Это было временно

      

ГЛАВА 4

ПРЕРВАННЫЙ МОМЕНТ

      Последний звонок этого дня стал для Рюноске настоящим спасением. Едва прозвенел звонок, он уже рванул в библиотеку, сердце колотилось в груди, как будто готовое выпрыгнуть наружу. Каждый шаг приближал его к встрече, которая, казалось, стала смыслом всего дня. Но вдруг его остановил резкий, как удар хлыста, голос учителя.       — И куда это ты так спешишь? — строго осадил его преподаватель, скрестив руки на груди. Его взгляд был холодным и неодобрительным, словно он видел насквозь все попытки Рюноске скрыть своё нетерпение.       — До… домой, — смущённо пробормотал Рюноске, замирая на месте. Голос его дрожал, а в голове пульсировала одна мысль: «Почему именно сейчас?»       — Весь день ты витал в облаках, будто и не здесь вовсе, игнорировал учителей и даже одноклассников, — учитель смерил его тяжёлым взглядом. — Так что, в качестве наказания, приберись в классе и полей цветы. И не вздумай сбежать!       Рюноске опустил голову, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони. Каждая секунда промедления казалась ему пыткой. Где сейчас Акира? Что, если он опоздает? А что, если его не дождутся? Но спорить было бесполезно. С тяжестью в груди, словно на него навалился невидимый груз, он взял тряпку и направился к шкафу.       Время ускользало, как песок сквозь пальцы, и Рюноске чувствовал, как внутри него нарастает отчаяние. Он старался не думать о том, что Акира, возможно, уже ждёт его, но мысли, как назойливые мухи, кружили вокруг одного: «Он уйдёт. Он уйдёт, и всё будет кончено».       — Да чтоб тебя! — прокричал Рюноске, оставшись один в классе. Его голос, полный горечи и злости, эхом разнёсся по пустым стенам. — Неужели было так сложно понять, что я тороплюсь?       После того как он протёр пыль со всех поверхностей, Рюноске приступил к цветам. Их было много — слишком много для одного класса. Каждый горшок, каждая веточка, каждый лист казались ему теперь не милым украшением, а настоящим проклятием. Он с горечью вспомнил, как когда-то поддержал идею одноклассников завести цветы. «Чтобы класс стал уютнее», — говорили они. Теперь эта идея вышла ему боком.       Он взял лейку и начал поливать растения, стараясь делать это как можно быстрее. Вода стекала по листьям, капала на подоконник, но Рюноске не обращал на это внимания. Его мысли были далеко — в библиотеке, где, как он надеялся, его всё ещё ждал Акира.       «Почему я вообще согласился на эти цветы?» — с досадой подумал он, глядя на очередной горшок. — «Теперь они крадут моё время, мои шансы…»       Каждое движение давалось ему с трудом. Руки будто налились свинцом, а в груди клокотало раздражение. Он чувствовал, как время ускользает, и с каждой секундой его надежда таяла, как лёд под весенним солнцем.       Наконец, он закончил с уборкой в классе. Бросив тряпку в угол, Рюноске ринулся в библиотеку. Он бежал с третьего на первый этаж так, словно за ним гнался кто-то невидимый. Никогда раньше он не бегал с такой скоростью — даже на школьных соревнованиях он всегда держался в стороне, предпочитая не выделяться. Но сейчас каждый шаг, каждый вздох был наполнен отчаянной решимостью.       На лестнице он поскользнулся. Его колено резко ударилось о ступеньку, а ладонь скользнула по перилам. Острая боль пронзила тело, но он даже не остановился. «Не сейчас, — подумал он, стиснув зубы. — Не сейчас, когда я так близко».       Он вскочил на ноги, не обращая внимания на боль, и продолжил бежать. Сердце бешено колотилось, а в ушах звенело. Каждый шаг приближал его к библиотеке, к Акире, к тому, что могло стать началом чего-то нового.       Он уже приблизился к библиотеке, где, как он надеялся, его всё ещё ждал Акира. Подбежав к большим двойным дверям, он с силой толкнул их, и они распахнулись с громким стуком.       — Акира! — крикнул он, голос его звучал громко и отчаянно, эхом разнесясь по тишине библиотеки.       Зайдя внутрь, он пробежался вдоль каждого столика, заглядывал в каждый угол, каждый раздел с книгами. Его дыхание сбивалось, а сердце, казалось, вот-вот вырвется из груди. Но Акиры нигде не было.       Пустота.       Рюноске замер посреди библиотеки, чувствуя, как внутри него что-то обрывается. Его руки дрожали, а в глазах стояла туманная пелена. «Он ушёл. Он ушёл, и всё кончено», — пронеслось у него в голове.       — Он только что вышел, — раздался мягкий голос из-за угла.       Рюноске резко обернулся. Из-за стеллажа с книгами показалась Сакура. Она стояла, слегка склонив голову набок, и указывала пальцем на двери, которые всё ещё были широко распахнуты благодаря Рюноске.       Сакура была высокой и стройной, с длинными тёмными волосами, которые мягко касались лопаток. Её глаза, цвета тёплого янтаря, смотрели на Рюноске с лёгким любопытством, но в них читалась и доля сочувствия. На ней была школьная форма, но она носила её с особым изяществом: плиссированная юбка слегка развевалась при каждом движении, а белая блузка подчёркивала её хрупкую фигуру.       Её голос звучал мягко, почти шёпотом, но в нём чувствовалась уверенность. Сакура всегда казалась спокойной и собранной, как будто знала ответы на все вопросы, даже те, которые ещё не были заданы.       — Ты… ты уверена? — с трудом выдавил он, чувствуя, как сердце снова начинает бешено колотиться.       Сакура слегка улыбнулась, её взгляд был мягким, но в нём читалась лёгкая ирония, словно она знала больше, чем говорила.       — Да, он только что вышел. Если побежишь, ещё можешь его догнать. — Ответила тому Сакура.       Рюноске не стал ждать ни секунды. Он рванул к дверям, не обращая внимания на то, как Сакура смотрела ему вслед. Его ноги сами несли его вперёд, а в голове звучал только один вопрос: «Успею ли я?»       Выбежав к парадной школы, он окунулся в тёплый вечерний воздух. Ветер мягко обнял его, но Рюноске едва заметил это. Его взгляд устремился к углу школьного забора, где мелькнула знакомая фигура. Акира.       Рюноске ринулся к нему что есть сил. Ноги несли его с такой скоростью, что земля под ногами казалась невесомой. На повороте он резко вытянул ноги вперёд, чтобы не потерять равновесие, и, пробежав ещё пару метров, схватил Акиру за запястье.       — П…Про… — Рюноске не успел выговорить и слова, как острая, жгущая пощёчина обожгла его щёку.       — Я… тебе поверил, — прошептал Акира, и его голос дрожал. Глаза, обычно такие спокойные и уверенные, теперь были полны слёз. Слёз боли, вызванной предательством доверия.       Рюноске замер, чувствуя, как щека горит, а в груди разливается ледяное чувство вины. Он хотел что-то сказать, объяснить, но слова застряли в горле, словно их кто-то намеренно держал в плену.       Он отпустил руку Акиры, и тот, ускорив шаг, начал отдаляться. Каждый шаг Акиры отдалял их друг от друга не только физически, но и эмоционально. Рюноске смотрел ему вслед, чувствуя, как внутри него что-то рушится.       Весь мир будто обрушился перед его глазами. Казалось бы, он не виноват в том, что не успел. Но почему тогда эта тяжесть давит на грудь, а в голове крутится только одно: «Я мог сделать больше»?       Он ведь знал, что у Акиры с парнями всё плохо. Знал, что тот редко кому доверяет. А сам? Сам втёрся к нему в доверие, пообещал помочь, а потом поступил как последняя мразь.       Он мог бросить всё и в ту же секунду ринуться в библиотеку. Но он не сделал этого. Почему?       «Потому что я испугался», — пронеслось у него в голове. — «Испугался того, что это действительно что-то важное. Испугался, что всё может измениться».       Теперь, стоя на пустынной улице, он понимал, что страх оказался сильнее. Сильнее его желания быть рядом с Акирой. Сильнее его надежды на что-то большее.       Ветер бил ему в лицо, резкий и холодный, но Рюноске его почти не замечал. Внутри него бушевал настоящий ураган — вина, сожаления и ярость, направленная на самого себя, смешивались в один клубок, разрывая его изнутри. Он сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, оставляя глубокие следы. Появились капли крови, но физическая боль была ничтожной по сравнению с тем, что творилось в его душе. Каждая капля крови казалась лишь слабым отголоском той агонии, что пожирала его изнутри.       «Я всё испортил», — подумал он, глядя в пустоту.        Рюноске шёл, не видя дороги, не чувствуя ничего, кроме тяжести на сердце и одного вопроса, который не давал ему покоя: «Почему я не успел? Почему всё пошло не так?»       Шаги его были медленными, словно каждый из них давался с невероятным усилием. Улицы, обычно такие оживлённые, теперь казались пустынными и безжизненными. Даже звёзды на небе, которые только начинали появляться, выглядели тусклыми и далёкими, будто отвернувшимися от него.       Он остановился у фонаря, который слабо освещал тротуар. Его тень растянулась на асфальте, такая же одинокая и потерянная, как и он сам.       «Что теперь?» — пронеслось у него в голове.       Рюноске знал, что не сможет просто забыть этот день. Не сможет забыть Акиру, его глаза, полные слёз, и ту боль, которую он сам ему причинил. Он чувствовал, как внутри него что-то сломалось, и это было нечто большее, чем просто разочарование.       Он опустился на скамейку у дороги, закрыв лицо руками. Ветер продолжал бить ему в лицо, но он уже не обращал на это внимания. Всё, что он чувствовал, — это пустота. Пустота, которая, казалось, поглотила всё вокруг.       «Я всё испортил», — снова подумал он, и эти слова звучали в его голове, как приговор.