Глава 9. Беги, Адам.
28 июня 2025 г., 11:12
Саша уехал пару дней назад, а Адам как сидел дома, так и продолжил. Будто ничего не изменилось. Только в груди что-то неприятно царапало: он наконец-то выбил у матери разрешение общаться с лучшим другом, и вот, пожалуйста, — Саша тут же отправился в закат. В лагерь. В тот самый лагерь, о котором Адам мечтал всю свою жизнь. Обидно до зубного скрежета.
И с каждым прожитым днём этого никчёмного лета становилось только хуже. Потому что все те фантазии, которые он рисовал себе в голове в конце мая — с пьяными ночами, с бесконечными тусовками, с хохотом до боли в животе — так и остались фантазиями.
Он хотел валяться на лавочке на закате и говорить, говорить, говорить… Но вместо этого он сидел дома.
Вай-фай включали только вечером. А мать, как и всегда, целыми днями не вылезала с кухни: смотрела видео любимых вышивальщиц, занималась рукоделием. Ей этого, кажется, было мало — она ещё и в прямых эфирах с рукодельницами переписывалась, как с лучшими подругами. Блять, да даже у неё жизнь интереснее, чем у него.
А Адам? Адам уже подумывал, может, тоже чем-нибудь таким пристраститься заняться. Смотреть фоном всякую чушь явно веселее, чем пялиться в стену или задыхаться в тишине. Даже чёртов плейлист за лето проел все уши.
Вечером наконец-то включили роутер. Адам ждал этого момента больше, чем собственного дня рождения. Зашёл в соцсети. Хотел написать Саше, узнать, как у него там… Но новое сообщение отвлекло внимание.
От Кристины: «Привет! Пошли завтра гулять?»
Сообщение висело с самого утра. 8:32. Кто, блять, вообще добровольно встаёт в такую рань?
Где-то в голове мелькнула мысль: «Неужели я — это первое, о чём она подумала, проснувшись?»
Приятно. И немного страшно. Зачем Кристине думать о нём? Опять её извращённые фантазии? А у неё, кажется, кроме них в голове ничего и нет. О чём вообще могут думать такие, как Кристина?
Осадок от того поцелуя всё ещё сидел где-то в затылке. Адам вздрагивал, когда вспоминал: тёплые губы, шёпот у самого уха, осторожные прикосновения. Это было далеко… Или не совсем? Он не хотел, чтобы это повторилось, даже боялся. И в то же время…
Адам никогда не одобрял её образ жизни. Ни её поведение, ни характер. Сколько он себя помнил — они ссорились. Но это было давно. Он изменился, она — тоже. И в целом Кристина ему симпатизировала. Вот только не та Кристина, с которой они учились в классе, а та, с которой болтали в июне: простая, весёлая, дерзкая. Если бы не тот поцелуй, может, они бы могли дружить.
«Дружить с Кристиной».
Адам усмехнулся. Звучит как стёб. Но от скуки он уже был готов лезть на стену. Церковь? Да ну нахрен, там и так тоска смертная. Хотелось приключений, а не унылой возни.
Адам вздохнул и написал:
«Я не против».
Сам не поверил, что отправил это. А потом добавил:
«Только давай без поцелуев».
Кристина ответила быстро:
«Ладно, ладно, проехали. Давай тогда завтра у метро в три».
Адам усмехнулся. Ну да. С Кристиной явно веселее, чем без неё. А что случится от одной прогулки, в конце концов? Это же не конец света. Кристина же не сумасшедшая. Наверное.
***
Мать Адама так и не узнала, что Саша куда-то уехал. Адам сначала думал сказать, но потом осёкся. А зачем? Саша свалил надолго, без него и выходить особо некуда. И что теперь — три недели гнить в спальне? Да ну нахер. Пусть это останется прикрытием. Поэтому, когда Адам собрался выходить, он, даже не задумавшись, кинул на прощание: — Я к Саше, скоро вернусь. Мать и бровью не повела. Ну а что? Какие тут могут быть вопросы? Спустившись на первый этаж, Адам остановился, прислушиваясь к подъездной тишине. Никого. Он нырнул под лестницу — туда, где прятал сигареты. Спрятаны они были надёжно, в щели за здоровенным камнем. Чтобы достать, приходилось ёрзать пальцами в узком пространстве, царапая кожу. Но лучше такая заначка, чем хранить дома: родители не найдут, не устроят допрос, не поднимут скандал. Погружённый в поиски, Адам не сразу заметил, что в подъезде появился кто-то ещё. — Ты чего там ищешь? — раздался чужой голос. Адам дёрнулся так, что врезался головой о бетон. — Блять… — он схватился за макушку, а затем, быстро спрятав пачку в карман, смущённо глянул на Эльзу. Она стояла чуть выше, у перил, в лёгких шортах, с аккуратной причёской, в тонких босоножках. Неудивительно, что он её не услышал. Адам вздохнул. Испугался, конечно, но… Всё равно был рад: Эльза поймёт. Теперь стояли на лестничной клетке, уперевшись взглядом друг в друга. Эльза, кажется, действительно требовала ответа. Адам же тупо молчал, мозг отчаянно искал оправдание, но в итоге выдал самое правдоподобное — правду. — Сигареты, — буркнул он и отвел взгляд. Эльза медленно спустилась по ступеням, глядя на него исподлобья. — А-а-а, — протянула она, будто раздумывая, стоит ли его добивать. — А я уже думала, что… — она резко осеклась, махнула рукой. — Забей. Только я бы тебе не советовала там что-то, ну, типа, прятать. — Почему? Эльза присела рядом, скрестив руки на коленях. — Понимаешь, в этом подъезде много кто что прячет… Она говорила это с таким заговорщицким видом, будто делилась тайной мирового масштаба. — Закладки, типа? — прямо спросил Адам. — Ну да, закладки тоже, — пожала плечами она. — А еще тут полно всяких… дел. Нехороших. Вот сунешь ты туда руку, а там баян. Чё делать будешь? Адам нахмурился. — Я думал, тут проходной двор только до вашей квартиры и обратно. Эльза хмыкнула. — Квартира — это дом. Ты ж домой бомжей не пускаешь? Вот и мы так же. Только друзей. Но это не значит, что мы не общаемся с мутными типами. Просто они остаются за дверью. В этом подъезде. Адам про себя отметил, как филигранно она обходила слово «наркотики». Будто рассказывала про какие-то безобидные штуки, а не про вещи, за которые сажают. Удивительно, как легко это у неё выходило — такая непринуждённость, будто говорит про выбор заварки в магазине. Эльза вообще казалась взрослой. Такой старшей сестрой, которая вроде бы прикалывается, но на деле реально хочет уберечь. — Ну, а куда тогда прятать? — спросил он, будто сам себе подкинул проблему. Эльза обернулась, огляделась и фыркнула: — Я тебе чё, мастер-класс по закладкам сейчас проведу? — она резко встала и отряхнула черный топик, на который осели пылинки. — Ну, наверно, проведу. На этом этаже вообще не рыскай. Не приведи господь найдешь то, что тебе ну… Не надо. Тут нычек больше, чем дверных ручек, но они либо уже чьи-то, либо «кумарные» их вскрывать будут. Оно тебе уперлось? Адам молча покачал головой. — Прятать лучше на лестничных пролётах. За мусоропроводом типа, например. Но не между первым и вторым — там шмонят. На третьем вообще целая стена — ныкай не хочу. Запомнил? — Запомнил. Эльза ухмыльнулась. — Да уж, «шкурник» из тебя никакой. Тебе ещё повезло, что это я тебя спалила, а не мой парень. Иначе таких бы бобров поймал… Адам хлопал глазами, пытаясь расшифровать её слова. Эльза говорила странно, сбивчиво, жаргонно, но, чёрт возьми, интересно. Адам ей едва в рот не заглядывал, ловя каждое слово. «Надо бы запомнить, вдруг фанфик про наркоманов захочу написать», — пронеслось у него в голове. — Ладно, спасибо, — буркнул он, криво усмехнувшись. Эльза с её советами постепенно превращалась из подруги в маму. Такую чуть сумасшедшую, с лексикой дошкольника и мудростью, как у старца. «Такая мать и то лучше той, что есть…» Распрощавшись с Эльзой на такой «душевной» ноте, Адам поспешил к метро. Там его уже ждала Кристина. Улыбчивая, приветливая, но на удивление простая. Никаких показушных нарядов, никакого вызывающего вида — обычные шорты, футболка. Словно деревенская девчонка, а не та самая Кристина, что привыкла выбивать из людей взгляды одним своим присутствием. Только длинные неоновые ногти выдавали её прежнюю натуру. — Погнали в центр? — воодушевлённо предложила она и тут же поспешила объяснить: — Ну его, этот наш район. Уже каждое дерево знакомо, ску-чно. К тому же Юра со своей шайкой точно где-то здесь. — Удивительно, что он тебя вообще отпустил, — проворчал Адам себе под нос. — А он и не отпускал. Я сказала, что мне надо медосмотр пройти в больнице. Ну конечно. Будто она могла сказать ему правду. Гулять с Адамом Успенским — это хуже, чем район продать. Но он понимал и не обижался. Ему всё ещё было интересно, что ей от него надо. Возражений не последовало. Метро, четыре квартала пешком, и через час они уже шагали по центральному городскому парку, теряясь среди таких же людей. Здесь всё жило. Не как на «Последний звонок» — без дебоша и хаоса. Спокойно. По-семейному. Лето, люди отдыхают, дети бегают, кто-то катается на роликах, где-то вдалеке шумят аттракционы, слышны крики с американских горок. — Может, ну… выпьем хотя бы? — Адам спросил скорее для приличия, чем с реальной надеждой. То ли веселья хотелось, то ли просто расслабиться. Трезвым находиться с Кристиной — это задача со звёздочкой. — Выпить? — Кристина посмотрела на него так, будто он не предложил ей сделать то, чем она занималась каждый день. — Может, сегодня без этого? Адам нахмурился. — Я думал, тебе нравится пить… — пробормотал он, поправляя волосы. Кристина вспыхнула. — Да ни хрена мне не нравится! Не весело! Просто с моими друзьями по-другому не получается. Бухло хотя бы помогает не обращать внимания на то, какие они долбоёбы… — она фыркнула, сдувая с лица кудрявый локон. — А с тобой мне нравится говорить. И нравится слушать. Адам молча кивнул. От Кристины он не ожидал. Кристина и пьянки — как синонимы. А оказывается, ей не нравится. В этом что-то было… Адам задумался: ему-то самому тоже пить не особо нравилось. Просто это добавляло статусности, адреналина. Конечно, в конце каждой попойки хуёво, но зато какие воспоминания! Да и сейчас алкоголь помог бы ему забыть, что рядом с ним не просто какая-то девушка, а Кристина. «Кристина, блять». — А зачем ты вообще тогда общаешься с людьми, которые тебе не нравятся? — вырвалось у Адама раньше, чем он успел подумать. Кристина осеклась. — Ну как не нравятся… — она замялась, подыскивая слова. — С Юлей мы с первого класса за одной партой. Она моя подруга. Конченная местами, конечно, но уж какая есть. Адам кивнул. Это он точно помнил. Юля была единственной, кто дружил с Кристиной, вывозила её. Или, правильнее сказать, они вдвоём друг друга вывозили. Хотя иногда казалось, что наоборот — топили. Сколько раз они прекращали общаться? Десять? Пятнадцать? И каждый раз в классе думали: «Ну всё, теперь точно конец». Но нет. Они как гадюки — всё равно вместе. Люди в класс приходили и уходили, а Кристина с Юлей оставались. — Юра… — Кристина вздохнула. — Не знаю, как так получилось, что мы сошлись. Наверное, на почве того, что у нас обоих хуёвые родители. Чтобы выжить, надо найти себе такого же неудачника. Мы пару раз расходились, но всё равно продолжали встречаться. «Пару раз? Раз десять точно. И каждый раз со скандалом». — Про любовь тут особо не скажешь. Он меня не любит, я его — тем более, но и особо никто не страдает. Время сейчас непростое, знаешь? Лучше быть с тем, кто ради тебя уроет кого угодно, чем с тем, кто уроет тебя. Это безопасность. А мои родители Юре доверяют. Он ради меня и сижку стрельнёт, и денег отожмёт, и рожу кому-нибудь начистит, и шампанское из магаза стырит. Секс, конечно, хуйня полнейшая, но ему такое лучше не говорить, а то затрахает до посинения. «Да уж, отношения двадцать первого века…» — Я думал, он «гигант». Кристина фыркнула, словно отмахиваясь от липких воспоминаний. — Он? — она закатила глаза. — Если я составлю рейтинг всех своих парней, Юра будет на последнем месте. Хотя плюшек от него больше всего. Адам чувствовал себя неловко. Не каждый день тебе так откровенно выкладывают подробности личной жизни. Но Кристине, похоже, было нормально. — Ну а Илья… Он просто рядом с Юрой постоянно трётся, к нему несложно привыкнуть. Может, он и адекватный парень наедине с собой, но на публику любит выпендриться. Мы, в общем, сплотились в курилке — вот так и двигаемся вместе. Друзья они вот такие, какие есть. Других у меня нет. Друзей же не выбирают. «Друзей не выбирают». Наверное, она права. Знакомых — да. Но те, кто остаются рядом… Это уже судьба. Как у него с Сашей. Хотя хреновая у Кристины дружба. Без принципов, только удобство, лицемерие, эмоции. Таких друзей надо кидать первыми, пока они не кинули тебя. — Почему тогда, когда я пришёл в курилку, меня сразу начали чмырить? — Адам прищурился. Кристина потёрла подбородок, будто пытаясь выбрать правильный ответ. — Потому что Юре хотелось утвердиться за твой счёт. И всё. А ты не понял? Появившись в курилке, ты сразу выбился из общей массы. Считай, первый из класса, кроме нас. С тобой стало легко контактировать, легко разговаривать и… легко оскорблять. Только ты и мы. — А в какой момент ты поняла, что меня нужно не травить, а нормально общаться? Нет, ну правда. Кристина из тех, кто придерживается принципа «или ты, или тебя». Адама она и не травила никогда — поорать любила, пообзываться. Ну как дети. Друзьям своим поддакивала, но в святошу и защитницу никогда не играла. Его это не задевало, просто было понятно: Кристина — не его человек. Семь лет так и жили. А потом она вдруг раз — и стихла. Орать перестала. Дурачиться перестала. Никаких наездов, никаких приколов. Будто на него защитный купол опустили. — Ещё в тот момент, как ты в курилку пришёл, — честно призналась она. — Раньше тебя же не любили, потому что ты сын училки, правильный такой, что аж тошно. С тобой попробуй заговори — уже проблема. А тут бац — и ты куришь. — Она усмехнулась. — И не важно, какие сигареты. Я даже не про крутость и не про статус. Просто ты не побоялся пойти против правил. Значит, у тебя появился характер. Ну а на отработке… — А что на отработке? — Адам улыбнулся безмятежно. Кристина кашлянула. — Да так… Просто ты открылся с другой стороны. Талантливый, забавный, интересный. Вот я и подумала, что, возможно, есть шанс завести нового друга. Нравилось проводить с тобой время. — А целовала зачем? Она отвела взгляд. — Не разобралась в чувствах, вот и… оступилась. Мне правда стыдно за то, что я так сделала. И за то, что потом наговорила тебе… — Ладно, проехали. «Не проехали. Если каждый раз при разговоре с Кристиной вспоминать тот поцелуй — я повешусь», — промелькнуло в голове. — Спасибо, — выдохнула Кристина, будто с неё камень упал. — Просто очень обидно, что даже общаться нам открыто нельзя, потому что мои же друзья меня и затравят. — А может, нахуй таких друзей? Кристина замолчала, посмотрела по сторонам, потом вдаль. — Пока не время, — философски отозвалась она. — Наш район превращается чёрт знает во что. Лучше, если Юра вообще не будет о тебе вспоминать лишний раз. Он в последнее время повернутый на всём, что не так движется, а я хочу, чтобы ты был в безопасности. «Как мило…» — язвительно подумал Адам. Но тут же вспыхнул. «Ля какая! Хочет, значит, и рыбку съесть, и на хуй сесть? Общаться со мной хочет, но уйти от дружков-дегенератов — нет, потому что сама боится травли. Так а нахрена тогда вообще затирать про дружбу, если для тебя дружба — это только когда удобно и хорошо? За друга нужно рвать и метать, а не дружить с теми, с кем выгодно. И всё это, конечно же, под соусом заботы». — Удивительно, что ты вообще сейчас здесь, — Адам постарался скрыть нотки обиды в дерзости. — Я просто хочу провести время с приятным мне человеком. Мы просто жертвы обстоятельств. Главное — думать головой, — она поджала губы. — Давай не будем об этом… Адам мотнул головой и сделал вид, что ничего не было. Да, им небезопасно дружить, да и общаться — тоже. Зачем они тогда вообще всё это затеяли? Непонятно. Гуляя по парку, Адам слушал Кристину и не мог отделаться от мысли: она совсем другая. Не та, что в школе. Там она — часть шумной стаи, в которой три слова в лексиконе, и те через мат. Да даже на отработке она больше слушала, чем брала слово, и вообще особо в разговор Саши с Адамом не вставляла. А тут… Говорит спокойно, осмысленно. Не просто повторяет чужие слова, а думает своей головой. Может, читала что-то, может, смотрела. Но с ней действительно было интересно. Она хотя бы умела складывать мысли в предложения, а не бурчать односложные ответы, как Саша. Нет, Кристина не просто говорила — она выдавала целые тирады, и это цепляло. Даже слушать приятно. Они постепенно перескочили на повседневные темы — кто чем живёт, чем увлекается. Кристина оказалась болтливой до безумия: у неё был запас историй на все случаи жизни. Казалось, что она могла бы рассказывать даже фонарному столбу, и тот бы заслушался. Адам лишь кивал, вставлял пару слов, изредка ухмылялся — и всё. Ему, конечно, мало что было рассказать в ответ. Обычно он просто сидел дома, ни с кем не общался. С Кристиной он впервые был не тем, кто говорит, а тем, кто слушает. Но когда зашла тема про увлечения, всё вдруг перевернулось. Оказалось, они смотрят одни и те же сериалы, следят за одними и теми же блогерами, любят батлы и даже плейлист у них один в один. Адам сначала офигел, потом засмеялся: ну надо же, кто бы мог подумать. Даже с Сашей у него не было такой синхронности. А с Кристиной была… К середине прогулки он неожиданно для себя расслабился. Ему нравилось это общение, нравилось, как Кристина смеется, как шутит. Нравилось, что она не боится выглядеть глупо. Она раскрывалась с новой, неожиданной стороны — не той Кристины, что он знал восемь лет. Нет, перед ним была другая версия. Живая, свободная, настоящая. И как бы Адам не думал о её минусах, плюсы всё равно перекрывали. Домой они пошли пешком, а у метро ещё долго стояли, болтали, пока закат не окрасил небо в огненный цвет. — Знаешь, если уж Саша уехал, ты бы себе друзей, может, в интернете поискал. Там знаешь сколько их? Тем более город у нас огромный, не какое-нибудь тухлое ПГТ. — В интернете? — Адам фыркнул. — Мне, типа, в поиске вбивать наш город и писать понравившимся парням? По-моему, меня отпиздят раньше, чем ответят «Привет». — Ага, ты ещё сразу по домам ходи, стучи в двери, вдруг найдёшь своего суженого. Адам раздражённо вскинул руки: — Какого, блять, суженого, Кристина?! — Прости, оговорилась. Она закатила глаза, достала телефон. — Короче, есть бот специальный. По возрасту и городу ищешь себе компанию. Хочешь — девушку, хочешь — парня. Если поставишь, что интересуют только мальчики, это не значит, что ты гей. — Ой, спасибо, краса-девица, — Адам закатил глаза. — Да не за что, — Кристина усмехнулась. — Сейчас кину ссылку, разберёшься по ходу. «Дожили, докатились: искать друзей в каком-то боте…» Адам попрощался с Кристиной и направился домой. В груди засело странное, неприятное ощущение — не тревога, не радость, а что-то смазанное, липкое. Кристина была хорошей собеседницей. Возможно, даже хорошим другом. Они провели вместе пять часов, и за всё это время у него не возникло ни единого желания свалить. С ней было легко, даже весело. И ей с ним тоже. Но было одно «но». Кристина — девушка. И вот это уже проблема. Не потому, что Адам был сексистом или еще какой-то херней страдал. Просто будь Кристина парнем — вопросов бы вообще не возникло. Они бы подружились, и всё. Запретная дружба? Да похер. Но Кристина — девушка, а это совсем другое. Потому что со стороны их точно неправильно поймут. Как минимум гопота из двора. Для них парень с девушкой либо пара, либо ничего. Девушка нужна, чтобы трахать, а не дружить с ней. А ещё есть Юра. Он как пить дать врежет Адаму за то, что он ошивается рядом с его девчонкой. Или запинает ногами до (полу)смерти. Хотя кого он обманывает — не только из-за Кристины. Адам вообще не должен ни с кем ошиваться. В этом грёбаном мире никто не верит в дружбу между парнем и девушкой. Но Адам… Наверное, верил. Он, по крайней мере, знал точно: Кристина не вызывала у него ни грамма романтических чувств. Ни капли. А уж про секс — вообще молчок. Но попробуй объясни это остальным. Что, каждому встречному разжёвывать? Да нахер оно надо. Хотя ладно, всё равно на стереотипы. Настоящая дружба любые запреты переживёт. Только вот есть одно «но», и оно, сука, куда страшнее, чем всякая там местная шпана. Адам чувствовал, что может стать для Кристины не просто другом. И это уже не про чьи-то взгляды. Это не про общество, не про стереотипы. Это про его, блять, комфорт. Он мог дать голову на отсечение, что не влюбится в неё. Но вот в её чувствах… Чёрт его знает. Адам не хотел в этом разбираться. Он не хотел снова оказаться в ситуации, где нужно бояться, что всё пойдёт не туда. Опять случайный поцелуй? Опять это дурацкое напряжение? А потом вечные сомнения — это дружба или уже что-то другое? Да ну его. Оно того не стоит. Вот начнётся школа — там будет Саша. Каждый день, с понедельника по пятницу. С ним точно не соскучишься. «Не так уж мне эта Кристина и нужна», — убеждал себя Адам. Адам не заметил, как добрел до дома, утонув в своих раздумьях. Он пнул очередной камушек с асфальта, но вместо тихого удара раздалось: — Эй! Адам поднял голову и наткнулся взглядом на всё те же карие глаза, чёрные волосы, длинные стрелки. — Ты чего пинаешься? — возмутилась Эльза. После дня, проведённого с Кристиной, Эльза казалась чем-то безобидным, родным. Он даже невольно улыбнулся. Такая она всё-таки обаятельная… — Прости, — Адам виновато почесал затылок. Он уже собирался развернуться к подъезду, но тут вдруг осенило. Лицо его просияло: — Эльза, а у вас вай-фай есть? Девушка фыркнула и, отведя взгляд, усмехнулась: — У нас вай-фай? — в её голосе звучала откровенная ирония. — Ты чего, мы же халявщики! К какому-то типу со второго или третьего этажа подключились, и всё. У него, дятла, название сети с паролем совпадало. Так и живём… — Она задумалась, словно прикидывая, сколько лет. — Да, по-моему, всегда так и жили. А у вас что, вай-фая нет? — Есть, но мне нельзя им пользоваться, — пожаловался Адам. Он вытащил телефон и в пару кликов открыл настройки: — Как, говоришь, сеть называется? — Ой, ну ты скажешь! — цокнула Эльза. — У меня же память как у рыбки. Дай сюда, покажу. Адам протянул мобильник, и Эльза, попялившись пару секунд на список, ткнула чёрным ноготком в самую последнюю. — Эта. Адам кивнул, но проверять не стал — сигнал и так ужасный. Удивительно, что вообще до улицы дотянул. — Спасибо, — бросил он и направился в подъезд. Дома его ждал приятный бонус: отец снова был на ночном дежурстве, мать вопросов не задавала. Хотя, даже если бы спросила — Адам бы был готов. Сегодня он был трезвый, без сигарет, с охрененно заготовленной историей для алиби. Впору гордиться. Адам нырнул в комнату и первым делом подключился к сети-«покровительнице». Пару мгновений… Пароль… Томное ожидание… — Победа! Он выкрикнул это громче, чем следовало, и тут же заткнулся. На телефон пришло уведомление от Кристины с обещанной ссылкой. Ну всё, домашний роутер теперь — не проблема. Эльза — спасительница. Оживившись, Адам завалился на кровать и принялся за дело. Он слышал об этом паблике, но всегда игнорировал, а о боте даже не знал. Но сейчас был готов нырнуть с головой. — Так… Город, четырнадцать лет, парни, фото… — бормотал Адам, но на следующем пункте завис. — Описание. Минут десять он тупо пялился в экран, но ничего умного не придумал. В итоге просто написал, как есть: «Сочиняю, рисую, играю и не только. В поисках единомышленников». Осталось только ждать.***
Адам стоял у недостроенного торгового центра, нервно переминаясь с ноги на ногу. Время тянулось невыносимо медленно. Интернета на телефоне всё равно нет, а значит, если Гоша напишет, Адам об этом даже не узнает. Он хмуро посмотрел на экран — Гоша уже опаздывал. На целую минуту. Позавчера Адам листал анкеты в боте, бессмысленно ставил дизлайки, пока на экране не появился первый совпавший вариант — тот, кто уже поставил ему лайк. Он мельком взглянул на фото, пробежался по описанию и машинально ткнул в сердечко. А через несколько минут Гоша написал первым. Адаму было, по большому счёту, плевать, с кем знакомиться. Он не искал идеального кандидата в друзья или кого-то ещё. Но Гоша… Ну, он выделялся. На фото выглядел так, будто его воспитала бабушка, а сверстники травят его с пелёнок. Впрочем, Адам подозревал, что окружающие думают так же и о нём самом. Может, поэтому он и дал Гоше шанс. Они переписывались активно, но сразу стало ясно: у них ничего общего. Полные противоположности в интересах, образе жизни, взглядах. Гоша — идеальный сын маминой подруги, Адам — развратник и бунтарь (по меркам Гоши, конечно). И всё равно с ним было приятно общаться. Спокойно, как-то… чисто. Поэтому Адам не стал затягивать эту бессмысленную болтовню в интернете и предложил встретиться. Он ненавидел эту муть с переписками. И вот теперь он стоит у долгостроя и пытается среди прохожих вычислить нужного. Одет просто — новые шорты, футболка, расчесался даже. Волосы, правда, за лето отросли, но доверять ножницам матери или, тем более, её парикмахеру он не собирался. Пусть уж лучше так. Вроде выглядел нормально. На другой стороне дороги мелькнула знакомая внешность. Адам прищурился, разглядывая фигуру. И едва сдержал улыбку. Гоша выглядел… как чудик. Нет, правда. Смешной такой мальчишка. Адам даже развёл губы в ухмылке. Поверх белой футболки и джинсовых шорт на нём болталась ярко-красная клетчатая рубашка. В плюс тридцать, Карл. «Зачем, блять?» Гоша шагал легко, с чуть заметным подпрыгиванием, с пятки на носок, и на его шее болталась нитка бус. Образ дополняли какие-то странные старые сандалии. А ещё волосы. Свежая стрижка набок выглядела так, будто её срисовали с модного журнала двухтысячных. Гладкие, аккуратные, с каким-то блеском — то ли масло, то ли гель. Как-то слишком ухоженно. Слишком… по-другому. В мире Адама за такие волосы можно было отхватить по ебалу. Гоша двигался грациозно, плавно, словно бальник. Бусы подпрыгивали в такт его шагам, и чем дольше Адам за этим наблюдал, тем сильнее мутнело сознание. То ли впал в транс, то ли его укачало. — Привет! — звонко воскликнул парень, резко махнув рукой. — Ты Адам, правильно? «Почему-то я думал, что он не такой голосистый», — проворчал про себя Адам. — «Как девчонка, ей-богу». Он поджал губы, подавляя смех, и спокойно выдал: — Привет! Да, это я. Приятно познакомиться. — Круто! А куда пойдём? Только давай не по центру — тошнит уже. Адам слегка замялся. Планов у него не было от слова «совсем», да и в центре он толком не гулял. Да чего уж там — до вчерашнего вечера он даже не знал, что тут, прямо в центре, торговый центр строят. По центру бы он прошёлся — есть что посмотреть. И бесплатно. Но раз товарищ не хочет… Ладно. Будь что будет. Адам просто отпустил любые тревожные мысли. — Можем до моего района прогуляться, если хочешь. Я сам отсюда, правда, никогда не ходил, но… — О, ну погнали, — воодушевился Гоша. — Я у вас тоже не был. Говорят, у вас только гопники и какой-то мужик странный с мешками возле торгового центра. — Неплохие познания, — хохотнул Адам. — Мужик есть, гопников вроде как нет. Это пережиток прошлого. Гопников больше чем много. Наверное, поэтому Адам сейчас здесь. Но Гошу это не остановило: — О, а ещё я слышал про «дрифт» трамваев, дома, построенные в виде трёх шестёрок, и что, если посмотреть в окна первых этажей, можно увидеть плантации конопли. Адам откровенно рассмеялся. Гоша тут же смущённо уткнул взгляд в землю. — Ты же в курсе, что район поделен на двадцать маленьких микрорайонов, и мы все очень разные? Мой, например, почти не буйный. Так, пару барыг, может, кто кого прошманает — да и всё. Целый «послужной» список… Гоша даже рассмеялся. Смеялся, прикрываясь ладонью, будто он на званом ужине в высшем обществе. Адаму импонировало, что удалось произвести хорошее впечатление. Закончив с ролью «экскурсовода», Адам перевёл разговор в более личное русло, пытаясь узнать Гошу получше. Тот, конечно, был интересным экземпляром, но, сука, от его голоса в ушах немного звенело. Адам старался быть терпеливым. Гоша не то чтобы был сильно разговорчивым. Он отвечал как-то неловко, сдавленно, будто Адам допрашивал его с пристрастием, выуживая какие-то сверхсекретные сведения. Видя эту неохоту, Адам брал инициативу на себя — и это его немного напрягало. В переписке Гоша казался другим. Живым, лёгким, уверенным. А в жизни… В жизни он был просто ходячей неуверенностью. Слишком смущённый, слишком осторожный, боялся шутить, боялся сказать что-то не то. А на Адама смотрел так, словно рядом с ним великий мыслитель. Адам ещё не встречал таких хлюпиков, разве что в церковном хоре. Но Гоша не был похож на тех. В нём, несмотря на его сомнительный нрав, кипела жизнь. С восьми до четырёх он — обычный ученик гуманитарной гимназии. А потом — пацан, отчаянно жаждущий приключений. Вместе с одноклассниками он бродил по центру города, лазил по заброшкам, шарился по магазинам. Вечерами собирался на репетиции со своей музыкальной группой, где играл на басу. Возвращался домой, делал уроки под аниме, а перед сном читал мангу. Адам мог ему только позавидовать. Это было странно. Даже такой, как Гоша, смог найти десяток занятий по душе и, похоже, наслаждался ими. А Адам? Он всё пытался выкроить минуту, чтобы послушать музыку или порисовать так, чтобы его никто не трогал. А Гоша умудрился перевернуть будни вверх дном и втиснуть в них всё и сразу. Это как минимум вызывало уважение. Конечно, всё у него было по правилам: допоздна не гуляет, уроки не прогуливает, спиртное не пьёт. Правильный мальчик со своим собственным миром. Но Адам, блять, ненавидел правила. Адам так увлёкся монологом, что только сейчас заметил: людей вокруг не осталось. Улицы закончились. Только дорога, по бокам трава, ни души. Он бы не сказал, что напрягся. Ну а что, Гоша ведёт его в какие-то дебри? Вряд ли. Но всё равно странно. Пару дней назад, когда он с Кристиной шёл из центра, они топали по нормальным проспектам и кварталам панелек. А тут что? Чёрт-те что. — Стой… А мы вообще где? — Адам резко тормознул. Гоша молчал уже минут пять, залипнув в землю, но тут очнулся: — Да всё правильно, — он вытащил телефон и открыл карту. — Нам просто прямо. Мы только что институт прошли. Адам обернулся назад. Какой, нахрен, институт? Позади возвышался забор, за которым пряталось огромное кладбище. А впереди — вообще ничего. Ни домов, ни людей. Только дорога, уходящая в пустоту. — Ты уверен? — спросил он, хотя сам уже всё понял. — Карты так показывают. Ну ладно, карты так карты. Но ощущение всё равно было… неприятное. Хотя еще неприятнее было, что Гоша молчал. Не просто замолчал, а давил этим молчанием. Будто был погружён в какую-то тяжёлую хрень, но делиться не спешил. И Адам тоже не спешил его разговорить. Вообще, ему было хорошо. Гоша молчит — мозг отдыхает. Но потом тот вдруг ни с того ни с сего спросил: — Слушай, а как ты к ЛГБТ относишься? Голос у него стал неожиданно ровным, спокойным. Адам от неожиданности чуть не запнулся. — Ну… нейтрально, — буркнул он и тут же отвёл взгляд. Чёрт, чего он докопался? За такое мордой в асфальт ткнут и ещё сверху наплюют. У них на районе никто не треплется о таком, все ровные пацаны. Эта тема Адама вообще напрягала. Не потому что он что-то там думал или сомневался — просто было страшно, к чему вообще этот разговор. Но спросить в ответ надо было, хоть для приличия. — А ты? Гоша передохнул, будто собирался с духом, и выдал: — А я отношусь. — А потом улыбнулся и бодро добавил: — А ты разве не гей? Адам аж остановился. — Чего?! — Ну да, — кивнул Гоша, будто говорил очевидную вещь. — Ты не гей? — Нет! — тут же выпалил Адам, чувствуя, как внутри разливается горячая волна злости и паники. Он словно снова почувствовал себя на кухне с Кристиной после того злосчастного поцелуя. — Да ладно, — у Гоши на лице появилась наглая ухмылка, — можешь не скрываться, я не буду осуждать. — Да не гей я! — Адам почти рявкнул. — Ну не хочешь говорить — так и скажи, — фыркнул Гоша. — Только мой гей-радар ещё ни разу не ошибался. — Иди ты нахуй со своим радаром! — То есть, хочешь сказать, что тебе девчонки нравятся? Адам замешкался. — Да не нравятся мне они… — пробормотал он. — Но парни мне, блять, тоже не нравятся. — Ну, значит, ты просто ещё не понял. — Он хлопнул Адама по плечу, как врач, только что вынесший диагноз. — Я тебе просто предварительное уведомление делаю. Адам агрессивно задышал. Адам чувствовал, как что-то в нём начинает закипать, но сдерживался. Он не понимал, почему всё это происходит прямо сейчас, почему Гоша настаивает на таком разговоре. С каждым словом тот выглядел всё более уверенным в своем праве говорить о таких вещах. А Адам все больше терял к нему уважение. — А ты что, гей? — сжался в себе Адам, пытаясь не срываться, но злость проскользнула в голосе. Гоша только ухмыльнулся. — Я би. Но… да, парни мне больше нравятся, — сказал он с таким видом, как будто только что произнес какую-то философскую истину. — Погоди, а ты, когда парней искал в боте для знакомств, ты что, искал себе кореша? Адам замер, не зная, как ответить. Он почувствовал неловкость и немного растерялся. — Ну… да, — Адам не знал, что еще добавить. — Там же не только геи сидят. Все, кто пару себе ищет, пишут об этом в описании. Гоша только хмыкнул, а потом посмотрел на Адама как на полного дурака. — Ой, наивный… — Гоша не сдержал усмешки. — Не пишут, потому что боятся, что их побьют, если кто-то из знакомых увидит. Или вообще боятся, что кто-то начнёт тебя ненавидеть. Но, честно говоря, я натуралов в этом боте ещё не встречал. Адам замолчал, пытаясь осмыслить, что только что сказал Гоша. Но в какой-то момент злость начала перехлёстывать. Почему он должен вообще это слушать? Он уже сказал «нет» и точка. А Гоша, похоже, не собирался прекращать. — А ты что тогда там делаешь? Отношения ищешь? — резко сменил тему Адам, злясь, что Гоша продолжает лезть в его личную жизнь. Гоша не выглядел обиженным. Он даже, наоборот, выглядел, как будто это был его момент славы. — Я ищу людей интересных, — сказал Гоша с такой уверенной интонацией, что Адам даже на секунду растерялся. — А отношения сами меня находят. Главное, чтобы не скучно было. Кто-то может стать другом, кто-то — просто знакомым, кто-то — интрижкой на неделю. Всё, как пойдёт. Адам едва сдерживал раздражение. Этот тип говорил, как будто он — главный жрец какого-то культового движения, а Адам — просто пешка в его мире. Блять, Гоша что, главная давалка города? Да он, наверное, даже не целовался в жизни. Какие, нахуй, отношения? Бред. Всё, что говорил Гоша, пахло самодовольством и презрением. Адам перевел взгляд на землю, пытаясь не слушать его. Он заметил, что они снова идут вдоль кладбища. Какого хрена это вообще? Он не мог понять, почему это всё происходит именно сейчас. С каждым словом Гоши внутри все закипало. — А я в твоём списке кто тогда? — спросил Адам, надеясь хоть немного разрядить атмосферу. Гоша слегка задумался, потом снова ответил с неуверенностью: — Эээ… Случайный знакомый? — поднял бровь. — Не переживай, я на тебя кидаться не собираюсь. Просто ты мне нравишься, и я вижу в тебе потенциал. Адам еле сдержал смех. — Потенциал? — переспросил он, не веря своим ушам. Гоша посмотрел на него снисходительно, но не ответил сразу. Только хмыкнул. — Ты классный парень, — сказал Гоша. — На одной волне, понимаешь? А ориентация — это ерунда. Главное — быть собой, а вот ярлыки помогают разобраться. А вот ты, чувак, явно закомплексованный. В тебе гомофобия так и прёт. Адам почувствовал, как из-за этих слов его лицо краснеет от злости. Внутри кипело, но он снова сдержался. — Ты что, эксперт, что ли? — в голосе Адама чувствовался сарказм. — Типа того, — фыркнул Гоша. — Опыт, как говорится, не пропьёшь. — Ну вот видишь, ты проебался, — он щелкнул. — Сломался твой «гей-радар». Блять, да что за сюр? С какой стати вообще разговаривать об этом? Особенно в таких местах, в глуши среди кладбищ и пустоши, где шагнешь — и оступишься. Всё это казалось таким ненормальным. Хотелось сбежать, а некуда. «Так начинались криминальные сводки», — думал нехотя Адам. — В то, что ты асексуал, я верю ещё меньше, чем в то, что ты гетеро. Адам только фыркнул. — Пф, — сказал он, с недовольным выражением лица. — Ладно, ладно, спокойно. — Гоша поднял руки, как бы оправдываясь. — Согласен, время у нас непростое. Я вообще ничё против не имею, ко всем нормально отношусь. Но, блин, самопознание — это важно. Вот на западе… Адам уже не слушал, он и так знал, что там на западе. Он же на тех же американских сериалах вырос. В них было всё: и феминные геи, и стереотипы про ориентацию. Да, Адам тоже часто думал об этом, но не настолько, чтобы согласиться с Гошей. Он не был тряпкой. Не был. — … И странно, что ты к четырнадцати годам до сих пор не понял, кто тебе нравится. — Гоша всё продолжал, как будто Адам тупая шестиклассница с уймой вопросов к себе. Адам просто молчал. Может, в глубине души ему и хотелось бы влюбиться. В кого? В парня, девушку… Да хоть в инопланетную сущность. Он бы не стал отказываться от любви. Но эта реальность, с её давлением и суждениями — всё это задвигало его желания куда-то подальше. А вот Гоша — вообще отдельная история. Он был именно той личностью, которая разрушала всё, во что Адам хоть как-то верил. Этот разговор, как и сам Гоша, вел его вообще не в ту сторону. Гоша говорил, а Адам лишь чувствовал, как уходит уважение к нему. Не было такого, чтобы Адам шел, анализировал и пытался понять его. Он уже давно понял, что о таком действительно лучше думать года через три, а не сейчас. — Так, — Адам выдохнул. — Всё, давай, хватит. Разговор немножко сломал то, что было между ними. Было всё нормально, а теперь… Ну вот, просто пиздец. Если бы они не были в глуши, Адам бы сразу попрощался и ушел, не оглядываясь. Но сейчас они шли дальше, а Гоша молчал, будто вообще не знал, что сказать. А Адам продолжал нести всякую фигню, просто чтобы хоть как-то разрядить атмосферу. Гоша смиренно слушал и не перебивал. Через какое-то время они пришли в промзону, которая была похожа на какой-то постапокалипсис. Земля в ямах, грязь, стройка, развалины, какие-то странные строения. Казалось, что именно здесь обитают все тунеядцы и наркоманы, или что-то в этом духе. Вот-вот доберутся до города. И вот через пятнадцать минут, пробираясь через это уродство, они наконец дошли до гаражного кооператива. Вокруг были панельки, но людей не было. И только когда они повернули вдоль трамвайных путей, Адам заметил знакомые места. Он вспомнил, как недавно был тут с Сашей. А внизу вон — река с пляжами. Да, было время… Адам думал только о том, что вот-вот будет метро, и он наконец избавится от этого Гоши. Всё это время он пытался сохранять спокойствие, но чувствовал, как внутри всё бурлит. Когда они подошли к выходу, Адам уже приготовился попрощаться, хоть и с лицемерной улыбкой. — Ладно, было приятно познакомиться, — Гоша протянул руку. — Ты прикольный парень, Адам. — Спасибо, ты тоже. — Адам пожал ему руку, слабо улыбнувшись, но внутри всё кипело. — Может, начнем встречаться всё-таки? Хотя бы попробуем? — Гоша сказал это слишком буднично. — Не в этот раз, — съехал Адам с фальшивой беззаботностью. — Давай, ещё увидимся. «Ни за что». Гоша загадочно улыбнулся и пошёл к подземке. А Адам с облегчением двинулся домой. «Попытка была. Жаль, не удалась». Он надеялся, что Гоша поймёт, и больше не будет писать. Или, ещё лучше, заблокирует его, чтобы Адам не марал себе руки. Город огромный, может и не пересекутся снова. Ни-ког-да.
