История одной олимпийки.

      Родительский день только начался, а лагерь уже выглядел так, будто его случайно эвакуируют — только наоборот. Соскучившиеся и вечно тревожные взрослые заполонили все проходы. Куда ни сунься — везде кто-то кого-то обнимает, отчитывает, пихает в руки шоколадку. Даже спальню не обошли стороной. Даже спальню. Святую, личную территорию.              Вот уже полчаса Саша с Игорем слушали, как мама Андрея выговаривает за всё, что только можно, — хотя бы теоретически. Не им, конечно, а именно Андрею. Вполголоса, но всё равно уже утомило. За синяки. За брекеты. За помятую одежду. За кроссовки, которые будто по колено утопали в грязи. За бардак в тумбочке.              Саша с Игорем переглядывались с ленивой усмешкой — не от злости, а скорее от легкой инопланетности происходящего. В их мироощущении такое вообще не регистрировалось как повод для скандала. Но, оказывается, это всё тоже любовь. Родительская, тревожная, с рваными краями.              Мама Андрея — маленькая, изящная, в светлой жилетке, будто с журнала двухтысячных. Но в этой хрупкой фигурке сейчас копошилась уйма негодования. Казалось, она изо всех сил сдерживается, чтобы не дать сыну подзатыльник. Хотя, возможно, не сдержалась бы — но слишком много свидетелей.              — Андрей, ну ты же такой хороший мальчик! — в голосе проскальзывала почти обида. — Мы тебе доверяем. А ты… Так себя ведёшь. Да ещё и вожатым проблемы устроил.              Она и правда была разочарована. Так, как бывает только с близкими. Будто в её внутреннем представлении Андрей был наделён крыльями, а он, зараза, решил ползать по земле, да ещё и с кем-то подраться. Андрей отнюдь не выглядел «маминым мальчиком», но видно было, что связь у них прочная, и сейчас она натягивалась до хруста.              — Не я начал драку, ма, — буркнул он в оправдание.              — А я говорил, что надо было на бокс отдавать, а не на эти ваши танцульки, — вклинился отец.              Он стоял там, где и вошёл, — по центру комнаты, как танк. Руки скрещены, спина прямая, взгляд тяжёлый, как мокрое одеяло. Высокий, лысый, в майке, натянутой на мышечный торс, с выцветшими татуировками на плечах — выглядел так, будто заблудился по дороге в девяностые.              Саша наблюдал за ними искоса и с каждым словом всё яснее понимал: хорошо, что его родня сегодня не приехала. Прям отлично. Даже если бы и появились — вряд ли всё закончилось бы тёплыми объятиями. Отец, скорее всего, молчал бы и стоял рядом с отцом Андрея. А мать? Та могла бы и приложить сумкой для профилактики — может, даже не символически.              Но у Андрея всё было иначе. На вид — почти идеальная семья, как с открытки: хрупкая, трепетная мама-домохозяйка и мощный, как шкаф, отец. Не родня, а прямо фильм семейной драмы. Вот только в этом фильме, судя по рассказам самого Андрея, папа сыном не особо гордился. Он у него как будто заочно не справился с ролью. Не тот, не туда, не так.              Сергей Павлович — где-то между строгим «батей» из анекдотов и тираном на полставки. Из тех, кто чинит машину, даже если она не сломана, и молчит, когда нужно говорить. А Андрей пошёл в мать. Это было видно. Внутренне — совсем не из его породы.              — Мальчики… — мама вдруг перевела взгляд на Сашу и Игоря. — Как же вы так… Драка…              Саша снова посмотрел на Игоря. Тот, как и положено в таких случаях, разглядывал линолеум. Будто если долго смотреть, тот откроет портал в безопасную реальность. Ну да, всё как всегда. Говорить придется Саше.              — Мы не думали, что всё дойдёт до драки, — сказал он спокойно, но не оправдываясь. — Нас позвали поговорить. А потом началось. Большинство просто отступили, спрятались. А мы остались.              — Вот кто тебя учил лезть? — сказала женщина сыну. Голос мягче, но всё ещё с ноткой укоризны.              Она всё ещё не прикасалась к нему. Ни словом резким, ни рукой. Но глаза — как прицельный прожектор.              — Удивительно, что он не испугался, — буркнул отец, но уже не так грубо. Теперь он изучающе смотрел на Сашу. Саша выдержал взгляд.              — Андрей кинулся меня защищать, — сказал он. Чётко, без пафоса — просто факт. — Я драку не начинал. Но мой «соперник» был не в моей весовой категории. — Он перевёл взгляд на отца Андрея. — Скорее, вашего, Сергей Павлович. Там уже никто не думал про честность или правила. Там просто били. Если бы не Андрей, меня бы увезли на скорой с разрывами, — он кивнул на плечо. — За Андрея мы потом… отомстили. Как могли.              Отец Андрея скептически глянул на Сашу, перевёл взгляд на перевязанное плечо и, чуть склонив голову вбок, усмехнулся. Не зло, скорее снисходительно.              — Значит, за друга вступился? — лениво протянул он и бросил взгляд на сына. Просто вопрос. Как тест на наличие хребта.              Андрей кивнул. Неуверенно, но без попытки юлить.              — Ладно уж, — мужчина ухмыльнулся, — хоть что-то ты от отца взял. Может, не такой ты и тряпка.              На этом, кажется, тема была закрыта. Мама, конечно, ещё немного повозмущалась для порядка, но после допроса со всеми вытекающими родители с Андреем ушли гулять по лагерю. А Саша с Игорем остались в тишине пустой спальни, которая снова стала их территорией. И даже как будто дышать стало легче — отец Андрея любого держал в тонусе.              — У тебя не бывает… ну, какого-то странного чувства в груди, когда смотришь на Андрея и его семью? — выдал Саша. Сказал вроде как мимоходом, но прозвучало глухо, будто что-то там, внутри, действительно саднило.              — Зависть, что ли? — фыркнул Игорь и тут же приподнял бровь.              — Да нет, не зависть. Просто… как будто я где-то жестко проебался. Только не могу понять, где именно.              Игорь смотрел на него молча, а потом с лёгкой усмешкой качнул головой:              — Может, в родительской любви?              Саша замолчал. Слово «любовь» — громкое, с оттенком неловкости. С Игорем они уже однажды выяснили — ночью, полушёпотом, — что Сашу в семье, вроде как, тоже любят. По-своему. Но теперь, глядя на Андрея и его родителей, особенно на эту вспышку в глазах отца… Саша засомневался.              — А отец Андрея… Он правда его любит? — спросил он скорее вслух, чем ожидая ответа.              Игорь повернулся к нему всем корпусом и посмотрел как на умственно отсталого.              — Любит, — сказал он твёрдо. — Просто не как в фильмах. Он… борется с ожиданиями. С теми, что сам же когда-то на него навесил. Он мечтал, что сын вырастет копией — ну, типа как он, а тот не вырос. И теперь он мечется между «принимай» и «исправь». Но всё равно любит. Потому что это его сын. И этого достаточно.              Саша слушал внимательно. В каждое слово цеплялся, сравнивал с тем, что рассказывал ночью сам Андрей, — про упрёки, разочарование, давление, но вместе с этим и про деньги, поездки, собственную комнату, танцы, французский.              — Просто это всё так странно… Я ещё ночью это почувствовал, и не отпускает.              — Это потому что тебе это чуждо, — спокойно сказал Игорь. — Вот и всё.              — А тебе разве нет? — нахмурился Саша.              Игорь провёл рукой по волосам, откинул их назад.              — В реальности — да. Чуждо. Но я зачем, по-твоему, читаю книги, смотрю фильмы? Там сотни чужих жизней, и я могу прожить каждую. Представить, прочувствовать, понять. Мне не обязательно это всё реально иметь. Вот такая суперспособность.              Саша почесал нос.              — Это… Типа чего?              — Это называется эмпатия, — пояснил Игорь. — Я — эмпат.              Саша больше не задавал вопросов. Он слышал это слово и раньше, даже от самого Игоря, но никогда не мог нормально в нём разобраться. И Саша вдруг подумал: а вдруг… а вдруг он не такой уж и пустой? Вдруг можно научиться — читать, вникать, пытаться. По стопам Игоря. Не потому, что надо, а потому что интересно. Потому что тянет. Вдруг он не безэмоциональный. Просто пока не умеет правильно чувствовать.              Его мысли внезапно прервала дотошная вибрация телефона — не тревожная, но достаточно громкая, чтобы выдернуть из потока. Игорь расплылся в знакомой ухмылке и, поднимая трубку, уже начинал ворчать:              — Стас, да иду я, иду… Что непонятного было?              Он направился к выходу, хлопнула дверь, и Саша остался один. Вот прям один. У соотрядовцев — семьи, кто-то уже уехал домой, другие гуляют, фоткаются на память. А он… Как обычно. Один из другого мира. Хотя, если честно, хуже от этого не становилось. Даже наоборот — тишина была кстати.              Мама предлагала приехать — одна или с отцом, — но Саша отказался. Возиться с родителями, объяснять, почему у него снова перебинтовано плечо — такое себе. Отец бы, может, и понял. Мама — устроила бы выговор. Не такой, как у мамы Андрея — без убаюкивающих нот и нервных объятий, а резко, строго, по-своему. И зачем оно? Пусть всё, что случилось в лагере, останется в лагере.              Да и вообще — они давно привыкли, что Саша справляется. Сборы, соревнования — три недели он как-нибудь точно проживёт. А если честно — жил с удовольствием. Даже заскучать по дому особо не успел. Может, тосковал бы по городу, если бы не одно большое «но».              Это «но» как раз тряслось в маршрутке по направлению к лагерю. С рюкзаком, полным контрабанды, отсутствием интернета, сомнительным планом и отвратительным вестибулярным аппаратом.              «Только бы доехал», — подумал Саша, наблюдая за временем на экране.              Когда цифры показали ровно три, Саша сорвался на остановку. Маршрутка, как всегда, опаздывала. Никто не удивился — все уже давно привыкли. Через пару минут автобус всё-таки появился: скрипя, качаясь на ухабах, как будто не из города ехал, а возвращался с фронта.              Саша почувствовал, как поднимается где-то внутри лёгкая, тёплая волна. Прямо от живота — вверх, к груди. Это чувство было таким незнакомым и редким, что стало даже немного щекотно. Вон уже виднеется светло-русая макушка в окне.              Из автобуса медленно выбирались пенсионеры, один за другим. Последним вышел Адам — помятый, уставший, весь в поту, как после марафона, и с выражением на лице, будто он всё-таки выжил.              — Я эти дороги в рот ебал, — выдохнул он. — Укачало пиздец. Ты вообще был на том районе, где автовокзал? Там восемь выходов метро! Я думал, с ума сойду. Ходил как потерянный, всех подряд спрашивал. Ты же сказал — пятая платформа, а я вылез вообще у какого-то торгового центра! Потом носился туда-сюда, и всё равно возвращался туда же. Этот район — не место, а ловушка. Ты меня в такие авантюры больше не втягивай, понял?              Саша слушал, не скрывая широкой улыбки. Скучал. И, оказывается, довольно сильно.              — И тебе привет, — спокойно сказал он. — Забавный район, правда? У меня сосед оттуда. Я сам сидел, втыкал в карту — вообще ничего не понял. Я тебе всё передал слово в слово, как рассказал Игорь. От и до. Это ты наверняка где-то повернул не налево, а направо — вот и результат.              — Ну прости, топографический кретинизм, — буркнул Адам, а потом резко замолчал. — Так, стоп.              Он подошёл ближе, уставился на Сашу с лёгким ошарашенным выражением. Медленно скользнул взглядом от макушки до кроссовок, а потом снова поднял глаза, уставился в них — спокойные, голубые.              — Это как? — выдавил он, не веря.              — Что? — нахмурился Саша.              — Ты был метр шестьдесят семь, я — метр семьдесят четыре. Сейчас ты выше. Сука, как?              — Да брось, вырос немного. Думаешь, я в восторге?              — А разве нет? Ты раньше брал мышцами, а теперь выглядишь… Ну, не как шкафчик, а как нормальный пацан. Красавец, считай. Вернёшься в город — девчонки в очередь встанут.              Саша уже хотел ляпнуть: «Ой, да пошёл ты нахуй!», но не успел.              Адам протянул руку к его голове — хотел потрепать по густому ёжику, но замер в паре сантиметров от макушки. Замер, вгляделся и вдруг воскликнул так, что на него обернулась какая-то женщина:              — У тебя волосы… вьются?! Вьются!              Он положил ладони Саше на плечи и надавил, чтобы тот чуть присел. Саша послушно согнул колени, пока Адам таращился на его стрижку, будто это был фокус века.              — Ну… Пока они просто торчат во все стороны, — спокойно пояснил Саша. — Это в маму. У неё волнистые волосы. А жесткие — в отца. Вот они и получаются такие… лохматые. Но кудрявыми они не будут точно.              — Я тебя восемь лет знаю! — Адам шлёпнул его по плечу. — Восемь! Мы с тобой бок о бок с первого класса! Ты ж всегда ходил коротко подстриженный, а оказывается — у тебя вьются волосы! Идёт тебе! Ты как одуванчик. Только попробуй сбрить, понял?              — Да я вроде и не собирался. Отращиваю, типа…              — Вот и правильно. Ну, давай, что у тебя там ещё? Видный стал парень… Может, девушку нашёл? Или кого тут в лагере водится — практикантку? Харизматичную активистку?              — Да ну тебя, — отмахнулся Саша. — Я даже на дискотеке не танцевал. Ну, приглашали, конечно, но… не моё это. Чего им всем от меня надо? Как будто в отряде больше парней нет.              — А то! Ты же у нас главный мачо. Да ещё и такой обаятельный, — усмехнулся Адам. Казалось, его комплименты не собирались заканчиваться. — Ладно, веди. Интересно, как ты тут устроился.              Саша пожал плечами и направился к корпусу. Внутри творился лёгкий хаос — родителей явно было больше, чем детей, но, похоже, только вожатых это напрягало. Они носились с квадратными глазами, а мамы и папы, наоборот, кайфовали от момента и буквально душили вниманием всех подряд.              На лестнице их встретила Анна Андреевна, но её тут же окликнули какие-то взрослые. Она кивнула Саше, убедившись, что это не новый родитель, и исчезла в коридоре.              Комната заметно опустела — всех соседей уже забрали. Но Игорь ещё был на месте — с братом. Как только Саша зашёл, Игорь сразу махнул в его сторону:              — О, это, кстати, мой сосед!              — Саша, — коротко представился он и протянул руку.              — Стас, — откликнулся брат Игоря и пожал её. Вторая, как и ожидалась, была в гипсе.              Саша на пару секунд завис, изучая нового знакомого. В нём чувствовался диссонанс — не такой худой, как Игорь, ниже ростом, но мускулистый, с руками баскетболиста. Светлые волосы потемнели до цвета мокрого песка, но ресницы остались почти белыми.              Лицо у него было обычное, подростковое, таких в старшем отряде — пруд пруди. Он бы идеально вписался. Но характер выбивался — больше напоминал того волонтёра-вожатого у старших. Хотя разница с Игорем была очевидной, взгляд у них был один и тот же: тот самый, от которого никуда не деться. Они точно братья.              Саша невольно улыбнулся и бросил взгляд на Адама, который стоял в сторонке, уткнув глаза в пол, будто не знал, куда себя деть.              — О, а это Адам, — представил Саша.              Парни пожали друг другу руки — сдержанно, по-мужски, но без лишнего напряжения.              Дальше каждый вернулся к своему. Ну, в смысле — к своему близкому.              — Саш, а мы потом пойдём по лагерю побродим? — с надеждой спросил Адам. — Вода эта ваша знаменитая. Да и курить хочется…              — Не отпустят, — отозвался Стас с кровати Игоря, даже не оборачиваясь. — В родительский день только с родителями можно. И с распиской.              — Я думал, тут полное беззаконие, — фыркнул Саша. — Какое им дело, пошли мы курить на пару минут или на полчаса? Вожатым вроде вообще всё равно, сколько нас нет, если мы «курить».              — Администрация и охрана по всему лагерю — вот какое им дело, — спокойно добавил Стас. — А если кто-то из родителей увидит, не дай бог, курящих подростков — скандал обеспечен. Так что до конца тихого часа вас, как и нас, никуда не отпустят.              Адам только тяжело вздохнул. Без сигареты — как будто и не лагерь вовсе. Это же ритуал. Чек-лист из серии «Весёлая жизнь Адама», и галочка напротив пункта «покурить в лагере» пока что остаётся пустой.              Саша тихо выдохнул и вернулся в реальность.              — Ладно. Ты мне лучше расскажи, что у тебя там в городе. А то я уехал — и ты мне всего раз написал.              — А что у нас… — пожал плечами Адам. — С Кристиной гулял.              — С Кристиной? — Саша удивлённо поднял брови. — Ты же говорил, что больше к ней даже не приблизишься. И вообще…              — Да скучно было. Вот и пошёл. Но я ей сразу сказал: будет приставать — ухожу. И она не приставала.              Типично. Прям из серии «Что делает Адам, когда ему нечем заняться». Сашу, конечно, не парило, что они встретились, но напрягало. Адам слишком ранимый, Кристина — слишком непредсказуемая. Комбо ещё то. Если бы у него были другие варианты, он бы и не подумал к ней возвращаться, но вариантов, походу, не было.              — То есть, вы теперь типа друзья? — сухо спросил Саша.              — Ну… Мне понравилось с ней гулять, — пробормотал Адам. — Без Юры и всей этой их шайки она совсем другая. Спокойная. Разговаривает нормально. Слушает. Но, блять, как подумаю, что она снова может меня поцеловать… Меня аж передёргивает! Она не плохой человек, правда. Но если бы она не была девушкой — может, мы и скорешились бы.              — Ну, Кристина она на то и Кристина. Ни больше, ни меньше, — философски пожал плечами Саша. — Главное, чтобы её парень тебя не трогал. И Женя этот, и Илья. Они меня напрягают.              — Да вроде как обычных людей не трогают, не шмонают, — отмахнулся Адам.              Стас резко повернулся, глянул на Адама и спокойно сказал:              — Бля, вот ты сейчас это рассказываешь — и я начинаю задумываться: а точно ли в нашем микрорайоне живёт двадцать тысяч человек?              — А что, ты кого-то знаешь? — оживился Адам.              — Юра и Кристина — как устойчивое выражение, — фыркнул Стас. — А Женя, полагаю, это тот, который «соловей-разбойник на минималках».              — А ты… ты с ними?              Саша переглянулся с Игорем. Похоже, этих двоих уже понесло.              — Я?! — усмехнулся Стас, тыкнув большим пальцем себе в грудь. — Ага, да щас. Мне, типа, заняться нечем? Да, я с улицы, не скрываю. Но не все, кто с улицы, становятся отморозками. Мы не виноваты, что нам пришлось расти самим, но дальше каждый сам решает, куда идти. У меня друзья нормальные, подработка есть. Да и в баскетбол я люблю больше играть, чем торчать в ментовке или рожи бить.              — Просто… Как я понял, у нас на районе все связаны, — Адам глубоко вдохнул. — Я вот пытаюсь составить паутину.              — Так и есть. Типа теория шести рукопожатий. — Стас хмыкнул. — Хотя у нас я бы сократил до трёх. Я с Женей не дружу, но некоторые друзья мои — да. А Кристину вообще знают все пацаны в радиусе пары километров. Дальше, думаю, ты и сам понял.              — А… — Адам на секунду замялся. — А Максима, кудрявого, ты знаешь?              Брови Стаса поползли вверх.              — Не лично. Но… Мой лучший друг с ним как-то подрался в мясо за то, что он с девушкой по пьяни переспал. Мерзкий тип. Надеюсь, никогда с ним и не познакомлюсь, — спокойно ответил он.              Адам нахмурился, желая возразить, мол, Максим не такой плохой человек, и в последнее время они неплохо ладят. Но Стас, вздохнув, добавил:              — Серьёзно? Ты бы хотел с ним дружить? Это как-то… низко. Как и всё, что связано с криминалом. Не успеешь оглянуться, как уже увяз в этом болоте. У таких людей нет принципов и нет тормозов. Сегодня они с тобой, а завтра — на тебя уже вешают уголовку. Сегодня вы друзья, а завтра он трахает твою девушку, потому что может. Так зачем такие «друзья», если они своих кидают?              Адам кивнул. Конечно, он согласен. Просто бывает так сложно держаться в стороне от этих людей, особенно если они учатся с тобой, живут в одном подъезде… Или вообще — любимцы мамкиных подруг.              Зато вот — ещё один кадр в «паутину». Стас. Кто бы мог подумать.              — Значит, сейчас на районе спокойно? — уточнил Саша. Сам не понял, у кого он спрашивает — у Адама или у Стаса.              Стас только хмыкнул и отвернулся.              — Нормально всё. Если обходить сборище Юры — то вполне. Они вроде как только между своими… Хотя я когда…              Адам резко замолчал и отвёл взгляд. Черт, снова не умеет держать язык за зубами. Он ведь хотел рассказать, но понимал, что Саша точно не станет ржать над этой «забавной историей».              Саша легонько пихнул его носком в кед и вопросительно поднял бровь. Он знал: если Адам начал, то молчать уже не сможет.              — Я, короче, с одним парнем в боте познакомился. С виду — додик полный, но гулять пошёл. Я думал, если кто-то из наших увидит — сразу пиздец, но обошлось.              Сашины брови полезли ещё выше. С таким темпом ему точно скоро морщины обеспечены. Да, Адам — тот ещё авантюрист, и скука для него всегда повод. Но, похоже, Саша всё-таки недооценил масштаб.              — Что за парень? — спросил он, на удивление спокойно. Хотя внутри уже бурлило раздражение.              — Ох, — Адам закатил глаза. — Это пиздец. Сначала вроде интересный: и сериалы смотрит, и аниме, и музыкой увлекается. Думал, будет о чём потрепаться. А он такой бесхребетный, аж противно. Как будто бабушка его воспитывала. А потом, знаешь, такой: «А как ты к ЛГБТ относишься?» Ну я ему: «Нейтрально». А он: «Ты? Нейтрально? Я думал, ты гей». И начинает убеждать, что мне точно нравятся парни. А мы, блять, в какой-то глуши были, возле кладбища. Бежать некуда. Потом уже, когда к району подходили, он заявил, что я ему нравлюсь, и предложил встречаться. Я просто сбежал и всё, больше не видел его. Я в ахуе.              Саша, Игорь и даже Стас в этот момент выглядели так, будто их втянуло в какую-то альтернативную реальность. Спальня из тёплой уютной локации внезапно превратилась в логово, где каждый на секунду стал настороженной крысой, принюхивающейся к опасности.              — Погоди, — выдохнул Саша, барабаня пальцами по колену. — А ты что вообще планировал, когда парней в боте искал?              — Да друзей, блин! — вспыхнул Адам. — Ты же уехал, я скучал. Думал, найду кого-то, с кем можно по-нормальному пообщаться. Там, конечно, всякие попадались, но этот вроде ни слова про ориентацию. Мы просто болтали. Он казался спокойным, тихим, таким… Как будто с антресолей дедушкиных вылез. Но то, как он себя повёл…              «Уехал, называется, в лагерь», — с горечью подумал Саша.              — Ну не засосал тебя в тех дебрях, и уже хорошо, — попытался отшутиться он, но получилось сомнительно. — А этот… Он с нашего района?              — Да упаси господь! — Адам вытаращил глаза и чуть не перекрестился. — Он вроде с зелёной ветки, с центра. Не хватало ещё его тут встретить.              — У нас бы на районе его давно уже закопали, — буркнул Стас через плечо. — А в центре чего только не происходит.              — Да… Наш район, конечно, «свободный», — усмехнулся Саша. — Но главное, что ты его больше не увидишь.              Словно очнувшись, Адам скинул с плеч рюкзак и вдруг просиял:              — Я купил. Что — не знаю, но, надеюсь, тебе понравится.              Рюкзак приземлился Саше на колени, и тот, довольно ухмыляясь, начал копаться внутри. Перед поездкой он сунул Адаму немного денег — на сигареты, на дорогу, ну и чтобы мог к нему потом заскочить. Так что теперь, магическим образом, в рюкзаке обнаружились четыре пачки сигарет и около пяти литров разнокалиберного алкоголя.              — О, звон бутылок, — невзначай заметил Стас и повернулся к Игорю. — Я смотрю, ты нашёл себе собутыльников? Только белку не поймайте, ага?              — Да мы аккуратно… — вздохнул Игорь. — Там всего-то пара банок.              — А у тебя что? — прищурился Адам.              Игорь перевёл взгляд на Стаса — мол, отвечай. Тот провёл рукой по волосам и пожал плечами:              — Пол-литра водки, сок, два пива. Я думал, вы по-скромному…              — Бля, пацаны, можно я с вами останусь? — жалобно выдохнул Адам, мечась взглядом между Сашей и Игорем. — Я тихонечко. В шкафу или под кроватью…              — Ага, а потом твоя мать в розыск подаст, — хмыкнул Саша.              Время тихого часа подходило к концу. Слишком быстро. Совсем скоро Стасу и Адаму придётся возвращаться домой, а Саше и Игорю — обратно в лагерную суету. Почему-то именно здесь, в этой комнате, никто не заикался, что они вообще-то почти незнакомцы. Говорили, шутили, вспоминали, как будто всю смену бок о бок, если не всю жизнь. Такие разные — и такие одинаково живые.              Саше нравилось общаться со Стасом. Тот хоть и старше, но какой-то по-хорошему прямой, простой. Как Игорь, только с большим количеством дерьма в голове. Но при этом — открытый, без брони. Не нужно выбивать доверие зубами. Просто берёшь — и общаешься. Наверное, поэтому всё это было так легко.              Когда шли к остановке, Саша окликнул Стаса:              — Слушай, не в службу, а в дружбу. Мы ж с одного района. Помоги Адаму добраться, ладно? У него нет интернета, да и он в трёх соснах заблудится. Чтобы не петлял опять вокруг автостанции.              — Да без проблем, — кивнул Стас.              Когда подъехал автобус, все начали прощаться. Саше не хватило этого часа рядом с Адамом. Ну конечно, блять, не хватило. С ним и семи часов в школе было мало. Но он знал: ещё чуть-чуть — и они снова будут рядом. Рукой подать. Адам — это как весточка из города, от которого Саша вроде бы хотел отдохнуть. Но скучал он не по городу, а по нему. Скучал так, что аж злость брала. Но всё на своих местах — лучше не трогать.              — Только не натвори там ничего без меня, ладно? — глядя в серые глаза, попросил Саша. — Приеду — вот тогда и развлечёмся.              — Ладно, ладно… — с тяжёлым вздохом ответил Адам. — Тебя просто не хватает. Ни додики, ни Кристины не заменят.              Улыбнувшись напоследок, Адам забрался в автобус. Игорь всё ещё стоял рядом с братом, что-то тихо говорил. Но когда на остановке не осталось людей, поняли — всё.              — Давай, — Стас хлопнул Игоря по плечу. — Друзей не растеряй, херни не наделай и… — он наклонился ближе, прошептал на ухо: — И девчонку не упусти.              Он дал Игорю краба и забрался в маршрутку. Та покачнулась и тронулась.              Саша невольно услышал последнюю фразу и понял — пора. С Игорем они вроде бы и сдружились, даже научились говорить откровенно, но вот тему девушек Игорь упорно избегал. Вообще. После того первого разговора ночью — табу.              Но Игорь и не был похож на… ну, как Саша и Адам. Он казался супер базовым подростком. А подростки, по всем канонам психологии, должны влюбляться. Саше было всё равно на девушек — и он знал, почему. А вот Игорю, судя по всему, не всё равно. И это его будто изнутри разрывало.              Назад они шли в тишине. Без Адама и Стаса они с Игорем оказывались удивительно молчаливыми. Безмолвие между ними не было неловким, но и тёплым тоже не было.              Саша спросил невзначай:              — А у Стаса девушка есть?              — Да нет у него никого, — фыркнул Игорь. — Хотя он активно пытается.              — А у тебя была? Или… хотя бы влюблён был?              Игорь хмуро посмотрел на него, но всё же ответил:              — Не. Как-то не до того. В детстве кто-то нравился, и всё.              Саша чувствовал: он идёт по льду, который трещит прямо под ногами. Очередное чувство, которому он научился с Игорем. Но так и не научился эти чувства читать у него.              — Часто в лагерь приезжают, чтобы пару найти?              — Ну, кто-то да. В старших отрядах вообще бордель, — усмехнулся Игорь. — Лагерь — это же романтика. Людей много, три недели вместе, никуда не денешься. Отношения тут завязываются быстро.              — А после смены кто-то реально продолжает встречаться?              — Может, и продолжает, но я никогда о таком не слышал. Всё это, в основном, на две недели.              Саша кивнул, а потом, будто между делом:              — А с той девочкой из двенадцатого… ты бы хотел встречаться?              Игорь резко на него взглянул, сжал челюсть. Но через секунду выдохнул:              — Хотел бы хотя бы пообщаться. Мне кажется, отношения всё портят. Все эти признания, поцелуи на второй день… Ты влюбляешься в образ в своей голове или во внешность. А просто узнать друг друга — вот это важно. Да и в лагере… Какие тут отношения? Я не хочу пополнить копилку неудачных романов. Просто так вышло, что я почувствовал это именно здесь. И уже никуда не деться.              — Но почему она? Вот как понять, что человек — твой?              — Почувствовать?.. — Игорь иронично усмехнулся. — С этим у тебя, кажется, проблемы. Просто… Мозг даёт сигнал. Типа: «Вот, подходит. По характеру, поведению, увлечениям».              — Но ты же с ней не общался. Что ты о ней знаешь?              — Мне не нужны слова. Я наблюдал, — голос Игоря стал спокойным. Почти задумчивым. — Знаю, что её зовут Анастасия, но она просит называть её Ася. Ей три дня назад исполнилось четырнадцать. Она любит спорт. Бля, видел бы ты, как она играет в волейбол. Или как двигается на дискотеке — пластика у неё офигенная. Явно или гимнастка, или фигуристка. А характер… — он усмехнулся. — Ну, такое не описывается словами.              Саше хватило. Этого было достаточно, чтобы понять: для Игоря это всё серьезно. Он видел в ней то, что не замечали другие. И, кажется, это грело. Игорь не дурак. Он знает себя, знает, что чувствует, и умеет понимать других. Это было больше, чем просто детская влюблённость.              Саша не знал, как соединяются сердца, которые руководствуются мозгом, а не страстью или гормонами. Может, он вообще никогда этого не поймёт. Но вот за таким «романом» он бы с радостью понаблюдал.       

***

      Сегодня дискотека ударила некоторым по мозгам знатно. Игорь вон уже десять минут вертелся перед зеркалом, но с его «гардеробом» особо не разгуляешься. Одни джинсы, двое шорт, три футболки, кофта — на все случаи жизни. Тем не менее, впервые за всю смену он сменил кричаще-оранжевую футболку и серые шорты на джинсы и белую футболку с воротником. Футболка была слегка влажной — пришлось намочить, чтобы хоть как-то разгладить после недели валяния в рюкзаке.              А теперь он стоял перед зеркалом и боролся с непослушными волосами. Безуспешно.              Саша тактично делал вид, что ничего не замечает. Всё ему ясно, но Игоря лучше не задалбывать очевидными вопросами. А вот Андрей… Андрей валялся на кровати, играл в телефон, шипел что-то, матерился, вертелся. Потом поднял голову, уставился на Игоря и, конечно же, не удержался:              — Игорь, да ты красавец! — хохотнул он. — Что в лесу сдохло? Или неужели ты сегодня собираешься…              — Заткнись, — процедил Игорь, зло посмотрев на него через зеркало.              — Просто странно видеть тебя… — Андрей замялся. — При параде.              Андрей не знал, что и как, — Игорь ему такого не доверял. Только Саша, и то потому, что умеет держать язык за зубами. Андрей не умеет.              Дискотека шла своим чередом: кто-то танцевал, кто-то кис на лавочке. Саша и Игорь обычно относились ко вторым, но сегодня Игорь был ещё более молчаливым. Можно ли молчать отрицательно? Уходить в минус? Потому что сейчас он был именно таким — молчаливым до загадочности.              Саша почувствовал его настрой и не трогал. Да и зачем? Андрей вон на скамейке не затыкался, ему нужна компания. Все в плюсе.              За час до этого Саша видел, как Игорь втихую накатил стопку водки «для храбрости». Похоже, надо было ещё одну — храбрости как было ноль, так и осталось. Сейчас он маячил где-то у бордюра, сидел, пялился вперёд тем самым взглядом. Он делал так каждую дискотеку. Саша уже привык его прикрывать — чтобы никто не подумал, что Игорь влюблённый дурак или маньяк какой-то. Но сегодня он просто сидел.              Сидел. Сидел. Саша вздохнул и подошёл. Сел рядом.              — Так и будешь пялиться до конца смены? — непринуждённо спросил он.              Игорь вздрогнул, вынырнул из своих мыслей. Ася отрывалась в центре танцпола в кругу подруг, вся в движении, в ритме. Казалось, она вообще не замечала ничего вокруг. Всепоглощающий огонёк среди серой массы.              Теперь Саша понял, почему именно она.              — Не могу… — с досадой протянул Игорь. — Она такая красивая, активная, настоящая. Рядом с ней жить хочется, не то что танцевать. А я…              — А ты такой же! — уверенно сказал Саша и толкнул его в плечо. — Что с самооценкой? С какой, блять, стати ты замыкаешься в себе? Да ты на шаг впереди всех этих детей. Ты крут, Игорь. И я знаю, что ты можешь засиять рядом с ней. Потому что это уже внутри тебя.              Игорь опустил взгляд, носком кроссовка пнул мелкие камни.              — Меня радует только то, что ты не умеешь врать.              Саша усмехнулся. Правда. Он говорил это искренне. В Игоре он не сомневался ни на секунду.              Музыка вдруг сменилась на медленную композицию. Саша улыбнулся. И пихнул Игоря в бок.              — Давай, пригласи её. Всё равно мы уже всем отрядом за неё отхватили.              — Чего? — в замешательстве переспросил Игорь. Саша слабо верил в то, что Игорь не догнал очевидного: кажется, он просто отрицал.              — Так ты не понял? Блять, Игорь… Она этому командиру двенадцатого понравилась, а ты на неё пялился постоянно. Вот он и устроил забив. Или ты думал, почему первым ударил именно тебя?              — Хм… — Игорь потёр подбородок, перевёл взгляд на Асю. Она подошла к краю танцпола, что-то хихикала с подругами. — Ладно.              Игорь спрыгнул с бордюра и семимильными шагами направился к своей «Джульетте». Правда, чем ближе он подходил, тем меньше уверенности оставалось в его фигуре. Снова осанка поплыла, руки в карманы засунул.              Саша следил за ним, но уже не мог разглядеть реакции в свете цветных прожекторов. Только через пару реплик увидел, как Игорь взял Асю за руку и повёл к центру танцпола. Со стороны они смотрелись гармонично: высокий, тощий Игорь и на полголовы ниже — Ася.              «Вряд ли ему бы и не подошла миниатюрная спутница», — отметил про себя Саша.              Но это было не важно. Даже если бы почти двухметровый Игорь влюбился в полторашку — и что? Внутри Саша чуть ли не кричал от радости за друга. Наверное, за чужой драмой наблюдать куда увлекательнее, чем строить свою.              Долго в одиночестве Саше сидеть не пришлось — к бордюру подошёл Андрей, причем с таким лицом, будто увидел, как собака водить машину научилась. Сашу это даже улыбнуло.              «Ну, рано или поздно он должен был узнать».              — То есть вы мне хотите сказать, что всё это время Аська нравилась нашему Игорю?!              — А он что, должен каждого уведомить? — фыркнул Саша. — Тем более ещё ничего не ясно.              Но на самом деле всё было ясно. Медленный танец закончился, но Игорь не спешил возвращаться.              Он с Асей сел на свободную скамейку. Саша с Андреем переглянулись, риторически пожали плечами и без слов решили: всё, парня они потеряли. Ну ещё бы. С ними он вечно молчит, а с ней — не переговоришь. Оживился, расслабился, спокойный такой. Игорь «2.0», улучшенная версия.              С дискотеки Игорь возвращался довольный, но загадочный. В курилке тоже особо ничего не сказал. Но перед отбоем вдруг предложил:              — Ну что, отметим наше знакомство? А то столько времени прошло, а мы, как бы, так и не отпраздновали пополнение…              Саша чуть приподнял бровь. Знатно Игоря вмазало: он наконец-то принял, что их трое.              — Андрей, а ты вообще пьёшь? — уточнил он на всякий случай.              — Ну, в целом да… — смущённо ответил тот.              Парни переглянулись и по умолчанию решили: ему много не наливать.              Как только погас свет, и Андрей с восторгом принял бутылку пива «с малыми оборотами», парни разлили по стаканам из двушки.              Фонарик — снова в центре спальни. Парни — в кругу, как в каком-то ритуале, только без мантр и формальностей. Просто трое — свои.              — Так что там на дискотеке, Игорь? — устав ждать, спросил Саша.              — Да ничего, — буркнул тот, но Саша, разумеется, не собирался отступать.              — Та ну? Полчаса языками чесали — и ничего? Откуда она, чем занимается? Или вы всё это время обсуждали философию да политику?              — Ася… Она сказала, что переезжает в соседний микрорайон. Её поэтому и отправили в лагерь с братом — чтоб не мешалась под ногами. А ещё… Она будет учиться в моей школе.              — Соседний микрорайон и твоя школа? — Саша недоверчиво хмыкнул. — У них там вроде своя есть, причём куда круче. В радиусе пяти километров все школы лучше, чем моя и твоя. Она что, прям хотела уйти после девятого?              — Да иди ты! — Игорь швырнул в него подушку. — Родители не захотели гимназию, а до моей ближе.              — Пардон, я, конечно, не был на вашем районе, — вставил Андрей, — но, судя по вашим рассказам, там везде лучше. На минуту-две дальше, и ты уже в нормальной школе. Странно как-то.              — Ой, да ну вас! — отмахнулся Игорь. — Вы вообще слышите, что я говорю? Мы будем учиться в одной школе! С Асей! В городе больше двухсот школ, а она попала в мою! Вы вообще понимаете, какая это вероятность?              — Погоди… А если ей четырнадцать, то она ведь тоже в девятом? — в голосе Саши мелькнула искренняя надежда.              — Да! — с неожиданной для него самого уверенностью сказал Игорь, громче, чем хотел. — Блять, да! Именно! Я это и пытаюсь донести. Я не знаю, будет ли она в моём классе, но, честно? Уже неважно.              — Ну так выпьем за это! — подхватил Андрей, и парни весело чокнулись.              Разговор перескакивал с темы на тему: от лагерных шуток — до будущего. От чужих приколов — к своим страхам. Алкоголь расслаблял, сглаживал углы, приближал.              Час спустя Андрей просто вырубился, обняв подушку, и сопел, как младенец.              Игорь остался с Сашей. В тишине, в очередных откровениях. Они снова вдвоём. Но это уже не та дружба, что была в начале. Не та, где «кент» и «да пофиг». Это было что-то другое. Что-то… больше. И оба это знали. Понимали, даже если не говорили. Игорь воспринимал Сашу не как просто кореша на три недели. Да и Саша уже не просто компания в курилку.              Может, они и были чужими, но разлука теперь невозможна. Словно их души связаны. Как бы это ни звучало. Лагерь их сблизил, но связь — не про лагерь. Она останется. Надолго — точно.