Форейджер

      Кардинал - это небольшая, но выносливая пресноводная рыбка из семейства карповых, известная своей яркой окраской и неприхотливостью. Однако недооценивать её не стоит: при должной мотивации эта рыбка могла бы возглавить аналитический отдел, а если бы ещё умела стукнуть плавником по столу - смело стала бы директором ФБР, подозрительно поглядывая на акул и держа всех в тонусе.               Утро на Палау же было липким, солёным, с солнцем, которое било по коже. Инквизитор вышел из машины. Он научился почти не слышать шаги агентов ФБР, что теперь всегда были с ним. С его запястья свисали алые кардинальские четки Ришелье, а пальцы все еще помнили тепло зажженной свечи. Выйдя из крошечной часовни в Кароре, он пытался не думать о статистике, сроках и врачах. Но как не думать, если она - его женщина, его церковь, его шанс на новую жизнь - сейчас спала под белой простыней в номере и держала ладонь на животе, будто уже охраняла новую жизнь. А инквизитор молился. За неё. За их ребенка. За то, чтобы страх не победил благодарность.        Вроде, у них, наконец, был медовый месяц. Только мысли - будто с горчинкой.       Прошло всего полгода после операции. Ее почка теперь жила в нем. А теперь в ней жило и что-то ещё. Кто-то.       Инквизитор шел по дорожке вдоль пальм, слышал крики попугаев и плеск волн - но не слышал себя. Не пошел сразу в номер, поскольку знал, что жена раньше девяти не проснется. Сел на шезлонг у персонального бассейна. Опустил сумку на плитку, откинулся на спинку лежака. Солнце било в лицо, потому мальчишка прикрыл глаза, и в груди коротко дернуло воспоминанием. Её голос. Ему никогда было на забыть, как месяц назад еретичка сообщила ему благую весть. Тот самый голос, с легкой усмешкой, с привычным оттенком дерзости, с которым она читала ему проповеди задом наперед… Все приветствовали нового Папу, а она - его. Как будущего отца. У него аж ноги подкосились и все стало неважным. И её ладони, когда она положила их ему на плечи. И весь Рим с его колоколами, белым дымом, ликующими толпами померк для него навсегда. Было только её лицо, чуть уставшее, наверное, от тошноты, но светящееся. И он, стоящий как мальчишка, с пересохшим горлом и руками, не знающими, за что схватиться - за неё, за воздух или за мечту. Он тогда выдохнул её имя, как молитву. А она засмеялась. И всё. С того момента всё изменилось.       Инквизитор стал неприлично счастливым и непривычно испуганным. Врачи уверяли: все хорошо. Беременность крепкая. Сердце бьется. Но он знал цену телу. Он знал цену чуду.        - Господи, - прошептал он себе, неожиданно даже для себя самого, - не забирай её у меня. Дай мне быть мужем. Отцом.       Пальцы крепче сжали розарий.       И именно в этот момент, когда иезуит ощутил себя уязвимым, он увидел его. Не Бога, которого звал, а кого-то, кого точно не ждал. Сначала через отражение в воде, потом - вскинув голову. Так и было, на веранде одного из дальних, таких же частных бунгало, в тени сидел парень его возраста. ⠀ Блондин. С почти нелепыми кудрями и выбритыми висками. Слишком уверенный в своей расслабленности. Босой. В рубашке навыпуск - за такое любой агент ФБР давно бы вылетел с работы за внешний вид. Да что агент. Его, директора этой структуры, жена бы отругала дома за такой стиль.       Закинул ногу на ногу. Курил. Перед ним тибетская чаша. Время от времени он проводил по краю палочкой - звук был глухой, тягучий, и долетел даже до бассейна. Инквизитор напрягся. Узнал сразу.       Драко.        Его младший брат. Сводный. По матери, которая бросила его. Они никогда не общались. Он видел его, когда подглядывал за семьей Нарциссы и когда тот только начинал раскручивать свой блог. Но не узнать не мог, ведь кровь не вода. Даже если вас никогда не объединяли ужины, общее детство или исповедь.       Инквизитор чуть прищурился, опершись о каменный парапет, будто рассматривал что-то в воде. Но не сводил взгляда.       Что он, черт побери, здесь делает?        Инквизитор снял очки. Наклонился вперед, наблюдая. ⠀ И, вдруг, Драко поднял голову. ⠀ Но их взгляды не встретились, потому что брат искал глазами не его, он ждал кого-то еще, потому инквизитор не шелохнулся, хотя все внутри уже напряглось, как в момент, когда ощущаешь западню, выстроенную точно по инструкции, но все равно не веришь, что ты - её центр.       К брату подошла девушка. Загорелая, в легком сарафане цвета лимонной мякоти, босая, с темными волнистыми волосами, заколотыми на затылке, из которых все равно выбивалась одна яркая, зеленая прядь. В руках - круглая плетеная корзинка, из которой доносилось еле слышное: пии-пии-пии.       Инквизитор выпрямился. Нет. Не может быть.       Но это была она. Гермиона Грейнджер, морская биологиня, активистка, сотрудница фонда Manta Trust - организации, которую он лично поддерживал грантом на исследование миграции мантов. Он знал её. Уважал. Сам выплачивал зарплату и иногда высылал свои джемы. Тот редкий тип людей, у которых идея всегда шла впереди собственного комфорта.       А теперь… она села рядом с Драко, поставила корзинку и - черт - выпустила оттуда утят. Ничего более бредового инквизитор не видел. А пушистые комочки, тем временем, выбежали к воде, один застрял на бортике, и Драко, криво усмехнувшись, подтолкнул его ладонью. - Go, warrior, - услышал Инквизитор его голос с ярким, отчетливым итальянским акцентом, который он вот в себе давно подавил. И Гермиона засмеялась, как могла только смеяться влюбленная девушка. Потом она потянулась к нему, обняла за шею и поцеловала в висок. И Драко… закрыл глаза. Не моргнул. Не дернулся. Он - принял.       Инквизитор едва не вскрикнул. А как же его разбитое сердце и драма с Асторией такого размера, что даже до него донеслось эхо?       Он смотрел, как эти двое сидят в своей блаженной частной вселенной, и внутри него было все - тревога, злость, попытка отмахнуться от абсурда происходящего, и, главное - подозрение.       Случайность? Такая, чтобы в медовый месяц, через полгода после операции, когда его сердце щемит от молитв и благодарности тут, на острове, где не найти даже wi-fi без GPS, он натыкается на брата, которого не видел никогда, и ту самую Гермиону, с которой должен был сегодня созвониться по поводу проекта, но отменил?       Нет. Это не случайность. Это - что-то. Это - ход. Но чей?       Инквизитор сжал четки. И повернулся уже в сторону своего бунгало. Только у одного человека в мире хватило бы смелости проделать такое. Лишь его еретичка позволила бы себе это. Не успел парень о ней подумать, как она сама вышла.        Рыжая. Красивая, как солнце на закате - слишком яркая, чтобы быть безопасной. В халате цвета граната, босая, с шоколадной выпечкой, которую стала себе немножко позволять, потому что “ребенок в тебя, такой же сладкоежка, а мне потом в форму возвращаться”. Волосы растрепаны, лицо чуть припухшее ото сна, но глаза ясные. И - черт - она сияла.        А он любил, обожал, боготворил. Даже когда она творила всякое за его спиной.        Инквизитор точно знал - это она все подстроила. Это же его ведьма хотела на Палау. Именно сюда, в это время. Даже настаивала. «Давай отдохнем. Далеко, без связей, без церковных звонков, без всего. Ты обещал». Он сопротивлялся. Как всегда. Но она смотрела на него своими изумрудными глазами и он все же сдался. Не научился пока отказывать ей, а стоило бы!       И теперь... теперь он знал, что её проект! Она все время хотела примирить его с семьей и начала с того, кто был на него наиболее похож, раз с сестрами не ладилось. Но вот проблема - брат тоже не хотел общаться, он знал об этом. Как она это собиралась решать?        Инквизитор смотрел на неё, пока жена подходила ближе и думал - а та, вторая, с зеленой прядью, была замешала или еретичка всеми манипулировала? Она улыбнулась, как будто в мире не было утят, братьев, предательств, подозрений - только они трое, их медовый месяц и вот эта липкая выпечка.       - Ты чего такой серьезный? - спросила она, склонив голову. - Опять думаешь, что кто-то хочет свергнуть Папу? Вроде, Лев тебя начал устраивать.       Инквизитор усмехнулся, но уголки рта не дрогнули. Жена же казалась довольна жизнью, она щурилась на солнце, ела сладкое, будто её религия - гедонизм, а не та темная, скрытая ересь, о которой знал только он. Мальчишка говорил, глядя мимо неё, как будто вслух.       - Лев... не так прост, как кажется. Он не из тех, кто стучит кулаком по кафедре. Не грозит адом. Он молчит. Смотрит. Думает. Он не подкупен - это плохо. Но и не фанатик - это хорошо. У него есть и амбиции и стиль. Он улыбается как иезуит.        - О, это самое важное, - не удержалась девушка. Пауза. - А самое главное: он понял, что власть - это не контроль, а терпимость. Он знает, что ты должен быть не страшен, а... неизбежен. Таким Папам не пишут гимны. Но за них умирают. Возможно. Если нужно.       Он откинулся на спинку шезлонга. Тишина потянулась мягко, как воск на солнце.       -Ты знала, что он здесь? - вдруг задал вопрос своей жене.       - Кто? Новый Папа?       Он кивнул в сторону соседнего бунгало.       - Он, Бэмби.       Она моргнула. Медленно. Посмотрела на Драко и… ей хватило совести отыграть удивление. Инквизитор ей почти поверил. Почти.        - С ума сойти, caro! - Перестань, - сказал негромко. - Ты знала, что мой брат будет здесь, ведь устроила это.       Она не отступила. Только на секунду закрыла глаза - как актриса, которая делает вдох перед сценой - и затем…       О, спектакль начался.       Она резко приложила руку к животу, изменилась в лице.       - Подожди… что-то…Мне нехорошо. Наверное, выпечка... или жара... или ты и твоя паранойя.       Инквизитор дал ей пару минут, а потом усмехнулся, наблюдая, как она драматично приложила руку к животу.       - Ты правда думаешь, что я поверю в твою «нехорошесть» из-за выпечки и жары? - голос его был мягким, но в каждом слове сквозила ирония. - Ты мастер притворяться, и это даже восхищает. Только тебе так и не удалось меня обмануть. Смотри, я могу подыграть и отправить тебя к врачу, а ты их не очень любишь!       Она приблизилась, обняла его за плечи, глаза блестели игрой.       - Ну и что? - Ей даже не было стыдно, - мне нравится играть… - тихо ответила она, прижимаясь к нему. На деле, иезуит не злился, потому что если это и предательство, то оно было совершено из любви. Просто, черт побери, он не был готов к такому виду ереси. Когда он привыкнет к ней? - Слушай, пора это заканчивать. Вам надо подружиться. Он славный парень. Я организовала ему контракт с Нетфликс и…        - И роман, да?        - Роман, поверь, он сам себе организовал.       Инквизитор отстранился, серьезно посмотрел ей в глаза.        - Бэмби, это не игра. Я не собираюсь с ним общаться. Ничего не выйдет. Отель достаточно велик, чтобы не пересекаться. И прошу - больше не пытайся меня втягивать в эти сценарии. Даже беременность не поможет.       Он наклонился и поцеловал… нет, не плоский живот. Шрам после операции. Еретичка кивнула, обещая словами, но глаза её светились хитростью, которую он не мог не заметить.       - Хорошо, обещаю.       Он улыбнулся, зная, что это только начало. Она врала. Потому что он ей позволял. В конце концов, разве не в этом был секрет идеального брака?              ***       Их лодка мягко ткнулась в деревянный настил - узкий мостик, скрытый в тени мангровых зарослей. Драко встал первым, подал руку Гермионе, и она, подтянув рюкзак с провизией, легко вышла на берег.       - Ну и жарища, - пробормотал капер, сдвигая с головы кепку. Влажный воздух облепил кожу, и майка тут же прилипла к спине. Гермиону это забавляло. Кожа Драко уже стала карамельной, а он все так же не мог привыкнуть к жаре. С другой стороны это его отторжения климата Палау кололо щепкой её сердце, ведь все время напоминало - он создание, привыкшее к ледникам. Да, тающим, а все же, его сердце, как у Кая из сказки, навсегда забрала Арктика.       А значит, как айсберги, их время тоже таяло, да только впереди у них были не сотни лет. Счет шел на дни. И все чаще Гермиона начинала понимать почему капер боялся их отношений изначально. Она и сама теперь боялась потерять его.       - Добро пожаловать на Эйл-Малк, - усмехнулась русалка, отгоняя тяжелые мысли. Сейчас они здесь. Она собиралась показать ему фантастическое место. День, который Драко запомнит навсегда.. - Почти нетронутое место. Людей пускают только по лицензии и не каждый день. Биосфера, знаешь ли.        - А у тебя выходит блат?        - Выходит, блат, - не стала спорить русалка. Вообще, были здесь туристические дни, ведь природа на Палау была главным источником прибыли, но сегодня Эйл-Малк принадлежал только им двоим и…. миллиону созданий, с которыми девушка хотела познакомить своего капера.       Они пошли по деревянной тропе, которая петляла среди джунглей. Где-то в кронах лениво орали тропические птицы. Гермиона шла впереди, оборачиваясь через плечо. Заметила, что Драко исподтишка окидывал взглядом каждую лиану, каждый ствол деревьев. И в этом взгляде не было профессионального любопытства оператора, поскольку камера - небольшая - у него была в рюкзаке.       - Гермиона... - подал он голос, чуть настороженно.       - Ммм? - не оборачиваясь, она шагала дальше. Ей самой становилось жарко и хотелось побыстрее добраться до цели. - А много ли тут... пауков?        Она остановилась, повернулась и прищурилась. Так вот в чем дело. В пауках. - Смотря что ты считаешь "много", - уклончиво ответила русалка. - Больше двух - уже перебор, - серьезно сказал Драко. - Тогда... тебе сюда лучше не смотреть, - она указала куда-то в чащу с таким видом, словно там действительно ждал восьминогий кошмар.       - Мерлин, - простонал капер, который сейчас напоминал дерзкого пирата в черной кожанке, который творил с ней под дождем… всякое. - Я же не в экспедиции Пири, Гермиона. Мы сюда... зачем пришли вообще, кстати? Я думал у нас будет секс и пикник, но я не вижу ни корзины с едой, ни чтобы ты раздевалась.        - Здесь слишком много пауков, чтобы я сняла одежду. - Пошутила Гермиона, но увидев, как глаза Драко становятся круглыми, сжалилась. - Плавать, - спокойно ответила она и смахнула со лба прядь волос. Хоть, конечно, небольшой пикник затеяла. И секс, да. Гермиона тоже хотела секса. На берегу прекрасного озера.        - Плавать? - переспросил он, приподнимая бровь. - Но тот ваш знаменитый водопад вроде не здесь находится. - Нгардмау. Он называется Нгардмау. И ты прав, он расположен на Бабельдаоба, а мы, как я уже говорила, приплыли на Эйл-Малк, - Гермиона осеклась, увидев, как капер закатывает глаза, поскольку не мог бы даже выговорить эти слова, не то чтобы запомнить. Но при этом Драко знал напамять коды всех айсбергов Арктики. - Мы будем плавать в озере. -Тебе что, на милость, мало океана?        - Океан днем - это как паб в час пик, - хмыкнула русалка, - А это озеро - как закрытая библиотека ночью. Там будет... тишина.        - Тишина, ага. В библиотеке. Такая серия была в Докторе Кто. О библиотеке в космосе, где прятались невидимые существа - они появлялись, как только ты переставал их видеть. Все время надо было держать свет включенным, чтобы выжить. Страшно и загадочно. Кажется, они назывались Вашта Нерада. Надеюсь, твоя тишина не убивает.       Гермиона улыбнулась и кивнула.       - Нет, хотя, конечно, в этом озере кое-кто тоже ждет нас. И их там тоже очень много. Но, поверь, они абсолютно безопасны.        - Они?        - Всему свое время, - не сдала сдавать свои карты русалки и они продолжили путь. Спустя пару минут Драко спросил все таки, чем же озеро такое особенное. Хорошая была попытка. Гермиона лишь хмыкнула - увидишь. И через десять минут… о, да. Он увидел.        Сначала - озеро, оно открылось через густые заросли мангров - огромная чаша, окутанная зеленью и тенью. Вода была необычной - густая, словно жидкий янтарь, переливающийся мягкими бликами, которые играли на поверхности под ласковым солнцем. Вдалеке легкий туман лениво парил над гладью, создавая иллюзию сказочного мира. Драко замер, пораженный: его холодный взгляд, обычно такой сдержанный, сейчас словно растаял, растекся по глазам искренним восхищением. Сердце, будто впервые в жизни, забилось чуть быстрее. Здесь, в этой тишине, в этом почти магическом спокойствии, капер ощутил - он дома, пусть и далеко от ледяных просторов, которые знала его душа.       Они медленно подошли к деревянному пирсу, который торчал в воду, как рука, протянутая в безмолвии. И вот под ними, в прозрачной воде, мерцали тысячи полупрозрачных, нежных тел - медуз. Миллионы медуз. Они пульсировали в такт воде, словно живое море фонариков, но Драко тяжело вздохнул.       - Да лучше бы Вашта Нерада, - хмыкнул он, глядя на неё. - Гермиона, ты хочешь, чтобы мы оба получили анафилактический шок? Учти, я на тебя писать не буду.       Она лишь загадочно улыбнулась, наслаждаясь его реакцией.        - Да ты романтик. Слушай, это озеро было изолировано от океана около двенадцати тысяч лет назад, - заговорила она, привычно переходя на научный тон, - и медузы остались одни. Тут не было хищников. Они эволюционно... отрастили мягкость. Они не жалят. Вообще.       - Ты говоришь о них, как о пушистых щенках, - хмыкнул Драко, рассматривая их. - Они же медузы.       - Прозрачные, безобидные, и медленные. Просто доверься. Плавать среди них - как быть внутри сна.        - Или в Мертвых Болотах. Помнишь у Толкиена такие были. Как будто вода полна призраков.        - Драко, тебе пора завязывать с фэнтези. Раздевайся. Это будет круто.        Гермиона быстро и уверенно готовилась к погружению - уже надела маску и ласты, легко скользя в воду, будто она рождена для этого. Для неё все было привычно - этот мир, полупрозрачный и нежный, как сон.        Драко же стоял на краю пирса, еще раз оглядывая сотни медуз под ногами. Его взгляд был настороженным. Все-таки медузы - это медузы, даже если они «не жалят». Он надел маску, натянул ласты и медленно спустился в воду, словно осторожно ступая в новый, неизвестный мир. Он не был уверен, что это так уж и круто.       Вода обволокла его тело теплым янтарным светом, Драко словно погрузился в жидкое стекло. Медузы касались его словно шелковыми щупальцами - мягко, почти незаметно, как перышки на коже. Вначале он сжимал кулаки, сдерживая легкое беспокойство, но постепенно напряжение уходило.       Он погружался все глубже, а вокруг - плавали сотни, тысячи медуз, создавая эффект живого, мерцающего ковра, который колыхался вместе с движением воды. Свет преломлялся в их полупрозрачных телах, создавая тысячи бликов, словно в каждом пузырьке отражалась целая вселенная.       И вдруг время перестало существовать. Его дыхание синхронизировалось с мягкими пульсациями этих существ. Все мысли, страхи и сомнения растворились в этом невероятном мире. Он забыл о жаре, о суете, о себе. Это была такая себе своеобразная дыхательная практика. Почти медитативная.       В этом озере - в этом живом янтаре, полном инопланетных существ - он чувствовал себя частью чего-то огромного и вечного. Медузы нежно обнимали его, словно мягкие огоньки, и казалось, что он плывет внутри сновидения, где нет боли и нет времени. Был только свет, вода и тишина.       Гермиона плыла рядом, наблюдая, как его глаза, обычно холодные и отстраненные, постепенно раскрываются и наполняются удивлением и покоем. Они проплыли все озеро, а потом Драко вынырнул, чтобы взять камеру. И через объектив он явственнее увидел мир, какой никогда не представлял. Медузы плыли вокруг, их прозрачные тела словно растворялись в воде, переливаясь изумрудным и янтарным светом. Каждое плавное движение щупалец создавалось как живое полотнище, рисуя причудливые узоры.       Он включил подсветку камеры - лучи света прорезали темно-зеленую глубину, заставляя медуз играть бликами, будто они из светящихся фонариков. Драко провел объективом вдоль группы - они текли, словно подводное облако, совершенно не обращая на него внимания. Капер позавидовал их вечному спокойствию.       Куда они двигались так целенаправленно? Ведь в их движениях не было хаоса.       Вода вокруг глухо шептала, наполняя пространство безмолвной музыкой. Он задержал дыхание чуть дольше, словно боясь нарушить этот магический покой, и плавно направил камеру на одну из крупных медуз - её тело мягко колыхалось, щупальца лениво касались воды, будто играли в танце.       В этот момент мимо проплыла Гермиона, и его взгляд встретился с её глазами через маску. Она улыбнулась - в её взгляде читалось полное доверие и восторг. Драко кивнул, вынырнул на поверхность, где влажный воздух обжег легкие и заставил сердце биться быстрее.       - Получилось? - спросила она, поднимаясь рядом.       - Еще бы. Смотри. - Он протянул ей камеру.       Гермиона внимательно просматривала кадры, щурясь от яркости экрана.        - Ты поймал их душу.       Они сели на край деревянного настила, опуская ноги в воду, и оттуда наблюдали, как медузы лениво плывут по своему тихому океану. В этот момент Драко снова поднял камеру и направил её на Гермиону - в мягком полумраке мангров её лицо светилось спокойствием и радостью.       Он делал кадры медленно, почти бережно, как будто запечатлевал не просто момент, а целую историю - их историю в этом странном и волшебном месте.       Парень опустил ноги в воду, теперь наслаждаясь тем, как медузы щекочут его. Гермиона подумала - вот за что она влюбилась. Драко не боялся быстро изменить свою точку зрения. Открывался новому. Еще полчаса назад он называл это Мертвыми Болотами, теперь же наслаждался происходящим.        Гермиона достала из рюкзака небольшой контейнер, сняла крышку - и в воздухе сразу разлился легкий, кисло-сладкий аромат цитруса и крема. Так неожиданно знакомо. Меньше всего капер ожидал аромат воскресного завтрака из детства здесь. У озера медуз.        - Я сделала тебе лимонное тирамису, - сказала Гермиона, словно между прочим, и протянула ложку. - Знаю, что рецепт не совсем классический, но ты же любишь лимоны. Я сделала курд, а савоярди пропитала лимончеллой. Я даже градус понизила, чтобы ты не жаловался, что обжег язык.       Он попробовал. Помолчал. Наслаждался, закрыл глаза.       - Это… чертовски нежно, - произнес наконец. - Как будто ешь облако. Холодное, кисленькое, итальянское облако.        - Спасибо, - улыбнулась Гермиона страшно довольная. Ей таки хотелось вознести его до небес. - Я старалась. Крем долго взбивала вручную. Хотела, чтобы тебе понравилось.       - А понравилось - это мягко сказано, - он потянулся за второй ложкой. - За что же мне так повезло, а, Гермиона?       Они ели вдвоем из одной миски, делясь молча и легко, как будто так было всегда.       Когда они наелись, Драко вытер пальцы салфеткой и замолчал. Смотрел вниз, в воду. Там, в глубине, медленно текла живая масса - медузы. Сотни, тысячи полупрозрачных тел, мягко пульсирующих, как будто водоем дышал.       Медузы, казалось, плыли не просто так, а следовали невидимому ритму, будто ведомые древним инстинктом. Капер снова подумал, что их ритм кажется ему осмысленным. Казалось, что они словно тянутся за чем-то - и это «что-то» было за пределами озера.       - Куда они плывут? - спросил он тихо, будто боясь нарушить древний ритуал, свидетелем которого был. - Они ведь не просто так двигаются в одну сторону.       - Не просто так, - отозвалась Гермиона. - Это Mastigias papua etpisoni. У них внутри тканей живут симбиотические водоросли - зооксантеллы. Чтобы те вырабатывали энергию, нужен свет. Поэтому медузы каждый день с рассвета начинают движение за солнцем с востока на запад. А ночью возвращаются обратно. Это называется дневная миграция.       Она помолчала и добавила:       - Они как живые солнечные панели. Только - красивые.       - Или разумнее, чем половина человечества, - пробормотал он.       Они сидели молча, наблюдая, как свет скользит по воде, а под ним продолжается древнее, точное движение. Без спешки. Без хаоса. Только ритм, которому следуют те, кто умеет чувствовать свет.       Затем оба растянулись прямо на пирсе и молчали. Прелесть их отношений состояла в том, что порой они могли просто молчать. Держать за руки. Не так несмело, как когда-то на сапах, нет. Через контакт руками они словно обменивались мыслями и чувствами. Было так хорошо, что Драко начал дремать и ему казалось, что ничего лучше с ним случиться не может. Он впитывал все, чем наградил его этот день, даже сквозь негу.       И вот, в какой-то момент, тишина, словно сотканная из шепота ветра, вдруг была разорвана звуками шагов на деревянном настиле. Из-за изгиба тропы появились двое. Он - худощавый, с белокурыми волосами, аккуратно выстриженными на один бок, и пронизывающим взглядом, который словно проникал сквозь все вокруг. Рядом с ним шла рыжеволосая молодая женщина необычайной красоты - её огненные локоны блестели под солнцем, а глаза выглядели чуть старше и мудрее.       Гермиона и Драко одновременно замерли. Они смотрели друг на друга, а потом - на парня. Для русалки это был тот самый человек - спонсор её фонда, чья поддержка позволяла ей делать невозможное. Она уважала и немного боялась его, а еще - добавляла его вяленые томаты во все свои блюда. А для Драко. Ох, для Драко это был тот самый чужой брат, о котором он слышал много, с которым никогда по-настоящему не сталкивался, и которого впервые теперь увидел лицом к лицу, а лучше бы никогда не знал.       Сердце капера застучало так громко, что, казалось, его слышали даже медузы в воде. Взгляд стал пустым, словно все вокруг исчезло, и остался только этот парень - одновременно близкий и чужой, источник множества неотвеченных вопросов и забытого времени. В груди все сжалось, и на секунду он почувствовал, как будто застывает время, а прошлое и настоящее сталкиваются в этом неловком и неожиданном моменте, которого он никогда не желал, но порой бывало так, что бежать уже было некуда.       Драко поднялся, глядя на человека перед собой. Так вот каков он в реальной жизни. Забавно, но еретичка была права, они были словно отражения в искаженном зеркале - одинаковые черты лица, но разные судьбы, разные миры. Белокурые волосы, аккуратно выстриженные на один бок, чуть приподнятая бровь - все в этом человеке напоминало ему самого себя, но с другой стороны, с иной историей.       Этот человек - бывший кардинал, иезуит, а ныне в свои 28 лет - директор ФБР. Его лицо было спокойным, почти безэмоциональным, а глаза - с необычными вертикальными зрачками - смотрели на Драко с непроницаемой уверенностью. Он вот вообще не казался удивленным, хоть тоже замер.       В голове капера снова всплывала страшная тайна их матери. Как могла она бросить этого странного, чуждого человека с вертикальными зрачками еще до его рождения? Этот груз никогда не давал ему покоя. Он не мог простить ни мать, ни брата - даже если тот и не был виноват в их судьбе. Предпочел просто сбежать, а сейчас вдруг понял, что его приперло к стенке.       Он хотел сказать что-то, но слова застряли в горле. Сел на край настила, тяжело вздохнул, и молчание повисло между ними, плотное и неудобное.       Гермиона поднялась первой. Она не ощутила напряжения, ведь не знала об этом бекграунде.       - Ну надо же, - сказала она с легкой улыбкой, подходя ближе. - Что за совпадение. Я думала, мы увидимся только вечером - на ужине с донорами. Бывает же такое.       Белокурый мужчина чуть приподнял бровь, не сводя взгляда с жены. Усмешка тронула уголки его губ. Драко, тем временем, отстраненно подумал - он и не знал, что у Гермионы на ужин планы. Он хотел приготовить ей лимонную пасту.       - А я-то как удивлен, - ответил он, глядя поверх её плеча. - Правда-правда. Прямо удивлен до глубины костей. Действительно, бывает же такое. Представляешь, Бэмби, - он повернулся к своей рыжей ведьме, которая скрывала лицо за широкой шляпой и все равно тень не могла спрятать ни её красоту, ни огоньки в зеленых глазах.       Вот же лгунья. Её стоило бы сжечь на костре. Если бы он не любил её больше жизни. Особенно, сейчас. Не за то, что она носила их дитя, а за то, что вопреки всему продолжала попытки подарить ему семью.       - Это ваша жена? - Улыбнулась русалка, рассматривая красотку с нескрываемым любопытством и инквизитор понимал почему. Не каждый день можно было увидеть женщину, которая соблазнила кардинала.       Инквизитор иронично улыбнулся:       - Бывшая жена, - хмыкнул он и рассмеялся. Еретичка закатила глаза. По правде, официально они так и не поженились, их брак так и остался тем, который заключил Драко перед Богом в больнице. Последний поступок кардинала Малфоя перед тем как возродиться в новой жизни. Её это устраивало, это значит никакой адвокат - включая Скорпиона - не смог бы их развести.        - Ты так просто от меня не отделаешься, - мягко сказала Венера, взяв своего иезуита под руку. Она выдрала его из лап смерти. Потому знала, что они вместе навсегда и чуточку дольше. Потому и носила ему ребенка. Как дар. Да что там она. Даже Бог знал это. - Да, я его жена. А Вы, должно быть, та самая умница Грейнджер. Я наблюдаю за Вашим исследованием. Весьма впечатляет.       Инквизитор внутренне усмехнулся. Ну конечно. Впечатляет. Наверное, уже сидела где-нибудь ночью, прикидывая маршруты, сопоставляя с данными о перехватах. Если миграция скатов поможет переправить через границу биогенный груз или что-то более тонкое - она это учтет...Во имя семьи Рен.. Ради "новой эры". Даже если ценой будет очередной компромисс с совестью. Его совестью. Собственной, к её счастью, Бэмби не имела.       Он почти видел, как она мысленно двигает фигуры по карте: здесь канал, здесь пограничники, а здесь - миленькая био инициатива мисс Грейнджер. У неё все всегда было схвачено.       А Гермиона в этот момент уже чуть повернулась, готовясь к стандартной светской фразе: - Позвольте представить…        Но не успела.       - Так вот ты какой, младший брат, - вдруг сказал Инквизитор с оттенком иронии, которая вырабатывается десятилетиями аскезы и абсолютного контроля. Но все же пальцы на запястье Венеры чуть дрогнули.       Всего шесть слов. Шесть. А от них разлилась тишина. Гермиона нахмурилась. Еретичка, как ни в чем не бывало, поцеловала Драко в обе щеки. Но он смотрел лишь на брата, тот - на него. Они оба понимали, что это была не первая встреча. Нет, формально - да. Но по сути, они знали друг друга давно. Через мать. Через все те годы, где каждый был призраком в чужой истории. Капер мысленно вздохнул, жалея, что первый выстрел был не за ним, но он тоже умел не показывать эмоций, но сейчас все в нем было сжато. Он чувствовал: его судят. Взвешивают. Сверяют с какой-то внутренней шкалой, выведенной десятилетиями тишины, иезуитского самоконтроля и той странной, ледяной силы, которую не сразу увидишь в этом почти безмятежном лице.       Почему-то его большего всего поразило в брате… дырка в шортах. Стильная, модная, но… директор ФБР. Как-то не вязалось. Потому он стоял и смотрел на заплатки.       - Ты не такой, как я представлял, - наконец, иезуит дал свою оценку и, черт его знает, что это значило.        - У вас похожи стрижки - не удержалась еретичка. Драко сверкнул глазами. Ну чьими же стараниями. Интересно, братом она крутила так же легко?       - Зато ты точно такой, как рассказывали, - ответил капер. А потом скривил губы. - Или даже точнее: как никогда не рассказывали.       Пауза.       Инквизитор чуть кивнул. Он не искал конфликта. Он просто стоял и смотрел. Эта встреча была как заключительный акт чего-то, начавшегося много лет назад, когда оба еще не умели ходить, но уже жили в разных мирах. Но как же не хотелось ничего делать. Парень приехал в медовый месяц. Понырять в озере с медузами, а не встречаться с призраками прошлого.       Тем временем, Гермиона моргнула, словно пытаясь отрезвить себя от внезапного удара. В её глазах застыло замешательство.       - Подожди, - начала она, голос слегка дрожал, словно ей самой не верилось в услышанное, - вы... вы братья? Родные?       Директор ФБР и оператор Нетфликс. Такие полярные миры. Как они могли быть братьями и почему оба смотрели так… так странно друг на друга. Капер выглядел так, будто весь его мир перевернулся. Гермиона сглотнула, пытаясь понять, как это все могло так быстро обернуться. Что происходило с Палау последнее время? Сюда слетались все тайны Драко? Астория. Теперь брат. Любопытно, кого еще занесет сюда в период дождей?        - У меня есть еще лимонное тирамису, – неожиданно сказала русалка. Голос прозвучал чуть громче, чем следовало, и в этой фразе не было смысла - только желание заполнить тишину. Она не могла вынести, как молчат эти двое. Как будто сейчас что-то развалится, рухнет, сгорит к черту. Что произошло с их волшебным днем.       С другой стороны, она в чем-то сдержала обещание, данное своему пирату. Это приключение ему точно не забыть.       Её слова прозвучали глупо. Неуместно. Как будто она предложила плед на похоронах. Но хоть кто-то должен был что-то сказать.       Инквизитор едва заметно вскинул бровь. Будто очнулся. Чуть склонил голову набок, как будто снова стал тем учеником семинарии, что бегал за вкусностями в лавку: - Какой сорт лимона ?       И словно заготовленный ответ: - Фемминелло Сиракуза. Сицилийский. С горчинкой. Очень ароматный.       Иезуит слегка улыбнулся. Почти по-настоящему: - Мой любимый.       И в этой фразе, вырезанной идеально, как ножом, не было фальши. Только факт. Только непрошенное совпадение для Драко, который вскинул бровь. Более нелепой беседы придумать было нельзя, но его потрясло иное. Фемминелло Сиракуза. И его любимый сорт лимона. Как смел этот человек любить то же, что и он?       А почему он сам ревновал брата к лимонам, если еще пару недель назад за него чуть не сломал Уизли нос?        - А вот моя жена не готовит, - инквизитор тем временем взял тирамису. Тон мужчины стал светским, будто они стояли на приеме в Белом Доме.        - Бывшая жена, - тут же легко напомнила еретичка. Казалось, она единственная наслаждалась происходящим.        Драко молчал. Но внутри у него кипело. Он смотрел, как Гермиона смеется этой несмешной шутке. Как Венера спрашивает что-то об озере, будто правда собиралась плавать... Как брат берет второй кусок. Как будто все нормально. Как будто он - гость. Как будто он не тот, чья жизнь внезапно оказалась сценой семейного фарса.       - Тебе нельзя много лимона, - тихо, почти лениво заметила Венера. Она контролировала его. А тот даже не сопротивлялся, лишь тяжело вздохнул и отложил вилку:       - Я помню. Гермиона, это было…       И вдруг капер взорвался:       - Так ты все подстроил? - голос Драко прозвучал хрипло. Он нахмурился. - Контракт. Эту девушку. Весь этот театр. Ты решил поиграть в Бога, да?       Гермиона подняла голову, сбитая с толку: - Что ты несешь? Меня никто не…        - Все знал. С самого начала. Тебе было мало влезть в мой ютуб, теперь у тебя ставки повыше, - капер смотрел только на брата, - решил сделать меня ручным и удобным, а теперь - появился, как хороший отец семейства, за тирамису. Как мило.       - Я не вмешивался, - спокойно ответил Инквизитор.        - Нет, конечно, - Драко усмехнулся, но в этом звуке не было веселья. - Это все случайно. Случайно оказался на том же острове. Случайно знал, с кем я. Случайно подписал мой контракт. Случайно - моя жизнь больше не принадлежит мне. И все это случайно совпадает с твоим... отпуском?        - Мальчик. Успокойся. Я был слишком занят выборами нового Папы Римского. Если бы я захотел с тобой встретиться - я бы сделал это лицом к лицу, а не искал бы для этого самое дурацкое место в мире.        - Ничего это озеро не дурацкое, - обиделась Гермиона. Её, кажется, услышала только еретичка, которая с любопытством заглянула к медузам. И те, словно чуя её энергию, образовали пустоту. Женщина улыбнулась. Умные создания.       Драко же сдержанно вздохнул, глаза слегка сузились, будто стараясь успокоить бурю внутри себя.       - Я спокоен. И счастлив. По-настоящему счастлив. Был. - сказал он тихо, почти шепотом. - Но ты снова все испортил. Словно мне не хватило первого раза.       Инквизитор, не отводя взгляда, спокойно ответил:       - Я и тогда не вмешивался.        - Хватило самого факта твоего существования, - голос Драко стал чуть громче, появилось напряжение. - Твое присутствие - уже вмешательство.       - Говоришь как избалованное дитя, - усмехнулся брат, но внутри ощутил как закипает. О чем этот сопляк говорил? Он ничего не понимал.       - А ты - как иезуит, те вечно притворяются невинными, - отрезал Драко резко, с такой четкостью, что слова словно рубили воздух. - Оставайся здесь, решай свои глобальные дела. Мне здесь делать нечего.       Он повернулся к тропе. В воздухе пахло сырой землей и влажной листвой, а легкий ветер играл с прядями его темных волос.       - Ты серьезно? Мы не можем так просто...       Драко не стал оборачиваться, но тон его был ясен и безапелляционен:        - Это озеро и момент уже осквернили. Поехали домой. Я приготовлю лимонную пасту.       Он шагнул дальше, минуя деревянный порог беседки, и уже собирался скрыться за деревьями.       - Подожди! - Гермиона не могла отпустить ситуацию так просто. - Я договорю, я догоню.        Драко кивнул. Ведь этот ублюдок был с ней связан работой. Потому махнул и неспешно пошел к лодке, Гермиона же замерла и посмотрела на двоих.        - И какую роль в этом всем играю я? - Ей было неприятно оказаться под подозрением Драко, а еще больше - под собственными сомнениями. Гермиона так и не осознала, что произошло, но что-то случилось. Потому она хотела знать, была ли пешкой.       - Самую удачную, - улыбнулась еретичка, играя глазами. - Хоть и незапланированную. Вы просто счастливая случайность, мисс Грейнджер.       Гермиона замерла, впервые ощутив себя жертвой чьих-то хитрых манипуляций. Мысли спутались, сердце застучало сильнее - она тоже хотела уйти, вырваться из этого замкнутого круга, но мягкий голос Инквизитора остановил её. Мягкий, но опасный,       - Мисс Грейнджер, у меня вопрос. - Он посмотрел на неё внимательно, как будто пытаясь прочитать между строк. - Раз у вас роман с моим братом - он в курсе, что вы замужем? Тайны, как видите, он воспринимает весьма драматично.       Гермиона замерла. Она даже не думала скрывать свой брак - он был для неё просто формальностью, неважной деталью. Но тут она ощутила, как внезапно оказалась под подозрением, словно перед обвинением. Вспыхнула. Так ощущали себя невинные женщины в Средневековье? На них просто обрушивали обвинение в ереси?       - Лучше расскажите сама, - все так же мягко посоветовал Инквизитор, но ничего дружественного в его тоне не было. Это прозвучало неожиданной угрозой, брошенной в тихом, почти безлюдном месте. Он ей угрожал - и тут, в этом крошечном уголке природы, она поняла одну простую вещь: что бы ни говорил Инквизитор, брат ему был нужен.       Вот так неожиданность.       - Вам же Драко сказал - не вмешивайтесь, - прошептала Гермиона, не желая больше продолжать разговор.       Она резко отвернулась и ушла, оставив Инквизитора и еретичку на берегу тихого озера. Иезуит перевел взгляд на жену. Легкий ветерок шуршал листьями, играя с её длинными волосами, словно приглашая к безмятежности. Но в её движениях не было ни капли расслабленности - она, как хищница, плавно и уверенно сняла платье, оставляя тело, согретое тропическим солнцем, под открытым небом.       Её кожа сияла холодным серебристым оттенком, бледный свет высоко стоящего солнца играл на изгибах, подчеркивая каждую линию её тела. Глаза искрились вызовом и непокорностью, губы чуть приоткрылись, приглашая, маня. Какая же она была падшая. В алом купальнике.       - Ты правда собираешься плавать? - с теплой насмешкой спросил инквизитор.       - Конечно, - она улыбнулась, будто этот мир и эти правила были созданы только для того, чтобы их нарушать. - Мы же сюда ради этого и приехали.       Взгляд Инквизитора пробежался по её силуэту - грациозная, свободная, словно воплощение самой природы. Его рука непроизвольно сжалась в кулак, сдерживая бурю эмоций. Как он её любил.       Взгляд коснулся шрама. Их невидимая связь.       - Черт возьми, Бэмби, - произнес он, и в голосе звучала и усталость, и восхищение одновременно, - ты всех взбудоражила, и...       - Я просто восстанавливаю баланс,- её слова были мягкими, она не видела ничего дурного в своем поступке, - про брак ты сказал правду, ей следует рассказать, иначе у них все развалится. Твой брат - настоящая принцесса, слишком драматичен. Он похож на тебя - такой же гордый, непокорный, но еще молодой и уязвимый.       - Нет, - ответил он, но голос звучал неубедительно.       - Еще как похож, - она подошла ближе, и в её движениях была вся страсть и сила природы, что окружала их. Она - огонь, он - вода, и вместе они создавали нечто невозможное. Феникс. Дракон. Соитие стихий.       - Я и так зол на тебя, - прошептал Инквизитор, чувствуя, как сердце забилось быстрее.       Она вдруг опустилась на колени, не отступая, а притягивая его к себе. Её губы нежно коснулись кожи у его паха - легкое прикосновение, в котором было больше смысла, чем во всех словах. В её глазах - смесь искупления и вызова. Провела пальцем по его татуировке.       I’m not holy, I'm alive. Ей бы пора себе такую же сделать. После родов.       - И я знаю, как мне покаяться... - её голос дрожал, словно сама природа затаила дыхание в ожидании, - ты еще не забыл, как принимать покаяние?       Между ними не было слов - была только тишина, наполненная нежностью, страстью и взаимным пониманием. Они любили друг друга. Взглядами, касаниями, стонами. Зная что одни здесь. Потому могли отдаваться своим чувствам без стыда и оглядок.       Потом они вышли к озеру. Вода была теплой и прозрачной, отражая в себе бескрайнее небо и нежные облака. Они плыли вместе, ощущая легкость и свободу, словно снова становились частью природы, единой и гармоничной. После плавания они устроили небольшой пикник на берегу, разложив принесенную из отеля еду. Простая, но вкусная - словно напоминание о том, что счастье не в роскоши, а в моментах, которые можно разделить с любимым человеком. Мысль, которая бывала только у очень богатых людей.       И они были счастливы. Потому что в этот вечер, среди шелеста листьев и легкого плеска воды, ничто не могло разрушить их покой и радость. Все остальное - проблемы, недоразумения, прошлое - отступило, оставив место только для настоящего, для них. Они лежали. Ели. Целовались. И обсуждали имя своего будущего ребенка.       ***       Час спустя               - Радость моя, так где у тебя лимоны?       Он молчал всю дорогу. Гермиона даже успела привыкнуть к этой тишине и дала Драко пространство. Девушка не лезла к нему с вопросами, просто позволила ему молчать и слушать музыку. И вот, когда они только вошли в квартиру, капер неожиданно задал вопрос. На его лице появилась улыбка - немного уставшая, но с иронией, которая отдавала аж в глаза. Русалка ощутила, как тепло сжимает грудную клетку.        - Лимоны? - переспросила она. - Во фруктовой вазе. А…        - Я же обещал лимонную пасту, - Драко не смотрел на неё. Но в этом не было демонстративности первых дней их знакомства. Просто разувался. Неторопливо, по-хозяйски. Как будто вообще не было той сцены на озере. Не было брата, лодки, и злых слов. Только он. Здесь. В её квартире.       Les rois du monde, эти их три сладких плюшевых комочка, сразу засеменили к двери. Ромео ткнулся в его кроксы, Бенволио покрякал в протест, а Меркуцио попытался заглянуть в сумку Гермионы. Она тихо выдохнула, нагнулась, чтобы отогнать их от шнурков.        - Не врите, вы не голодные.       Они врали. Бессовестно врали своим возмущенным “пи-пи-пи”. Гермиона рассмеялась.        Капер кивнул и прошел внутрь. Тени в комнате были мягкие, вечер ложился на стены золотыми мазками. Драко нашел вазу с кокосами, достал лимон, подбросил в руке.        - Один? - спросил, наконец, снова повернувшись к ней.        - Я же тирамису готовила, - пожала плечами Гермиона. У неё в руках был букет вертящихся утят, которых она посадила в раковину и включила тем воду.        - Ладно, сойдет. Я сам все сделаю. Смотри, как готовят пасту настоящие миланцы. Это тебе на сложить все в духовку, - пробормотал Драко, устраиваясь на кухне, как у себя дома. Посмотрел на лимон и странно улыбнулся. По правде, он не готовил для девушки уже так давно.       Он все еще был в той самой полинялой хлопковой футболке и черных спортивных шортах, волосы чуть подсохли, но все еще небрежно спадали на лоб. Он выглядел небрежно, но в его движениях была та самая скупая итальянская выучка: все по делу, все красиво. Именно так, да. Красиво. Он все делал… красиво. Даже сексом занимался так…эстетично. Гермиона подошла к нему и поцеловала Драко в шею. Тот почти замурлыкал, но не отвлекся. Наверное, не стоило становиться между итальянцем и пастой.        - А я больше люблю неаполитано.        - Приготовлю завтра, - пообещал Драко, - где терка? Поставишь воду на спагеттини?        - У меня только лингвини, - призналась Гермиона, одновременно показывая пальцем, где стояла терка и доставая ярко-красный ковш. Капер закатил глаза, а ей стало так хорошо на душе, потому что он так это сказал. Приготовлю завтра. Так….так…так привычно. Не задумавшись ни на секунду. И впервые за год странных, скомканных знакомств девушка ощутила голод по-настоящим отношениям. Ей не хватало вот этого. Планов на завтра в виде спагеттини, которые пусть и были лингвини.        Драко достал доску, нож, взял лимон и аккуратно надрезал кожуру. Начал тереть её на мелкой терке и цедра падала легкой стружкой на фарфоровое блюдце.        - Почему лимонная паста? - занявшись салатом для детей, спросила Гермиона.        Он не сразу ответил. Только замер на секунду, будто этот вопрос включил старую касету в голове.       - Амальфи, - наконец выдал, выжимая сок лимона прямо в ладонь, чтобы отфильтровать косточки. - Мне было шестнадцать. Первые съемки. Документалка про побережье, кажется. Меня взяли на стажировку ребята, которые казались мне крутыми. Я тогда даже камеру держал неправильно, но думал, что уже все понимаю. Нас поселили в крохотной гостинице над обрывом. И там была она.       - Она? - Гермиона приподняла бровь.       - Женщина. Лет сорока. Хозяйка гостиницы. Смеялась, как будто курила всю жизнь. Кормила нас пастой с лимоном и ругалась на ломаном английском с другими членами команды - они, как и ты, были такими чопорными британцами. Орала, что у меня глаза слишком грустные для такого молодого парня. А потом подарила лимон. Один. Просто положила в карман. Сказала: «На память, ragazzo muto». Мальчик, который молчит.        На сковородке уже шипело масло, в него он добавил зубчик чеснока, раздавив его ножом. Затем с легким щелчком бросил туда цедру лимона - запах разлился по кухне моментально, свежий, горьковато-яркий. Он начал нарезать петрушку, быстро, ловко, словно делал это не впервые. Никаких мерок, никаких рецептов - все на глаз, но точно.       Гермиона не ответила. Она вытирала мокрых уточек полотенцем и наблюдала за ним.       Он чуть улыбнулся и встряхнул сковороду, будто все еще мог стряхнуть с себя этот образ.       - С тех пор, когда у меня слишком громко в голове - я готовлю лимонную пасту. Простая, чистая. Без лжи. Как будто возвращаюсь туда.        - Так что за история с братом? - спросила она, наконец, ощущая, что настал момент. - Хочешь поговорить?       Тишина на миг уплотнилась. Драко бросил в сковороду щепоть сырной соли, повернул голову к ней.       - А если я сам еще не до конца понял, в чем именно история? - сказал он. - Но… да. Думаю, хочу. У меня идеальная семья, - сказал Драко, пока вода в кастрюле начинала закипать. Он ловко снял крышку, посолил и бросил туда лингвини. - Папа, мама, две младшие сестры. Обеды по воскресеньям. Папа не умеет готовить, зато делает лучший в мире кофе. Мама умеет абсолютно все. Мои сестры - как с открытки. Мы даже не ссоримся почти. Только спорим, кто будет мыть посуду.        Гермиона усмехнулась, нарезая помидоры. - Почти скучно.        - Вот именно. Почти скучно. И очень надежно. В шестнадцать лет мне казалось, что моя жизнь почти предрешена. Добрая, спокойная. Телестудия. Астория. Свадьба. Дети. Лимонная паста по воскресеньям. Единственным скандалом казалось приготовить путанеску, знаешь ли. А потом… однажды я просто услышал разговор. Не должен был. Но услышал. Они говорили тихо. Про мальчика. Про то, как мама его оставила. На пороге приюта. До того, как встретила папу. Я сначала подумал, что это сон. Или сериал какой-то.       Он вздохнул и встряхнул сковороду.       - Мне было двадцать четыре. Я уже жил в Риме и просто приехал на пару дней. И в одно утро у меня появился старший брат. Настоящий. Не придуманный. Не вычитанный в книгах. Настоящий человек. И мама… она все знала. Всегда знала. И все равно выбрала забыть. Сделать вид, что его нет. Как будто он - ошибка, а не человек.       - Ты с ней говорил об этом? - осторожно спросила Гермиона. Драко начал сливать воду. Бросил лингвини на сковородку. К лимону и петрушке.        - Говорил. Сначала орал. Потом просто смотрел. А потом молчал. Я до сих пор не знаю, простил ли. Иногда мне кажется, что да. А потом я вспоминаю его глаза. Такие же, как у меня. Только… старше. Глубже. Грубее. И думаю: а как бы все было, если бы она не отвернулась от него? Что бы было со мной?       Он добавил в пасту тертый сыр, добавил немного воды из кастрюли и размешал – получилось гладко и густо.       - Я не знаю, Гермиона. Просто иногда очень трудно готовить лимонную пасту и не думать о тех, кого ты никогда не звал за стол.       - То есть ты ощущаешь вину? - Да. И нет. Потому что... ты не знаешь его. Если бы это был просто парень – так нет же.       Он положил щипцы, вытер руки о полотенце, выбрал глубокие тарелки - белые, с синей каймой - и поставил их на стол. Двигался, как всегда, красиво.       - Я жил в Риме. И мать потом переехала в Рим. Чуть позже, - продолжал он, не глядя на неё. Он снова взял щипцы и начал аккуратно перекладывать лингвини из сковородки - порционно, свернув каждую порцию в плотное гнездо. - И я узнал… о нём много говорили.       Он отставил сковороду, присыпал сверху тертым сыром, потом зеленью. Резко повернулся, взял две ложки и начал перемешивать салат, позабыв, что тот для утят. Гермиона молчала. - Инквизитор. Мафиози. Преступник. Тот, кто отмывает Ватикану деньги. Иезуит. Не лучший представитель церкви. Человек с тысячью ролей и каждая - хуже предыдущей.       Он усмехнулся, коротко, как будто самому себе.       Он взял две тарелки и поставил одну перед Гермионой. Вторую - себе. Салат, к счастью, забыл.       - Да и просто так кардиналом в двадцать шесть не станешь, правда? Не все такого брата хотели бы. Понимаешь, до всей этой истории мне казалось, что я знаю точно, кто я. Знаю свою историю. Знаю своих родителей. Маму, которая вечно хлопочет, папу, который подпевает Паваротти, двух сестер, которые постоянно ссорятся из-за ванной по утрам. У нас были традиции. Мы ели лазанью и спорили, кто выиграет "Сан-Ремо". С отцом болели за Милан. Это была… идеальная жизнь. Ну, почти.       Он замолчал, взял вилку, намотал пасту. Слишком медленно. Так не едят, если голодны.       - А потом вдруг оказалось, что у этой идеальной семьи есть шов, который просто закрыли чем-то сверху. Не зашили. Просто забыли. Или сделали вид. Он все это время жил… не так далеко.- Он положил вилку. Пасту не ел. - И мне стало так хреново. Потому что я всегда думал, что мы честные. Что мы - нормальные. А нет. Она все испортила. Мать. Все испортила.       - И вот теперь он - директор ФБР. И женат на мафиози. Да, та девушка тоже очень опасна. Как мне с этим жить?       Он положил вилку рядом с тарелкой, не прикасаясь к еде. Пальцы сжались в кулак, потом разжались.        - Я не выбирал его, - добавил тише. - Но и игнорировать не могу. Знаешь, что я ощутил в нем сегодня, когда он смотрел на меня? - Он налил себе воды. Сделал глоток. - Его глаза говорили: «Ты - тот, кого мама выбрала». И это… - он выдохнул, будто удар по солнечному сплетению. - Это до сих пор гудит внутри. Этот немой упрек. Он будто смотрел на меня с насмешкой, будто хотел спросить почему я, а не он. Он же теперь так высоко, а я просто… просто оператор. Я будто его тень, хотя не просил. И мне стыдно за то, что жалею не его, а себя.       Гермиона осторожно протянула руку, положила на его плечо. - Ты не виноват. - Да. Нет. Я не знаю. Хотя, кое в чем уверен. Девушка у меня лучше.       Девушка едва заметно вздрогнула, будто то, что Драко научился говорить правильные комплименты ударило её. Опустила взгляд в тарелку. Взяла вилку, но не сразу стала есть. Внутри что-то опрокинулось.       Слова брата Драко не давали ей покоя. Тот просто задал вопрос. Простой, прямой. Почему ты не сказала ему, что замужем? Да потому что, черт побери, это не имело никакого значения. До момента, как был задан вопрос, который перевернул всю ситуацию с ног на голову и придал формальному оттенок предательства.       Она молчала. Просто молчала. Молчала и автоматически попробовала еду. Медленно, как будто пыталась прожевать не только пасту - мысли тоже. Они липли к ней, как соус к вилке. Не отпускали.       Снова и снова слова Инквизитора все еще звучали в ушах. И доверие Драко - тоже. О том, как его идеальная семья разрушилась и он страдал, потому что думал - они были честными.       Гермиона тоже считала себя честной. Ничем не связанной. Их с Роном брак - просто тень, выцветший контракт. Но после той фразы… вдруг стало тяжело. Словно ей передали чужой груз и велели - неси.       Инквизитор одной фразой внушил ей чувство вины. Как будто вбил гвоздь. Не обвинял. Просто посмотрел - и все стало ясно.       А еще - Драко. Драко, который сказал, что она лучше всех. Лучше. Всех. Он произнес это как аксиому, без доказательств. А она теперь не была уверена. А так ли это?       С чего вдруг она лучше, если живет в полуправде? Если молчит? Если позволяет себе чувствовать то, что не оформлено, не сказано, не очищено до конца? Почему именно она заслуживает этот его взгляд? Его честность, его боль, его доверие?       Вдруг стало стыдно. Не за поступок - а за пустоту. За молчание. За то, что не решилась раньше. Что позволила себе не думать. Но теперь думала. И все, что могла сейчас - это не уронить вилку. И думать, думать, мучительно думать - а как же ему сказать?        - Не получилась паста, да?        - А?        - Ты совсем не ешь, радость моя.       Гермиона слабо улыбнулась. Накрутила лингвини на вилку. Медленно. Потом попробовала еще раз. Медленно. Почти с усилием и только тогда заметила, какой вкус у пасты. Она была нежной, как вечер в чужом городе. Легкий привкус белого вина, чуть лимона, свежий базилик, обжаренный чеснок, петрушка. Мягкий вкус, без пафоса. Как тепло рук, если их не ждешь. Как что-то домашнее, настоящее.        - Господи, капер. Да это же потрясающе, - она едва не проглотила вилку. - Да. И ты тоже… потрясающий. Она хотела потянуться к нему, поцеловать, но неловко перевернула остатки пасты на тарелке. Со вздохом наклонилась, пытаясь спасти хоть что-то, но кусочки упали на скатерть и ей на одежду. - Черт, - выругалась девушка. К её удивлению пират лишь рассмеялся. - Постой, я сейчас все уберу и помою посуду, - сказал Драко, вставая со стула. - Прими душ. Я люблю лимоны в еде, а не постели. Иди-иди. Ты вся вон испачкалась. Русалка чмокнула своего разбойника в нос, встала и направилась к ванной, закрыв дверь за собой. В комнате было тихо, лишь приглушенные звуки из кухни - посуда, мягко ударяющаяся друг о друга. Раздеваясь, она включила на телефоне музыку - что-то спокойное, чтобы заглушить внутренний шум и тревогу. Её пальцы дрожали, когда она сняла футболку, потом шорты. Поток воды из душа был теплым, почти горячим. Над лейкой висел свежий пучок эвкалипта, который она всегда вешала, чтобы пар был не просто влажным воздухом, а настоящим ароматным облаком. Запах - острый, свежий, с горьковатой ноткой - окутал её, будто вымывая всю тяжесть с кожи и с мыслей. Она закрыла глаза и глубоко вдохнула, чувствуя, как постепенно успокаивается, но тревога никуда не уходила. Как сказать ему? «Что я скажу? С чего начать? Может, просто прямо? ‘Драко, мне нужно поговорить...’ Нет, звучит слишком серьезно. А если он подумает, что я хочу его отпугнуть? Или хуже - обмануть? Хотя я ничего не скрываю, просто… боюсь, что он поймет все не так. Или не поймет вовсе.» Она тихо пробовала разные варианты вслух: «Мне нужно объяснить, что брак с Роном - лишь формальность. Что это - не любовь и не связь, а условность. Что я не предательница... Но разве можно быть уверенной, что он поверит? Боже. С чего начать, а? Кстати, я замужем. Так нет же. Все не так” Сердце глухо билось в груди, а в голове роились мысли - страшные, как тени. Она боялась, что после разговора ничего не будет так, как прежде. Вода катилась по коже, смывая холод с её рук, но холод в душе остался. Она вытерла лицо, выключила воду и тихо вышла из ванной. В коридоре слышался звук посуды - Драко аккуратно раскладывал тарелки на сушилку. Он не повернулся к ней, но она увидела его профиль в мягком свете кухни. В этот момент она поняла: разговор уже не отложить. Она тихо подошла к нему сзади, губы нежно коснулись кожи на шее. Вдохнула его запах - привычный, успокаивающий, словно якорь в буре. Драко как-то вздрогнул и тут девушка внезапно ощутила что что-то изменилось - воздух в комнате словно сжался, стал густым и тяжелым, как перед надвигающейся грозой. Легкий шум посуды, едва слышное бульканье воды в раковине - все затихло, уступив место наэлектризованной тишине. Спокойствие Драко казалось натянутой маской, за которой скрывалась буря эмоций. Его движения стали сдержанными, взгляд - напряженным и холодным, а в комнате повисло ощущение, будто вот-вот что-то взорвется. Она прижалась ближе, стараясь уловить в его глазах хоть малейший намек на происходящее. Что могло случиться за пять минут, что она была в душе? - Заходил курьер, - его голос был обманчиво тих. - Занес документы. Твоему мужу. Сказал, что утром заскочит чтобы он расписался. Или ты. В этот момент в груди у неё словно сжалось сердце, холод прокатился по позвоночнику, а мысли метнулись в разные стороны - пытаясь понять, что же теперь будет. Она отступила на шаг, почувствовав, что внутри что-то щелкнуло, и теперь она ясно понимала: за эти пять минут могла измениться целая жизнь, что-то невозвратимое уже началось. Как же глупо и просто все вошло в этот дом, в этот вечер - будто чертов вихрь ворвался в её привычный мир и рассыпал все в прах. - Драко... - её голос дрогнул, и она едва сдерживала волну эмоций, хотелось что-то объяснить, оправдаться, найти слова, которые смягчат напряжение. К своему ужасу, Гермиона в том, как произнесла его имя, услышала нотки вины. Он посмотрел на неё с холодом, слова прозвучали резко, отрезвляюще, словно удар по внутреннему спокойствию: - Замужем, значит. А я-то думал... - пауза. В его голосе слышалась обида и недоумение. — Почему же все так хорошо? Почему все кажется, будто ничего не сломано. Почему все так складывается. Почему ты так идеальна. А просто… Боже, какой я дурак. Она открыла рот, чтобы возразить, попытаться сказать хоть слово, но он поднял руку - жест, который останавливал не просто слова, а всю её попытку сопротивления. - Нет. Гермиона. Просто нет. Не сегодня. Не сейчас. У тебя был месяц. Ты молчала. Значит помолчишь еще. Тишина в комнате стала почти осязаемой, тяжелой и гнетущей. Между ними лежало невысказанное - все то, что осталось за пределами слов, все, что они не могли пока принять и понять. И в этом молчании - напряжение, боль и страх того, что теперь уже не вернуть назад. Драко медленно домыл посуду. Разложил ту. Поцеловал утят. Гермиона молчал наблюдала. А потом… потом он просто вышел. Ушел, будто никогда и не приходил. *** Вот так-то. Мы ждали, ждали....и дождались, да? Шиииик. Спасибо за вашу активность, пожалуйста, не забывайте "жду продолжения" и отзывы.