Форейджер

Морская форель - анадромная форма бурой форели, отличающаяся способностью к миграции между морской и пресной водой в рамках нерестового цикла. Эта рыба не просто возвращается в родные воды - она делает это с таким блеском чешуи, что у самцов жабры краснеют раньше, чем вода. Говорят, если морская форель пустит пузырик - кто-то точно влюбится. Её шёлковистая кожа не только защищают от хищников, но и действуют на других рыб как природный афродизиак. Дождь не утихал - он словно превратил весь остров в ту акварельную открытку, где всё расплывалось: и силуэты людей, и звуки, и мысли. Паб остался позади, там доигрывала последняя мелодия, кто-то хлопал ведущему по плечу, кто-то доедал оставшиеся чипсы, а герои вечера вышли в прохладу ночи, гордые, как императорские пингвины. Драко шагал вперёд - выбритые виски блестели под светом фонаря, чёрная футболка прилипала к телу. Он выглядел так, будто победил не только в квизе, но и в войне. А рядом Грег и Винсент, оглушительно и снова мимо нот громко напевая: - Les rois du monde vivent au sommet! - Ils n'ont peur de rien, ils sont comme des dieux! - Знаешь, это был лучший способ отпраздновать отъезд Астории. Ты нам так и не сказал, Ромео, это уже навсегда она отчалила и… - Тихо, - рявкнул капер, потому что на крыльце появилась Гермиона - его долгожданная награда за все. Она прощалась с Гарри и Роном у выхода, обняла, как-то особенно тепло, и, когда ступила под дождь, то не замедлила шаг, а будто стала частью картины… Он её не пугал. Еще бы. После того, как они под ним занимались сексом - чего ей было бояться. Как только её силуэт вынырнул из света, Драко повернулся. Медленно. Как будто чувствовал не шаги, а вибрацию её присутствия. Их взгляды столкнулись, и он прожёг её глазами так, что стало жарко от одного прикосновения зрачков. Он не улыбался. Он просто ждал. Был спокоен. Был уверен. Но внутри сгорал от нетерпения. Его стихией этой ночью стал огонь. - Мне нужна машина, - бросил Драко через плечо, не отводя взгляда от Гермионы. - В смысле? - озадачился Грег. - Тут до отеля пять миль, нам что пешком идти? Ты что, на Кароре нет общественного транспорта. Действительно, в очень дорогом туристическом раю все было создано для получения местными прибыли, потому альбатросы могли лишь воспользоваться своими двумя или такси, которое стоило ночью в дождь сумасшедших денег. Но едва они оба увидели Гермиону, их настроение тут же переменилось - А… - Гойл щелкнул пальцами, - ааа, ну да, всё, вспомнил! Мы возьмем такси. Идите. Мы… прогуляемся. Под дождём. Он теплый. Да и что тут идти. - Да! Мы вообще всегда мечтали об этой прогулке, - поддакнул Крэбб. Гермиона подошла, наконец, к ним. Она взглянула на всех троих, прищурилась, склонив голову. - Знаете, что со стороны вы выглядите как трио заговорщиков. - Гай Фокс и его друзья, - тут же фыркнул Грег, - помни, помни, пятое ноября… - Я думаю, нам не стоит пугать Гермиону, - Драко, который все еще рассчитывал на бурный секс, искренне думал, что британку вряд ли возбудит история Порохового заговора, Гермиона казалась ему такой… монархисткой. Он же даже видел, что девушка носила футболку с изображением королевы Елизаветы. - О чём вы тут спорите? - хихикнула русалка, откидывая мокрые волосы. - Ни о чём, - в унисон, как нашкодившие дети, отозвались альбатросы, пятясь к дороге и отчаянно пытаясь остановить крохотное местное такси, словно от этого зависела их жизнь. - Мы просто… ну… твоя же машина в ремонте, да? Возьми нашу… - Так давайте мы сначала подбросим вас до отеля… - Они взрослые мальчики, доедут сами! - О, нет-нет-нет, - затараторил Грег, почти на бегу. - Такси! Смотри, вот оно! Наше! Вон оно, едет! Подходящее. Да! Отлично! Мы с Винсом возьмём его. Вы же не против? - Идеально! - вторил Винсент. - Главное - не торопитесь. - Они нырнули в салон, не давая Гермионе сказать ни слова. Но вдруг Крэбб все же высунул голову и спросил, - кстати, можно утром к вам на завтрак-то, я бы не отказался еще раз от того яичного сэндвича и… - Вам пора, - настойчиво помахал Драко. Дверь хлопнула, и мотор тихо заурчал вдаль. Гермиона осталась с капером. Под пальмами. Под дождём. И с ощущением, что весь остров вдруг притих, наблюдая за ними. - Ну завтрак же можно было им пообещать. В который раз повторяю: они тебя обожают, - хмыкнула она, глядя вслед исчезающим огням такси. - Может, они любят тебя, - отозвался капер. - Может. Меня все любят, - пожала русалка плечами, пытаясь скрыть легкое напряжение. Но эта фраза вдруг зазвучала как-то остро, с вызовом. И была пущена в его сторону как дротик в дартсе, тонкий и точный. Её тон напоминал: ты до сих пор не сказал мне это вслух. Драко только усмехнулся. Почти невидимо. Они молча подошли к его машине - серебристый внедорожник, мокрый от дождя, в отблесках бликов с дороги. Он открыл перед ней дверь, и Гермиона, не сказав ни слова, села. Драко обогнул машину, занял водительское место. Удивительное дело, капер привык к рулю справа и тот перестал его бесить. Капли барабанили по крыше. В салоне пахло кожей, дождём и ею. Он повернул ключ. Машина вздохнула, загудела. Их ждал путь в ночь. Первые пару минут они ехали в тишине. Не той, неловкой, что растёт между чужими, а в чем-то даже интимной - как дыхание после бури, как то их настроение после близости на краю океана. Машина мягко покачивалась на поворотах, шины шуршали по мокрому асфальту, и будто всё вокруг затихло, чтобы не спугнуть то равновесие, что возникло между ними. За окнами струился дождь, стекал косыми линиями, превращая мир снаружи в расплывчатый эскиз. Ускаивающе скрипели дворники. Тепло печки разливалось по ногам, и было в этом уюте что-то обманчивое. Как затишье перед новым всплеском. Гермиона слегка поежилась, подогнула ногу и, повернувшись к каперу в пол-оборота, заговорила лениво, но в голосе зазвучал тот самый вызов, который он так любил в ней слышать: - Так, и что же ты собираешься со мной сделать этой ночью? - спросила она, будто между делом, но пальцы её сжались на подлокотнике от предвкушения ответа. Гермиона не верила в напускное спокойствие Драко, он сражался, как лев за победу не азарта ради. У него были большие планы и ей нужно было знать. Он не ответил сразу. Только провёл рукой по рулю, бросив взгляд в зеркало заднего вида. Лицо его оставалось спокойным, только в уголке губ дрогнула тень усмешки. Наконец, он тихо, будто сдерживая смех, сказал: - Знаешь, а ведь задавать вопрос про паука было очень подло, мисс Грейнджер. Она откинулась на спинку, смеясь. Низко, тепло, чуть хрипло - и в этом смехе был отдых после слишком долгого сражения. Значит, Драко решил до конца хранить свою тайну. Теперь у неё поджались пальцы на ногах. Боже. Пусть покажет ей на что способен, девушка была открыта ко всему. - Я просто хотела выиграть, - ответила, глядя в окно, где свет фонарей отражался в каплях, как в янтаре. Сейчас почему-то снова полюбила дождь. Петрикор теперь пах сексом. Он хмыкнул, и на миг их взгляды пересеклись. В его глазах сверкнул уже успевший потухнуть азарт. Чистый, обнаженный, опасный. - А что же ты хотела со мной сделать, раз так старалась и использовала запрещенный прием. - Теперь ты никогда не узнаешь, - усмехнулась русалка, отвернувшись. Он молчал, ведя машину по узкой петляющей дороге, усыпанной мокрыми листьями. Гермиона все же не удержалась: - Кстати… откуда такие познания? У тебя же арахнофобия. Разве ты не должен бояться пауков, как огня? - Врага, - наконец произнёс Драко, не поднимая глаз, - нужно знать в лицо. Смотреть страху глаза, даже если тех аж восемь. Потому да, я изучал пауков. Я всегда был более пристален к тому, что пугает. Стараюсь изучить, раскусить, разобрать на части, чтобы потом… - он повёл плечом, - …не бояться. Ну или хотя бы знать какой паук не ядовит… Так что ты выбрала очень провальную тактику, дорогуша. Тишина растеклась по салону, будто густой сироп. Только дворники продолжали медленно, лениво скрести по стеклу, вычерчивая ритм дождю. Гермиона смотрела на капли, которые ползли вниз, смазывая свет. И вдруг, почти не повернув головы, спросила: - Тогда почему ты так мало изучаешь меня? Драко усмехнулся, уголок губ дернулся. - Что? Извини, но ты красивее паука. Она закатила глаза: - Конечно. Мы знаем, что я прекрасна как панда. Но давай откровенно. Ты боишься меня. Не пауков. Меня. Ты боишься серьёзных отношений, а я их для тебя олицетворяю почему-то, хоть ни разу не делала никаких намеков. Он хмыкнул, отведя взгляд обратно на дорогу. - Ошибаешься, ты даже не представляешь, сколько времени я искал серьёзные отношения. - Как? По какому-то шаблону? - Хмыкнула Гермиона, - расскажи-ка мне как. Всех подгонял под бывшую или искал, наоборот такую, которая не похожа на неё. Куда она, кстати, делась? Твоя подружка? На секунду Драко поймал флешбек и шум дождя исчез, растворившись в тихом шепоте вечернего прибоя вчера. Они с Асторией сидели на пляже отеля. Он - вытянув ноги в кресле, она, наоборот, скрестив их. Девушка ела белую клубнику. Её от неё не тошнило. Капер держал в руках стакан со льдом. Он не пил. - Ты не смотришь на меня, - наконец сказала Астория. Голос её был спокойный, но с нотками плохо замаскированного недовольства. Он выдохнул - медленно, долго. Ощутил, что пора. Затем повернулся. - Потому что я не хочу лгать. Никогда не делал этого с тобой и не хочу начинать, - просто сказал Драко. - Я тебя не люблю больше, - произнес он, так же спокойно. - Не так, как ты заслуживаешь или ждешь. Не так, как нужно. Не люблю и, наверное, сам от этого растерян. - И что теперь? - её голос дрогнул, но она всё ещё держалась. - Ты просто отпустишь меня? Он кивнул. - У тебя есть жених. Или, по крайней мере, человек, с которым ты можешь быть по-настоящему счастливой. Ты больше не моя Джульетта. Мы выросли. Пережили, переросли. Я не твоё лекарство, ты не моё спасение. Вот и все. Наверное, впервые за полтора года я понял, почему ты изменяла мне. Не потому что кто-то из нас плох, ты раньше выросла из школьных отношений. Он сделал шаг ближе и, как тогда, после квиза, повторил: - Я счастлив, что ты прилетела. Правда. Потому что, только увидев тебя здесь - рядом, настоящую, не иллюзорную - я понял, что всё давно закончилось. Не потому что ты стала хуже, по правде, ты еще красивее, чем была. Просто все закончилось. Мы оба это знаем. Молчание. Астория смотрела на него - долго, пристально. Потом кивнула. Один раз. Без слёз. Без сцены. Просто приняла. Со странным вздохом облегчения, словно благодарная, что хоть кто-то принял это решение за неё. Значит, ей нужно было домой. К Маркусу. - Это из-за той девушки, правда? - Это из-за меня. - Поменяешь мой билет на утро. И не провожай. Этой ночью Драко снова ночевал у друзей. Но нарушил слово. Провел. Потому что хотел попрощаться с прошлым, а после ощутил себя невероятно свободным. Капер молчал дольше, чем нужно было для ответа, Гермиона даже не думала, что он продолжит. - Она улетела, - наконец сказал он. Глухо. - Я сам её попросил. Он не повернулся к ней. Продолжал смотреть на дорогу, но пальцы сжались на руле. - Оказалось, что от любви ничего не сталось. Гермиона не перебивала. Только молча скользнула взглядом по его профилю. Уголок его рта чуть дрогнул. - Я сказал ей, что счастлив, что она приехала. Потому что... это помогло мне окончательно понять. - Он резко выдохнул, как будто сбрасывал с себя оставшийся груз. - Я хочу быть свободен. Хочу строить жизнь дальше. Без иллюзий. Без прошлых ролей. Без планов, да. Без малейших планов. Хватит их с меня. Я хочу только здесь и сейчас. Теперь он обернулся. Посмотрел прямо в глаза Гермионе. Не резко. Не вызывающе. По-настоящему. - И знаешь... я знал, что ты спросишь. Потому что ты не боишься ни себя, ни правды. - Он едва улыбнулся, очень тихо. - Поэтому ты пугаешь меня куда больше, чем пауки. Внутри неё что-то дрогнуло. Но она все ещё держала лицо. - Серьёзно? Я страшнее тарантула? - Намного, - прошептал он. - Потому что ты настоящая. В машине стало как-то особенно тихо. Тепло. Напряженно. Дождь не стихал, но теперь казался просто шумом на фоне их мира. Спустя пару минут авто свернуло в знакомый переулок, где под листвой деревьев дрожали тени от редких фонарей. Дождь почти иссяк, превратившись в равномерную влажную вуаль, как будто сама ночь дышала этой парящей сыростью. Гермиона первой распахнула дверцу и шагнула на мокрый тротуар босиком. Она обожала теплый асфальт, который отдал весь жар дождю. Драко подошел к багажнику, вглядываясь в её силуэт в свете, льющемся из окна. Русалка купалась в нем, как в водах океана. В который раз подумал - ну до чего эта девушка красива. А еще - естественна. Он хотел её. Восхищался ею. Был по уши влюблен. Наклонившись, вытащил тяжелую коробку с аппаратурой - камеру, объективы, батареи, всё, что не хотел оставлять, ведь после съемок они сразу поехали на квиз, потому аппаратура осталась с ним. - Не хочу оставлять в машине, - бросил он, чуть приподнимая вес на локтях. - Ты же не против? Гермиона покачала головой и взлетела по лестнице. Вставила ключ в замочную скважину. Дверь распахнулась, и он снова оказался внутри её мира. Нет, даже окунулся, погрузился. Замер на пороге и сделал глубокий выдох. Ощутил себя так, будто вернулся домой с длинного плавания. Это была не квартира, это был собранный вручную космос: пахнущий ванилью, лавандой и лимонной травой. Воздух был густой, как молоко с мёдом. Тёплый, пряный. Он сделал шаг внутрь и почувствовал, как что-то внутри него разжалось. Этот дом знал его и принимал. Он не был здесь с тех пор, как… как всё стало сложным. Вроде пара дней, а вроде вечность. Все было на своих местах: подвесное кресло у окна, качающееся от сквозняка, то самое, в котором она читала книги, закинув одну ногу на подлокотник. Тот самый тёплый плед с бахромой, который она когда-то накинула ему на плечи, когда он случайно уснул на диване. Розовая полка, все еще с маленькой трещиной у крепления - он остановился напротив и склонил голову, словно задаваясь старым вопросом: кто её, чёрт возьми, все же прибил? Рыжий или очкастый? Они оба ему не нравились. Теперь она была прикреплена идеально и даже вмещала на себе две чашки с зайцами и винтажный латунный подсвечник. Гирлянды уже горели - мягким, приглушенным светом, тёплыми разноцветными пятнами ложась на стены, пол и покрашенные в голубой рамы окон. Словно волшебная лоза из стеклянных ягод обвивала книжные полки и дверные проёмы. Они работали от маленькой солнечной батареи на подоконнике, и даже в пасмурную погоду умели хранить в себе свет. Мягкий, как разлитый теплый сидр. Мерцание было неравномерным, живым - будто дыхание дома. Где-то в углу тихо шелестела музыка ветра: колокольчики, сделанные из кусочков ракушек и стекла, звенели приглушённо, как шепот под одеялом. Драко стало любопытно - она сама их собрала? Едва дверь слегка скрипнула, как с кровати, затянутой тонким балдахином, раздалось глухое «пик!» - а следом ещё два, чуть громче. Три маленьких силуэта вскочили и запрыгали по одеялу. Утята с полураскрытыми клювами и топорщащимися крыльями проснулись и требовали внимание. - Ну вот, пират, ты их разбудил. Драко поставил коробку на пол и опустился на колени. Его лицо за секунду изменилось. Жесткие линии скукожились в нечто удивительно мягкое: он почти просиял от радости. Схватил Бенволио на руки и прижал к груди. - Ну здравствуй, мой капитан, - пробормотал он, прижимаясь лбом к утёнку. - Ты не скучал по команде? Бенволио весело крякнул в ответ, обдав Драко дождевым ароматом пуха. - Иди сюда, бандит, - Драко уже тянулся за Ромео, который ловко сбежал под подушку. - Не спрячешься. Я вас всех пересоскучал. Гермиона, стоявшая у двери и снимающая джинсовку, замерла. Она смотрела, как брутальный, выбритый, пахнущий дорогим дождём пират с серьгой в ухе и шрамом на ключице целует в нос мятого утёнка и говорит ему «пушистый боец». Она не вмешивалась. Только смотрела. В её взгляде было что-то большее, чем просто умиление. - Тебе идёт, - наконец тихо сказала она, скрестив руки на груди. Драко поднял голову. - Что? - Быть дома. Драко улыбнулся уголком губ, не отпуская Бенволио. - Тут единственное место, где мне вообще хочется быть. Но это, конечно, только из-за утят. А ты что уже предлагаешь мне сьехаться? - Чтобы ты тут же в ужасе сбежал? Ну уже нет, - покачала головой Гермиона и пошла на кухню, чтобы приготовить детям ужин. И поискать, заодно, и им с Драко. Там русалка включила старенькую колонку, и из неё зазвучало тихое, расслабляющее - будто шорох шелка - джазовое соло. Она напевала вполголоса, пока резала мягкий листовой салат, выкладывала его в миску, капала пару капель масла и раскладывала крошеное отварное яйцо для утят. Рядом на разделочной доске осталась пара ломтиков хлеба - чуть поджаристого, с медом. Это уже для них с Драко. Запах в комнате смешался с ванилью и травами, и казалось, что здесь можно было раствориться навсегда. В этот момент в кухню влетел Драко. Да, именно влетел - довольный, как школьник, нашедший конфету под подушкой. И в руке у него... вибратор. Фиолетовый. Гермиона на секунду замерла, всё ещё держа ложку над миской. - Знал! Знал, что ты скучала, - сказал он, тряся игрушкой как трофеем. - Он неприкрытый лежал прямо на кровати. Даже немного смотрел на меня укоризненно, как будто ждал, когда я наконец вернусь и пойму всю правду. Он сиял. Настолько гордо, как будто обнаружил потерянный артефакт. Гермиона повернула к нему голову. Медленно. Очень медленно. Ни капли смущения на лице. Она старалась не закатить глаза и не сказать “Господи, да за что?” - Драко. Я им утятам животики массировала. Это даже ветеринары советуют. Спазмы у птенцов бывают. Стимуляция помогает пищеварению. На лице Драко выразилось нечто среднее между искренним удивлением и поражением всей жизни. - О, - только и смог выдохнуть он, осторожно ставя вибратор обратно на стол, как будто тот мог взорваться. Гермиона вернулась к готовке, с трудом сдерживая смешок. - Нет. А теперь пойди в ванную и помой его хорошенько. Специальное моющее для таких игрушек у меня в левом тумбе снизу. Ты его залапал. Теперь не смогу пользоваться. - Ты им… что… будешь и дальше пользоваться? - Опешил Драко, ушам своим не поверив. - Знаешь, сколько я за него отдала? - спокойно парировала русалка. Она не смущалась этого своего желания. Хотя, по правде, этот вибратор годился только теперь для утят, но её забавляло, что у капера мозги порой исключительно в одном направлении работали. - А что такого, Драко? - Продолжила дразнить она его. - Мерлин, - прошептал он почти с ужасом. Через секунду он подошёл ближе, плотно прижавшись к ней сзади, бедрами. Тело её сразу напряглось, но она не сделала ни шага прочь. Ей было приятно ощущать его… - У меня, - прошептал он ей в ухо, горячо, с хрипотцой, - есть... альтернатива. Гермиона усмехнулась, качнув бедрами назад, проверяя его намерения - и наткнулась на вполне очевидный ответ. Да. Альтернатива точно… была. И ей было приятно ту ощущать. - Альтернатива, говоришь? Он не ответил словами, только чуть глубже втянул воздух сквозь зубы и сжал её за талию. Руки скользнули под юбку. А она, притворяясь неприступной, продолжала резать салат утятам: - Надеюсь, ты понимаешь, что теперь конкуренция будет серьезной. У моего вибратора шестнадцать режимов. - А у меня все натуральное. Реагирует на массаж живота и… - Боже, капер, а вибратор на одну кнопку и я получаю гарантированный оргазм за полминуты. - Гермиона шумно вздохнула, чувствуя как он прикасается к ней крепче со своей натуральной альтеративой. - Но от него, уверен, ты так жалобно не скулишь “Драко, еще…” как было этим вечером, - с удовольствием напомнил пират. - Ты абсолютно невозможен. - И все же - ты держишь меня рядом и даже не пытаешься оттолкнуть, - прошептал он, касаясь губами её шеи. - Но только если потом ты массируешь утят. - сказала русалка, прикусив губу, но не отступив ни на шаг. - У меня золотые руки, - усмехнулся Драко, проводя ими вдоль её бёдер, будто доказывая, на что Гермиона только фыркнула: - Тебя послушать, так и у тебя все золотое. - И натуральное, - самодовольно напомнил капер, а потом резко отстранился и забрал вибратор. Насвистывая, скрылся в ванной. Пока он не вернулся, девушка занялась утятами. Они смешно чавкали, бодаясь друг с другом за яичный салат, который она щедро выложила в их маленькую миску. Гермиона рассмеялась, опустившись рядом на корточки, аккуратно вытирая клюв одному из птенцов салфеткой. Тот недовольно пискнул, но не сопротивлялся. Потом она поочередно поцеловала каждого в макушку, нежно приговаривая: - Ну вот, мои rois du monde. Ваша смена окончена. Можете идти спать обратно. Птенцы, покряхтывая, уместились в гнезде, что девушка устроила им на кухне, устало переваривая ужин. Гермиона поднялась, размяв плечи, и, уже почти напевая себе под нос, вышла в коридор, поняв, что капер как-то надолго пропал. - Что будешь на ужин, пасту или... - начала она, входя в спальню. Но тут же замерла на полуслове. У окна, в мягком полумраке гирлянд, Драко уже расставил и настраивал свою камеру. Тренога стояла намертво, объектив блестел, как око хищника, выжидающего момент. Свет падал на него мягко - тень скользнула по скулам, по лезвию улыбки. Он стоял, полуобернувшись, с сосредоточенностью художника, и ловил её взгляд. - Тебя, - хищно произнёс он, уголок губ пополз вверх. - Укладывай детей спать. И садись в кресло. Гермиона осталась на месте, словно приросла к полу. По спине прокатилась легкая дрожь - не от страха, о нет. От того, с какой точностью он озвучил то, чего она не могла себе позволить желать вслух. Ей хотелось пошутить, что капер, отказавшийся от ужина - такая сенсация, но слова застряли у неё в горле. Она просто выпалила: - И… ты будешь снимать? - спросила она, и голос её дрогнул, но взгляд - нет. Прямой, уверенный, почти вызывающий. Драко наклонил голову, не отрываясь от её глаз и тихо, почти ласково, но с железом в голосе напомнил: - Я, между прочим, выиграл эту ночь. Помнишь? Он сделал шаг ближе, и свет от гирлянд качнулся на его лице, подчеркивая резко очерченную линию скул, тень под глазами, внимательность хищника. - А значит, могу делать, что хочу. И вот, чего я хочу, - его голос стал ниже, грудным, и каждое слово было будто приговором: - Я хочу снимать. Тебя. В кресле. Эта фраза вернула их в прошлое. В ту первую встречу, когда Гермиона в шутку спросила какой он оператор. Что ж, кажется, сегодня вечером парень собирался показать ей какой. У неё побежали мурашки. Как давно русалка ждала по-настоящему плохого парня, потому что не верила, что под белокурыми локонами скрывался идеал, который спасал утят и любил медведей. Он сделал еще шаг. - Садись в кресло. Тон Драко изменился. Там больше не было привычной шутливости. Ни намека на усмешку или игру. Только напряжённая, глухая решимость. И желание - чистое, обнажённое, без прикрас. Такой пират пугал и возбуждал одновременно. Без доспехов сарказма, без фехтования словами - просто парень, который хотел девушку. А она, чёрт побери, хотел его. Гермиона почувствовала, как сердце бухнуло в грудной клетке, и не от страха, а от ответа на вызов. Она сделала шаг, потом второй - тихо, не сводя с него глаз. Когда она почти дошла до кресла, он вдруг резко выпрямился, развернулся к столу и... бросил ей что-то в воздухе. - Лови. Она поймала автоматически. Вибратор. Тот самый. - Я его вымыл, милая. Он тебе пригодится, - бросил он, уже почти усмехаясь, но в глазах - всё та же темная сталь желания. - Драко... - выдохнула она, сжимая вещь в руках. В этом всем было что-то неправильное и порочное. Ей было неловко, стыдно и… горячо. Потому что кому-то подчиниться вот так… было тем желанием, которое она сама никогда не поднимала на поверхность, а сейчас у русалки подкашивались ноги от этого всего. Они, правда, сделают это? Драко снимет, как она будет себя ласкать? Парень сделал еще шаг. Стал ближе. Медленнее. И сказал тихо, но с нажимом, как будто приказывал не словами, а самим своим присутствием: - Садись в кресло, Гермиона. И раздевайся. И в этот момент девушка поняла - он не просто хотел её. Он хотел её. Не зануду Гермиону Грейнджер. Не умницу. Не саркастичную ведьму с яичным салатом и птенцами. А ту часть её, которую даже она сама прятала. И она не собиралась больше от неё отказываться. Гермиона на секунду задержала дыхание, глядя на вибратор в своей руке. Его гладкая поверхность холодила ладонь, будто фиксируя момент выбора. Потом она медленно подняла глаза на Драко. Он ждал. Не дергался, не торопил, не приближался - просто стоял, чуть подавшись вперёд, словно волк, замерший перед прыжком. Свет гирлянд рябил на его коже, отражался в линзе объектива, уже направленной на кресло. Девушка медленно подошла к нему, всё ещё сжимая игрушку в руке, и опустилась в кресло. Кожа под ней чуть скрипнула. Она не отводила взгляда от капера, даже когда положила вибратор на подлокотник и потянулась к пуговицам на платье. Первая пуговица. Потом вторая. Пальцы будто стали менее послушными, но её движения были точны. Она не торопилась. Не для него - для себя. Чтобы прочувствовать, как дрожит подушечка пальца на груди, как холод воздуха касается кожи. А еще потому что камера была выключена и это все же было нечто привычное. Но от предвкушения даже воздух похолодел. - Вот так, - тихо произнёс Драко, и голос его был уже чуть хриплым. - Медленно. Гермиона приподняла бровь. Он больше не играл. И она больше не играла тоже. Последняя пуговица расстегнулась, ткань платья разошлась, открывая кожу, мягкие изгибы, даже самое дыхание. Она сняла сняла его и легко оттолкнула ногой. - Белье тоже, - прошептал капер. - Я хочу тебя всю. Она расстегнула лифчик, а затем сняла трусики очень спокойно, а затем села в кресло, которое приятно качнулось. Чуть раздвинула колени. Не полностью, но достаточно, чтобы он понял: она не собирается притворяться скромной. Не сейчас. Драко наклонился, рассматривая её через камеру, но кнопку не нажал. Гермиона обратила на это внимание. Вскинула бровь. Он блефовал? Но капер лишь щелкнул пальцами: - Подожди, - сказал Драко, и голос у него снова стал слегка шутливым, но с тем самым тоном, от которого её соски стали чуть тверже, а внутри всё сжалось в нетерпении. Он подошёл к столу, открыл один из кофров - аккуратных, чёрных, таких профессиональных. Что-то вынул. Маленький предмет на клипсе. С пушком. Гермиона нахмурилась, не сразу поняв. - Петличка? - спросила она, с лёгкой иронией под которой маскировала легкую панику. Драко вернулся к ней, обошел кресло и встал позади. Гермиона чувствовала его тепло - парень не касался её, но каждый миллиметр воздуха между ними дрожал. Он не торопился - перебирал пряди её волос, собирая их в пучок, и вдруг наклонился ближе, почти касаясь губами мочки уха. - Это чтобы лучше слышать тебя, моя радость, - прошептал он. И от этих слов, от интонации, от того, как мягко щёлкнула клипса, прикреплённая к цепочке, что висела между её грудей, Гермиона, казалось, начала слышать собственное сердцебиение в четыре раза громче. Так же Драко надел ей в ухо беспроводной наушник. Видимо, это что она лучше слышала его команды. Так вот как он собирался это сделать с ней. Она будет подчиняться через наушник. Он сделал шаг назад, снова подошёл к камере. Проверил звук, не сводя с неё взгляда. - Ну вот, теперь всё готово. - его рука легла на кнопку записи - обещаю: ты увидишь себя такой, какой никогда не видела. Она посмотрела прямо в камеру, потом в его глаза, и тихо сказала: - Тогда покажи мне. И в эту секунду всё в ней - от дыхания до мыслей - стало электричеством. Драко начал свою работу, объектив загорелся тонкой точкой записи. На секунду перед лицом камеры Гермиона оцепенела. Вот теперь она, действительно, растерялась. Капер это сразу понял, уловил легкую панику. - Сядь глубже и расслабься, - сказал он как мужчина, знающий, чего хочет, и знающий, что она тоже этого хочет. Гермиона, не отводя взгляда, двинулась в кресле, еще чуть раздвинув ноги. Неуверенно. - Хорошо. Теперь... проведи рукой по шее. Медленно. Наслаждайся собой. Я хочу видеть это. Она повиновалась. Кончиками пальцев скользнула вверх - от ключицы к линии подбородка. Глаза её оставались на нём. Но в этом взгляде уже теплилось что-то новое - почти трепет. Пока было не страшно. Тепло, уютно. Пахло медом и базиликом, да. Медом и базиликом. С кухни. Вот, значит, так пахнет грех? Как итальянская паста? Гермиона сглотнула. - Отлично, - сказал Драко чуть хрипло. -Теперь грудь. Дотронься. Как ты делаешь, когда тебя никто не видит. Она вздохнула. Пальцы легли на грудь - сначала осторожно, почти с опаской. Потом чуть сжали себя. Вибратор остался на подлокотнике. Он мог бы ей сказать использовать его - и она бы послушалась. Но пока он хотел видеть её руки. Её саму. Без фильтров. - Ещё. Давай. Не стесняйся. Тебя никто не осуждает. Я тебя хочу. Ты - прекрасна. И не поверю, что ты так невинно себя касаешься. Ты та еще развратная девочка. Гермиона прикусила губу, но не остановилась. Вторая ладонь присоединилась к первой. Пальцы скользили по соскам - и она чуть выгнулась в кресле. Тень от гирлянды дрожала на её животе, на ключицах. Она была для него в этот момент - абсолютно. Затем Гермиона облизнула пальцы правой руки и продолжила ласкать ими сосок. Драко стоял, не двигаясь, почти не дыша. Но камера писала. И он знал - каждый её жест, каждый вдох - то уже кино. Не порно. Искусство желания. Парень впервые делал это. Забавно, он провел с камерой полжизни, но впервые снимал…женщину. Никогда у него не возникало подобного желания с Асторией, но Гермиону хотелось запечатлить. - А теперь,- произнёс он чуть ниже, - возьми вибратор. Гермиона застыла. Она жаждала этого. И боялась. И…и…и…миллион “и”, но все же девушка медленно потянулась. Пластик был прохладным и еще немного скользким от капель конденсата. Он смотрел, как её пальцы обхватывают его, и в его взгляде не было ничего пошлого. Только голод. И трепет. - Включи. Но не прикасайся. Пока что просто держи его рядом. Пусть он говорит с тобой. Как я. Она нажала кнопку. Лёгкое жужжание наполнило воздух. Оно было почти неуловимо на фоне гирлянд и пульса. - Теперь - бедро. Проводи по внутренней стороне. Медленно. Но сначала теперь придется раскрыться сильнее. Раздвинуть ноги. И она подчинилась. Дрожь в теле становилась сильнее. Она касалась себя, но будто под его рукой. Её рот приоткрылся. Но Гермиона все еще помнила - её записывает камера и потому ощущала себя скованно. - Ты молодец, Гермиона, - прошептал он. - Но ты же хочешь большего? Она только кивнула. Её щеки вспыхнули. - Молодец, - чуть мягче. - А теперь… медленно опусти вибратор. Ниже. Ниже. Да, вот так. Между ног, Гермиона. Только не спеши. Она задрожала от осознания, как это выглядит. Как он видит её сейчас. И как хочется угодить. Правильно войти в кадр. Правильно дышать. Быть красивой. В эту минуту. - Глубже вдох. И проведи им только по коже. Снаружи. Пусть камера это возьмёт. Жужжание наполнило воздух. Она снова провела вибратором по внутренней стороне бедра. Очень медленно. Кожа вспыхнула, соски напряглись, дыхание вырвалось громче, но Гермиона прикусила губу. - Не убирай звук. Я должен слышать тебя, моя радость, - прозвучало из темноты. Там, где мерцала камера. Но Гермиона все еще упрямо молчала. - Коснись клитора. Ещё не вводи. Просто коснись. И когда она, наконец, коснулась, тихий стон сорвался с её губ. Её бёдра приподнялись. Камера равнодушно фиксировала все - изгибы, дрожь, покраснение кожи, как медленно её губы приоткрывались под давлением желания. - А теперь... медленно. Внутрь. Только кончик. Она вошла в себя, вибрация отозвалась разрядом по позвоночнику. Ей захотелось толкнуться глубже, но: - Хорошо. Замри. Девушка послушно исполнила и эту команду, но чертыхнулась, потому что было невыносимо ничего не делать. - Ещё чуть глубже, - наконец, спустя вечность тишины и ожидания, позволил он. - Только чуть-чуть. Гермиона вздохнула и продвинулась. Вибрация зазвенела глубже неё, ниже, заполняя. Инстинктивно мышцы сжались вокруг игрушки и стало только хуже, невыносимее, потому что удовольствие стало острее. - Сними звук, Гермиона, - даже тут он умудрился остаться профессиональным. - Сними, и оставь только дыхание. Только глаза. Пусть камера видит всё. Она выключает вибрацию, едва не задыхаясь, и на миг наступила полная тишина. Только звук собственного пульса в ушах. Только он. Только она. - Я не могу... - Можешь. Посмотри в объектив. Это только ты. Только ты. Она смотрит. И это - как прыжок. Не вниз, нет. Внутрь себя. В женщину, что умеет быть не просто послушной. А волнующе настоящей. - Ты такая красивая, когда отдаешься, - прошептал он, - такая живая. Включи его назад и вводи полностью. Но очень медленно. Воздух в комнате стал плотным, как бархат. Он почти звенел - от напряжения, от желания, от вибрации, которая с каждой секундой становилась не просто механическим жужжанием, а чем-то гораздо более интимным. Гермиона сидела, чуть отклонившись назад, спина выгнута, пальцы вцепились в игрушку так, что побелели костяшки. Она больше не контролировала дыхание - оно вырывалось хрипло, глубоко, срываясь на жалобные стоны. Широко раскрытые глаза смотрели прямо в объектив. Она видела там отражение себя. И видела его за камерой. Он стоял почти неподвижно, только дыхание выдавало: он тоже борется. Внутри - с нарастающим желанием, с порывом подойти, сорвать с неё эту роль, эту покорность… и взять. Но он не двигался. Он только снимал. И именно сейчас Гермиона ощутила насколько же прекрасна и сильна. Насколько она на самом деле все это контролирует. Потому что Драко смотрел, как её тело подрагивает от всё более резких пульсаций. Как на щеках появился румянец, как бедра подаются вперёд, как грудь вздымается, готовая лопнуть от напряжения. Капер сжал кулаки. Он знал - она знает. Чувствует его взгляд кожей. И от этого возбуждается ещё сильнее. Он не касался её - и в этом было самое жестокое наслаждение. - Глубже, - сказал он низко. - Ещё. Я хочу видеть, как ты теряешься. Она всхлипнула, и повиновалась. Вибратор вошел почти полностью. Лицо - раскрасневшееся. Губы дрожали. Влажный звук соприкосновения, едва слышный, как плеск воды. - А теперь, русалка, без рук. Уверен, ты знаешь как его удержать без рук. Ты слишком плохая девочка. Я сказал - убери свои руки. Иначе я покажу тебе, что тоже умею вязать крепкие узлы. Она запрокинула голову, поднимая руки вверх. Показывая, что подчиняется. Прикусила губу и из её груди вырвался долгий, мучительный стон. Бёдра сжались, дрожь пробежала по животу и груди. Дыхание стало прерывистым, рваным. Она изгибалась, будто натянутая струна, но удерживалась без рук. Он сделал шаг ближе. Всё ещё за пределами кадра. Камера писала только её. Только эту девушку в кресле, разгоряченную, открытую, сломанную удовольствием. Без защиты. Без игры. Она была прекрасна. И когда русалка сорвалась - когда стон вырвался наружу, и всё её тело свело судорогой - капер только зажмурился. Словно от боли. От невозможности не быть частью этого. - Чёрт... - выдохнул он, так тихо, что она, кажется, не услышала. Потому что понял, что сам себя загнал в эту мучительную ловушку. А она просто рухнула в кресло, медленно, как отрубленная, вибратор выпал из её рук, легонько ударившись о внутреннюю часть бедра. Волны удовольствия всё ещё проходили сквозь неё, запоздало. Петличка в её груди мерцала, ловя каждый короткий вдох. А он... он стоял, не в силах двигаться. И понял в какую ловушку себя загнал. Потому что наблюдать было мало. И сейчас ему уже не хотелось искусства, ему нужна была она. Камера всё ещё тихо гудела, запечатлевая последний кадр: Гермиона в кресле, опустошённая, раскрасневшаяся, красивая до боли. Вдох - выдох. Замирание. Живая тишина. Драко протянул руку, нажал на кнопку. Светокольцо погасло. Объектив щёлкнул. Всё стихло. Он обошёл треногу, медленно. Как будто боялся вспугнуть момент. И подошёл к ней. Присел на корточки. Не трогал. Просто смотрел. Гермиона подняла глаза. Улыбнулась устало, но так по-настоящему, что у него перехватило дыхание. Она чуть выпрямилась, и он наконец позволил себе - коснуться. Обнял её за талию, подхватил. - Драко, - прошептала она, прижимаясь к нему. - Ты... - Ш-ш, - наклонился ближе, прижавшись лбом к её виску.- Теперь моя очередь. - Ты знаешь, что тебя можно посадить за порно? - Не удержалась русалка и они вдвоем захохотали, как безумные. Он понёс её в сторону кровати. Осторожно опустил на простыни, укрытые мягким светом гирлянд. Она не разомкнула рук - потянула его за собой. Он лёг рядом, скользнув ладонью по её спине, по плечам. Прижался губами к ключице, затем выше - к губам. Теперь их движения были иными. Ни команд, ни зрителей, ни ролей. Только он и она. Он целовал её медленно. Как будто благодарил. За доверие. За силу. За то, что она выбрала его. Руки скользили по телу, открывая знакомое заново. Она тянулась к нему, мягко, горячо, впуская в себя без остатка. Они двигались в унисон - будто давно знали эту мелодию, только теперь позволили себе услышать её по-настоящему. Когда всё закончилось - глубоко, как прилив, как бесшумный восторг - он остался с ней. Не отстранился. Не встал. Он укрыл их одним пледом, устроился рядом, так чтобы дышать в её волосы. - Только не спи слишком крепко, - пробормотала Гермиона, - твоя первая очередь дежурить с утятами. Через три часа. Он кивнул. Не стал спорить. И заснул, не размыкая объятий. Гермиона - вслед за ним. Была спокойна и уверена - он точно не забудет. Драко был не только тем, кто мог снять порно. Куда важнее, что он был парнем, на которого она, правда, могла положиться. *** Утро растекалось по комнате медленно, как мёд по тёплому тосту. Солнечные лучи пробивались сквозь полупрозрачные шторы, играя бликами на стенах, гирляндах и музыке ветра, которая лениво пошатывалась от легкого сквозняка. Драко открыл глаза и не сразу понял, где он - в комнате было слишком… спокойно. Слишком хорошо. Постель была тёплой, но пустой. Пахло не только ванилью, но ещё - мятой, жареными тостами и чем-то яичным. И кофе. С мягким карамельным послевкусием. Он зарывался обратно в подушки, будто хотел отложить реальность, дотянуть до ещё одной минуты этого сна. Простыня пахла Гермионой. Здесь всё пахло Гермионой. Даже он сам. И это его абсолютно устраивало - он и забыл каково это носить на своей кожи запах женщины. Особенно, такой, с которой капер провел всю ночь. Но потом кольнуло в груди, словно пропущенный сигнал. Работа. Съёмки. Он дёрнулся, сел, зацепился ногой за край одеяла, выругался сквозь зевок и пошёл босиком на кухню. И тут реальность показала, что может быть даже лучше сна. На кухне его встретила живая картина: в раковине, бодро работая лапками, среди цветов лотоса, уже плавали три утёнка, забавно переворачиваясь, плюхаясь друг на друга и покрякивая. На столешнице сидела Гермиона. Ноги болтались в воздухе, одна ступня ритмично отбивала такт, как будто она была дирижёром этого утреннего джаза. На ней были короткие шорты и уютный домашний топ с рукавами, закатанными до локтей. Волосы - в небрежный пучок, с выбивающимися мягкими прядями, сверкающими в утреннем свете. Она мыла посуду, погрузив руки по локоть в пену, и напевала себе под нос "Cheek to Cheek", чуть раскачиваясь в такт: - Heaven... I’m in heaven...And my heart beats so that I can hardly speak…, - но её глаза пристально наблюдали за rois du monde. А потом она заметила Драко и улыбнулась, - привет, капитан, - сказала она, не переставая мыть чашку, - наконец-то пришёл на камбуз? Заспал немного. Ночная смена с малышами была тяжелая? Она слышала, что все время Драко вставал кормить детей. Поэтому он казалася ей воплощением мечты. Хотя, по правде, были и иные причины. Например, его язык. Гермиона поерзала. И попробовала обнулить это воспоминание. Драко на секунду окинул взглядом весь уют. Вся кухня была такой… настоящей. Никаких дизайнерских понтов или стерильного порядка. Полки с разномастными банками. Стеклянная бутылка с веточками мяты в воде. Множество цветов, купленных на рынке. Жёлтая скатерть с чуть вытертым краем. Гирлянда с бумажными лампами над окном. И - главное - запах. На деревянной доске у кофеварки стояли два тоста. Один - с халуми, капелькой меда и мятой. Второй - с нутеллой и ягодами. С нутеллой, да, с нутеллой. Которую русалка терпеть не могла, но знала, что он любит. А значит ждала его, ведь не планировала их ночь вместе. Купила заранее. И ждала. Не выспавшегося, злого, вымотанного, но с горящими глазами. Он смотрел на неё и понимал - именно за это он и остался. За это отправил Асторию обратно. За то, как она не пытается быть лучше. Как даже в моменты одиночества, думая, что никто не смотрит, улыбается. Была натуральной, как и её негламурная кухня и вытертые полки. Но вслух сказал иное, понимая, что сравнение со шкафом её не потешит. - Я сто лет не видел женщину, которая не притворяется, - вдруг сказал он иное. И, кажется, впервые попал со словами. Гермиона улыбнулась еще шире. - А можно я заберу еду с собой? - Нет, потому что для альбатросов я уже приготовила отдельно. Ешь спокойно. Могла ли девушка быть идеальней? - Я просто опаздываю. Не успею - выпалил Драко, снова вспоминая о том, что время тик-так. - Поешь, потому что я уже написала твоим парням. Сказала, чтобы снимали без главного пирата. Объяснила, что ты был вымотан ночью. Потому они заехали за своими сэндвичами и уехали без тебя. Променяли тебя на еду. Знай об этом. Он хмыкнул. Подошёл молча, лениво, будто на охоте. Осторожно обхватил её за щиколотку, провёл пальцами вверх, скользнув до колена. Прижался носом к её коже - тёплой, живой, пахнущей мылом и ею. Потом поднялся выше, заглянув в её лицо снизу вверх. Потерся носом о нос. Как эскимос. Приветствуя её. Свой Северный Полюс. Теплый, как пески Палау. - Секундочку. Это я тебя вымотал, - прошептал он, почти мурлыча. Она повернула к нему голову и, не удержавшись, дразняще мазнула пеной по его щеке. Улыбнулась краем губ - лукаво и тепло, по-домашнему. - Ты уверен? - прошептала она. Драко ничего не ответил, только вдохнул её запах, близость, и зажмурился на миг, будто собирался с силами не спросить “можно я останусь навсегда?”. В этом моменте было всё: дом, смех, привычка, притяжение. Их утро. Их мир. И их утята, которые крякали “наш капитан дома”. Затем пират взял тост с халуми, подошёл к столу и, не спеша, опустился на ближайший деревянный стул. Стук ножек по полу был тёплым, домашним, как будто и стулья знали, что сегодня не нужно спешить. Он вытянул ноги вперёд, одну на другую, откинулся на спинку и укусил тост, слегка прикрыв глаза от удовольствия. Сыр тянулся, хруст корочки перекликался с уютной музыкой ветра, а мед под мятой был... как всё это утро. По-домашнему. Он променял воды Палау... на русалку на кухонной столешнице. Без сожалений. Драко доел кусок, вытер пальцы о салфетку, потянулся к сладкому сэндвичу и лениво указал на пену: - Слушай, а почему бы мне просто не купить тебе посудомойку? Гермиона замерла на секунду, задумавшись. В груди у неё что-то дрогнуло: не от фразы, а от того, как он это сказал. Не как шутку. Не как банальный жест. А как будто всерьёз подумал: «Как сделать её утро чуть легче?» Вот оно, взрослая забота. Без фейерверков. Без букетов в три этажа. Просто посудомойка. Но девушка лишь усмехнулась, отряхивая мыльные пальцы и продолжая мыть чашку: - Знаешь, это… почти медитация. Я обожаю мыть посуду. Особенно, когда никто не заставляет. “And I seem to find the happiness I seek…” Он продолжал смотреть на неё, уже с пустой тарелкой, но полным сердцем. И знал: это утро не нужно никуда спешить. Потому что у него - всё есть. У него есть она. Гермиона тем временем вытерла руки полотенцем, спрыгнула со столешницы и подошла к нему, взъерошив его волосы пальцами. - Ты плохо спал, - тихо сказала она, склонившись чуть ближе. - Я слышала, как ты ворочался. После того, как пошёл кормить утят в три ночи. А потом долго не мог уснуть. Я хочу помочь тебе расслабиться. Драко тут же оживился, кивнул слишком энергично, и уже потянулся к поясу своих шорт - одним движением, как всегда быстрым и с налётом пиратской наглости, собираясь их стянуть. Гермиона округлила глаза и выставила ладонь вперёд: - Э-э-э, ну не так! Он остановился, замер с самодовольной ухмылкой и наклоном головы: - А как же? - Пойдём в спальню, - мягко сказала Гермиона, склонив голову набок. Драко вскинул бровь. - Ты же только что сказала: «не так». Она хмыкнула, взяв его за руку. - Ну, не только в жизни секс бывает. Хотя тебе, конечно, это трудно представить. Дорвался же. Он позволил себе быть ведомым, как будто на мгновение сдал штурвал, и усмехнулся: - Только если ты покажешь мне, что бывает ещё. Они прошли в спальню. Гермиона открыла шторы шире, впуская мягкий утренний свет, и остановилась посреди комнаты. - Ложись прямо на пол, - сказала она. - Что, простите? - подозрительно уточнил Драко. Ночью он загнал её в кресле и снимал голой. Мало ли что русалка придумала в ответочку. Гермиона закатила глаза и указала пальцем на пол, раз слов он не понимал. Капер улыбнулся краем губ, лег, вытянувшись на ковре. Гермиона аккуратно подсунула под его голову подушку, поправила волосы, достала маску для сна - чёрную, с вышитой серебром надписью dream on - и нежно опустила её ему на глаза. - Это точно не БДСМ? - пробормотал он, уже почти зевнув. Ощутил аромат лаванды. В маску явно был вшит мешочек. - Лучше, - пообещала девушка, - если ты позволишь себе не контролировать. Он почувствовал, как мир вокруг становится мягче. Закрыл глаза. Ничего не происходило. Вместо этого - тишина. Тёплая, насыщенная её дыханием. А потом - первый звук. Плеск. Легкий, будто её пальцы коснулись миски с водой. За ним - чуть более отчётливое журчание, словно капли падали на поверхность, как дождь на лагуне. Неожиданно органично и невероятно живо. Он напряг слух. Понял - это не запись. Гермиона сама это делала. Драко слышал, как она двигается: неторопливо, сосредоточенно. Словно колдовала над пространством. Маленький гонг - глубокий, низкий, расплывающийся, как круги по воде. Затем звенящие чаши. Потом - колокольчики, лёгкие, серебристые, где-то у изголовья. Её голос не звучал - но он чувствовал её. Эту её сторону - целительную, ту, которую она прятала от остального мира. Никому не доказывала. Просто была. И всё это - для него. Его пальцы невольно сжались. Дыхание замедлилось. Мир, в котором он обычно играл первую скрипку, вдруг перестал требовать ничего - ни ответов, ни позы, ни реакции. Только позволения быть. Он не открывал глаз. Не хотел разрушить эту невидимую магию. То было не просто расслабление. Это была близость. Без касаний. Без слов. Почти молитва. Он и не знал, что может быть так тихо - и так громко внутри. Драко лежал с закрытыми глазами, и мир медленно рассыпался в оттенках тёплого света и звуков, которых здесь не было - но которые он слышал. Волны накатывались лениво, как дыхание кого-то большого и древнего. Шорохи, едва уловимые, словно ветер пробегал по струнам. Он чувствовал, как напряжение уходит из шеи, плеч, будто его мышцы вспоминали, как это - просто быть, не держать в узде каждую эмоцию, каждую мысль. Потом - вибрация. Тонкая, почти неразличимая, будто земля под ним вдруг ожила и пульсировала в такт чему-то глубинному. Сначала в ступнях - лёгкое дрожание, как первая искра. Затем выше, в животе, в солнечном сплетении - там, где тревоги обычно прячутся плотным узлом. И этот узел вдруг начал распутываться. Он не знал, как долго всё это длилось. Гермиона не говорила ни слова, только касалась. Неуловимо, как ветер в парусах, точно, как магия. Его дыхание стало ровным, почти детским. Она была рядом, чувствовалась - не как кто-то внешний, а как что-то родное, глубоко вплетённое в него самого. Пальцы её были тёплыми, дышащими. Она не касалась его снаружи - она будто касалась того, что было спрятано под кожей, под маской капитана, под шрамами прошлого. И он позволил. Не сразу, не легко - но позволил. А затем он ощутил реально прикосновение. Её пальцы по его прессу, затем - чуть ниже. Под шортами. Русалка ласкала его, но при этом второй рукой удерживала чашу. Драко приоткрыл рот и выдохнул. Боже. Когда она медленно устроилась на нём сверху, сохранив всю тишину этого ритуала, он уже хотел что-то сказать. Может, пошутить. Может, признаться. Может, испортить всё. Но она склонилась ближе, приложила палец к его губам, а потом - свои губы. - Молчи, - прошептала она, не размыкая поцелуя. - Просто чувствуй. И в тот момент всё внутри него отпустило. Он больше не был пиратом, не был героем, не был даже мужчиной в привычном смысле - он был просто телом, дыханием, кожей, которую гладит любимая. Он был частью чего-то бесконечно настоящего. Таинства, где не было нужды объяснять. Только тишина, дыхание и сердце, что наконец-то билось в унисон с чужим. Гермиона осторожно устроилась сверху, согнув колени по обе стороны от Драко, оставляя чашу на его диафрагме. Её пальцы не прекращали медленных, точных движений, словно направляя энергию звукового ритуала. Каждый её легкий нажим на чашу создавал нежный, протяжный звон, который плавно вибрировал по всему телу Драко, словно резонируя с их дыханием. Тело Гермионы двигалось в унисон с его, размеренно и плавно, будто танец, где каждый жест был наполнен смыслом и заботой. При каждом её движении чаша чуть подрагивала, издавая мягкие переливы, переливающиеся от глубоких, насыщенных тонов до тонких, звенящих колебаний. Этот звук переплетался с биением их сердец, становясь частью невидимой музыки, что связывала их. Драко чувствовал, как вибрации проходят через него - от груди, где чаша покоилась, до кончиков пальцев, ощутивших каждое колебание. Звук становился плотнее, насыщеннее с каждой сменой ритма, следуя за движением Гермионы, будто сама музыка проявляла их близость. Это была не просто музыка - это было выражение их единства, их доверия, их присутствия в этом моменте. Гермиона наклонилась к нему, их дыхания сливались, а руки продолжали игру с чашей, регулируя звуки, словно направляя энергию их связи. Она не спешила, позволяла времени растекаться, растворяясь в этом звуковом потоке, который создавали они вдвоём. Каждый вдох, каждый выдох, каждое движение тела - всё влияло на мелодию чаши, наполняя пространство магией, которая не нуждалась в словах. Этот звук - их немая беседа, их язык любви и доверия, сотканный из тишины, близости и вибраций. Он чувствовал, как его сердце бьётся в унисон с этим звуком - ровно, спокойно, но одновременно остро и живо. В каждом аккорде был их общий ритм - медленный, глубокий, почти молитвенный. Гермиона двигалась, слегка наклоняясь к нему, чтобы дыхание их смешивалось, наполняя пространство теплом и близостью. Чаша дрожала на его животе, перенося в пространство их интимного танца лёгкие колебания, словно маленькая река, текущая под мостом их прикосновений. И тогда их движения стали ещё медленнее, глубже, звук затих, уступая место кристально чистой тишине, наполненной смыслом и присутствием друг друга. В этом молчании не было пустоты - только их дыхание, пульс и чувство, что мир вокруг замер, чтобы дать им прожить этот момент. Он открыл глаза, снял появязку и увидел, как Гермиона улыбается - тихо, тепло, словно доверяя ему весь мир. Их тела ещё дрожали от этой невидимой музыки, а души звучали вместе - наконец, как одна. - Расслабился? - Гермиона… - его дыхание ещё слегка сбивалось, и они какое-то время просто лежали на полу, не спеша, позволяя теплу проникнуть в каждую клеточку. Потом Драко медленно поднялся и направился в душ. Гермиона вышла на балкон, где лилось лето. В место, которое было залито золотистым светом. Повсюду раскинулись кусты томатов - разноцветные гроздья плодов, от насыщенно-красных до ярко-жёлтых, от округлых, идеально гладких, до маленьких ребристых, будто бы расписанных природой вручную. Было что-то почти магическое в их многообразии - как будто сама земля решила подарить разные настроения и вкусы. Гермиона медленно провела пальцами по гладкой поверхности одного помидора, нежно сжимая его - он был плотный и упругий. Затем поднесла его к носу и глубоко вдохнула. Запах томата - это смесь сладковатой свежести с лёгкой терпкостью зелёных листьев, чуть кисловатый оттенок сочной мякоти и тонкая нотка землистого запаха - как аромат прохладного лесного мха, впитавшего солнце. Он был одновременно живым и успокаивающим. Она аккуратно выбирала каждый плод, слегка наклоняясь, чтобы рассмотреть все оттенки, гладкость кожицы, необычные изгибы и бугорки. Один был почти шариком янтарного цвета, другой - чуть приплюснутый, глубокого бордового цвета, третий - с едва заметными зелёными полосками. Она улыбалась себе - думала, какой из них лучше подойдёт для обеда, какая текстура и вкус согреют их после утра, проведённого вместе. Драко появился с чашей в руках и вопросом в глазах. - Я никогда не слышал, как ты звучишь, - сказал он почти обиженно. - Слышал. Всю ночь и это утро, - ответила она, принимая чашу и садясь на край столика. Она взяла у него чашу, прошла мимо, села на столик, за которым иногда завтракала по утрам. - Ладно, слушай, - только и сказала она, и медленно повела по краю чаши деревянной палочкой. Звук сначала был почти неслышным - будто шелест листьев. А потом стал раскрываться, густеть. Он ощущался в груди, в животе, в самых мягких и уязвимых местах. Драко опустился перед ней на колени. Его руки легли ей на бёдра, поднимаясь вверх - медленно, как будто подстраивались под ритм звука. Он прижался губами к внутренней стороне её бедра, там, где кожа тонкая и теплая. Чаша звучала всё громче. Он знал - сейчас девушка зазвучит по-настоящему. Гермиона не останавливалась - вела по краю чаши точно, медитативно. И всё её тело откликалось. Она размыкала губы, чуть запрокидывала голову, ноги подрагивали от едва сдерживаемого напряжения. - Вот теперь слышу, - прошептал он и провёл языком по её коже, прямо под звуком, который она создавала. Это не было спешкой. Это не было привычным возбуждением. Это было что-то другое. Вибрация и дыхание, звук и касание - всё соединилось в одну живую волну, где границы между ними стирались. Пока она растворялась у звуках, где звук был частью тела, а тело - продолжением звука, один её носок неуловимо зацепил миску с томатами. Красные плоды покатились с края столика, с глухими ударами падая на плитку балкона, разбрызгивая сок и тёплый аромат лета. Гермиона рефлекторно дернулась, но Драко только крепче обнял её за бедра, удерживая в звуке. - Не сейчас, русалка, - выдохнул он, не открывая глаз. - Ещё звучим. Она рассмеялась. Сначала тихо. Затем - грудью, животом, всем телом, до самых кончиков пальцев. Чаша продолжала вибрировать, раскатываясь по утру, по сердцу, по их телам. Томаты остались валяться на полу, но им было всё равно. Они продолжали звучать. *** Вы были очень активны в прошлых главах - за что огромное спасибо! 💛 Но, признаться, под последней главой стало заметно тише. Меньше «жду продолжения», меньше комментариев - и я сразу это почувствовала. Для автора ваша обратная связь - как кислород. Она вдохновляет, поддерживает и толкает вперёд. Поэтому жмите кнопки, оставляйте пару слов - это правда важно