История одной олимпийки.

      Вечерние пробежки стали для Саши чем-то вроде наркотика. После десяти лет в бассейне, где его тело привыкло к безумным нагрузкам, оставаться без движения было невыносимо. Футбол? Терпеть не мог. Турники? Врачи запретили. А вот бег… Бег ощущался иначе. Бег врывался в кровь, прожигал лёгкие, стирал мысли. Он позволял раствориться в закатном воздухе, в рваном ритме шагов, в гуле собственного пульса. Хотелось только одного — бежать. Бежать, пока воздух не начнёт резать лёгкие и сознание не выключит всё, кроме движения. За последний месяц бег стал единственным, что держало его на плаву. Главное — убегать не от себя.              После пробежки он, не теряя времени, сунулся в душ, смыл с себя липкий пот, вытерся наспех и практически рухнул за стол. Есть хотелось зверски. На тарелке — золотистая картошка и куриные бёдра, пахнущие прованскими травами. Глаза родителей ощутимо прожигали его, но Саше было плевать. Сейчас всё внимание — на еду.              — Саш, — отец вдруг отложил вилку, — появилась возможность выписать льготную путёвку в лагерь. Ну, мне, как участнику боевых действий. Хочешь поехать?              Саша лениво откусил мясо, словно даже не расслышал.              — Зачем?              Отец явно приготовился возразить, но не успел — влезла мама.              — Ну ты же не знаешь, куда девать свою энергию. И утром, и вечером по району круги наматываешь. Может, стоит направить её в другое русло? А то вечно дома и дома торчишь, скоро к кровати прирастёшь. Это вообще нормально для парня твоего возраста?              Саша скосил на неё взгляд с лёгким упрёком. Отлично, теперь ещё и «мотивационная» лекция. Только зачем? Вроде, он и так живёт куда полезнее большинства ровесников: спорт, книги, документалки, тонны поглощённой информации. Вон, даже из дома лишний раз не шатается, не пьёт, не тусит с сомнительными компаниями. Прям «Сын маминой подруги», блин. И родители всё равно чем-то недовольны?              Саша уже открыл рот, но отец его перебил.              — Мама хочет сказать, что у тебя слишком много свободного времени. Может, стоит попробовать что-то новое? Изменить обстановку, стать самостоятельнее, завести друзей.              «Самостоятельность», — мысленно закатил глаза Саша. Серьёзно? После стольких лет абсолютного контроля собственной жизни его должна испугать незаправленная постель и грязная тарелка в столовой? Да он всю жизнь был самостоятельным. Просто теперь у него наконец появилась возможность самому решать, куда девать свою чёртову свободу.              И это, чёрт возьми, так. Саша — синоним слова «самостоятельность». Если бы родители вдруг решили укатить на год куда-нибудь на заработки, он бы только плечами пожал — давно привык всё решать сам. Умел разбираться с проблемами, рассчитывать деньги, следить за порядком, и главное — ни перед кем не отчитываться. Большинство подростков только к двадцати годам осознают, что такое ответственность, а он ещё даже паспорт не получил — и уже живёт как взрослый.              — Неужели, по-вашему, я недостаточно самостоятельный? — бросил он, откинувшись на спинку стула. — Да и к тому же у меня уже есть Адам. Зачем мне ещё друзья?              Отец посмотрел на него с лёгким укором.              — Друзья, Саша, — назидательно сказал он, — это одна из важнейших составляющих жизни. К тому же лагерь — это весело. Я знаешь сколько раз в детстве ездил? — он усмехнулся. — Не сосчитать. А этот ещё и оздоровительный, для тебя сейчас это важно.              «А у самого друзей — ошалеть как много. Аж ни одного».              — Да, Сань, это же здорово. Давай попробуешь? — поддержала мама.              Саша не горел желанием ввязываться в эту авантюру, но родители были правы — он ничего не терял. Саша бывал в лагерях, но всегда на спортивных сборах, где режим был ещё жёстче, чем в городе. Как колония, только в лесу. Настоящей лагерной жизни он так и не попробовал. Может, действительно пора хоть немного выйти из этого подвешенного состояния? Старый образ жизни канул в небытие, а новый пока не сложился. Вдруг он найдёт в этом лагере что-то, чего совсем не ожидает?              — Ладно, — махнул рукой Саша. — Возможно, в лагере и правда будет что-то интересное. А если что, сбегу.              Отец посмотрел укоризненно, но в уголках губ заиграла кроткая улыбка.              — Потрясающе! — радостно воскликнула мама. — Нечего в затворника превращаться. Но если сбежишь, будешь ночевать на коврике в прихожей, усек?              Саша демонстративно хмыкнул и вернулся к ужину.             

***

             Саша не мог отделаться от непокидающего чувства напряжения. Завтра лагерь. Три недели. А он до сих пор не сказал Адаму об этом ни слова. Он не хотел исчезнуть просто так, оставить друга одного. Но сказать… Сказать — ещё сложнее. Адам бы расстроился. Нет, не просто расстроился — охренел бы. Ведь Саша уезжал туда, куда сам Адам мечтал попасть с детства. В лагерь. С дискотеками, ночными кострами, соревнованиями. Туда, где Адаму никогда не быть.              Поэтому Саша медлил. Тянул, закапывал эту мысль глубже, чем хотелось бы признаться. Хотел позвонить, но рука каждый раз замирала у телефона. «Не хватало ещё, чтобы его мать подслушала». Она же этим только и занималась. Всегда где-то рядом, как тень, как всевидящее око. А если написать сообщение — не факт, что Адам вообще ответит. Нет. Такое надо говорить вживую.              Когда все свалили из дома, Саша развалился на диване, уткнувшись в отцовскую книгу по праву. Странная, но он втянулся. Казалось бы, скукотища, а нет — чем дальше читал, тем больше захватывало. Как эти адвокаты выворачивают слова, играют на правилах, ловят друг друга на ошибках — интереснее, чем даже спорт. Если в этом томике мог найти что-то полезное даже его отец с десятилетним стажем, так что для Саши чуть ли не каждая страница — это нечто на грани гениальности.              Саша начал читать ещё в начале июня, но когда закончилась школьная отработка, залип по-настоящему. Книг в доме хватало: отец любил детективы, мама по молодости — романы. Но одно дело — читать для удовольствия, а другое — для будущего. В ящиках на балконе пылились книги ещё со времен учебы родителей. Бухгалтерия или право — выбирай, не ошибёшься.              Саша выбрал бы юриспруденцию. На самом деле, он никогда не думал о работе отца всерьез. Ну, уголовный адвокат, и ладно. Защищает каких-то уродов в суде, подумаешь. Но теперь мысль о будущей профессии всё настойчивее поселилась в его голове. И Саша уже прикидывал, что если спорт окончательно пойдёт лесом, юриспруденция может стать отличным планом «Б».              Резкий звонок в дверь выдернул его из мыслей.              — Кого там принесло… — пробормотал он, нехотя поднимаясь, и поплелся к двери.              Глянул в глазок, а там Адам лыбится во весь рот и невинно хлопает длинными ресницами. Видно, что уже что-то задумал. Пробормотав пару ругательств себе под нос, Саша открыл.              — Погнали на речку! — с порога заявил Адам, завалившись на косяк.              Глаза горят, энергия так и прёт. Идея пришла ему в голову буквально десять минут назад, но он уже полностью в ней. Хорошо всё обдумать? Это не про него. Смылся из дома, нелепо отмазался перед матерью — и теперь стоял тут, готовый тащить Сашу за собой.              Саша кинул на Адама уставший, полный сомнений взгляд и протяжно выдохнул. Откуда у того вечно в голове крутятся эти «гениальные» планы? Да ещё и смотрит с таким лицом, будто он только что придумал, как изобрести велосипед заново. Тут даже гадать не надо — идея паршивая, причём по всем параметрам. Родители Адама его просто на фарш пустят, когда узнают, что их отпрыск свалил неизвестно куда, даже не удосужившись лишний раз предупредить. Особенно если «куда» — это речка.              Да и вообще, Саша по жизни скептик. Особенно когда речь шла о внезапных загонах Адама. А главное — тренер ясно сказал: до осени к воде не приближаться. Саша и так уже на грани — стоит ему оказаться рядом с водой, и начнётся: тормоза сорвет напрочь. Нет, ну его. Лучше не рисковать.              — Адам, у тебя от одиночества совсем фляга свистит? Какая, нахуй, речка? — устало спросил Саша. — Ты даже плавать не умеешь!              Адам только вздохнул, руки скрестил, щеки надулись, как у обиженного котенка. Да что за бред! Лето, солнце, жара! Речка, друзья, пикник! Что это за каникулы, если ты хотя бы раз не плюхнулся с разбегу в воду! А Саша… Ну Саша как всегда.              «Душнила, блин»              Саша закатил глаза. Он же просто реалист! Уж кто-кто, а он точно знал, как заканчиваются Адамовы «блестящие» идеи. Ну вот хоть один раз, хоть разок, чтоб без косяков? Да никогда в жизни. Но сейчас выбора не было — времени уйма, отмазки закончились, и Адам явно не собирался отступать. Казалось, что ещё немного, и он сядет под дверью и не уйдет, пока не добьется своего.              Саша хмыкнул, лениво прислонился к косяку, так что их лица оказались буквально в паре сантиметров друг от друга. Ещё немного, и столкнутся носами.              — Я вот не пойму, у тебя телефон чисто как стильный аксессуар? Или ты просто решил, что скинуть бомжа не вариант, поэтому притащился лично?              — Да ты всё понял, — усмехнулся Адам. — Если бы я тебе просто написал, ты бы слился или просто трубку скинул. Потому что ты всегда так делаешь. Я тебя знаю как свои пять пальцев, умник. И никаких тебе аргументов, уговоров и конструктивных диалогов! А так я уже тут. Всё, без шансов.              И, прищурившись, добавил:              — Тем более, мать меня уже отпустила. Отпустила с тобой, понял? Так что тебе не отвертеться.              «О, весомый аргумент. Не попрёшь». — про себя фыркнул тот.              Саша даже думать не хотел, что Адам там наплел своей матери, но, кажется, от него теперь точно не отделаешься. Ну и ладно.              — Окей, окей, зайди уже, чтоб я на весь подъезд не орал, — пробурчал он, прочищая горло.              Ну раз уж Адам задумал это дело, отмазываться всё равно бесполезно.              Адам аж засветился от счастья, проскакивая в квартиру. В прыжке попытался хлопнуть ступнями друг о друга — неудачно, но всё равно выглядел победителем по жизни. Он ввалился в гостиную, плюхнулся на диван, а потом взглядом зацепился за толстую книгу у подлокотника.              — Схемы уголовного дела, — пробормотал Адам, сморщив нос. — С каких пор тебя прёт на криминологию?              — А что, нельзя? — лениво отозвался Саша, бухнулся рядом, выдергивая у него книгу.              Адам усмехнулся.              — Так ты что, решил стать как твой отец?              Саша фыркнул.              — Если бы я решил стать как он, то сейчас рос бы без отца в каком-нибудь селе, после школы пошёл бы в армию, а на третьем курсе на мне бы уже висел ребёнок и обязательство жениться.              — Ну и что? — пожал плечами Адам. — Потом бы твой сын стал чемпионом, ты бы открыл свою юридическую контору и жил в шоколаде. По-моему, звучит не так уж и плохо.              — Ахуенно, только я уже промахнулся по всем пунктам. Да и мне тринадцать, с чего мне знать, кем я хочу стать?              — Ну раньше ты как-то знал, что будешь пловцом.              «Потому что, блять, других вариантов и не было».              Саша мрачно сжал книгу в руках, сдерживая раздражение.              — Не трави душу, — буркнул он. — Я и так в процессе «поиска себя». И вообще, ты-то сам кем хочешь стать, умник, блять? Нет? Вот и не вгоняй меня в кризис.              — Поэтому, чтобы без кризисов, надо с лучшим другом расслабиться и раздавить по бутылочке чего-нибудь хмельного, — радостно объявил Адам.              Саша прищурился, закусив губу.              — Пока что мне нравится только последняя часть.              — Сань, давай на чистоту. Из нас двоих тормозом всегда был я. Из-за меня мы никуда не ходили, потому что меня вечно не отпускали. Не на часик, не во двор, не в гости, вообще никуда. А у тебя ещё эти твои бесконечные тренировки, блять. Но теперь? Теперь-то всё! Мы свободны! Свободны, сечёшь? Так какого хрена ты даёшь заднюю?!              Он подался вперёд, горя энтузиазмом.              — Поехали потусим, позагораем! Мы белые, как блядские поганки! Это вообще нормально? Второй месяц лета, а мы гуляли — раз, два, и всё, считай. Ты же сам говорил: за эти три месяца мы научимся жить. Жить ярко, жить по-настоящему! Ты и я. Помнишь?              Саша молча смотрел на него, ноль эмоций. Конечно, помнил.              — Поехали в парк или просто по городу пошляемся, — Саша сложил руки на груди и с нажимом посмотрел на Адама. — Мы живём в огромном городе, а дальше нашего грёбаного района нос не суём. Всё те же панельки, одна и та же серая дрянь. Почему именно речка? Почему не аттракционы, не кино? Мне нельзя, ты плавать не умеешь. Или мне потом тебя из воды вытаскивать? Мы же не умеем «аккуратно». У нас каждая встреча — как ёбаная катастрофа. А потом ещё матери твоей объясняйся…              — Во-первых, я умею плавать, — с важным видом возразил Адам, — ну, на спине точно.              Саша только приподнял бровь.              — А во-вторых, вообще не в купании дело, — продолжил Адам, скрестив руки на груди. — Главное, что мы потусим. Может, с кем-то познакомимся…              — Ага, скажи ещё, девчонок на пляже цеплять.              — Фу, блять, нет. Точно без девчонок.              — Ладно, ладно, — Саша закатил глаза. — Поехали. Всё равно с тобой ни фильм нормально не посмотришь, ни книгу не почитаешь.              — Изи! — Адам щёлкнул пальцами, довольный, как ребёнок на Новый год.              Саша снисходительно улыбнулся. По правде говоря, он согласился, как только Адам появился в дверях. Чтобы он ни предложил — Саша уже в деле. Хоть на край света. Просто рациональность останавливала. И здравый смысл. Ну… Хоть у кого-то из них он должен быть, верно?              Да и вообще… Завтра Саша уезжает почти на месяц. Даже сборы и те были всегда короче. Лагерь — это же всегда непредсказуемость. А Саша теперь вообще не мог представить жизнь без Адама. Три недели в окружении сотен незнакомцев, а лучшего друга всё равно рядом не будет.              Так что напоследок Саше хотелось провести время с Адамом, пусть даже и в таком формате. Даже неясно, кому из них двоих это нужно больше. Если уж Адам так вцепился в эту идею, значит, оставалось одно — принять и постараться уравновесить своим холодным расчетом его бешеную импульсивность. Может, на этот раз без «инцидентов» обойдётся.              — А у тебя хоть плавки есть? — Саша с лёгкой насмешкой приподнял бровь. На Адаме только шорты и застиранная футболка. В руках ничего, за спиной — пусто. Вряд ли он где-то их спрятал.              Адам мгновенно изобразил бедного сиротку, скривив губы в самой горькой улыбке на свете.              — Ну у профессионального пловца что, не найдётся одолжить?              — Найдётся, — цокнул языком Саша. — Это ж теперь столько всего собирать…              — Да не будь ты как моя мать! — застонал Адам и драматично хлопнул ладонью по стене.              Саша проигнорировал. До матери Адама ему ещё далеко. По крайней мере, он адекватный человек, без излишней вспыльчивости и оглушающим криком вместо голоса. Саша, конечно, не против спонтанных выездов, но знал, что идти на природу с пустыми руками — хреновая идея. За столько лет сборов у него уже был вшитый в подкорку мозга список.              Пока Адам, удобно расположившись, залипал в телефоне, подключившись к домашнему интернету, сам Саша молча лазил по квартире и, как заведённый, бормотал себе под нос:              — Полотенца, крем, очки, кепка, сумка…              — Иди в холодильнике посмотри, что мы есть будем! — крикнул он из спальни.              Адам что-то невнятно промычал в ответ и поплёлся на кухню. Открыл холодильник, заглянул внутрь — и аж присвистнул.              «Сразу видно, что семья нормальная», — отметил он, глядя на это богатство. В его холодильнике максимум одна кастрюля и полузасохшие продукты.              Рюкзак был готов через пятнадцать минут — набитый всем, что могло понадобиться, и даже тем, что, скорее всего, не пригодится, но «на всякий». Сверху пристроились контейнеры с бутербродами, а рядом — кулёк с яблоками и абрикосами. Саша критически осмотрел сборы, взвесил рюкзак на руке, кивнул и резко бросил:              — Погнали.              Но прямиком к остановке они не пошли. Сначала ларек. Продавщица знала их уже как облупленных, поэтому, даже не моргнув, пробила воду и шесть бутылок слабоалкоголки. Пока Саша укладывал стекло в рюкзак, в голове невольно мелькнула мысль: тащить пьяного Адама на себе — перспектива сомнительная. Но тут же отмахнулся: он всё проконтролирует. В этот раз точно.              «Успех», — синхронно подумали они, когда рюкзак глухо звякнул, и поплелись на остановку.              Трамвай подъехал почти сразу. Вагон был душный, пропитанный потом, железом и пылью, и воздух в нём будто давил. К счастью, ехать долго не пришлось — две остановки, и вот они уже на улице, где воздух хоть и был тяжёлым, но теперь пах не только выхлопными газами, но и речной водой с примесью тины. Этот запах неизменно пробуждал в памяти детство. Хотелось достать курицу в контейнере, а после — съесть по мороженому, облизывая липкие пальцы.              До пляжа было минут семь, но путь лежал через трассу, которую пришлось перебегать, лавируя между машин. Лесная тропинка быстро сменилась мягким горячим песком, и наконец открылся вид на светлый пляж, обрамлённый полосой леса. А дальше — вода, зеленоватая и манящая, переливающаяся под солнцем.              — Откуда столько народу? — прохрипел Адам, почесав затылок.              Пляж кипел жизнью. Люди были повсюду — на лежаках, на полотенцах, на пледах, под зонтиками и без, в купальниках, плавках, парео, шляпах и тёмных очках. Одни красные, как вареные раки, другие бледные, словно никогда не видели солнца. Хотя, казалось бы, среда, три часа дня — рабочее время. Откуда здесь столько бездельников?              На песке особенно выделялась молодёжь: кто-то азартно гонял волейбольный мяч, кто-то играл в карты, фрисби, бадминтон. Громко смеялись компании на пикнике, вяло листали книги одиночки, дети с визгами строили замки у воды, а девушки, изогнувшись, как акробатки, устраивали фотосессии, выжимая эстетику из случайных кадров. Даже кто-то загорал топлес.              Всё это было до боли знакомо, как лето, которое повторяется из года в год. Еще чуть-чуть — и Саша с Адамом сами растворятся в этом гуле голосов, станут частью огромной, шумной толпы, которая отдыхает от каменных джунглей.              — Где сядем? — Адам оглядывался по сторонам, щурясь от солнца.              — Давай с краю, чтоб не шастать через весь пляж и не спотыкаться о чужие ноги.              — Да чего? — фыркнул Адам, ткнув Сашу в плечо. — Может, хоть с кем-то познакомились бы.              Саша закатил глаза. Знакомиться с кем-то на пляже — отвратительная идея. Он хотел уединения. Тихого уголка, где не орут дети, не играют в пляжный волейбол и где не найдётся ни одной вредной тётки, которая начнёт цыкать на них за пиво и дым, словно они дворовые алкаши.              Поэтому, пока Адам продолжал крутить головой, Саша уже уверенно свернул в сторону кустов, где песок был чуть плотнее и сероватее, а людей — поменьше.              — Тут норм, — объявил он, развернув старое покрывало и придавив его края камнями, чтоб не унесло ветром.              Адам поплёлся к будке для переодевания и через минуту вышел в ярких пляжных шортах с пальмами.              — Ты чё, рофлишь? — простонал Адам, оглядывая себя, словно на нём был клоунский костюм. — У тебя других шорт не нашлось?! Или трусов нормальных?              Саша прыснул.              — Ну, если бы я дал тебе свои плавки, ты бы показал всем, какая у тебя шикарная попа, — выдохнул он сквозь смешок. — Да и вообще, мы с тобой разного размера, так что радуйся, что это хотя бы на тебе сидит нормально.              Адам ещё раз цокнул, махнул рукой и направился к воде, на ходу бросив через плечо:              — Ну и пофиг.              — Стоять! — рявкнул Саша, и Адам резко обернулся.              Саша смотрел на него, как на идиота.              — А крем?              — Да какой, нахрен, крем, Саня?! Он же жирный! — возмутился Адам, морщась, как ребёнок, которого заставляют мазаться перед прогулкой.              — Слышь, гений, — Саша хмыкнул, глядя на друга с прищуром. — У тебя только нос после прошлого раза облез. Или давно с температурой не лежал? Хочешь снова обмазаться сметаной и солью, да? Давай без понтов, чтоб потом мне твоя мать не предъявляла.              Адам закатил глаза, громко выдохнул и молча рухнул на покрывало. Он понимал, что Саша прав, но ощущение было такое, будто он пришёл на пляж не с другом, а с собственной матерью, которая и минуты не могла прожить без нотаций. Прямо её голос звучал в голове: «Ты же знаешь, у тебя кожа чувствительная, обгоришь в два счёта».              Они по очереди брали бутылёк и мазали себя кремом, негодуя на песок, который тут же приставал к телу из-за лёгкого ветра. Адам с трудом терпел этот липкий, жирный слой на коже. С детства ненавидел солнцезащитные крема — мать всегда покупала самые дешёвые, от которых он чувствовал себя, будто в слое пластилина.              — Спинку тебе намазать? — с насмешкой предложил он, наблюдая, как Саша растирает крем по плечам.              — Я справлюсь, — коротко ответил тот, не сводя взгляда с воды.              Закончив, Адам не выдержал — сорвался с места и с размаху влетел в воду, подняв фонтан брызг и распугав детей, которые барахтались у берега.              Саша, не сводя с него глаз, стиснул зубы. Он всегда был мастером подавлять эмоции, но пытаться делать вид, что купание его больше не волнует, когда оно было его страстью десять лет, — это уже за гранью возможного. Он буквально чувствовал, как тело само тянется к воде. Мышцы помнили каждое движение, каждое погружение, каждую гонку. Но не сегодня.              Он полез в рюкзак, достал очки и кепку, а затем, подложив полотенце под голову, завёл руки за голову и отключился от реальности. Голоса людей сливались в гулкий далекий фон. Пляж был тут, рядом, но будто не для него.              Каждое лето Саша уезжал на сборы, тренировался, участвовал в соревнованиях. Он буквально жил в воде. Тренер даже шутил, что Саша скорее амфибия, чем человек. Ему стоило увидеть хоть какую-то лужу — и он уже там. А теперь — полный ноль.              Кто бы мог подумать, что всё изменится вот так — резко, окончательно? Его привычная жизнь разлетелась в щепки, а на её месте осталась тоска по лучшим временам. Саша думал, что сойдет с ума, проведя лето без плавания. Но нет. Ну не с Адамом уж точно. Пока всё проходило не так плохо, как он ожидал. Приемлемо. Во всяком случае, скучать с другом не приходилось.              Очнувшись от своих мыслей, он приподнялся на локтях, сдвинув очки, и посмотрел в сторону воды. Адам плавал недалеко от берега, раскинув руки и ноги в стороны, будто морская звезда. Лежал на спине, позволяя солнцу покрывать веснушчатое лицо новым слоем загара.              Саша вздохнул и снова растянулся на покрывале. Вот таким он и хотел бы видеть это лето. Спокойным. Без происшествий, без лишних людей, без бесконечных пьянок и возвращений ночью. Просто он и Адам. Ему ведь, по сути, больше ничего и не нужно.              Лучший друг на то и лучший, что в нём Саша нашел всё, чего ему не хватало в самом себе. Только вот жаль, что их жизни — слишком разные. И что дома ни один из них не мог быть собой.              Внезапно на подбородок Саши упала капля. Он поморщился, отодвинул козырёк кепки и встретился взглядом с Адамом, который висел над ним, лыбясь во все зубы. С него капало — с волос, с плеч, даже с носа, отчего ещё пара капель шлёпнулась прямо на Сашин лоб.              — Ты полотенце-то отдай, — пробурчал Адам, присаживаясь на корточки.              Саша вздохнул, но протянул полотенце, сам перевернулся на живот и схватился за телефон. Удивительно, но с момента, как Адам зашёл в воду, прошел целый час. Саша будто выпал из мира, залипнув в свои мысли.              Адам уселся рядом, запахнулся в полотенце и жадно припал к бутылке с водой. Пил, ловя взгляд Саши, который так и сверлил его изучающим взглядом.              — Нахлебался, да? — усмехнулся Саша.              Адам предпочел промолчать. Ну да, нахлебался, и что? Он точно не хотел в очередной раз напоминать о том, что в спорте он бездарь, особенно в плавании. Да и Саше лишние слова были не нужны — он его знал как облупленного. Красный, как рак, мокрый, покрылся гусиной кожей, волосы к лицу липли, в глаза лезли. Но довольный. Такой довольный, что Саша сам не заметил, как начал улыбаться.              — Доставай пиво, — указал Адам, одновременно выхватывая телефон Саши, чтобы покрасоваться перед камерой.              Мокрые волосы удачно зачесались назад вместе с челкой, делая его лицо более взрослым. Почти как в тех фильмах, где красивый главный герой только что вылез из бассейна в замедленной съемке.              — У меня и так вся галерея твоими фотками забита, — недовольно пробурчал Саша, всучивая ему бутылку.              С тех пор как на Новый год у Саши появился этот телефон, Адам от него не отлипал. Ещё бы — шестнадцать гигабайт памяти и фронтальная камера. Да, не последняя модель, но крутая. У самого Адама телефон хоть и сенсорный, но задняя камера там была такая, что даже сфоткаться нормально не получалось. А передней вообще не было.              — Зато смотри, как круто волосы лежат, — Адам повернулся к другу, ожидая одобрения.              — Ты похож на молодого Брэда Питта, — с усмешкой сказал Саша. — Только с веснушками и…              — И стрижкой у мамкиного парикмахера, — буркнул Адам, закатывая глаза.              — Именно, — рассмеялся Саша.              — Давай тоже щёлкнемся, — оживился Адам, придвигаясь ближе.              Щёлк. На первой фотографии он широко улыбается, а Саша смотрит с выражением вселенской скорби. Щёлк. Теперь Саша скромно улыбается, но незаметно показывает рожки за головой друга. Щёлк. Адам отобрал у Саши очки и показывает козу, высунув кончик языка.              Они ещё какое-то время увлечённо фотографировались, пока Саша не сдался и не убрал телефон.              — Ладно, хватит. А то пиво скоро закипит.              Пиво откупорили с легким хлопком, чокнулись и сделали по большому глотку. Лучше и не придумать в такую жару. Следом в ход пошли сигареты. Рядом сидящая мать с детьми выразительно покосилась в их сторону, но ничего не сказала — только скривилась и отвернулась. Воздух наполнился запахом табака, смешанным с речной сыростью и прогретым песком. День уже не мог стать лучше.              «Хорошо, что поехали», — подумал Саша, прищурившись на солнце.              — Мальчишки! — раздался высокий голос за спиной.              Парни синхронно обернулись, и у Адама даже волосы на руках встали дыбом.              Перед ними, как мираж на знойном горизонте, возвышалась кучерявая бестия в широкой соломенной шляпе и полосатом бикини. Она улыбалась так, словно только что сорвала джекпот.              — Адам, я твои шорты с другого конца пляжа увидела, — усмехнулась Кристина.              Адам мгновенно перевёл взгляд на Сашу, сверкая глазами, полными ненависти и немого укора.              — Неужели не рады меня видеть? — в её голосе прозвучала наигранная обида.              — Да рады, рады, Кристин, — Саша едва заметно вздохнул. Честно говоря, видеть её он не хотел вообще. До конца лета так точно.              — Ага, аж соскучились за эти две недели, — пробормотал Адам с ядовитой усмешкой, отгоняя неприятные воспоминания. Особенно тот самый злополучный поцелуй.              Кристина, ни капли не смутившись, присела к ним на покрывало, грациозно поправляя верх купальника, который явно не справлялся с её формами. Наверное, прошлогодний. Только вот Саше и Адаму было до этого так же далеко, как до изучения квантовой механики.              Запах алкоголя был еле уловим, но Саша сразу понял — Кристина уже навеселе. Пару «коктейлей» в такую жару, и вот, пожалуйста, девушка слегка шатается, но продолжает держаться бодрячком. Похоже, те три недели на отработке сделали своё дело — Кристина к ним привязалась. А за две недели без них… Да, она действительно скучала.              — Закурить есть? — тут же спросила она.              Саша молча протянул ей пачку.              — Ты тут одна? — скептически спросил он.              — Конечно, — саркастично фыркнула Кристина, выпуская дым. — С этими нашими как всегда. Мы уже на всех лавочках района перебухали, по всем крышам полазили, теперь вот сюда перебрались.              — Вам реально больше заняться нечем? — Адам смотрел на неё так, будто она только что призналась в убийстве.              — Да лучше так, чем дома, — пожала плечами Кристина. — А у вас как? Веселее, надеюсь?              — Закачаешься, — хмыкнул Адам. — Кровать, холодильник, церковь. Не маршрут, а кругосветка.              — Я тоже дома сижу, — сухо добавил Саша.              — Так давайте гулять! — оживилась Кристина, встряхнув кудрями. — Вы бы знали, как я задолбалась с этими пацанами тусить. У них что ни день — забив, разборки, сплетни. Кто кого хочет избить, кто с кем бы переспал, кто кому что должен. Я уже в этом чемпионате по боксу лучше них разбираюсь! Они даже бой в нашем дворце спорта ходили смотреть. Надеюсь, вы не такие.              Саша с Адамом переглянулись. Ну да, конечно. Кристина — жертва обстоятельств. Только Адам решил не говорить, что она как раз и становится причиной всех этих сплетен, разборок и забивов. Саша с Адамом уж точно не собирались лезть в эту «иерархию» и отбивать Кристину у её «парня». Да, на отработке было весело, но с тех пор у Адама к Кристине развилась стойкая аллергия, а Саша следовал чувствам Адама. Кажется, они скоро откроют клуб «Без баб».              — Я завтра уезжаю, — поспешил сказать Саша.              Адам резко вскинул на него ошарашенный взгляд. Почему он узнает об этом только сейчас?              — Потом объясню, — добавил Саша уже тише, для него одного.              Адам открыл рот, но Кристина уже радостно улыбалась.              — А я… — Адам запнулся. Он пытался найти достойную отмазку, но Кристина уже сделала ход конём.              — Ну и отлично! — сказала она, растягиваясь на покрывале. — Хорошо тут с вами. Хайпово.              «Блять», — мысленно выругался Адам.              Где-то в стороне раздавались крики — приглушённые шумом волн, но всё же отчётливо агрессивные. Парни заметили, как к ним приближался Илья. Он загребал шлёпками песок, двигался уверенно, с видом человека, который вот-вот устроит разборки. В пляжных шортах, с полотенцем через шею, загорелый, как южанин. Этот тип, кажется, вообще не знал, что такое бледность — столько раз в год ездил на море, что его загар уже давно стал родным. Походу, один за весь район отдыхает.              — Здарова, мужики! — бросил он, махнув рукой. А потом, скользнув взглядом по Кристине, добавил: — Крис, там Юра сейчас пойдёт головы отрывать. Ты же сказала, что на минутку.              Кристина, которая ещё секунду назад была воплощением игривости, мгновенно сделалась жёсткой.              — А я ему сказала, что если он ещё раз расстегнёт мне лиф, то я уйду! — резко ответила она, демонстративно отвернувшись.              Илья фыркнул.              — Ты мне это так говоришь, будто это я тебе лифчик расстёгивал, — он хмыкнул, закатив глаза. — Твои сиськи и так уже полрайона видело, так что не выделывайся и пошли обратно. А то вместо того, чтобы трахать тебя, он будет трахать мой мозг.              Адам и Саша молча переглянулись. Ну зашибись. Кристина, казалось, сбросила с себя маску милой девчонки и превратилась в ту самую стерву, которую все помнили по школе. Ту, что появлялась в любом углу, куда бы ты ни сунулся, и мозолила глаза своим невыносимым поведением.              — Я вообще-то девушка, и у меня всё ещё есть самоуважение, — процедила она, сложив руки на груди. — Просто скажи Юре, что я встретила ребят и хочу провести время с ними. А если он, пьяный идиот, не может хотя бы раз не испортить мне день, то пусть катится к чёрту!              Адам едва сдерживал улыбку. Даже собственная девушка терпеть не могла Юру. Это просто прекрасно.              Илья стоял, явно пытаясь сообразить, как ему на это реагировать. В конце концов, он лишь отмахнулся:              — Пеняй на себя.              И ушёл.              Саша и Адам молча наблюдали за этой сценой, но даже не думали вмешиваться. Кристина своим появлением уже втянула их в какой-то мутный движ, и было очевидно, что в итоге им тоже прилетит. Вопрос только когда.              Если Илья ещё просто мелкий безвольный пескарь, который сам ничего не решает, то вот если сюда заявится его «братан» Юра — всё, начнётся мясо. И явно не ограничится словами. Может, кому-то даже прилетит по ебалу. А может, и им.              Кристина с Юрой — это ядерная смесь. Их отношения строятся на вечных подколах, скандалах и сексе. Ссорятся так, что искры летят, а через пять минут уже мирятся, засасывая друг друга до синяков. Окружающие привыкли, но всё равно каждый раз наблюдали за их разборками, как за цирковым представлением.              — Да не парьтесь, — махнула рукой Кристина, будто ничего необычного не произошло. — У Юры вообще крышу сносит. Он как связался с этими ПТУшниками, так строит из себя «грозного». «Апасного».              Адам прыснул в кулак.              — Разве он не с рождения в одной лодке с ними плывёт?              — Ну… Он, конечно, не самый приятный человек, и любит показать себя, но… Отморозком его не назовёшь, — Кристина покачала головой. — А теперь всё, пиздец. Вот в воскресенье его опять в ментовку забрали. Матушка вытаскивала.              Саша тихо протянул:              — Растёт малый.              — Ага, как только Женя появился, всё и пошло. Юра тянется к нему, хочет быть как он. У них типа банда пацанов, за район и двор стреляют в упор. Женя сейчас в ПТУ учится, в своей «банде» он младший. Но он нацелен стать авторитетом и активно пробирается наверх.              — Что за Женя? Мы его знаем? — вклинился Адам.              — Да, знаете, конечно. Он на два класса старше был, сейчас на механика учится. У него больше приводов в полицию, чем у всей старшей школы. Он не отморозок, но любит навести суеты: всё продумано, с головой. Женя… Интересный персонаж.              Адам почесал подбородок. Вроде что-то знакомое, но как-то не получалось его представить в голове. Как будто без лица. Но ещё больше покоя не давало то, что на их районе все друг друга знают и все связаны. Ну не мог просто ни с того ни с сего нарисоваться «авторитет» и на районе порядки строить, что аж Юра под него стелется. Отбросы они же, как правило, кучкуются.              — Погоди, а он случайно не из компании Максима кудрявого? — уточнил Адам.              — Максима? — нахмурилась Кристина. — Того, что «Ешь, молись, гасись»? — она ладонью ударила по предплечью, показав на татуировку Максима. Адам утвердительно кивнул. — Да нет, прости господи! Конечно, мы знаем Максима, но он из другой компании. Там, где курить траву и пить водку с горла — это норма.              — А Юра разве не такой? — фыркнул Адам. В его голове все отморозки одинаковые.              — Нет, Юра не такой. Бывают пьянки, да, но максимум он раздавит двушку тёмного на лавочке под семечки, и всё. Такие, как Максим, от таких, как Женя, держатся подальше. Женя — человек с понятиями, живет по принципам, лишнего не делает. В их банде типа ЗОЖ. Алкашей сразу нахуй, курят единицы, а вот за траву и вписки вообще можно отхватить. У них из развлечений — драки, забивы и турники.              — И как Юра туда попал? — сухо спросил Саша.              — Как, как… Ему нравится вся эта пацанская тема. Стремится к ним. И это даже лучше, потому что я спокойна, что с ними он дебоши не устроит, не напьется до белки, не начнёт какую-то гадость употреблять. Он из кожи вон лезет, чтобы быть как Женя — правильным, ровным. Ну или хотя бы казаться таким.              — Юра и правильный? — фыркнул Адам. — Я бы скорее сказал, что Юра как Максим.              — Женя Максима не уважает, и его банда тоже не уважает. Максим вообще не с теми людьми связан.              Адам сразу вспомнил Эльзу и её парня. Вот с такими людьми связан Максим. Интересно, как так получается, что и Женя, и Максим, хоть оба и отморозки, но живут совершенно по-разному? Из общего у них, пожалуй, приводы в полицию за хулиганство.              — Получается, что в своей банде Женя не авторитет, но для Юры и его приспешников — ещё какой? — Адам обнял согнутую коленку. — Как они вообще сдружились?              Кристина хмыкнула сама себе.              — Да как, как… Район маленький. Сидели на соседних лавочках, слово за слово — и понесло. Может, так бы и разминулись, если бы Женя за Юлькой не ухлестывал. Вроде и авторитет, но крышу у него снесло из-за неё знатно. Так, наверное, и привязался к нашей компашке. Сейчас они даже встречаются, так что мы почти каждый день вместе тусим, — Кристина на секунду задумалась. — Юлька говорит, что он нормальный.              — Я думал, Юля выбирает себе только двадцатипятилетних кавказцев. Или они с этим Абабакаром уже не вместе? А, ой, и физрук ещё, любовь всей её жизни. С какой стати взялся этот Женя? Ему сколько? Шестнадцать? Семнадцать? Шкет. Не Юлин уровень.              Кристина рассмеялась.              — Сердцу не прикажешь, — подражая подруге, Кристина покачала головой. — Женя её добивался вообще-то.              — Ах, ну если добивался… — вмешавшись, протянул Саша с насмешкой.              — Не знаю, Женя вроде не конченый. С ним приятно разговаривать, он интересный. С Юлей, опять-таки, хорошо обращается. Просто его вот эти пацанские замашки, бесконечные дебоши, полиция… Это не к добру. Но ещё хуже то, что Юра с ним сближается. Прям хочет быть как он. Из кожи вон лезет. Вечные конфликты, драки, стычки — всё, лишь бы показаться круче. Достал уже. Ни дня спокойно. Юра реально помешался. У него мозги знатно потекли. Боюсь, скоро на районе ничего хорошего не будет, — подытожила Кристина и затем повернула голову в бок, недовольно пробурчав: — А вот они и идут.              Парни обернулись. Приближающаяся компания вызвала у них скорее раздражение, чем радость, а Адам так вообще скрипел зубами от презрения. В сравнении с ними Кристина была ещё терпима. Остальных одноклассников Саша с Адамом видеть вообще не хотели. Никогда.              Юра, как всегда, был впереди, с пакетом наперевес. Его движения — уверенные, но чуть смазанные, и видно было, что он явно напился до чёртиков. Лицо пунцовое — то ли от злости, то ли от перегара, то ли от солнца, а может, и от всего сразу. Он выглядел так, будто сейчас начнёт драться с Кристиной или всех вокруг крушить. За ним следовал Илья, весь в напряжении, постоянно косивший взгляд на сумку, которая била его по ногам. А где-то сзади плелась Юля со своим «кавалером», казалось, им было всё равно. Они явно были готовы слиться и отвалить куда подальше, чтобы побыть наедине.              — Крис, ты вообще с ума сошла?! — Юра ещё издалека крикнул, как только заметил её. — Что ты устроила?!              Он как будто готов был влепить ей пощёчину.              — Да ты можешь успокоиться? Вот ребят встретила, — она кивнула на Сашу и Адама. — Или ты меня к каждой кочке ревновать будешь?              Юра взглянул сначала на Сашу, потом на Адама — с таким презрением, что хоть стой, хоть падай. Особенно на Адама, задержав взгляд на его волосах, которые тот тут же взъерошил.              — К пидорам не ревную, — хмыкнул Юра. — Подошла бы нормально, сказала, где ты, с кем ты. Я что, за тобой бегать должен?              — Да ты вообще никому ничего не должен, — пробурчала Кристина, забирая сумку у Ильи, чтобы достать одежду. — Я не твоя собственность. Если ты пришёл отдыхать с друзьями, дай мне тоже отдохнуть!              Адам сидел, смотрел на это всё, и его брови ползли всё выше и выше. Почему он снова оказался частью этого цирка? Почему его оскорбляют без причины? Такое ощущение, что хоть из дома не выходи — всё равно попадёшь в эту мясорубку. С первого класса одно и то же.              Но что-то явно изменилось в Юре за последнее время. Он уже не был просто «пацаном». Сейчас он считал себя королём, а все должны его слушать, особенно девчонки, которых он явно воспринимал как личных рабынь. Юра никогда не был психопатом, но вот мальчиком с ущемленным эго и синдромом Бога — еще каким. Примитивный, агрессивный нарцисс.              — Юр, если хочешь ругаться, забирай Кристину, своих друзей и валите отсюда. Я сюда пришёл просто отдохнуть, — холодно сказал Саша.              Юра кинул на него взгляд, будто тот только что сказал: «Пошёл на хуй». Но Саша не дрогнул. Он давно привык стоять на своём перед всеми такими типами. И не таких укрощали. А вот Юра… Сколько они вместе учатся — он Сашу либо боялся, либо уважал — одно из двух. Но тем не менее во всем классе Саша был единственным, кого он слушал.              — Сав, да я не против. Просто тёлка должна знать своё место, — процедил Юра, глядя на бутылки пива на покрывале, и потряс пакет, где тоже зазвенело стекло. — А так мы бы к вам даже присоединились. Жек, ты же не против? — он повернулся к парню, который кратко кивнул.              — Да не против, конечно, — пробурчал Женя и уселся на коврик, который только что расстелил Илья.              Женя выглядел… обычно. Реально, как типичный одиннадцатиклассник. На улице его можно было бы спутать с любым другим парнем, который торопится на дополнительные занятия. Никакого пафоса, понтов и ненужной напыщенности — просто парень, пришедший на речку, чтобы поплавать. Чуть выше Адама — метр восемьдесят. Даже Юра смотрел на него свысока. Но телосложение — прям как у настоящего мачо. Видно, что качается — не пропускает дня без турников и брусьев. Каштановые волосы с пробором сбоку, что слегка спадали на лоб, дополняли его темные глаза и густые брови. И, кстати, его простая улыбка придавала ему милую, почти беззащитную черту, что никак не вязалась с его образом «крутого» парня.              Когда Кристина описывала его, Адам представлял себе какого-то психа, возможно, даже хуже Юры, но когда он увидел Женю, оказалось, что он — простой парень. Без всяких сумасшедших замашек. По крайней мере, он не бросался на людей с ножом. Да, возможно, был какой-то адреналин, что часто влек его в стычки с полицией, но вот здесь, на пляже, среди младших ребят, он просто отдыхал.              Через десять минут общения стало ясно, почему Юра так сильно рвется быть похожим на него, каждый раз стараясь продемонстрировать, что тоже может быть опасным. Не рост и не фигура делали Женю лидером. Это был его стойкий характер, умение вовремя взять слово или, наоборот, молчать, когда нужно. Наверное, если бы Саша был чуть более разговорчивым, его бы тоже считали таким же, но вот с его флегматичным характером вряд ли.              — Это, Жека, наша знаменитость, — сказал Юра, уже в край охмелев, указывая на Адама с вкрадчивым тоном. — Он у нас в церковь ходит, стихи пишет, с мамой дружит, и в жопу долбится.              Адам взглянул на него с усталостью и подумал: «Как же у этого человека кукушка заезжает». Он уже не мог злиться на Юру. В конце концов, тот всегда говорил одно и то же: про «мямлю» и «гея». Примерно тысячу оскорблений назад смысл этих слов был потерян. Но вот даже в нейтральное время, вне школы, Юра не упускал шанса выехать на фоне других.              Женя перевел взгляд на Юру с холодным спокойствием и сказал:              — Если у человека есть что-то в жизни помимо того, как бы с кем-нибудь переспать, это уже делает его нормальным.              Адам сглотнул с горечью. Женя только что кинул камень в огород Юры. Но, нет, не чтобы защищать Адама. Просто Женя понимал своё положение и не стеснялся напомнить об этом. Юра ведь не пойдет разбираться с Женей — он бы не осмелился. Нет, за такое Юра пойдет разбираться с Адамом.              — Просто не люблю петухов, — прошипел Юра через зубы, не отрывая взгляд от Адама. — А то мало ли, ещё заразит.              Саша приподнял бровь, ухмыльнувшись, но не стал вмешиваться. Слова Юры становились всё более абсурдными. С каждым разом Юра только больше показывал, насколько он туп. Даже сейчас он пытался выглядеть крутым, но по сути был просто жалким и потерянным, как побитый олень. Его взгляд, полный отчаяния, и этот скрежет зубов были настолько явными, что Адам едва сдерживал усмешку.              Женя, как будто ничего не заметив, посмотрел в сторону недавно освободившегося волейбольного поля и предложил:              — Пацаны, давайте в волейбол?              Все сразу оживились. Адам посмотрел на Сашу с намёком, и тот лишь пожал плечами. Он и так играл пару раз за свою жизнь, но здесь, среди уличных ребят, ему не особо хотелось участвовать. К тому же, плечо ещё не в порядке. Месяц после травмы прошёл, но восстановление продвигалось медленно. Не хотелось бы снова травмироваться, особенно накануне лагеря.              — Давайте: три на три, — предложила Юля с готовностью в голосе. Всё это время она больше походила на мебель, чем на участницу компании.              — У меня ногти, — визгливо заявила Кристина, демонстрируя яркий маникюр.              — Парни, давайте, — Юля подтолкнула Сашу.              — Ладно, только без фанатизма, — сдался он.              Схватив вещи, они двинулись на поле, швырнув «груз» у столба.              — Только чур я не с Адамом! — Юля тут же заявила, разминая плечи.              — Я с ним встану, — ухмыльнулся Женя, оглядев Юру и Илью с хищным интересом. — Ну, посмотрим, на что вы способны.              Юля достала мяч, крутанула его на пальце и улыбнулась в предвкушении.              — Юлька, жги! — заорала с лавки Кристина.              Мяч взмыл в воздух, потом удар — и игра началась.              Тёплый песок обжигал босые ноги, а ребята, зарядившись азартом, носились по полю. Солнце клонилось к горизонту, и его лучи блескали в речной воде, но пляж продолжал жить своей жизнью, бурной и неугомонной.              Мяч с шорохом касался песка и снова взлетал. Саша, прыгая, ловил его, но каждый раз его накрывала резкая боль в плече.              «Недостаточно резкая, — стиснув зубы, убеждал себя Саша. — Похуй».              Игра шла быстро, почти без усилий. Женя и Саша играли как одно целое, с быстрыми передачами и точными ударами. Хоть и ругались, и матерились, но друг друга понимали без слов. Женя подкидывал мяч точно, метко, а Юра, напротив, играл так, словно это был поединок один на один с Женей за главенство на районе. И Юра явно проигрывал.              «Спектакль одного актера, — мысленно отмечал Адам, видя «старания» Юры. — Он вступил в бой, но забыл предупредить остальных».              Илья вообще по сравнению с остальными казался пятиклассником, которого взяли в игру взрослые. Играл отвратительно, целился еще хуже. Казалось, Юля уже прокляла его, а Юра — готов сам набить морду.              — Адам, еще один мяч пропустишь, вылетишь с поля, — между словом крикнул Женя.              Только Адам не смог пояснить, что пиво и азарт ударило в голову и контролировать движения не получалось. Он видел, что на поле не осталось трезвых умов, но казалось, что только он один потерял координацию в край.              Мяч в очередной раз летел от Жени к противнику, и с громким «Я» Илья подскользнулся, и мяч глухо приземлился в песок.              — Двадцать четыре — двадцать два! — заорала Кристина, сияя, как будто выиграла сама.              Адам, с последним выдохом дополз до рюкзака и схватил воду.              — Молодцы, девчонки… — пробормотал Женя, обессиленно падая на лавку между Сашей и Адамом.              — Кто-то сомневался? — философски пожал плечами Саша, без церемоний отняв бутылку у Адама.              — В победе калеки, пидора и воркаутера? — хмыкнул Юра, закатив глаза. — Ну да, дрим-тим.              Юля, горящая азартом, налетела на Женю, повисла у него на шее и прямо в ухо проорала:              — Мог бы и поддаться ради меня, гад!              Но вместо ответа он просто заткнул её поцелуем. Долго. Чтобы вопросов больше не было.              — Давайте купаться! — вдруг заголосила Кристина и скинула футболку.              Вещи полетели на траву, подростки — к воде. Пьяные, счастливые, они вопили, плескались, сбивали друг друга с ног, заливали уши водой и захлебывались собственным смехом. Люди рядом предпочли ретироваться, оставив территорию этим взбалмошным, орущим созданиям.              Юра с безумным взглядом вдруг вылетел из озера, прыгнул на Илью и увлек его за собой обратно в пучину. Брызги, вопли, мат — полный хаос. Адам, пытаясь увернуться, метался туда-сюда, но каждый раз оказывался под очередным ледяным залпом.              Только Женя сохранял олимпийское спокойствие. Обняв Юлю, он наполовину держал её над водой, наполовину утопил — под предлогом «спасения». Она вырывалась, визжала, но по-настоящему сопротивляться и не думала.              А Саша остался на берегу. Растянувшись на лавке, с сигаретой в зубах, он лениво следил за этим диким шабашем. Где-то между первой и последней затяжкой он задумался: как тихий вечер с лучшим другом превратился в этот угар? Но, впрочем, чёрт с ним. Главное — одноклассники остались такими же идиотами. Хоть что-то в этой жизни было стабильно.              Женя напрягал. На первый взгляд — нормальный парень, но его роль «вожака» легко могла обернуться чем-то не самым приятным. В соседних районах уже начали появляться сомнительные компании, и в одной из таких был он. Формально — правильные пацаны. Но правильные пацаны почему-то регулярно оказывались в ментовке.              За что они там бьются? За традиционные ценности? За понятия? Или просто за возможность решать, кто здесь «правильный», а кто нет? Было бы неплохо, если бы Женя вправил мозги Юре с его манией подавлять всех, кто слабее. Пока он, вроде бы, не особо вёлся на его замашки. Но куда вероятнее, что рано или поздно он просто возглавит таких, как Юра. И тогда начнётся самосуд: внешность, увлечения, репутация — всё под одну гребёнку.              И когда-нибудь этот самосуд обязательно доберётся до Адама. Может, через месяц, может, через полгода. Но если в какой-то момент Юра и Женя решат, что в мире нет более насущных проблем, чем зачистка района от тех, кто не вписывается в их рамки, первым в этом списке окажется именно он. И Саше от этой мысли становилось не по себе.              Когда Адам вышел из воды, стряхивая с себя капли, Саша негромко спросил:              — Тебе не кажется, что скоро тут станет… неспокойно? — он кивнул в сторону Жени и Юры, которые смеялись у берега.              Адам лишь равнодушно пожал плечами:              — Тут никогда не было спокойно.              И разговор на этом закончился.              Вечер медленно растекался по небу тёплыми золотисто-розовыми мазками. Солнце уже клонилось к горизонту, оставляя на воде длинные огненные дорожки. Воздух наполнился прохладой, но она была не резкой, а мягкой, словно плед после жаркого дня. На пляже стало тише. Только иногда раздавался чей-то смех, шорох песка под ногами, ленивый плеск воды. Всё вокруг словно затихло, готовясь к ночному отдыху.              Когда ребята отправились домой, город постепенно накрывала темнота. Они шли пешком, усталые, расслабленные, но довольные. У метро Саша с Адамом попрощались с остальными и, наконец, остались вдвоём.              Саша почти не говорил, погружённый в мысли. Завтра он уезжает. Но ещё больше его волновало, что сказать Адаму прямо сейчас. В голове — пусто.              Подходя к его дому, он всё ещё не мог подобрать слов, поэтому просто смотрел на друга. Адам держался ровно, но даже невооружённым глазом было видно — трезвым его назвать уже сложно.              — Так… куда ты завтра уезжаешь? — спросил он с лёгким сомнением.              — В лагерь, — коротко ответил Саша. — «Лесной», тут недалеко. Слышал?              Адам хмыкнул, будто самому себе:              — Лагерь для всех льготников. Конечно слышал.              Он поджал губы. Между ними повисло напряжённое молчание. В серых глазах мелькнула досада, а где-то глубже — лёгкая зависть. Конечно, он хотел быть на месте Саши. Почему у того путёвка, а у него нет? Несправедливо. Но он всё равно был за друга рад. Честно. Саше правда нужен отдых, возможность выдохнуть, отвлечься. Может, лагерь и правда пойдёт ему на пользу? Может, через три недели он вернётся с новыми увлечениями, мыслями, идеями. По крайней мере, Адам надеялся на это. Потому что сам он, как ни старался, уже давно не мог повлиять на друга.              После короткой паузы он негромко спросил:              — Можно я к тебе приеду как-нибудь?              Саша улыбнулся. Просто, искренне.              — Нужно.