — Долго тебя не было, — лениво протянула, не отрываясь от его лица. — Пришлось поужинать с семьёй, — пожал он плечами. — Ради спокойствия мамы. Я только усмехнулась: — Звучит, как смертельная казнь. Хмыкнув, устроился поудобней напротив меня на диване. — Не настолько. Просто отец большую часть времени молчал и зыркал на нас, как будто раздумывал, кого из троих сыновей отдать на жертвоприношение. — Кажется, сегодня день несносных отцов, — пробормотала, задумавшись. — У Рэйчел... — А это та, которую ты защищала? — уточнил, приподняв бровь. — Ага. И та, на которую, кажется, ты посматриваешь. Так вот, она тоже пытается доказать что-то своему отцу. Взворошив волосы руками, от чего стал ещё красивее, даже не подозревая об этом, произнёс: — Я не пытаюсь ничего никому доказывать. По сути, я счастливый человек. Иду семимильными шагами к своей цели. Для меня это было что-то ново, и так его иногда не понимала, поэтому сейчас просто спросила: — Но ты же уже добился многого. Разве стать актёром — не твоя мечта? Прищурившись, посмотрел на меня с явным вызовом:  — Нет. Забыла? Ведь это же ты мне в первую встречу посоветовала им стать. Медленно подняла бровь, не доверяя своим ушам: — Давай ещё скажи, что ты не хотел, а я заставила. Только развёл руками, а мой мозг тут же начал анализировать сказанную информацию. — То есть... Ян, тогда какая твоя мечта? Он только ухмыльнулся: — Ну... пока секрет, но думаю, ты скоро узнаешь. Вот же гад! Это как дать ребёнку конфету, а потом забрать её обратно. Это как пообещать женщине шикарное колье, прямо смотря на него, и не купить. Это как… сказать мне «у меня есть секрет» и не рассказать! Сделав вдох и неспеша выдохнув, сменила тему на ту, что давно интересовала. В интернете, пытаясь найти информацию о Лилиан Уокер, наскребла всего ничего, не говоря уже о семейном положении. Данные о Яне тоже хранились агентством Lone Star Talent за семью замками. В начале мне казалось, что это пиар ход, но чем больше я с ним жила и общалась, тем меньше могла узнать что-нибудь. Будучи не из тех, кто лезет в чужую жизнь без спроса, уважала личное пространство друга. И всё-таки спросила:   — Скажи, а твоя мама занимается благотворительностью? Он кивнул: — Да, у неё свой фонд, помогает детям, которые нуждаются в лечении. — А отец? Не смогла удержаться. Ян говорил о нём редко, и его тон всегда менялся, стоило разговору коснуться этой темы. — Отец просто делает деньги. Ему это лучше всего удаётся, — пожал плечами, не выказывая особых эмоций. Нахмурившись, развивать тему не стала — у всех свои семейные тараканы.  — Так значит, твоя мама не только красивая, но ещё и благородная женщина? Улыбка скользнула по его губам. — Она... непростая. Правда, если что-то решает, то делает на все сто процентов. Прозвучало так, будто в голосе мелькнула тень уважения. Или предупреждения? * Блокада и капитуляция * Поднявшись, собираясь уходить в свою комнату, привычным жестом потянул Альфреда за ухо, но тот, кажется, был на моей стороне и не особо рвался покидать диван. — Ладно, малыш, оставайся с ней, — хмыкнул Ян. Однако раз уж разговор зашёл о личном, просто так отпускать его было бы преступлением. Моментально вскочив, распахнула руки, загораживая дверь его комнаты:  — Не пущу, пока не скажешь, какая у тебя мечта. Говори, иначе будешь спать с Альфредом в его домике. Не ожидая такой прыти от меня, он на секунду замер, приподняв бровь, поглядывая на мой фингал, не в силах скрыть улыбку, а потом скрестил руки на груди и не без удовольствия медленно провёл взглядом по моей пижаме, особенно задерживаясь на тех местах, где ткань подчёркивала… эээ… нюансы груди. — Хулиганка, ты уверена, что не пропустишь меня? — вкрадчивый тон, откровенная усмешка.  Ощущая, как по коже прошла волна жара, отступать всё же не собиралась. Поэтому, набравшись наглости, твёрдо заявила: — Сказала же — не пущу. — Ну, ладно. Сама напросилась. Следующее, что осознала — я на его плече. — ЯН! — Я дал тебе время передумать, теперь поздно, — хмыкнул, занося меня в комнату. Ждала, что он просто швырнёт на кровать, но нет, опустил бережно, потому что рядом уже вертелся Альфред. Впрочем, на этом его планы не закончились. Легко перекинув ногу через меня, сгрёб в охапку и, уютно устроившись, зарываясь носом в мои волосы, пока я лихорадочно соображала, куда девать руки с его обнажённой, божественно привлекательной груди.  — Будешь спать со мной, моя Звёздочка. Возмущённо фыркнув ему где-то в районе шеи, пыталась высвободиться, но стоило мне хоть немного пошевелиться, как Ян только сильнее прижал к себе. Где-то сбоку тихонько зевнул пушистик, устроивший свою тёплую спинку под меня. — Вот же ж. — Попалась.  И самое страшное… Мне нравилась. * Шоу: за полшага к провалу * Финал конкурса был похож на бурю в закрытом пространстве. В коридорах вспыхивали перебранки, ассистенты метались с утюгами и пудрой, стилисты яростно отстаивали своё видение идеальной укладки, а визажисты отчаянно ругались, пытаясь приспособиться к капризному освещению. Организаторы, потеряв надежду на порядок, истерично кричали в телефоны, требуя невозможного. Воздух был насыщен ароматом лака для волос, разогретой ткани и нервного напряжения, которое достигло апогея, когда чей-то голос срывался в истошный вопль:  — ГДЕ МОЁ ДОЛБАННОЕ ПЛАТЬЕ?! Правда, это всё были мелочи. Главная проблема всплыла, когда выяснилось, что у четырёх конкурсанток наряды пришли в полную негодность. У одной платье выглядело так, будто на него опрокинули ведро карамели и оставили засыхать недели на три. У другой — разодрано, словно кто-то решил примерить на нём когти росомахи. Третья держала в руках некогда элегантные части наряда, швы которого разошлись при малейшем движении. Четвёртая просто стояла с широко распахнутыми глазами, разглядывая подол, украшенный чем-то подозрительно похожим на следы ботинок. В этом беспределе я только и успела схватить Рэйчел за руку: — Скажи, что твоё в порядке. Смущённо прикусив губу, она отвела глаза, явно не зная, как сформулировать плохие новости. — Оно… было в порядке. — Чёрт. — Ну, по крайней мере, я не одна. — Утешение так себе. Растирала виски, пытаясь унять накатившую «головную боль», когда по залу разнесся грозный рык — предсмертный вопль человека, чья карьера рушилась на глазах. Люк, главный стилист конкурса, тот, кто координировал дизайнеров, визажистов и парикмахеров, а заодно следил, чтобы каждая участница выглядела безупречно, был на грани нервного срыва.  — За что мне такие проклятия?! Кому повыдёргивать ноги, руки и мозги за этот кошмар?! — его голос эхом прокатился по закулисью, вызывая встревоженные взгляды команды. Замедлив шаг, он уставился на нас у стойки с нарядами и мрачно пробормотал:  — Дежавю́ какое-то… Окинув хаос вокруг, он глубоко вздохнул, явно собираясь либо взорваться, либо упасть в обморок. — Кузнечик, прыгай отсюда, прошу, — с мольбой посмотрел в мою сторону. — Пока ассистенты дозвонятся до этих бредовых магазинов, пока решат, что везти, у меня случится сердечный приступ и посмертное фиаско карьеры.  — Люкси, если позволишь, я помогу. Только пообещай больше не называть меня Кузнечиком. — О, боги, и чем ты мне можешь помочь, моя спасательница? Люк взмахнул руками так резко, что я всерьёз опасалась: сейчас полетят стразы, лоскуты тканей и остатки его самообладания. * Вокруг царил хаос — кто-то носился с телефонами, пытаясь решить проблемы на бегу, стилисты перебирали спасённые наряды, а закулисные портные извлекали из рукавов чудеса реставрации, чтобы хоть что-то выглядело пристойно. Мисс Джорджина Кроуфорд, главный дизайнер, сверлила помощницу взглядом, который мог бы прожечь ткань насквозь, и требовала достать «любое приличное платье, не похожее на кухонное полотенце после пожара». Тем временем у стойки с нарядами разворачивался настоящий заговор. Несколько конкурсанток, косясь по сторонам, прятали уцелевшие платья, словно тайное сокровище, подальше от стажёров House of Devereaux — элитного бренда, одолжившего несколько костюмов для вечера. В воздухе витал напряжённый шёпот: — Они сказали, что лучше вообще не выходить, чем позориться в неподобающем наряде… — Ты видела, как они смотрят на нас? Как будто сейчас заберут всё обратно! Стажёры «де Веро» действительно маячили неподалёку, сверкая хищными взглядами, явно собираясь отозвать свои творения, чтобы бренд не оказался запятнанным в катастрофе провала. * Операция «Спасти вечер» * — Друг мой, к счастью, у меня есть джокер в рукаве. Но Люк явно не слышал меня. Или делал вид, что не слышит. Его окружили ассистенты: кто-то пытался впихнуть ему в рот успокоительное, другой протягивал стаканчик с кофе, за что мгновенно получил взбучку, а третий, видимо, от нервов, нес какую-то чепуху, лишь бы не молчать под его сверлящим взглядом. Я же, не теряя времени, достала телефон и набрала номер спасительницы дизайнерских душ: — Кир, срочно бери ребят, грузите платья из "Icons of Texas", особенно те, что под Jackie O и Hollywood Glam. И не забудь те, что тебе недавно подарили! Буду должна вдвойне… На другом конце связи раздалось нервное сопение, затем: — Ты с ума сошла?! — Кира взорвалась, как пробка от шампанского.  — Ладно… в тройне — нарядами тебя лично отблагодарит главный стилист конкурса. Теперь уже на меня заинтересованно уставились не только Люк, но и вся его приближённая свита, ловя обрывки разговора, будто сейчас озвучу код от хранилища с золотом. — Тут надо заставить наших раздолбаев тащить дорогое тряпьё на конкурс, а не просто в студию! Это тебе не кофе из «Старбакса» перехватить по дороге! — не унималась дальше подруга. — Кира, если не привезёшь, у нас будет показ купальников из скотча и отчаяния! На том конце провода повисла пауза, потом тяжёлый вздох: — Мне весь свой элитный гардероб переть? — Нет, чёрт возьми, свадебное платье не трогай! Знаю, что оно у тебя ещё запечатанное висит. Всё, мчу навстречу, давай быстрее!  Я сбросила звонок и повернулась к Люку. Казалось он готов возвести в мою честь алтарь и приносить в жертву пайетки и стразы.  — Кто ты, о моя богиня-спасительница? — Независимый фотограф, — улыбнулась и рванула встречать своих ребят. Позади уже раздавались истошные вопли: ассистенты причитали, что «де Веро» всё же нашли свои наряды и увозят их, мисс Кроуфорд искала жертву для немедленного убийства с помощью булавок, а одна из конкурсанток влезла в платье, пережившее три переделки, но теперь оно угрожающе трещало по швам.  У меня же было всего двадцать минут, чтобы встретить грузовик с платьями, пока этот бедлам не закончился массовыми обмороками и официальным объявлением стихийного бедствия.  * Когда шоу — это ещё цветочки * Финал конкурса превращал закулисье в настоящую арену выживания. Если до этого царил хаос, то теперь разверзся ад: портные вгрызались в молнии и непокорные ткани, ассистенты метались между всеми, стилисты спасали прически, а визажисты пытались удержать от слёз конкурсанток, потому что размазанный макияж был бы хуже катастрофы. Бэкстейдж-команда сражалась за каждую секунду: дизайнеры Винс Карр, Элли Грейсон и братья Марроу кружились вокруг девушек, проверяя посадку платьев, то и дело выкрикивая друг другу указания, периодически хватаясь за головы. Те, кто ещё держался на ногах, выкладывались на последнем дыхании, чтобы финальная восьмёрка вышла безупречной. А тем временем мой телефон сходил с ума. Несколько часов назад никому не известные молодые дизайнеры, доверившие нашей студии свои наряды, вдруг оказались в центре внимания. Их творения мелькали на конкурсантках, а они, осознав внезапную славу, пытались добраться до меня, чтобы либо сказать спасибо, либо затянуть в свой модный культ.  — Джесс, твою мать, я больше не выдержу! — Кира, в отчаянии севшая прямо на пол у розетки, безвольно держала в руках разряженный телефон. — Меня хотят взять в рабство! Впрочем, эту фразу я услышала краем уха, перезаряжая свой фотоаппарат, потому что отвлекаться было некогда. Выжатая за этот день до последней капли, всё же сделала кадры мечты: живые эмоции, идеальные ракурсы, каждая деталь — всё получилось именно так, как хотелось.  Когда рядом оказался Люк — уставший, помятый, без обычного гламура, но с довольной усмешкой, он чуть заметно кивнул:   — Так ты, значит, не просто девчонка с камерой? Мимо нас пронёсся один из моих ребят и, даже не сбавляя шага, крикнул:  — Босс, нам пора собираться! Кире угрожают дизайнеры, если она срочно не явится в студию и не даст объяснений! Люк приподнял бровь: — Босс? Закатив глаза, устало кивнула: — Raw & Real. Если что, фотосессии с катастрофами тоже беру. Рассмеявшись, он провёл рукой по волосам и, покачав головой, пробормотал: — О да, малышка, у тебя точно талант влипать в эпические истории. Теперь понятно, почему твоё лицо казалось знакомым. Я был на выставке, любовался живыми кадрами твоих фото… Да, старею, раз раньше не разглядел в кузнечике бабочку.  — Ты обещал не называть меня Кузнечиком, ведь я спасла твою задницу. — Да-да… и не только её. * Финал без короны, но с победой * Когда зал взорвался аплодисментами, а на сцене остались шесть сияющих финалисток, среди них не оказалось Рэйчел. Но, что удивительно, она не рыдала. Гримёрка всё ещё пахла лаком для волос и горячим паром утюгов. Рэйчел нервно мяла в руках пластиковую бутылку, глядя в пол, а я, прислонившись к зеркалу, изучала её с лёгкой усмешкой.  — Знаешь, я даже рада. Девушка вскинула на меня недоумённый взгляд. — Чему? — Тому, что ты не попала в финал. Только фыркнула, однако я заметила, как её плечи едва заметно расслабились. — Предательств и грязи на твоём пути и так будет достаточно, — продолжила я. — Зачем стремиться им навстречу? Задумавшись, она смотрела на своё отражение в зеркале, где больше не было напряжения и страха. Только усталость и лёгкое, почти незаметное облегчение. — Ты не можешь быть просто фотографом, я права? — Я действительно фотограф. Просто у меня ещё есть своя студия. Моргнув, Рэйчел понадобилась несколько секунду осознать услышанное. — Серьёзно? — Raw & Real. Если тебе понадобится, найду приличную работу, помогу с портфолио. Но лучше поступи куда-нибудь, познай студенческую жизнь, а не крутись под взглядами мужчин, которые видят в тебе только объект.  Медленно потянувшись за ещё одной бутылкой воды, она раздумывала над моими словами. — А ненависть к отцу? Пожав плечами, одела зелёную кепку. — Забудь. Живи и наслаждайся. Ты и так многого добилась, даже без него. Лёгкий кивок. И моя надежда, что однажды она оценит себя по достоинству.  * Занавес… или только начало? * Пока разговор с Кирой подходил к концу, на сцене уже блистали финалистки. Две фаворитки — брюнетка с волосами цвета звёздного сапфира и рыжая бестия, напоминающая огонь в человеческом обличье, — вышли вперёд, затаив дыхание в ожидании объявления победительницы. Прозвучавшее имя брюнетки взорвало зал восторженными криками и в тот же миг корона обрела свою хозяйку. Кира, которая, судя по всему, успела переквалифицироваться в моего ассистента, даже не уведомив об этом, ухмыльнувшись, лениво протянула: — Ну, вот и Золушку короновали. За сценой тем временем метался главный стилист конкурса, восторженно потряхивая тонкими запястьями и хлопая в ладоши. — Девочки, это был ТРИУМФ! Ну, хоть кого-то эта вся суета осчастливила. Именно здесь, на этой сцене, среди вспышек камер и толпы девушек, которые отчаянно боролись за корону, я вдруг осознала, что никогда не хотела быть одной из них, ведь я уже была там, где должна быть. Может, конечно, я не стояла в лучах софитов, и всё же сама их направляла. Сегодня кто-то начинал свою историю с титула и оваций. Моя же начиналась с более ценного — твёрдой уверенности, что правильный выбор был сделан. Фотоаппарат удобно лег в руки, знакомый вес придал уверенности, и, глядя сквозь объектив, я наконец поняла: самое интересное только начинается. Raw & Real вышла на новый уровень.

***