История одной олимпийки.

      День тянулся… Пиздец как долго. Саша никогда раньше не испытывал такой злости. Даже когда напивался в хлам и то был спокойнее. Он, человек холодный, сдержанный, почти мёртвый внутри, вдруг весь день кипел. Любое слово, взгляд, шорох — всё бесило. От тупых первоклашек до лицемерных учителей. Не бесил только Адам.              — Мрази. Просто мрази, — выдохнул Адам и пнул камень с такой ненавистью, что будто хотел проломить кому-то череп. Камень вылетел на дорогу, и он, видимо, мысленно заменил его Юрой.              — Похуй. Похуй. Похуй… — монотонно твердил Саша, глядя в трещины асфальта. Его раздражало быть эмоциональным, и эта мантра была последней стенкой, удерживающей его от взрыва. Он повторял её, как заклинание, весь долбаный день. Уже хотелось вмазать любому, кто рискнёт сказать хоть слово про него или Адама. Оказалось, нужно так мало, чтобы он сорвался. Просто — чуть-чуть больше.              — Эй! — донеслось сзади.              Саша и Адам обернулись одновременно. Варя почти бежала к ним. С рюкзаком на перевес она улыбалась. Не злобно, не с подначкой, а скорее искренне, что ещё больше выбивало из колеи.              Саша прищурился. Чего ей надо? Хотела урвать кусок пирога под названием «массовая травля»? Времени прошло уже достаточно, но она ни разу не вякнула им ничего. Просто проходила мимо в коридорах, будто они призраки.              — Круто выглядите, — выдохнула она, довольная, как будто это был комплимент друзьям, а не парням, которых половина школы пытается морально раздавить.              — Угу, — буркнул Саша, почти не глядя.              — Спасибо, — с долей яда в голосе бросил Адам.              Ее слова вроде и не были сарказмом. Вроде. Но звучали, как насмешка, даже если не специально. Адам злился. Это чувствовалось. И в то же время… казалось, он не до конца понимал, что хочет Варя. Адам вроде гневался, но и не так уж отталкивает её. Варя была нормальной. Тогда, на вечеринке, они говорили, смеялись, и она не выглядела как часть стада.              Но она ушла. Ушла еще до того злосчастного поцелуя вместе со своей сестрой, за которой приглядывала весь вечер. Варя не видела, что случилось, и теперь, скорее всего, верит слухам. Слухам, что они — пара, что это всё правда. Может, она вообще просто не хочет в это вникать. А Соломия — одна из её «подружек», которая ни за что не упустит возможности показать Адаму его место. Да что там — всё школьное самоуправление прогнулось. Те, кто должны были защищать учеников, стали частью толпы.              Все молчат. И Варя тоже. Не издевается, не смеётся, не поддакивает. Просто делает вид, что это не её дело. Хотя должно быть. Она же президент. Может, сейчас она попыталась что-то исправить? Сделать комплимент? Поддержать? В её голове — возможно. А в реальности — ощущение, будто кто-то пришёл бросить милостыню, не глядя.              Молчание затянулось. Варя вдруг дёрнулась, когда к ней подошла одноклассница.              — Варь, ты чё, интервью берёшь для стенгазеты? — с издёвкой сказала та и хлопнула Варю по плечу.              Варя как по команде поникла. Улыбка исчезла, осталась тень.              — Выражаю дань уважения, — сказала она наигранно, чуть скривив губы, и, махнув им рукой, быстро свернула в сторону.              — Интервью, блять, — усмехнулся Адам. — Может, им ещё роман в стихах? Или полнометражку снять? Отличное кино для будущих поколений. Пусть знают: свободы здесь нет. И даже Президент школы — бесхребетная.              Саша солидарно промолчал, и они двинулись дальше. Хотелось смыться подальше от школьного двора, чтобы еще какие-нибудь умники не додумались вставить свои пять копеек.              Проходя через парк, Саша заметил впереди знакомую фигуру и ускорил шаг.              — Игорь, здарова! — он хлопнул друга по плечу, а потом чуть вежливее добавил: — Привет, Ася.              — Какие люди и без охраны, — с усмешкой сказал Игорь. Взгляд скользнул по его волосам. — А… ого.              Он не выглядел шокированным — ни осуждения, ни растерянности. Скорее, просто интерес. Они не так часто общаются, чтобы Игорь был в курсе последних событий, а тех редких перекуров несколько раз в неделю явно не хватало для чего-то большего чем «Как дела?».              — Да ну тебя, — Саша отмахнулся. — Пошли лучше покурим.              Они остановились у ближайшей лавки. Парни прикурили, Ася стояла рядом, немного растерянно, но с лёгкой улыбкой. Она выглядела уставшей, но доброжелательной. В лагере Саша толком с ней и не говорил, но чужой она ему не казалась.              — Что у вас вообще происходит? — спросил Игорь, выдыхая дым. — Вся школа гудит.              — Из-за видео? — Саша нахмурился.              Адам рядом напрягся. Он вообще не хотел мусолить эту тему, особенно с Игорем — не самым близким человеком — и какой-то девчонкой, которую видел максимум в соцсетях. Но Сашу это, похоже, не парило.              Игорь фыркнул:              — Ага. И все теперь якобы видели вас лично. Или от «своих» слыхали. Сегодня уже успел уловить про ваши «обновлённые образы». Только не понял, с чего это так сказали. Сейчас уже понял.              Саша хотел было спросить: «С каких пор тебе интересны сплетни?», но промолчал. Чему удивляться? Игорь всегда всё знал. Где-то слышал, где-то сам сложил пазл. Проницательный до клетки и даже если молчал, был в курсе. Может, он уже понял больше, чем сами они с Адамом.              Саша потер лоб, переваривая, но Адам опередил его:              — Типа видели меня и Сашу вместе?              — Ну да.              — Господи, нас теперь ещё и сталкерят, — буркнул Адам, закатив глаза.              — Да пусть пиздят поменьше, — Саша раздражённо затянулся. — У нас на районе столько народу, что мы с Адамом не особо выделяемся. Ну… — он замолчал на секунду, — по крайней мере, до сегодняшнего дня.              Игорь бросил на него взгляд с намёком и всё же сказал вслух:              — Тебе так кажется. Микрорайон маленький, двадцать минут — и всё обошёл. А в школу вообще почти все одной дорогой ходят. Конечно, запомнили. Про тебя, Адам, говорят — узнают в сто процентах случаев.              Адам медленно повернулся к Саше и стрельнул глазами — красноречивее любых слов.              — Говоришь, ничего не будет? — выдавил он, стараясь сохранять спокойствие, хотя щеки уже горели от злости. — Говоришь, все забудут? Всем всё равно, да? А нихуя, Саша. Нихуя!              — Да блять, это ж я тебя целовал, а не наоборот, — Саша едва не закатил глаза, — пусть мне и прилетает.              Адам не сдержался и отвесил Саше подзатыльник. Без злобы, просто надо было куда-то деть напряжение. Да, он сам понимал: логика на стороне Саши. Но в реальности прилетает не тому, кто виноват — реальности прилетает тому, кто слабее. В реальности прилетает Адаму.              — Игорь, — Адам потёр ладони, — а у вас в школе что говорят? Кто как к этому относится?              — К этому? — усмехнулся Игорь. — Да всем просто поржать охота. Нет у нас там каких-то ультразлых гомофобов, никто у школы с кастетами не караулит. Им лишь бы угарнуть, комментарий кинуть, мемчик сделать. Всё.              — Игорь прав, — добавила Ася. — Ультраправых в стиле «вырезать всё не по ГОСТу» я не встречала. Девчонки могут обсудить посты, но это скорее единичные случаи. Уже подустали. Нового ничего не происходит, и шум утихает. Иногда кто-то увидит вас вместе после школы и потом на перемене: «О, я их видел, походу, правда встречаются». У вас в школе просто реально помешались, а наши — подхватили. Нет ничего такого о чем бы вы не знали. Мемы, сплетни, фото исподтишка. Это ново для всех. Раньше о таком только слышали и то не в нашей стране.              Адам затянулся, молча. Всё верно. Ничего нового. Просто теперь всё это выплеснулось за пределы школы. Даже за пределы района. Проникло во все соседние школы, особенно в ту, что напротив — там все знали.              — Подожди, — Адам нахмурился, внимательно глядя на Асю. — Ты же с другой части города? С зелёной ветки, да? Говорят, там народ поспокойней. Более… открытый. — Вспомнились разговоры с Гошей. — У вас там что, вообще ничего не было?              Ася поправила рюкзак, хмыкнула.              — Ну да, зелёная ветка… как-то моложе, что ли. Без этого гетто-угара и понтов. Я там три года жила. Всё было спокойно. Ни драк, ни группировок. Вроде как всем пофиг. Никогда не слышала, чтобы кто-то кого-то прям травил. Ну да, любят поиздеваться, «голубой» там сказать, но больше как обзывательство. Не по-настоящему. У меня одноклассница была — говорила, что она би. Так никто её не трогал. Посмеялись пару раз — и всё, дальше пошли.              — Ну, пиздец… — выдохнул Адам.              — Я когда сюда переезжала, слышала, что район типа для гопников. Прям как городская легенда. Но я не думала что это случится вот «так». Раньше вообще, кажется, не травили в интернете каждого встречного. Но когда переезжала, мне мои знакомые рассказывали, что на самом деле тут у вас тоска смертная, и слава неблагополучного района уже давно прошла. Летом реально была скука. И тут появились вы со своим кипишем. Как искра. Народу жару подавай, повод для смеха и самоутверждения за чей-то счет. Вот и начали.              Игорь взглянул на неё с тёплой улыбкой и кивнул.              — Людям просто скучно. У нас же реально ничего не происходило до этих видео. Максимум — тупые сплетни без доказательств. А тут — прям подростковая драма. Может, даже в истории останется. Но вы не парьтесь, сейчас ещё что-нибудь случится, и забудут.              — Забудут? Да такое ощущение, что они всё лето морковь хавали, блять! Они вообще не собираются забывать, — Адам гневно вдохнул полной грудью и медленно выдохнул. — А у вас что, своего «Подслушано» нет? Чего вы к нашей школе лезете?              — Да сейчас «Подслушано» есть почти у каждого класса. Только сам подумай: какие-то мелкие разборки малолеток — и вдруг «взрыв» вокруг вас с Сашей. Там ведь не только про вас пишут, просто на остальное всем плевать. Пара сотен лайков — именно под вашими постами.              — Да? — Адам наигранно приподнял брови. — А сами? Да ваша школа помешалась на «новой звезде», — он глянул на Асю. — Не, серьёзно, ты теперь знаменитость. У нас девчонки обсуждают и завидуют. Даже я подписался. Разве это не важнее каких-то двух рандомных парней из левой школы?              Игорь метнул в него взгляд с лёгким, но уверенным посылом заткнуться — и Адам замолк.              Саша резко сделал последнюю затяжку и впечатал бычок в крышку урны.              — Цирк какой-то. Я в таком не сижу и вам не советую. Пишут чушь, только мозги людям пудрят. Если что-то реально важное начнётся — это будет не в «Подслушано». Это будет в коридорах, в шепоте, в переглядываниях. О «таком» вслух говорить побоятся, — он подмигнул Адаму, — Уже боятся.              Игорь уставился на него своим холодным, пробирающим взглядом. Саша знал эти взгляды — Игорь всё понял. Но спрашивать он не станет — это же Игорь.              — Вы только аккуратней со своей революцией, ладно? Это круто. Это важно. Но смотрите, чтобы вас самих не снесло, — сказала Ася, переглянувшись с Игорем. — Ну, мы вас точно поддерживаем, — она тепло улыбнулась. — Нам пора.              Игорь кивнул и поочерёдно пожал руки — сначала Адаму, потом Саше. На Саше задержался. Сжал ладонь крепче, но ничего не сказал.              — Пока.              Игорь с Асей удалились прогулочным шагом, а Саша с Адамом остались стоять на месте, спрятав руки в карманы. Слова, которые прозвучали, выбесили, но одновременно — успокаивали. Потому что это говорил Игорь. От него даже неприятные вещи заходили легче, без лома. Внезапный разговор словно вскрыл нарыв, внёс ясность, или наоборот — что-то внутри каждого надломил.              Когда Саша ввязался в эту войну, он не думал ни о ком, кроме себя. Он не следил за чужими взглядами, не выискивал, кто что шепчет в коридоре. Ему казалось, это между ним и Адамом. Всё остальное — как белый шум.              Он никогда не искал сплетни, не лазил по комментариям, не ввязывался в обсуждения. Всё, что вне их с Адамом, — лишнее. Мир мог идти ко всем чертям, и Саша всё равно бы не заметил. Только вот всё это оказалось не в вакууме. Школьные стенки не выдержали: история расползлась, вытекла на улицы, просочилась в район, может — и за его пределы.              Теперь он это понял, и всё равно — плевать. Пусть знают. Пусть говорят. Свобода начинается с гласности. Нельзя делать революцию втихаря, но и кричать в пустоту — бессмысленно.              Саша никогда не рвался в бой за внимание. Он не подходил к прохожим, не пытался переубедить или заставить. Он просто жил. Как хотел. А всё, что происходило вокруг, — это уже не его ответственность. Реакции других — их дело. Их страхи, их боль, их агрессия. И, как выяснилось, эти реакции чаще всего были агрессивны. Бурны. Тупы. Но Саше было ровно.              Всё было бы просто, если бы он был один, но рядом — Адам. Самый-самый близкий. И ради него Саша бы действительно сделал что угодно. Четырнадцать лет он заботился только о себе, учился выживать, но теперь — иначе. Теперь он думает не только о собственных костях, но и о том, как не поломать того, кто рядом. И всё равно — плохо понимает. И Адама, и то, что у него внутри.              Саша всегда видел в нём силу. Может, именно за это и потянулся. Сам он — будто отлит из титана, Адам — в броне. Но у доспехов есть прорези, и туда может прилететь. Оказалось — Адам уязвим. Слишком. Просто Саша этого не видел, а Адам — не показывал.              Саша не подвластен чужим словам: ни комментаторам, ни хейтерам. Но Адам — другой. Он слишком мягкий, чистый, наивный. Он просто подросток. Жизнь научила его терпеть и не подавать виду. Он умел улыбаться тогда, когда внутри всё падало. Под маской — тонкая кожа, и удар туда — дело пары секунд. Но Саша это не видит, а Адам — скрывает.              Адам всегда играл. Спектакль одного актёра. Теперь у него даже был референс — Саша. Он старался быть как он: сильным, независимым, равнодушным. Делать вид, будто не больно. Он силился выглядеть равным. Старался держать шаг. Он хотел быть рядом. Хотел, чтобы все видели: они — вместе. Плечом к плечу. Но сколько бы он себе это ни внушал — внутри знал правду. Он не Саша. Он не титан. Он — слаб. Сука, насколько же он слаб…              Но разве кому-то есть дело? Нет. Потому что надо быть сильным, как Саша. Надо идти в бой. Надо не бояться. Да если бы Саша дал заднюю, Адам бы не пошёл в эту войну. Он бы не сунулся, но Саша ринулся без колебаний, И Адаму не оставалось ничего, кроме как вцепиться в него. Или Саша вытащит их обоих, или они вместе утонут.              Одного Юру с его приспешниками от класса к классу Адам бы пережил. Он и раньше переживал, терпел их восемь лет, не любил, но привык. Ло-хи. Пошли нахуй. Но теперь не Юра — теперь не одноклассники. Теперь за ним наблюдает весь район. И невозможно предугадать, у кого в голове щёлкнет. Кто решит, что он имеет право и что именно сейчас.              Адам всегда хотел быть заметным. Мечтал купаться в признании, в тёплом внимании. Хотел славы — своей, заслуженной. Но такая слава… она режет. Это не лучи, это — ножи. Один. Второй. Десятый. Сотня. И каждый день новый.              — Мне к метро надо, спишемся вечером, ладно? — выдернул Саша Адама из потока мыслей.              — Куда ты опять сливаешься? — вспылил Адам, резко повернувшись. — Я думал, хоть раз нормально погуляем. До вечера. Ну какого хуя, Саш?              — У меня встреча. Когда закончу — сам не знаю. Завтра всё расскажу, — ответил он спокойно.              — Да блять, у тебя всегда так. Секрет на секрете, — буркнул Адам, глядя куда-то мимо, — Каждый раз ставишь перед фактом. Ты вообще когда-нибудь научишься доверять? Или так и будешь сваливать в последний момент?              — Привычка, — пожал плечами Саша.

***

      Прибыв по адресу, Саша остановился перед ржавой железной дверью. Здание выглядело так, будто здесь лет двадцать не ступала нога человека — разве что сталкера или бездомного. Промзона, облупленные стены, трава между плитами… но на двери висела аккуратная табличка: "Клуб единоборств «Корона»". Всё как говорил отец.              Саша толкнул дверь — та с глухим скрипом поддалась — и вошёл в полутёмное помещение. За ней была ещё одна, пластиковая, уже поновее. Прошёл и через неё. Вестибюль встретил парой скамеек и пустой стойкой информации. Тишина — звенящая, глухая. Ни одного человека, ни голоса, ни звуков тренировок. Будто бы место и правда давно забросили. Здание стояло в каком-то забытом богом районе, и добираться до него пришлось с пересадкой — два троллейбуса, пара остановок пешком.              Саша взглянул на экран — ровно четыре. Время встречи.              — Эй, есть кто? — громко, но с сомнением в голосе крикнул он. Звук отозвался гулом, словно в пустом ангаре.              Спустя пару секунд скрипнула дверь за его спиной — сначала железная, потом пластиковая. В вестибюль вошёл мужик лет сорока. Высокий, мощный, с прожилками седины в волосах и бороде. На вид — внушительно. Только сигаретами фонило за километр.              — Здравствуйте, — первым заговорил Саша, — Я от Александра Савченко.              Мужик окинул его пристальным взглядом, на секунду нахмурился… а потом усмехнулся.              — Здарова, парень. Да, да, это ко мне. Пойдём.              Он махнул рукой, не оборачиваясь. Саша двинулся следом. За одной из дверей оказался просторный зал с высокими потолками и огромными окнами. Те самые окна, что снаружи напоминали заводские. Может, и был тут когда-то завод, но сейчас здесь — ровные ряды матов, новый свет, стойки с оборудованием. Превратили развалюху в полноценную тренировочную базу.              — Саша сразу сказал: ты парень крепкий, спортом занимаешься, характер есть. Я так и подумал — вылитый отец, только моложе. Но вот чего он не упомянул… — он кивнул на голову Саши.              — Волосы ничего не значат. Пирсинг — тоже. — Саша говорил спокойно. — Да и отец вряд ли вас предупреждал, это только сегодня появилось.              — Лицо у тебя уже разукрашено прилично, — покачал головой мужик, кивая на ссадины. — Если лезут ровесники, зачем подставляться? Ты же не на показуху работаешь.              — Они достают — я отвечаю. — Саша пожал плечами. — А подстраиваться под чужие «понятия» и жить не своей жизнью я не собираюсь. Для меня свобода — и в выборе, и в самовыражении — важнее, чем пара синяков.              Мужик потер бороду, слегка склонив голову.              — Здоровая позиция, Саша. Видно, ты знаешь, за что стоишь. Лицом, может, и не в отца — скорее в мать — но стержень в тебе точно от него. В роте его именно за это уважали. Хорошо, что и в тебе он это сумел воспитать.              Саша не стал ничего говорить. Он уже давно не верил в байки о воспитании. Пока отец воевал и вдохновлял своих сослуживцев, Саша воспитывал себя сам. И, по иронии, стал сильным — несмотря на, а не благодаря.              — Так зачем пришёл? От гопников научиться отбиваться?              — Отбиваться я и сам умею. — голос Саши был твёрдым. — Ударить — не проблема. Жизнь уже научила. А теперь хочу технику. Эффективные удары, связки, контроль. И чтоб не просто знать, а отработать на практике.              — Ага, — кивнул тот. — Всё понял. Ты в форме?              — Только с физры.              — Отлично. Тогда начнём.              В зале было прохладно. Свет из огромных окон — серый, рассеянный — смешивался с искусственными отблесками ламп под потолком. Саша стоял в центре мата, весь собранный, натянутый, как струна — так учил Юлий Иванович. Только вот волосы — ярко-синие, влажные от пота — торчали во все стороны.              Тренер стоял напротив, руки скрестил на груди, изучающе глядел. Ни эмоции, ни симпатии. Просто смотрел.              — Значит, техника и связки, — повторил он, приподняв бровь. Голос глухой, уверенный. Такой обычно бывает у людей, которым привыкли подчиняться. — Хорошо. Сначала проверим, что ты умеешь. Пять минут. Покажи всё, что знаешь.              — Всё? — переспросил Саша, чуть качнув головой. — Ладно.              Он встал в стойку: одна нога впереди, вторая — чуть согнута, корпус собран, локти прикрывают тело. Сначала медленно, почти наощупь, а потом быстрее. Прямой — правой, апперкот, боковой — слева. Выдох. Выдох. Выдох. Как в кино. Удары были мощные, но сырые. В них не было системы — один сплошной хаос.              — Стоп, — отрезал тренер. Махнул рукой, будто отгонял назойливую муху. Саша выпрямился. Ждал вердикта.              — Ты бьёшь сильно. Это видно. Но техника — кошмар. Локоть заваливается, корпус не дорабатывает. Ты энергию теряешь зря. Смотри.              Он встал напротив и показал тот же прямой. Спокойно, без суеты. Видно, что выполнял он одно и то же действие сотни, если не тысячи раз.              — Удар начинается не с кулака, а с земли. Твоя сила — это энергия, которую ты поднимаешь с ног, проводишь через корпус, плечо и только потом через руку. Понял? Ты сейчас просто машешь кулаками.              Саша кивнул.              — В стойку.              Саша немедленно занял позицию. Тренер подошёл к нему и мягко подтолкнул плечо, опустив его немного вниз.              — Ниже. Вот так. Ноги шире. Это твой фундамент. Если его нет — всё остальное посыпется. — Он постучал носком кроссовки по мату, рядом с ногой Саши. — Отсюда начинается движение. Прокрути бедро. Да, да. Отлично. Плечо вперёд. Руку не зажимай, она расслаблена до самого удара. Только в последний момент — щёлк. Вложился.              Саша попробовал. Впервые — коряво. Второй — уже что-то вырисовывалось. Тренер хмыкнул.              — Неплохо для начала. Теперь комбинация: правый прямой — шаг в сторону — левый боковой. Сначала медленно.              Мужчина показал связку, двигаясь, словно по заранее установленной программе. Не было рывков, всё шло одно за другим — с точностью автомата. Саша попытался повторить, но его шаг вышел слишком коротким, а удар — неточным.              — Стоп. — Мужчина подошёл ближе. — Смотри. Когда шагаешь — подбородок прикрывай плечом. Понял? Вот. И не забывай про вес. Сейчас он у тебя остался в середине, а ты должен двигаться, как хищник. Вес туда, где удар. Перенёс — вложился — ушёл. Без лишнего.              Саша кивнул и попробовал снова. Шаг, удар, разворот. Движения стали мягче, вывереннее. Тело слушалось. Удары четкие, выверенные.              — Уже лучше. Но, — тренер вдруг резко выбросил руку и легко коснулся ему груди, — вот это беда. Стоишь, как статуя. В настоящем бою тебя бы уже положили. Не стой — двигайся!              Дальше всё пошло быстрее. Тренер легко скользил по мату, будто проверяя, где слабое место. Саша едва успевал уворачиваться от ударов. Один, второй — он шагал назад, уходил в сторону, сбивался с дыхания, но не сдавался.              — Всё! — хлопок ладоней загнал воздух обратно в грудь.              — Для начала — неплохо, — тренер кивнул. — Слушаешь. Это хорошо. Но техника — это не руки и ноги. Это голова. Каждый шаг, каждый удар должен быть осмысленным. А у тебя пока что просто махание руками. Как у рыбы, выкинутой на берег.              Саша усмехнулся, вытирая лоб:              — Понял. Я не рыба.              — Пока — да, — ухмыльнулся в ответ тренер. — Но это исправимо. Если вкалывать.              Саша перевёл дыхание и снова заговорил:              — Но я ведь могу использовать не только кулаки, да? У меня не раз получалось уложить с вертухи.              — Ага, — фыркнул тренер, — теперь представь: напротив не школьник с подворотни, а борец. Он ловит твой удар, тянет вниз — и ты уже лежишь. Всё. Ты на полу, он сверху. Поединок окончен, считай.              — Если противник сильнее и умнее — мне всё равно конец, — пожал плечами Саша. — Кулак или нога, без разницы.              — В целом — да. Но потому и важно научиться распознавать, кто перед тобой. Кулаки дают манёвр. Контроль. Ты можешь импровизировать. А с ногами — риск выше. Особенно если не уверен. Вертушка сработает, когда ты быстрее, резче, увереннее. А если вы равны — тебя спасёт точная техника и комбинация, а не понты.              Саша немного подумал и выдал:              — А если у него нож?              Тренер сразу помрачнел, но он не стал закатывать глаза, просто посмотрел в упор.              — Беги, — ответил твёрдо. — Как бы ты не выучился — против оружия у тебя шансов ноль. Убегай, прячься, зови на помощь. Это не трусость, это разум. То же касается, если ты один, а их несколько.              Саша молча кивнул. Он знал, что на районе честного боя не будет. Никто не выйдет на равных, никто не даст фору. Любой бой — уже грязный. Всё будет нечестно, криво, быстро. Но он не стал спорить. Всё ясно. Теория — это хорошо, но в настоящей драке всё решается по факту.              Тренер почесал бороду, взглянул на него ещё раз:              — Завтра снова сюда. И приготовься: завтра будет сложнее.              Саша снова кивнул. Где-то внутри что-то дёрнулось — смесь вымотанности, странного восторга и чего-то похожего на азарт. Он стал сильнее. Даже кулаки зачесались — так сильно захотелось встретиться с каждым, кто портил ему жизнь с начала сентября. Теперь он не проиграет.