Параллели

Год выдался кромешным адом, дни плелись нескончаемой вереницей, недели слагались в мучительно долгие месяцы. Пущин потерял счет отправленным письмам, терзаясь сомнениями: доходят ли они вообще? Но весточки от Кости приходили, и одно, короткое, было зачитано до дыр, словно молитва. Столько нежности и надежды в одной лишь фразе… "Всё будет хорошо, жду встречи с тобой." Стук. Второй. Нужно открыть. Поднявшись с постели, Иван протер заспанные глаза и накинул на плечи рубашку. Дверь словно поддавалась с неохотой, впуская свет и долгожданную реальность. Взгляд метнулся вверх.. Данзас… Здесь… Живой... Шок парализовал его, слова застряли в горле. Рука, словно не принадлежавшая ему, осторожно потянулась к лицу Кости, коснулась щеки. — И правда ты… — прошептал Пущин, словно боясь, что всё это — лишь безумный сон. — Живой… — Они смотрели друг на друга, не в силах отвести взгляд. — Так я могу войти? — спросил Константин, и Иван торопливо кивнул, пропуская его в дом и закрывая за ним дверь. Краем глаза он заметил, как Костя снимает головной убор и кладет его на привычное место. Пущин стоял, скрестив руки на груди, и наблюдал, как Данзас снимает пальто, расстегивая пуговицы одной рукой. — Что случилось? — не выдержал Иван, делая шаг навстречу. Это "случилось" возникло из ниоткуда, оглушило. Рука Кости в бандаже … В глазах застыла боль, невысказанная и оттого еще более острая. Костя взглянул на свою руку и попытался успокоить: — Все хорошо, жить буду. За этот год Пущин разучился просто обнимать, ощущать тепло чужого тела рядом. Он боялся прикоснуться к Данзасу, боялся сломать его окончательно. Коридор наполнился звенящей тишиной. Они смотрели друг на друга, словно впервые увиделись, пытаясь прочесть в глазах то, что осталось невысказанным. Костя медленно сократил расстояние, коснулся ладонью лица Ивана, и тот, словно поддавшись неведомой силе, прильнул к ней. Объятия пришли сами собой, осторожные, нежные, чтобы не причинить боль. Вдыхая родной, до боли знакомый запах, Пущин почувствовал, как рука Данзаса скользнула вниз и сжала талию. Костя уткнулся носом в рыжие кудри, целуя висок. — Я скучал… — Я тоже. В этх объятиях они оба искали утешение, исцеление, Костя отстранился, заглядывая в глаза Пущину тихо коснувшись губами его лба, Данзас прошептал: "Я рядом"