История одной олимпийки.

      Скрипнула пружинная кровать. Саша замер, прислушался. Тишина. Он осторожно сел, нащупал штаны и натянул их.              «Чёрт, короткие».              Совсем недавно были нормальные, а теперь вон щиколотки торчат. Прав был Игорь — Саша действительно растёт.              Обувшись, он нагнулся завязать шнурки.              — Ты куда?.. — Игорь простонал в подушку, даже не открыв глаз.              — На пробежку, — шепнул Саша и, не дожидаясь ответа, скользнул за дверь.              Вожатые ушли на планёрку минут десять назад, а значит, корпус пока свободен. Он давно запомнил их распорядок: ушли в семь — вернутся в восемь. А он в это время немного «прогуляется».              Саша привык жить по правилам, но подчиняться им слепо, как цепной пёс, не собирался. Правила хороши, пока не мешают дышать. А если же они забирают свободу — пошли они к чёрту. Поймают? Ну, значит, ответит. Но Саша не дурак — он всё продумал.              Движения ему не хватало люто, и от этого становилось только хуже: он зверел, раздражался, огрызался. А если кто-то попадался под руку — мог бы и врезать. Окружающим пока везло, но долго так продолжаться не могло. Вот он и решился возобновить свои ежедневные пробежки, как в городе. Надо — значит, надо. План есть, побег рассчитан. Вперед.              Бег после ночной пьянки? Какой-то пиздец, честно говоря. Они ведь во сколько заснули? В два, в три? Голова гудела, тело казалось тяжёлым, как свинец. Организм вообще в последнее время частенько подводил. Похмелье в тринадцать — это, конечно, ахуеть не встать.              «Да и хрен с ним. Не с таким справлялись».              Главное — выбраться из корпуса.              Саша осторожно спускался по лестнице, прислушиваясь. Внизу слышались голоса — охранники. Они разговаривали негромко, лениво — видимо, обсуждали очередной футбольный матч по телику. Как понял Саша в предыдущие дни, из корпуса можно было выскользнуть через запасной или главный выход. Сначала оставалось понять, где именно стояли охранники.              Саша осторожно выглянул за перила. Вон они, стоят у запасного выхода. Значит, остается главный.              Он посмотрел вниз, на кроссовки — те, сволочи, скрипели при малейшем движении. Но уже поздно метаться. Глубокий вдох. Выдох. И ровным, уверенным шагом Саша направился к выходу.              Оказавшись на крыльце, Саша ускорил шаг, а потом плавно перешёл на бег. Дорога к пляжу была привычной, ноги сами знали маршрут. За столько дней он изучил лагерь до мелочей, а где не бродил сам — показывал Игорь. В этом даже была какая-то тоска: когда всё уже знаешь, становится скучно.              Но внутри всё равно жило это чувство — жажда приключений, жажда чего-то нового. Саша бежал быстро, но понимал, что десять километров здесь не пробежишь, да и пять, вероятно, тоже. А за территорию выходить не хотелось.              С каждым поворотом он отходил всё дальше от центральной аллеи, приближаясь к краю лагеря. Впереди темнел лес. Что там, Саша не знал, а Игорь никогда не рассказывал: значит, ничего интересного. Да и перспективы стать завтраком для местных комаров не радовали.              Корпус остался позади, и вот он уже на просёлочной дороге — длинной, прямой, уходящей куда-то в глубь территории. Деревья по бокам смыкались кронами, образуя зелёный коридор. Саша оглянулся, улыбнулся уголком губ. Бежать по земле было приятнее, чем по асфальту: мягче, легче, почти невесомо. Только вот маленькие кроссовки не давали забыть о себе и, кажется, уже стерли ноги в кровь.              Саша свернул в сторону пустоши — кусок дикой степи среди берёз. Заброшенный, открытый, под ярким утренним небом. Вдалеке темнели непроходимые заросли, но туда он не рвался. Высокая трава цеплялась за ноги, царапала кожу, но Саша лишь сцепил зубы — это хотя бы напоминало, что он живой.              Их не водили на это футбольное поле или то, что от него осталось. Может, поэтому здесь и было так хорошо. Встав в центре, Саша огляделся. Кто бы мог подумать, что после всех этих лет изнурительных спортивных сборов в обычном лагере ему придётся сбегать, чтобы просто размяться. Он наверняка изменился. Раньше всегда плыл по течению, а теперь сам решал, что ему нужно. Пожалуй, ему действительно стало слишком скучно. Или же лагерь превращал его в другого человека.              Он резко сдвинулся с места и побежал дальше. Вернуться на просёлочную дорогу? Скучно. Пробежаться по узким, почти незаметным тропинкам в лесу? Другое дело.              Петляя между деревьями, он обогнул участок леса и выбежал к корпусу старших отрядов. Самый крайний, словно отрезанный от всего лагеря как особо опасные. Хотя чего таить — Игорь так и рассказывал. Сам он с ними не общался, только смотрел свысока, да и Саша тоже. Не особо и хотелось: если верить Игорю, те просто сборище выскочек и отбросов.              За зданием была курилка, но вожатые их туда не пускали. Ни Сашу, ни Игоря. Просто нельзя — и всё. Игорь рассказывал, что там курят даже некурящие. Что это не про сигареты, а про компанию. Хи-хи да ха-ха, повышение статуса, а те, кому реально надо, — в пролёте. Туда пойдешь — сразу навесят клеймо «сброда». Не важно, кто тебя спалит — старшие, вожатые, администрация. Достанется каждому.              Но сейчас было утро, и курить хотелось дико. Так что, нащупав в кармане пачку, Саша уверенно шагнул за угол. Редкие кусты, две старые скамейки и урна у стены. Видно, что старшие свиньи: бычки швыряли прямо на землю, а те, что не швыряли, не долетали до урны. Чище, наверно, было даже на той свалке, где курили Саша с Игорем. Но всё равно кайфово.              Саша развалился на хлипкой лавке, лицом к повороту, и закурил, щурясь на солнце, пробивающееся сквозь густые кроны. Даже если поймают — похуй. Кому охота с этим возиться, стучать администрации, писать объяснительные? Кажется, в этом лагере в крысу никто не играл. А если и играл, то пусть, главное — потом. Не сейчас. Пусть этот момент останется нетронутым.              Прохладный утренний воздух пах свежей травой, росой и дымом. Саша затянулся глубже, чувствуя, как никотин плавно растекается по венам.              «Наверное, так пахнет свобода».              — Ты чего тут делаешь? — из-за угла внезапно возник вожатый старших.              Саша лениво перевел на него взгляд. Он вожатый? Такой же школьник, просто в футболке с логотипом лагеря. Здесь отчего-то очень любят нанимать подростков-волонтёров. Им только дай почувствовать себя важными: командуют, строят из себя авторитетов. А на деле — обычные пацаны. Чего их бояться?              — Я?.. — Саша нарочито затянул слова, допалил сигарету и лениво затушил об кроссовок. — Да так, отдыхаю.              Вожатый замер, будто увидел призрака. В глазах — явная неуверенность. Сам он, видимо, испугался больше, чем ожидал от Саши.              «То же мне педагог».              Саша внутренне усмехнулся, но остаток утреннего кайфа всё равно улетучился. Оставалось легкое разочарование: ему не хватило совсем чуть-чуть, чтобы вдоволь насладиться «магией утра».              Он поднялся и, не торопясь, двинулся прочь. Вожатый даже не попытался его остановить. Бегом, чуть пригибаясь, Саша скользнул из-за угла и снова двинул в сторону леса. Туда его тянуло сильнее, чем на любые лагерные развлечения. Долгий путь, но он же — финишная прямая. Дорога сквозь весь лагерь. Кривые плиты, заброшенные домики, старые поваленные деревья. Место, куда заходить нельзя, но, если осторожно, — можно. Игорь как-то рассказывал, что где-то здесь есть старый источник. А пить хотелось жутко.              Впереди уже слышался тонкий звон ручья, но прямо на дороге стоял какой-то парень. Лагерный — точно. Примерно ровесник. Но что он тут делает?              Вопросы себе — не конёк Саши, так что он просто свернул к источнику. Из ржавой трубы капала тонкая струя воды, стекая на кусок шифера. Конструкции лет пятьдесят, если не больше. Доверия ноль, но, чёрт возьми, выбора тоже.              — Да будешь ты работать, тварь?! — резкий голос врезался в тишину.              Саша поднял голову. Тот же парень стоял чуть сгорбившись, нервно щёлкая зажигалкой. Искра мелькала, но огонь так и не появлялся. Он явно заводился всё сильнее.              Саша усмехнулся.              — Дать зажигалку?              Парень дернулся, словно от выстрела. Растерянные глаза метались из стороны в сторону, пока не уткнулись в Сашу. Тот ждал, сунув руки в карманы. На лице паренька мелькнуло нечто похожее на страх.              — Да… Пожалуйста, — неуверенно выдал он.              Глаза — как у побитой собаки, губы сжал до белизны, кадык нервно дергался. Чего так трястись? Будто Саша ему не помощь предложил, а пистолет к виску приставил. Странный какой-то, хотя в лагере они пересекались постоянно — на соревнованиях, в столовой, на дискотеке. Обычный пацан. Или он Сашу впервые увидел? Видно, что нет. Саша и сам не помнил, из какого он точно отряда, но одногодка — сто процентов.              Парень забрал зажигалку, пальцы у него дико дрожали, но всё же справился — прикурил. Хотя затянулся так, будто не сигарета у него в зубах, а выхлопная труба грузовика.              — Ты из второго? — выпуская дым, спросил он. — Я думал, у вас никто не курит.              Саша усмехнулся. О как, и тут о нём знают.              — Просто надо уметь скрывать, — пожал он плечами. — Пришлось выбить такую привилегию у вожатых. А так в отряде никто не в курсе.              — Ты и этот высокий блондин, да? — уточнил парень.              Саша фыркнул.              — Следишь за нами?              — Нет, просто… Вы личности известные.              «Личности известные…»               Да, но только для одного отряда во всем лагере.              — Ты же с двенадцатого, так? — Саша свёл брови, потёр подбородок. — Почему в курилку не ходишь? Мы же не кусаемся.              Парень замялся. Сигарета в его руках заметно дрожала. Саша прищурился. Да что с ним такое? Он выглядел так, будто в любой момент грохнется в обморок. Слишком напряженный, слишком… потерянный.              Саша качнул головой.              — Стоп, мы не с того начали. Давай по-нормальному. — Он протянул руку: — Я — Саша.              Парень неуверенно пожал её. Ладонь у него была потная, но Саша лишь усмехнулся.              — Андрей.              Тот поднёс сигарету к губам, точно беря паузу. Саша тоже прикурил, наблюдая за ним с лёгким прищуром.              Двенадцатый отряд его раздражал — весь целиком. Но этот парень… Почему-то нет. Вполне нормальный, даже улыбчивый, когда перестает трястись. Кажется, на кортах Саша с ним никогда не сцеплялся и даже не пересекался. А ведь он успел заткнуть рот почти всем парням из двенадцатого, и девочкам, кажется, тоже.              — Просто странно было встретить тебя тут. Ещё даже подъёма не было. Я думал, я один такой «фанат» вставать пораньше.              «Ага, фанат. А разве был выбор?»              — Ненавижу рано вставать, — хмыкнул Андрей. — Просто наши вожатые запретили мне курить, а у меня уже сил нет. Пришлось идти на радикальные меры.              — Тогда многое объясняет, — усмехнулся Саша.              И они, не торопясь, пошли дальше по дороге, вдыхая в себя утренний лес.              — А ты разве не должен меня ненавидеть?.. — Андрей говорил тихо, будто сам в это не верил. Глаза в сторону, плечи напряжены. — Я же типа из двенадцатого.              — Я? — Саша насмешливо вскинул брови. — Да мне вообще похер на эти разборки. Кто перед кем больше понтуется, кто кого «делает» — это всё ваши игры. Я приехал отдохнуть и, собственно, отдыхаю. А что там устроил ваш командир… Ну, это его личные проблемы.              Андрей наконец расслабился — хоть немного. Слова Саши, его спокойствие и его похуизм словно позволили и ему самому выдохнуть.              — Серёга? Да, он такой. Прям ненавидит вас яростно. Да и вообще, наши ненавидят ваших, ваши — наших. Неужели ты реально в стороне? Наоборот же, ты много где участвуешь, всегда в первых рядах.              — Я вообще не в теме, — Саша пожал плечами. — Но ты, вижу, прошаренный. Ну-ка объясни, откуда вся эта хуйня? Помимо того квеста.              — Хороший вопрос… — Андрей задумчиво почесал затылок, запустив пальцы в каштановые волосы. — Наверное, наши первые начали, ваши подхватили. Так и понеслось, особенно у тех, кто помладше. Это же как игра. Соперничество — это весело. А вот Серёга… Он на тебя и твоего друга прям злится. То ли потому, что вам похуй, то ли потому, что вы… Ну, типа статусные.              — Пусть с самооценкой работает, — фыркнул Саша. — Чему там завидовать? Мы с ним одинаковые. Он тоже спортсмен, рост почти такой же, даже старше меня, пусть там и на пару месяцев. Только он внушил себе, что я тупой «качок», а он бедный-несчастный, загнанный мальчик. Его проблемы.              Андрей дёрнулся на шелест листвы позади, замер, а потом выдохнул и продолжил:              — Мы с ним в одной комнате. Он наших соседей вообще завербовал, как в секте. Сидит, вещает, речи толкает… Меня меньше задевает, потому что у него ко мне тоже… Претензии. Но не суть. Вчера вот он злился, что вы его в баскет сделали. Типа, что он может против двух профи? Нечестно, говорит. А теперь прикинь, он такую фигню каждый день раздувает.              — Я вчера в первый раз в жизни в баскетбол играл, — Саша хмыкнул. — И я говорил, что мы с ним равны, но он уже вбил себе в голову, что слабее. А я не психиатр и его беды с башкой разбирать не собираюсь. Прикинь, как такой «лидер» отряд настраивает? Какой командир — такой и коллектив. В головах одно нытье. Наши и ваши ничем не отличаются — ни физически, ни по возрасту. Только наши настраиваются на победу, а ваши — сразу на поражение.              — Это имеет смысл, — кивнул Андрей, а потом вдруг встрепенулся: — О, а ещё… Сегодня ночью Серёга сказал, что один из ваших на нашу девчонку глаз положил. Когда она на концерте выступала, а потом на дискотеке… Будто не сводил с неё взгляда. А ему, как я понял, она тоже нравится. Сказал, что надо её «отстоять».              «Я даже знаю, кто этот «ловелас», — Саша мысленно закатил глаза, вспоминая слова Игоря.              — Мы что, в средневековье? Он её сам-то спросить не хочет? Рыцарь, блять.              — Серёга вспыльчивый. У него, типа, обостренное чувство справедливости. А это, знаешь, как снежный ком — копится, копится… Я думаю, Саня, что-то намечается. Ты бы своих предупредил.              — Так я не командир, — Саша усмехнулся. — Наш вообще такой же, только на год младше вашего. Стадный инстинкт плюс отсутствие мозгов. Вот и ходят толпой.              Андрей опустил взгляд:              — Просто… Видел, что тебя они слушают.              — Ну, а кого-то же им надо слушать.             

***

      Теперь Саша и Андрей пересекались каждое утро. Это стало их негласной традицией — маленькой тайной. Спокойно, без напряжения, без этой тупой вражды между отрядами. Конечно, при своих они даже не думали заговаривать, но и плясать под чужую дудку не собирались. Дружба сильнее тупых запретов.              Саше нравилось общаться с Андреем за его простоту и открытость. Никаких понтов, никакой показухи. Позитивный, живой, с искрой в глазах. Полгода разницы? Плевать. В Сашином отряде таких, как Андрей, хоть пачкой наваливай, но этот мелкий ему запал. Может, за душевные перекуры, может, потому что жил ярко, интересно: один за всех, громко, с пробегом на целый отряд. Ну и разговорчивый до невозможности.              Саша даже рта не успевал открыть, а тот уже всё глаголил. Андрей был ходячим лагерным рупором. Каждое утро пересказывал новости двенадцатого, особенно то, что ночью втирал своим Серёга. А Серёга… О, этот парень говорил не затыкаясь и не фильтровал базар вообще. Особенно доставалось Саше и Игорю, как будто они его лично с грязью смешали.              — Да он же обижается на всё подряд, — усмехался Саша, слушая очередную историю. — Пацан в четырнадцать лет ведёт себя как пятилетка.              — Да блин, он как будто в седьмом классе трижды оставался, — заржал Андрей.              Саша возвращался в корпус, и день сразу становился серым, бессмысленным, нудным. После их утренней «подзарядки» весь этот распорядок казался хуже тюряги. Разве что Игорь спасал, но и то — только когда были наедине.              А про Андрея Игорю знать не стоит. Саша даже не пытался объяснить себе, почему скрывает это. Просто знал: Игорь бы не одобрил. Для него Андрей был таким же мелким, как и все остальные вокруг, а таких Игорь терпеть не мог. Да и зачем ему вообще это знать? Их утренние перекуры, разговоры, дружба — это их дело.              Хоть Саша и умалчивал эту тему, он понимал: Игорь уже всё просёк. Саша никогда не врал ему, но всегда утаивал правду. Если вдруг разговор приближался к Андрею, Саша игнорировал, менял тему или просто отмахивался. Но как бы там ни было, Игорь всё равно видел его насквозь, до молекулы. Он не спрашивал прямо, но знал. Читал эмоции, мысли, ловил каждую мелочь. Это же Игорь. Саша не хотел об этом говорить — Игорь не давил. Только молчал и делал вид, что ничего не происходит. Что ж, всем так проще.              Неделя в лагере пронеслась, но чего-то Саше всё равно не хватало. Может, адреналина. Может, риска. Все эти соревнования, кружки, процедуры — одно и то же, до зевоты.              До тихого часа дожить было адом. В комнате было душно не от жары — от скуки. Лежи, тупи в потолок, делай вид, что тебе есть дело до этой рутины. А Саше было невыносимо. Игорь лежал рядом, читал электронную книгу, полностью отстранённый от мира. Его, кажется, всё устраивало.              — Опять не сидится? — Игорь даже не поднял глаз.              Саша скривился.              — Да сил нет. Распирает. В штаб потом схожу. Делом займусь.              — Ага. Конечно.              Саша фыркнул. Чёрт бы побрал этого… Рентгена.              После полдника Саша сидел с Игорем, пытаясь придумать, чем заняться. Вожатые, кажется, и сами не знали, что делать с толпой подростков, так что народ предоставили самому себе. Судя по ору из коридора, наставники вообще решили слиться.              — Пошли в администрацию, вожатым поможем, — предложил Саша с явным энтузиазмом. — Им точно руки нужны.              — Ага, опять колонки туда-сюда таскать, — хмыкнул Игорь. — Пошли лучше в теннис поиграем в штабе.              Но договорить он не успел — в комнату влетел их командир. Взвинченный, дерганый, оглянулся через плечо, как будто за ним гнались, и прошипел:              — Пацаны, у нас стрела с двенадцатым. Отряд на отряд. Живо за корпус!              И, не дожидаясь ответа, выскочил обратно в коридор. Соседи по комнате тут же подорвались с мест и вылетели следом, а Саша с Игорем переглянулись.              — Может, с окна посмотрим? — без особого рвения предложил Игорь.              Саша лишь усмехнулся. Ну наконец-то хоть что-то интересное. После тех жёстких замесов, что устраивали старшие парни на сборах, какая-то потасовка среди тринадцатилеток была не просто детским лепетом — пародией.              — Да ладно, пошли хоть поржём, — махнул рукой Саша. — Это ж не район на район. Сейчас они минут пять повыпендриваются, перетрут, кто кому на ногу наступил, и разойдутся.              Игорь тяжело вздохнул, но пошёл следом. За корпусом уже кучковались отряды. Смотрели друг на друга исподлобья, переговаривались, переглядывались, пытались выглядеть жесткими. Некоторые уже начали перекидываться оскорблениями. Весь этот спектакль напоминал плохую постановку, где актёрам забыли выдать сценарий.              — Цирк какой-то, — с лёгким раздражением цокнул Игорь, закатив глаза.              Саша не ответил. Они с Игорем встали позади — чисто понаблюдать. В драку лезть Саша не собирался. Он не был конфликтным, но если нужно применить силу — применял, особенно на плавании, когда приходилось ставить на место старших. Но драться просто ради драки? Ну уж нет, спасибо. Тем более, что плечо ещё не прошло.              Толпа продолжала набирать градус пафоса, пока вперед не вышел Серёга. Он театрально хлопнул в ладоши дважды, привлекая внимание.              — Дорогие друзья и, — он с презрением скользнул взглядом, — второй отряд. Нас уже заебало вечное неуважение с вашей стороны. На поле, в жизни — мы постоянно соперничаем.              — И вы проигрываете! — выкрикнул кто-то из второго отряда.              — Легко выиграть в неравных условиях, — огрызнулся парень за спиной у Серёги.              «Блять, реально цирк», — мысленно фыркнул Саша.              Серёга надменно ухмыльнулся.              — Мы не хотели бы устраивать драку, — его улыбка стала хищной. — Поэтому сначала хотелось бы поговорить с вашим главным.              Парень напротив поднял голову гордо, даже выпрямился, но всё равно был ниже Серёги.              — Я командир второго отряда, — заявил он. — Говори.              Серёга картинно закатил глаза, ухмыльнулся ещё шире.              — Ты грязь из-под ногтя, — заявил он спокойно, без эмоций. — А мне нужен реально главный.              Саша слушал с галёрки и сдерживал усталый вздох. Ну конечно, Серёге нужен «главный». Уверенный, сильный, с авторитетом, а не вчерашний семиклассник метр с кепкой, который числился командиром второго отряда. Да что там говорить — сам второй отряд негласно считал главным Сашу. Но он в эту должность не рвался. Где надо — брал слово и действовал, но просто так вперёд не лез. Командир второго, конечно, ревновал, но что он мог поделать? А сейчас так вообще с удовольствием спихнул бы Сашу вперёд, лишь бы не получать первым.              Толпа постепенно оборачивалась к нему. Все уже поняли, кто тут настоящий главный. «Качок с авторитетом», как пересказывал Андрей.              Саша скептически прищурился. Просто зачем? Слова, разговоры, вот это всё — не его стиль. Если Серёга собирается вывалить весь тот сброд, что накопил у себя в голове, то Саша его так же быстро заткнёт. Как и на соревнованиях, и на всех прочих стычках между отрядами. Оно всегда заканчивается одинаково: Саша не терпит пустых наездов и всегда отвечает, а Серёга — обижается. Или на этот раз у него какие-то новые аргументы?              — Сань, иди, — кто-то из отряда пихнул его в бок.              Саша недовольно вздохнул, но всё же вышел вперёд. Он не боялся.              Игорь невольно шагнул следом, заняв место рядом.              Теперь, с «первого ряда», всё выглядело иначе. Двенадцатый отряд стоял стеной. Скрещённые на груди руки, надутые, как петухи, дышат громко, злобно, будто реально готовы к драке.              Чуть сбоку, в паре метров, Андрей. Один-единственный, кто выглядел нормально. Он нервно прикусывал губу, перебирал что-то в карманах, притопывал ногой. Как будто отбился от стаи. Саша скользнул по нему взглядом — ровно, спокойно, без ненужной показной злобы. «Всё под контролем».              — Неужели в вашем отряде даже лидера нормального не нашлось? — процедил Серёга.              Саша молча смотрел ему в глаза. Серёга напрягся, как дворовая шавка перед дракой. Брови нахмурены, зубы сцеплены. Боится. Вот эта его попытка «играть в мачо», когда сам же назначил «дуэль» и сам же её опасается — это даже забавно.              — «Нормальный» — это, по-твоему, тот, кто настраивает своих против других просто «потому что»? Просто потому что мы как-то там задели твоё эго?              — Между нами и вами ноль равенства. Вы ведёте себя как отбросы.              — Какое у тебя раздутое самомнение, — фыркнул Саша. — Ты же вроде хотел справедливости, нет? А сейчас сам же безосновательно оскорбляешь меня, в то время как я говорю с тобой спокойно. — Саша сделал шаг вперёд, вошёл в его личное пространство и тихо, но жёстко добавил: — Может, тебе стоило сразу позвать меня? А не тянуть тех, кому это нахрен не сдалось?              Серёга вскипел. В глазах бешенство, пальцы напряжённо дёрнулись. Он был агрессивным, но таким робким. Боялся. Боялся, наверное, своих же установок. Боялся, потому что его пугала сила. Спорить с «качком» опасно: ударишь его — и тут же поляжешь с одного хука. И опять проебёшься.              Серёга скрежетнул зубами и… медленно отвёл взгляд от Саши, перевёл его на Игоря, прищурился и остановился. Он внимательно смотрел снизу вверх, будто нашёл новый объект для атаки. Да он вообще потерял к Саше интерес моментально, и это напрягало.              Глубоко вдохнув, Серёга резко замахнулся — и его кулак врезался прямо в челюсть Игорю. Точно, чисто, без колебаний, будто так и планировал. Он не был качком, но ударить умел. Тот пошатнулся, схватился за лицо, пытаясь осознать, что вообще только что произошло. Не столько больно, сколько ахуеть можно.              Саша даже не успел подумать, почему и за что. Да и нахрен ему разбираться? Вспышка злости — и вот он уже летит вперёд. Он сорвался, вздернул кулак и всадил в скулу Серёге. Дилетант? Возможно. Но когда в груди бурлит ярость, а в висках гремит боевой рёв, похер на технику — только вперёд.              — Сука! — выдохнул Серёга и тут же гаркнул через плечо: — Пацаны, давайте!              И всё. Пиздец подкрался незаметно. Саша метнул взгляд на Игоря — тот уже не один. А потом — бум! — кто-то налетел на него со спины. Толпа ожила, будто жаждала крови. План? Конечно, у них был ёбаный план! Какой, нафиг, «один на один»?! Он понял: его, самого сильного и смелого, оставили на «босса».              Противник, мать его, огромный. Не просто выше, но раза в два шире. Жирный, как грёбаный борец сумо. Тяжёлый. Блять. Но Саша не из тех, кто отступает. Да ни за что! Он столько лет привык бороться с более крупными, привык к тому, что всегда уступает в массе. Сборы научили его держаться до конца. Он не про-е-бёт!              Разворот — и с ноги в висок! Кроссовок врезался точно, и жиробас рухнул. Обезвредил. Не то чтобы Саша хотел его добивать. Это не его стиль. Но вокруг уже пиздец начался: битва, крики, удары. Уходить? Нет, он своих не бросает.              Саша увидел, как одного соотрядовца мутузят ногами. Долго думать не пришлось — шаг в сторону, и тут бах! Его резко рванули вниз. Толстяк явно не собирался сдаваться. Он был тяжёлый и сейчас намеревался размазать Сашу по земле.              Удар — ещё удар — перед глазами поплыли пятна. Саша отбивался, что было сил, но кулаки толстяка валились на него, как бетонные плиты. Ещё удар — ещё — мышцы будто отказывались работать.              Он бил чётко, прицельно, но этот сукин сын только сильнее распалялся, размахивая руками, как бешеный. И вот он уже сверху. Вес придавил намертво. Саша дёрнулся, но без опоры удары кулаками были как комариные укусы. Бил, бил и чувствовал, что проигрывал всухую.              Очередной замах, и тогда толстяк перехватил его руку. Резкий рывок, и в плечо хлынула такая боль, что в глазах потемнело. Саша зашипел, тяжело дыша, кашляя, пытаясь проглотить комок в горле. А этот ублюдок только ухмыльнулся.              — Стоп! — хрипло выдавил Саша, из последних сил поднимая голову. — Хватит, это уже не игра! У меня плечо…              Слова застревали в горле, но он всё равно сказал, хоть и знал — признаться в слабости значит проиграть. И это жгло хуже, чем боль в плече. Но толстяку было похер. Более того, этот ублюдок увидел, где больно, и со всей дури впечатал кулак прямо в плечо.              — Получай! Получай, урод! — раз за разом проорал он, нанося удары.              Он даже не понимал, что делает. Саша чувствовал, как лицо становится липким от крови. Но его не волновали ни разбитая бровь, ни гудящая скула. Чёрт с ним, пусть в мясо! Дальше что? Зубы? Рёбра? Похер, пусть ломают. Но плечо… Очередная операция и пиздец.              — Блять, нет! — орал он внутри себя, но наружу выходило лишь сдавленное шипение.              Он рванулся из последних сил, но сил не было. И впервые в жизни он ощутил себя по-настоящему беспомощным.              Но в следующую секунду всё перевернулось. На толстяка что-то налетело. Кто-то. Скорость — бешеная. Толстяк грохнулся на землю, а фигура сверху начала его мутузить.              — Тебе, блять, сказали — хватит! — голос… знакомый.              Андрей. Саша узнал его сразу. Андрей. Чёрт возьми, Андрей! Парень, который весит раза в три меньше этого ублюдка. Ребёнок. Но кидается, лупит кулаками, ногами, орёт так, что волосы дыбом встают. И матерится. Саша вообще ахуел, что в русском языке есть такие слова.              Но Андрей проигрывает. Конечно, он проигрывает. И это было невыносимо. Ярость кипела уже не за себя — за Андрея. Боже, да он же мальчишка. Худой, слабый подросток. И против этого булыжника? Судя по крикам, он его уже раздавил. Саша стиснул зубы и пошатнулся вверх. Перед глазами плыло, как после бутылки водки натощак. Всё — тени, пятна, шум. Он не видел, но слышал.              Крики Андрея. Слишком много других голосов. Толпа.              «Блять, толпой на одного?!» — в голове щёлкнуло что-то хищное, злое, не дающее остановиться.              Саша не мог драться. Не мог даже поднять руки. Ему словно снова восемь, и он в своей первой драке со старшими. Но ноги всё ещё работали, а значит, он мог мстить. За того, кто встал за него. За друга.              Саша не успел сделать и пары шагов, как над полем боя разнеслось:              — Второй отряд, ВАШУ МАТЬ!              Этот голос он бы узнал из тысячи. Елизавета Егоровна орала так, что отрезвляло лучше нашатыря.              — Двенадцатый, вы что творите?! — подключилась другая вожатая.              Тишина ударила по ушам сильнее, чем любой кулак. Всё замерло. Парни — с поднятыми кулаками, с кроссовками под чужие рёбра, с окровавленными губами — все застыли, будто кто-то нажал на паузу.              Саша украдкой огляделся. Игорь живой. Вроде. А Андрей…              — А ну живо встали по разные стороны! — процедила Елизавета Егоровна.              Поляну снова охватило движение, но медленное, неохотное. Все потихоньку расходились по своим кучкам — едва пострадавшие, максимум с синяками или разбитой бровью. Как будто и не дрались до победного. А Саша среди них, походу, единственный, кто отхватил по полной.              Толпа перед ним рассосалась, и он наконец увидел Андрея. Тот лежал комком, почти не шевелился, лишь едва заметно корчился от боли. Саша сглотнул. Пиздец. Он пострадал даже сильнее, чем он сам. И главное — в неравном бою. Хотя нет. Это была не драка. Это была бойня. Целенаправленная. Жестокая.              Как иронично: собственные соотрядники. «Один за всех и все за одного?» Ха. «Мы отхуярим каждого, кто нам не нравится, даже если вчера играли с ним в одной команде». Вот что такое двенадцатый отряд. Мрази.              Саша не слушал крики своих, и крики вожатой тоже не слушал. Он подошёл к Андрею и протянул руку. Тот не сразу понял, но потом схватился. Поднялся на ноги, пошатнулся, но Саша удержал. Окинул его взглядом: на первый взгляд — цел. Глаза ясные, значит, по голове не прилетело. Лицо в мясо, но это ладно — не смертельно.              — Если будут проблемы, приходи к нам. Понял? — ровно сказал Саша, крепко сжимая его ладонь. Он знал: проблемы будут. У Андрея — точно. И Саша предлагал решение.              Андрей молча кивнул и выдернул руку. Наверное, для вида надо было сказать что-то желчное, чтобы поддерживать легенду «вражды», но сил не было. Да и желания — тоже. Они переглянулись и разошлись по своим «отрядам».              Саша пристроился рядом с Игорем. Тот выглядел на удивление целым. Видимо, Серёга не такой уж и сильный, а Игорь — не такой уж и слабый. А остальные? Будто вообще всю драку в стороне постояли. Вот вам и единство.              Обе группы испепеляли друг друга взглядами, пока вожатые прожёвывали им очередную лекцию. После этого начался цирк. Все «мужественные» бойцы вдруг начали «искренне» извиняться друг перед другом. О, как их прорвало! Извинения такие же фальшивые, как их сраная честь. Саша и Игорь лишь наблюдали. Как те, кто только что кричал и бил кулаками, теперь ябедничали и жаловались. После эпичного «сражения».              Когда всё это закончилось, отряды распустили, а покалеченных отправили в медпункт. Включая Сашу. Он ненавидел врачей, но гордость пришлось засунуть в одно место. Слишком многое стояло на кону. Оставалось надеяться, что в санатории врачи нормальные, а не как обычно, без вот этого «подожди и всё пройдет».              Да, врачи были. Опытные. Даже рентген, томограф — всё, что надо. Но, блин, как же они орали. Нет, с плечом всё нормально. С костями тоже. Наверное, им просто нужно было на ком-то сорваться. Саша выслушал, покивал и, удовлетворённый, пошёл обратно в отряд. Целый, и слава богу.       

***

      После дискотеки парни только и мечтали завалиться спать и поскорее забыть этот день. Бесило всё: соотрядовцы, вопросы окружающих, разговоры вожатых, нотации, косые взгляды. Взглядов было много. Обычно Саша их не замечал, но сегодня натыкался повсюду. Осуждающие, колкие, словно это он один весь отряд избил. Пацаны из старшего отряда даже что-то «в шутку» бросили вскользь, но Саша их не слушал.              Хотя выглядел он, конечно, как жертва домашнего насилия — лицо в гематомах, сбитые кулаки, громоздкий бандаж на плече, но взгляд давал понять: не трогайте. Не задавайте вопросов. Очевидно, его лицо напоминало кашу. Синяки, отёки, рассечения — даже там, где, казалось, не били. Всё равно болело. Он выпил припрятанные обезболивающие, а вот с плечом… Всё куда хуже. Болело даже сильнее, чем до операции. Но ампулы остались дома, да и колоться тут при всех — ну совсем бред. Блять, разве он мог подумать, что в обычном лагере будет хуже, чем на сборах?! Это же отдых, а не ринг.              Но, кажется, отдувался только он. Игорь выглядел, конечно, покоцанным, но скорее как неудачно разрисованная кукла. Он даже глаз не поднимал, волосы на лоб зачёсывал, чтобы скрыть и взгляд, и раны. Ходил рядом, словно тень. Молчал при посторонних, а всю дискотеку просидел в стороне, на бордюре, под кустом, подальше от всех.              Отряд готовился ко сну. Наконец-то. После планёрки Саша с Игорем ушли в курилку, но возвращаться не хотелось. Удивительно, что после всего вожатые вообще их отпустили.              — Если я сегодня ещё раз услышу что-то о драке, то придётся звонить в похоронное бюро, — холодно сказал Игорь.              Честно говоря, Саша ему верил.              Вернувшись в корпус, парни обнаружили у двери сюрприз. Андрей. Сидел на полу, опёршись на стену, голову между колен спрятал. Как бедный родственник. И главное — в коридоре никого. Он просто пробрался на чужой этаж, в логово тех, кто сегодня был против него. И ему было похуй.              Когда парни приблизились, Андрей вскинул голову и взглянул на них щенячьими глазами, которые, судя по всему, за последний час пролили немало слёз. Такой мальчик, такой беззащитный. И не скажешь, что сегодня он поступил действительно по-мужски.              — Они меня из комнаты выставили и впускать не хотят, — прошептал Андрей дрожащим голосом. — Сказали, предатель. Можно…              Каждое слово давалось ему с болью. Саша не дал ему договорить.              — Можно. Пошли.              Он знал, что так будет. Он сам его пригласил, и Андрей просто пришёл. Что бы там ни думал Игорь или соседи — похуй. Саша возьмёт ответственность. Он хотел взять ответственность. За Андрея.              Саша махнул рукой и открыл дверь. Краем глаза заметил, как нахмурился Игорь, но тот промолчал и вошёл последним. На шум соседи тут же вскочили. Глянули на Андрея с ненавистью, потом на Сашу и Игоря — уже с вопросами.              — Вы кого привели? — возмутился один из них. Он обычно был более словоохотливым.              — Он же крыса! Он же наших сегодня… — подхватил второй, уставившись прямо на Сашу, словно именно он должен был дать объяснения.              Саша подбирал слова без мата, но вдруг…              — А вас это ебать не должно, — отрезал Игорь.              Соседи осеклись. Конечно. С Сашей можно спорить, у него подвязан язык, он готов договариваться. С Игорем — нет.              — Сегодня мы пострадали от двенадцатого отряда. Андрей тоже, причём не хуже остальных, потому что вступился за меня. Так что проявите уважение, — спокойно сказал Саша. — В конце концов, мы не двенадцатый, и моральные принципы для нас — не пустой звук.              Возразить было нечем. Устранив «оппонентов», парни зашли в свою часть комнаты и плотно закрыли дверь. Андрей растерянно оглядывался по сторонам, а Саша вдумчиво свёл брови.              — В общем, кровать свободна. Постельного нет, но есть два покрывала-пледа и верблюжьи одеяла, если мёрзнешь. Переночевать хватит, а утром разберёмся.              — Спасибо… — тепло выдохнул Андрей и еле заметно улыбнулся.       

***

      Наутро для «пробежки» не проснулся ни Саша, ни Андрей. Их организм просто ушёл в жёсткую гибернацию, выключился, как телефон на нуле. После вчерашнего Игорь их еле вытащил с кроватей. Помятые, побитые, в синяках и ссадинах, они даже не пытались заглянуть в зеркало — чистили зубы, уставившись в стену, как будто в ней скрыт смысл жизни. Осадок остался, и они ходили, как зомби, еле передвигая ноги.              Игорь помог Саше наложить бандаж, после чего тот, хоть немного раздуплившись, подхватил Андрея и повёл его к вожатым.              — Нет, нет, нет! Середина смены, вы совсем с ума сошли?! — взорвалась Елизавета Егоровна. Казалось, ещё чуть-чуть — и она их удавит на месте.              — Это конец, — философски пожал плечами Саша. — Андрей не может вернуться в свой отряд. Вы же педагог, должны понимать. Кому нужна эта травля? Ему? Нам? Двенадцатому? Вожатым? В нашем отряде мне будет гораздо проще объяснить, почему он теперь с нами. Тем более, ему не надо будет ни вливаться, ни участвовать в этих ваших «сплочениях», ни играть в «знакомства»… Он просто будет в безопасности.              Саша выдохнул, выдержал паузу.              — Друзей он тоже уже нашёл. Да и остальные ничего не теряют. Все в плюсе.              Елизавета Егоровна скрежетнула зубами, но всё же согласилась. Видно было — внутри её аж выворачивало, но аргументы Саши прошли точно в цель. Он и сам не хотел бы мотать ей нервы, но за Андрея… За Андрея он готов был хоть перед всей администрацией ответ держать.              Вожатая двенадцатого отряда отнеслась к этому куда спокойнее, да даже с облегчением. Видимо, Андрей уже конкретно сидел у неё в печёнках, и от него было не жалко избавиться. Оформили бумаги, взрослые переглянулись — и всё. Уже на зарядку Андрей вышел с новым отрядом. Стоял в конце строя, один, без пары. Парни косились с неодобрением, будто его появление автоматически ухудшило им жизнь.              Андрей вжался в себя, ему хотелось скрутиться в комок и просто исчезнуть. Только Саша, что стоял прямо впереди, спасал. Смотрел прямо в глаза, держал за плечи и повторял: «Всё будет хорошо».              После завтрака отряд разбрёлся по комнатам.              — Сань, ну ты курить идёшь? — спросил Игорь, перехватывая его в коридоре. Андрей замер рядом, настороженный.              — Позже. Сейчас мы с Андреем в двенадцатый сходим.              Игорь бросил на него строгий взгляд, потом перевёл его на Андрея. Тот дёрнулся, будто ждал подвоха.              — Ладно, — прошипел Игорь, — только давайте побыстрее.              Саша хмыкнул. Ещё бы. Игорь теперь вообще один курить не ходит — чем бы Саша ни занимался, всегда с собой тянет. Так что тот ушёл ждать в комнату, а Саша с Андреем двинулись на третий этаж.              Они поднялись по запасной лестнице — видимо, чтобы не привлекать лишнего внимания. Но на этаже двенадцатого отряда был полный балаган. Кажется, даже у карапузов в младших группах спокойнее. Их, конечно, сразу заметили, а потом потянулись следом, но Саша всем видом дал понять: они здесь не для пустого трёпа.              Как только они переступили порог комнаты, сразу прилетело:              — Предателям здесь не рады! — выкрикнул какой-то мальчишка. Борзый, но мелкий, чуть выше пятиклассника. Саша его знал — уже не раз с ним сцеплялся.              — Что, Андрей, боишься нас? — хмыкнул Серёга, скрестив руки на груди. — Даже подмогу с собой притащил.              Андрей молча проскользнул к койке, собирая вещи. Саша кинул на Серёгу хмурый взгляд и, прежде чем успел подумать, выдал:              — Если бы ты был хоть чуть-чуть менее мудаком, то решал бы проблемы тет-а-тет с оппонентом, а не кулаками, как тупой качок. Замечу, что получилось у тебя так себе.              Серёга вспыхнул моментально и уже шагал к нему, испепеляя взглядом.              — Слышь, хочешь повторить? — раздался голос ещё одного. Толстяк из его компании медленно перевалился ближе. Он так хищно смотрел на плечевой бандаж, словно гордился.              Саша знал, что уже готов. Руки чесались, кулаки сжимались, но он заставил себя стоять на месте.              — Попробуй, — повысил голос, глядя прямо в глаза. — В этот раз заяву в полицию накатаю за причинение средних телесных. И поверь, штрафом ты не отделаешься. Усёк?              На секунду в груди щёлкнуло что-то странное: он почти увидел в своём отражении отца. Чётко, по фактам — противник обезоружен. Как в суде. Толстяк дёрнулся и вернулся к своей койке, разочарованный.              Саша снова повернулся к Серёге. Тот его раздражал, но не бесил. Скорее напоминал плохого актёра, чем реального лидера. Просто ошибся, поддался эмоциям, выбрал не ту линию. Видно было, что он и сам не в восторге от произошедшего. Игорь, кстати, постарался на славу — Серёга теперь тоже «красавец».              Саша шагнул ближе, понизил голос, чтобы другие не слышали.              — У меня к тебе нет претензий. Ты для меня обычный парень, просто из другого отряда. Но если ты считаешь меня командиром, вот что я скажу от лица второго. Война, которую ты развязал и втянул в неё своих «корешей», неуместна. Мы видим в вас объективных соперников, а не мешки для битья. Мы уже воспринимаем вас как равных, и то, что наш отряд спокойно принял Андрея, доказывает: мы видим перед собой людей, а не абстрактную вражду.              Серёга вскинул подбородок, демонстративно скривился:              — И что ты хочешь, чтобы я сделал?              — Перестал настраивать своих против нас. Если ты до сих пор не догнал, это вредит только вам. Всё, что ты пытался нам доказать, ты уже доказал. Вчерашняя драка — это перебор. Для меня и Андрея она могла закончиться плачевно. Если ты хотя бы понимаешь, что делаешь, то некоторые твои «братаны» явно заигрались.              Саша молча протянул ладонь Серёге, взглянул на неё, потом снова на него.              — Договорились?              Серёга скривился, будто ему предложили пожать жабу. Но всё-таки пожал.              — Договорились.              Под злобные взгляды обитателей этих хором Саша и Андрей вышли. Вещей у Андрея оказалось больше, чем у Саши с Игорем вместе взятых. Но, с другой стороны, в шкафу было полно места — пусть хоть склад устраивает.              — Андрей, ты в эмиграцию собрался? — фыркнул Игорь, закатывая глаза. — На хрена тебе столько шмоток?              — Здесь всё нужное! — возмутился Андрей, нависая над чемоданом. — А вы, типа, в лагерь с одним пакетом приехали?              — Да пофиг, — махнул рукой Саша. — Главное, в ванной долго не зависай, а то мы все вчетвером бунт поднимем.              Андрей фыркнул:              — Ну я же не баба.              Парни молча кивнули и разбрелись по делам. Соседи пыхтели над постелями, Андрей раскладывал вещи, а Саша с Игорем… Да они вообще чистоплотные, максимум подушки взобьют. Сидели, ждали.              — Ну… Я всё, — неуверенно протянул Андрей.              Саша довольно потёр руки и вскочил с кровати.              — Курить? — просиял он.              — Да наконец-то! — цокнул Игорь и первым рванул к выходу.              Но далеко не ушли. Вожатые сидели в коридоре, что-то обсуждали. Но стоило парням приблизиться, как Елизавета Егоровна тут же повернулась, сжала губы.              — Нет, нет, нет! — затараторила она. — Я же говорила: не дай бог вас трое станет! И что теперь?!              — Вы говорили только про вербовку, а не про то, что у нас появится товарищ извне, — пожал плечами Саша. Для него это было почти формальностью. Его право на перекур — вещь святая, и он был готов вырывать его зубами.              Вожатая зло на него посмотрела, будто обдумывала, стоит ли тратить нервы на очередную перепалку с человеком, которого невозможно переспорить.              — Я понимаю вас с Игорем, ладно. Но Андрей… — она повернулась к нему, сузила глаза. — Ты вообще представляешь, что мне твои родители за драку предъявят? А тут ещё и за курение отчитываться? Нет уж. Запрещаю.              Андрей под её взглядом опустил глаза в пол.              Саша всё понял без слов. Они с Игорем были «беспризорниками», как их между собой называли педагоги: делали, что хотели, и ни перед кем не отчитывались. А Андрей — мальчик из хорошей семьи. И тут не просто драка, а ещё и сигареты. Родители, если узнают — а они узнают, — разнесут всё к чертям.              Повисла тишина. Саша смотрел на Андрея, Игорь — на Сашу, Андрей — в пол. Патовая ситуация. Вроде и курить хотелось, а вроде и бросать Андрея — нельзя.              И тут вдруг Андрей резко вскинул голову.              — Потому и не слышали, что я сбегал постоянно. Они и сами не в курсе. Но если хотите, чтобы я продолжил сбегать и у вас, то без проблем. Я уже план отточил. Скрыться — вообще не вопрос.              Саша поднёс руку к губам, делая вид, что вытирает уголки, но на самом деле просто скрывал улыбку. Это было феерично. Он такого от Андрея не ожидал. Ни он, ни Игорь, ни сама вожатая.              Она побагровела. Смотрела так, что, казалось, сейчас в землю закопает, но выбора у неё не было.              — Трое. И не больше, — процедила она сквозь зубы. — Если что, спрашивать буду с каждого.              Саша и Игорь синхронно шагнули к выходу.              — Благословите, — хмыкнул Игорь, отвешивая шутливый поклон.              — Идите уже! — рявкнула вожатая.       

***

      Триста седьмая палата готовилась ко сну. Хотя… Кто тут вообще собирался спать? Да никто.              В комнате было так тихо, что слышно, как комар долбится в лампу. Каждый варился в своём. День был тяжёлый, изматывающий. Хотелось просто укутаться в одеяло и больше ни с кем не разговаривать. Игорь так и сделал — зарылся с головой и утонул в очередной книге. Саша его не трогал. Обычно они могли болтать часами, когда оставались вдвоём, но сейчас было хорошо даже просто молчать. Вместо этого Саша лениво переписывался с Адамом. То ли от скуки, то ли соскучился — одно из двух.              Андрей завис перед зеркалом у шкафа. На нём растянутая футболка, пижамные штаны. Он, походу, вообще единственный в отряде, кто спит в штанах, а не в трусах. Смотрел в отражение, как будто искал там что-то новое. Щурился, кривился, натягивал на лицо то улыбку, то хмурый взгляд. Сфоткал себя пару раз. Всё без толку — кислое выражение, как было, так и осталось.              Да и чего он ждал? Лицо — как поле боя. Кровоподтеки разного оттенка, будто художник перебрал с фиолетовой палитрой. Весь день прятал синяки под одеждой, но сейчас, задрав футболку, лишь скривился. На животе и рёбрах расползлись огромные багровые полосы. Там, где кожа тонкая, сосуды полопались сильнее всего.              — Как псина побитая… — буркнул он, проводя пальцем по губе, а потом ощупал языком дугу брекетов. — Ещё и эта хреновина отклеилась.              Саша наконец оторвался от телефона и подошёл к зеркалу. Он и не любил разглядывать своё отражение, но по инерции глянул. Да, у него тоже не лицо, а картина «Жертва обстоятельств»: фингал под глазом, опухший нос.              — Да я тоже не лучше, — хмыкнул он.              Хотя Саша на фоне Андрея выглядел более… устойчивым? Чуть выше, мускулистее, и главное — в глазах уверенность. Так и читалось: «Кто его тронет — получит по полной». Как старший брат.              Игорь выглянул из-под одеяла, бросил взгляд на обоих, фыркнул со смеху, но даже от книги не оторвался, будто ему плевать.              Андрей скосил на него взгляд:              — Чё ржёшь? Ты такой же.              Ухмылка тут же слетела с лица Игоря. Он машинально потер подбородок, будто проверяя, нет ли там тоже чего-то красного. Чёрт, у них не спальня, а филиал травмпункта.              Андрей ещё раз провел рукой по волосам, поправляя их, оглядел себя в зеркале с ног до головы и направился к кровати. С разбега запрыгнул на неё — пружины с жалобным скрипом просели почти до пола, и он с глухим стуком впечатался головой в стену.              — Чё у вас в комнате так тухло? — возмутился он, потирая затылок. — У нас в отряде перед отбоем полный движ, хоть в окна выпрыгивай!              — А ты хочешь тут устроить войну подушками? — хмыкнул Саша, не подняв головы от телефона.              У них с Игорем всегда была самая тихая комната. Настолько тихая, что вожатые после отбоя даже не заглядывали — знали, что эти двое никуда не сбегут и ничего не устроят. Они, конечно, устраивали, но просто тихо.              — Ну хотя бы что-то! — не унимался Андрей. — Вы хотя бы по сети играете? Или, не знаю, сплетничаете? Вы вообще чем тут занимаетесь?              Он реально чувствовал себя не в своей тарелке. В двенадцатом отряде, где его не особо любили, он всё равно был частью коллектива — шумного, живого, какого-никакого, но своего. У него, конечно, соседи по комнате были… Как в крысином логове. Андрей к ним привык, а теперь вот — тишина. Ни поговорить, ни поржать, ни поиграть.              — Сплетни? — фыркнул Саша. — Ага, конечно. В игры не играю, просто так трещать не люблю. Читаю или документалки смотрю.              Андрей перевёл взгляд на Игоря. Тот молча поднял книгу, показывая, мол тоже читаю.              — Читаете? — Андрей выдохнул так, словно только что узнал, что инопланетяне реально существуют. — Ладно… А блогеров хоть смотрите? Батлы там?              — За батлы шарю, но не смотрю, — хмыкнул Саша, сразу вспомнив Адама с его бесконечными пересказами чужих панчей. — А так… Да ни за кем не слежу. Неинтересно. Я, если честно, последние лет шесть вообще ничем не занимался, кроме уроков. Но сейчас лето, так что вроде как ищу, чем бы заняться. Читать мне нравится. Хотя бы мозг развивает.              Андрей посмотрел на него с подозрением, но спорить не стал.              — Ладно, допустим… — он повернулся к Игорю. — А ты-то почему?              Тот вдруг хитро ухмыльнулся.              — Смотри фокус, — он сделал пару ловких движений рукой, и из-за ладони показался крохотный мобильник. — У меня кнопочный. Из хобби: профессионально играю в змейку. А вообще, мне нравится читать. Особенно нон-фикшн, про психологию. Хотя бы жизнь лучше понимаешь.              Андрей громко выдохнул и уставился в потолок.              — У меня ощущение, что я в комнате не с одногодками, а с пенсионерами. Как вас вообще в лагерь занесло?              — Родители предложили, — пожал плечами Саша.              — У меня был единственный шанс свалить из того дурдома, — тихо отозвался Игорь.              Саша скосил взгляд на Игоря, пытаясь уловить хоть какой-то намёк, но тот, как ни в чём не бывало, продолжал лежать на спине, игнорируя их обоих. Будто бы снова откатился назад, к первым дням смены, когда отвечал Саше односложно или просто язвил, лишь бы не вдаваться в разговоры.              Сашу это бесило. Они же прошли этот этап. Они с Игорем могли говорить откровенно, без фильтров, без цензуры. В этой спальне было сказано столько личного, вывернутого наизнанку. А теперь всё по новой?              «Почему?»               Хотелось схватить Игоря за плечи, заставить посмотреть прямо в глаза. Почему, блять? Ещё вчера они были как родственные души, а сегодня — чужие.              Да понятно, почему. Андрей. Конечно, Андрей. Он слишком другой, и этим раздражает Игоря. Слабый, инфантильный, неприкаянный. Игорь не видел в нем того, что видел Саша. Для него Андрей был чужаком, а с чужаками Игорь всегда вёл себя одинаково — холодно, отстраненно, жёстко.              Но хочет он того или нет, ему придётся принять нового соседа. Саша этого добьётся. Потому что если нет, смена обречена.              В этот момент из коридора раздалось бодрое:              — Второй отряд, спокойной ночи!              Вожатая крикнула, и свет резко погас.              Обычно в этот момент Игорь выключал свою электронную книгу и отворачивался к стене. Но сейчас — продолжал читать. Саша понял: это знак.              Не раздумывая, он дёрнул Игоря за руку и кратко потянул вниз, а сам бесшумно скатился с кровати и уселся на пол. Игорь цокнул языком, но всё-таки скинул одеяло и тоже слез. Андрей, уловив настрой, воодушевился и замкнул треугольник. Включать фонарик не стали — в окно лился мягкий свет полной луны.              — Странно как-то, — тихо начал Саша. — Нас теперь трое. Я и к одному другу еле привык, а теперь нас так много…              — Трое — хорошая цифра, — хмыкнул Андрей. — Я сколько раз в лагерь приезжал — всегда полный облом. Если не травят, уже успех. А вы раньше в лагере были?              — Для меня лагерь — это как тайм-аут от повседневности, — Игорь передернул плечами. — Нас с братом с детства закидывали, чтобы под ногами не мешались. В «Лесном» я… — он нахмурился, словно считал в уме, — пятый раз.              Андрей сразу оживился. В глазах вспыхнул интерес. Он уже собирался задать Игорю пару вопросов, но вовремя прикусил язык. Да он и так всё понимал: Игорь не любил повторяться. А в откровенных ночных разговорах с Сашей он уже, считай, всю жизнь пересказал. Если Андрей хочет догнать их уровень — ему придётся постараться.              — Пять раз, ого! — Андрей даже присвистнул, но тут же осёкся и сбавил тон. — Я здесь впервые, но до этого меня родители отправляли во всякие крутые лагеря — киберспортивные, лингвистические. Фигня полнейшая, хотя, казалось бы, такие бабки. Тут как-то спокойнее, да и все эти расслабляющие процедуры… Ну санаторий, хули. А ты, Саш?              — В лагере как таковом я не был, — пожал плечами Саша. — Но лет с шести мы ездили на сборы постоянно. Считай, лагерь, только танцы учить не надо было, а на дискотеки мы выползали, только если силы оставались.              — О, так ты спортсмен! — воодушевился Андрей. — Ты вроде упоминал, но толком не рассказывал. Что за спорт?              Саша вообще в этом лагере мало кому что рассказывал. Андрею в том числе. Его городская жизнь — это его личное дело. Не хватало ещё, чтобы слухи пошли. Это не тайна, просто он не любил вопросов. А ещё больше — отвечать на них. Да и зачем Андрею знать про его «непростую» жизнь? Всё равно не поймёт.              — Плавание, — коротко ответил Саша. Он не хотел развивать тему, но, похоже, Андрей не умел считывать настроение, как Игорь.              — То есть ты профессиональный пловец? И тебя не чморят за это в отряде?              — А кроме вожатых и Игоря никто не знает, — буркнул Саша.              — Ахуеть ты скрытный. У нас бы в отряде уже всё пронюхали и до конца смены гнобили бы.              Саша решил свернуть разговор и первым задал вопрос:              — А ты чем занимаешься?              Андрей отвёл взгляд.              — Танцами, — нехотя пробормотал он. — Народными.              Саша саркастически фыркнул:              — Что-то я не видел тебя в первых рядах на дискотеке.              — Ну я ж не первый раз в лагере, — горько усмехнулся Андрей. — Вожатая как-то на свечке заставила рассказать, и всё: пацаны теперь лошарой считают. Зашквар, в общем.              — Ну и дебилы, — фыркнул Саша. — Тебе же нравится танцевать?              — Нравится, — кивнул Андрей.              — Ну и всё. Спорт он и есть спорт. Хоть танцы, хоть шахматы, хоть дартс.              Андрей вдруг сжал кулаки, как будто решился сказать что-то важное:              — Да просто обидно! Мне нигде покоя не давали — ни на танцах, ни в школе, ни в лагере. Даже батя постоянно возмущается: мол, как так, не пацан растёт, а баба. — Он вздохнул, посмотрел в пол и тихо добавил: — Хотя это он скорее маме говорит. Всегда хотел, чтобы я на бокс пошёл. Как пить дать, приедет на родительский день и первым делом отчитает за синяки. Он вечно тыкает носом, что я драться не умею.              Дальше все стихло. Андрей рассматривал узоры на линолеуме, Саша — Игоря, Игорь — дверь. Тишина легла на комнату, как тяжёлое одеяло, но тут Игорь сухо бросил:              — Давайте по койкам.              Никто не возразил: все и правда вымотались. Но когда уже разбрелись по кроватям, Андрей вдруг вздохнул.              — Знаете, во французском есть выражение «L’esprit d’escalier». Это когда после разговора вдруг осознаёшь, что мог бы сказать круче, но правильные слова приходят слишком поздно.              Саша, устроившийся на краю кровати, резко поднял голову:              — Блять, ты что, французский знаешь?!              В темноте было видно плохо, но Саша заметил, как просияло лицо Андрея.              — Это долгая история…              Игорь недовольно вздохнул. Он уже почти отключился, но теперь пришлось подняться.              — Ну раз уж закинул удочку, давай рассказывай, — хмыкнул он.              Андрей, ободренный вниманием, живо сел на кровати.              — Да я просто учусь в специализированной школе с французским уклоном, — сказал он, будто это было само собой разумеющимся. — Я там, кстати, один из лучших учеников. Хотя это не так сложно, потому что либо все сторчались, либо спились. За последние пять лет в универ поступило человека полтора. Я вообще не знаю, с какого хрена там французский, если её изначально строили для цыган. Слышали? — парни синхронно мотнули головой. — Ну, неудивительно. Она считается одной из худших в городе. Меня туда отдали просто потому, что она рядом с домом, а не потому, что она «специализированная». На деле — отстой полный. Хотя французский, конечно, бонус.              Саша усмехнулся:              — Слышал, Игорь? Вот где движ, а ты говорил, что у них район спокойный.              — Да нормальный район! — возмутился Андрей. — Это просто школа…              — Худшая в городе? — с издёвкой уточнил Саша. — Ты рейтинги проверял? У меня школа один-один-один. Номер, как прокляли, блять. В топе худших точно есть. Правда, у нас нет прямо репутации «лузеров». Сторчался кто-то? Может быть. Но в целом все такие… средненькие. Без гениев, без отбитых.              — Да у нас на районе так повелось, — лениво махнул рукой Игорь. — Две школы стоят друг напротив друга: твоя — для отщепенцев, моя — для «интеллигенции». Я, если честно, порой чувствую себя учеником лицея.              — Но школа — это не всё, — снова завёл своё Андрей. — Вообще, я родился в Канаде.              Саша с Игорем синхронно вылупили глаза. Он сказал это так, будто обсуждал погоду.              Андрей же, не замечая их реакции, продолжил равнодушно:              — Родители, правда, хотели, чтобы я появился во франкоговорящей провинции, но в итоге родился в Ванкувере. Они планировали, что я получу гражданство и буду носителем английского и французского. С детства мама учила меня языку — она у меня филолог, — а когда я чуть подрос, мы стабильно пару раз в год летали во франкоговорящие страны, чтобы я подтягивал речь. Я правда знаю французский на уровне песен, мата и мемов. Но всё равно прикольно.              Больше вопросов не последовало. Вернее, последовали, но каждый задал их самому себе.              Парни разбрелись по кроватям, думая каждый о своём. Хорошо поговорили. Теперь хотя бы можно взглянуть на Андрея с другой стороны.              Его маска нескладного, зажатого паренька, который просто плыл по течению, вдруг показалась чужой. На самом деле же он просто выиграл эту жизнь.              Саша не знал французского. Да и по-английски вряд ли бы слепил два слова в кучу. В его мире не было людей, похожих на Андрея. Людей, которые берут от жизни всё. Которые смело смотрят в завтрашний день. Видят мир и радуются ему. Могут всё — и пользуются этим.              Казалось бы, Андрей — обычный школьник. Но его любят родители, и они хотят дать ему максимум. А ему остаётся лишь взять и пользоваться.              Саша привык, что жизнь — это борьба. Что люди живут почти бедно, что их засасывает рутина, что работа съедает их без остатка. Им некогда думать о возвышенном, искать себя, пробовать новое. Их дни одинаковы. И они смирились. Так же, как когда-то смирился и сам Саша. Он знал только такую жизнь и был уверен, что проживёт так до конца.              С трудом верилось, что у кого-то всё иначе. Что есть люди, чьи родители не цеплялись за выживание в кризисное время. Которые не ютятся всей семьёй в маленькой квартире. Которые могут просто жить, а не выживать. Которые заранее думают о будущем ребёнка: заводят сберегательные счета, обеспечивают качественное образование, дают второе гражданство. Саше это было чуждо. У него не было этого.              Нет, он не из бедной семьи. Его обеспечили всем, что нужно. Приемлемый минимум: не больше, не меньше. Он рано научился быть взрослым, смотреть на жизнь трезво, быть расчётливым реалистом. И это хорошо: это сделает его сильнее, когда вокруг начнут рушиться детские иллюзии тех, кого до совершеннолетия кормили с ложечки.              Но иногда… Иногда так хотелось заглянуть по ту сторону. Увидеть детей с беззаботным детством. Тех, кого научили любить и кого научили быть любимыми. Сашу не научили.              И после всего услышанного у него остался только один вопрос: «Что же это за родители у Андрея?»