Взаперти

6 ноября 2023. 15:30       Прошел месяц в таком же режиме. Я начал всё больше ненавидеть Попова, а он, в свою очередь, начал испытывать подобные чувства в мою сторону. Я хамил ему, ссорился с ним, презирал его. Серёга уже смирился с этой ситуацией и больше уже даже не пихал меня в бок, чтобы я заткнулся. Ну не могу я молчать! Почему в этот человек считает, что нам в гуманитарном классе просто необходимо знать химию как минимум на уровне 100 баллов на ЕГЭ? Нам решили поменять расписание и теперь уроки химии, стояли всё так же парой, но уже в конце учебного дня.        — Шастун! — в очередной раз громкий бас химика раздался на весь кабинет и отразился эхом от его стен, после очередной моей колкости в его сторону, — После урока останься здесь на небольшой разговор… — процедил он сквозь зубы и вернулся к объяснению темы. Бесит. Плевать мне, ещё я ради него и его проклятой химии не оставался в школе после уроков.       И так, последний урок в этот день — химия. Я уже сижу, сложив руки на парте, тупо уставившись в доску и мысленно считая минуты до конца.       — Так, — Попов с хлопком закрывает журнал и обводит нас взглядом. — На сегодня всё, домашку записали, свободны.       Я уже хватаю рюкзак и вскакиваю, но…       — Шастун, задержись, — Чёрт. Я кидаю рюкзак на парту и закатываю глаза, сам сажусь рядом на край стола. Матвиенко бросает на меня взгляд в духе "братан, я буду тебя помнить", а девчонки впереди шепчутся, кидая любопытные взгляды. Ну конечно блять… Когда все выходят, Попов закрывает дверь и спокойно садится за свой учительский стол, — присаживайся.       — Да я и так… — начинаю я, но он вскидывает бровь, и я обречённо плюхаюсь на стул. Несколько секунд молчания.       — Антон, ты меня раздражаешь своим поведением, — наконец выговорил он, устало выдохнув.       — Взаимно, — пожимаю я плечами.       — Отлично. Тогда поясни мне, почему ты ведёшь себя так? — Я фыркаю.       — А вы не даёте поводов?       — Такими темпами я их действительно начну давать, — он спокойно складывает руки. — Давай без цирка. Я серьёзно.       — Чего вы вообще хотите? — раздражённо спрашиваю я. — Чтобы я вас уважал?       — Было бы неплохо, — я лишь усмехаюсь на эту реплику.       — С чего бы это?       — А с чего ты считаешь нормальным вести себя именно таким образом? — Меня передёргивает.       — Вам-то что? Вам же всё равно, как вы сами сказали.       — Мне не всё равно, — ровно отвечает он,  — особенно когда подросток, которому не мешало бы заняться учёбой, ведёт себя так, будто уже понял весь этот мир и…       — Да пошли вы… — перебиваю я его, буркнув себе под нос.       — Антон, — он снова устало вздыхает, потирая веки под очками, — ты так со всеми общаешься или мне одному так повезло? — Я молчу. — Судя по всему, не мне одному, — продолжает он, — и мне интересно, почему.       — Какая разница?       — Ты правда не понимаешь? — Он смотрит прямо мне в глаза, и я чувствую, как что-то внутри меня сжимается.       — Да какая вам вообще разница! — срываюсь я. — Вы мне никто! Просто учитель, ещё один, каких сотни, которым нет до нас никакого дела! — Он какое-то время молчит. Потом тихо подает голос.       — Мне есть, — меня передёргивает ещё сильнее. Я резко встаю.       — Можно идти?       — Иди.       Я встаю, гордо задрав нос, но… Спотыкаюсь об стул и роняю его, при этом падая сам. Его взгляд всё ещё сидит у меня в голове, как заноза под ногтями.       Перенесёмся обратно в настоящее, ладно? Вам, наверное, интересно, почему мы так смирились с этой закрытой дверью… Так вот, мы не смирились.

***

7 сентября 2024. 21:05.       Я прислонился к двери кабинета лбом и шумно выдохнул. Попов тоже выглядел раздражённым. Он снова потёр переносицу, как будто это помогало справляться с ситуацией.       — Отлично, — буркнул я. — Просто замечательно.       — Мы не можем здесь сидеть вечно, — произнёс он.       — Серьёзно? А я думал, что мы тут остаёмся жить! — Он скрестил руки на груди.       — Ну, как вариант, можно покричать. Может, кто-то услышит, — Я покосился на него.       — Вы серьёзно?       — Почему бы и нет? — Арсений Сергеевич закатил глаза, подошёл к двери и громко крикнул. — Эй! Если кто-то там есть, вытащите нас отсюда! — в ответ тишина.       — Гениально, — фыркнул я. Попов сел на одну из парт и устало потёр лицо.       — Какого чёрта я вообще связался с этим дурацким последним звонком и вашим классом в принципе… — Я усмехнулся и тоже присел рядом с ним.       — Ага. Сами себя перехитрили, Арсений Сергеевич, — Он только покачал головой.       — Нам остаётся либо ждать, либо пытаться взломать дверь…       — Ну, либо ещё мы можем поговорить, — ляпнул я, сам не зная, зачем. Попов приподнял бровь.       — Это предложение?       — Ну, не руки и сердца, конечно, но если мы тут надолго застряли, то почему бы и нет? — Он несколько секунд меня разглядывал, потом усмехнулся.       — Действительно. Почему бы и нет? Телефон всё равно не ловит.       Так и началась эта долгая безумная ночь… Вернёмся снова ненадолго в прошлое, ладно?

***

      Я почти бегу по пустым коридорам, спотыкаясь на поворотах. Сердце бьётся в горле. Я зол. На себя, на него, на весь этот чёртов день.         "Мне есть".         Да к чёрту его слова! К чёрту его тон! Можно подумать, будто он правда заботится, будто ему есть дело до меня. Я вырываюсь из школы на улицу, набирая полную грудь холодного ноябрьского воздуха. Руки в карманах — сжимаю кулаки так, что ногти врезаются в кожу, оставляя на внутренних сторонах ладоней следы полумесяцы.       — Антооон! — слышу я, но даже не оборачиваюсь. Матвиенко всё равно меня догоняет, — Ну что там? — запыхавшись, спрашивает он.       — Да ничего, — бурчу я. Себе под нос.       — Ага, так я и поверил. Да ты красный как рак!       — Да иди ты! — Бедный Серёжа… и как он только терпит ещё такого друга, как я?       — Понял, вопросов больше не имею.         Мы идём молча некоторое время. По дороге я машинально пинаю камень, потом ещё один, да с таким кайфом, будто я лучший футболист на всей этой грёбаной планете.         — Слушай, — внезапно выдаёт Серёга, — а ты уверен, что реально его ненавидишь? — Я резко останавливаюсь.          — Ты вообще о чём?         — Ну просто… Ты весь кипишь, как чайник, но ты же сам его задираешь, сам к нему цепляешься. Может, тебе наоборот нравится, что он так бесится?         — Сука, ты ещё из меня влюблённого малолетку сделай, — я резко срываюсь с места и принимаюсь снова пинать ни в чём не виноватый камень.       — Да я ничего не говорю! — он догоняет меня и вскидывает руки в капитулирующем жесте, — Просто чего ты к нему пристал? — Я скриплю зубами.         — Он меня бесит, — цежу сквозь плотное сжатые зубы, — ещё с первого дня нашего знакомства.       — А кто-нибудь ещё тебя так бесит? — Я не отвечаю. Молчу. Наверное даже где-то в глубине души соглашаюсь с ним, но соглашаться с этим всё ещё не хочу, — Вот и я о том же, — вздыхает он. — Ладно, забей.         Но я не могу забить. Потому что, чёрт возьми, Серёга прав. Я сам ищу с ним встречи. Я сам провоцирую. Я сам лезу на рожон.         — Серёг, он опять мне «два» поставил! У меня балл по его предмету хуже, чем по всем остальным! — Я устало вздыхаю, - Нет, это конечно ещё раз доказывает, что «я не просто так пошел в гуманитарный класс», — передразниваю Попова, — Но у меня к концу полугодия, такими темпами, живого места не теле не останется, понимаешь?       — Да понимаю я… — виновато опускает взгляд Серёжу и помогает мне отпинать этот несчастный камень, — Слушай, — уже страшно. Матвиенко резко останавливается и дёргает меня за рукав куртки, чтобы я сделал то же самое.       — Ну? Я весь во внимании!       — А пойдём ко мне? У меня родаки только на следующей неделе вернутся из командировки, — звучит как сомнительная идея, но очень манящая, — Я Поза позову… хочешь? Мы давно уже так не собирались, - Серёжа прав. Мы дружим втроём, а с Диманом общаемся из-под палки с тех пор, как он ушел в свой химбио профиль. А ведь этому человеку я по гроб жизни обязан за все те ситуации, когда он спасал мою жопу в прямом и переносном смысле.       — А давай! — уговорил, идём. Мы сменяем маршрут и на всех парах бежим к Серёге домой, потому что на улице уже не май месяц, а я в лёгкой ветровке. Да и друг мой не теплее одет, всё-таки не зря мы с ним дружим.       По пути звоним Диме, чтобы срочно пригласить его с нами на ночёвку. Закупаемся в ближайшем ларьке, где миловидная женщина лет 50 продаёт всем без разбора — а особенно, такой шпале, как я — сигаретами и алкоголем. Ночь обещает быть интересной…       Диман приходит к дому Серёжи быстрее, чем мы, и всей нашей дружной компанией топаем в ближайший супермаркет, дабы докупить всякого-якого для нашей ночевки.

***

      Матвиенко живёт в обычной трёшке, не супер просторной, но вполне уютной. Мы заваливаемся туда уже к вечеру, с пакетами, набитыми всяким дерьмом — чипсами, пивом, бутылкой колы для вида и ещё какой-то фигнёй, которую взял Дима.         — Так, народ, разувайтесь и проходите, — заявляет Серёга, кидая свою куртку куда-то в направлении вешалки. Сразу видно, у человека родители в командировке, — Можете даже тапки не брать, всё равно пол мытый.         Поз уже обжился, плюхается на диван на кухне и хлопает по подлокотнику, предлагая мне место. Зазывает. Я усмехаюсь, но всё равно сажусь рядом, вытягивая свои длиннющие ноги.         — Значит, так, план на вечер, — начинает Матвиенко, залезая в холодильник. — Мы отдыхаем, обсуждаем всякую херню, ну и… — он вытаскивает две пачки пельменей и трясёт ими с какой-то гордостью, будто это какие-то трофеи, — праздник живота!          — Ты же говорил, что готовить не умеешь, — замечает Поз, открывая первую банку пива.         — Так я и не буду. Слишком хорошего ты обо мне мнения… Варить — не готовить, — с пафосом заявляет Серёга. Я тихо смеюсь и на мгновение забываю о том, что мне вообще некуда и незачем возвращаться.  

***

      Пельмени сварены, у всех по тарелке. Мы сидим в комнате Матвиенко — просторной, заваленной всяким спортивным барахлом. На полу тёплый белый ковёр, в углу стоит небольшая гитара, на столе беспорядок. Узнаю своего друга. Поз развалился на диване в вальяжной позе, я сижу на полу, привалившись спиной к стене.         — Ну что, господа, тост? — Дима поднимает банку пива, но его останавливает Матвиенко.         — Эй, эй, родители мне доверяют, не позорь меня, — шутит Серёжа, а Поз показательно закатывает глаза.         — Да расслабься, — смеётся Поз. — За то, что мы все ещё держимся, — я фыркаю, но беззлобно.       — Мы звучим как ветераны, — стукаюсь своей банкой о банку Димы и Серёжи. Поз внимательно на меня смотрит.         — Антош, а ты что сегодня вообще такой?         — Какой? — я делаю вид, что не понимаю.         — Ну… злющий. Сидишь такой, насупился. Бесишься больше обычного…       — Да он всегда такой, — вставляет Серёга, не успел я открыть рот, — но сегодня реально перегибает.         — Всё заебись, — бурчу я.         — Слушай, ну не гони, — Поз садится ровнее. — Опять дома что-то? — Я напрягаюсь. Уж слишком хорошо этот очкастый знает меня.       — Нет, — отрезаю слишком резко. Поз не дурак. Он сразу понимает, что я вру, но давить не начинает.         — Ну смотри, — он пожимает плечами, но в его взгляде всё ещё висит вопрос.          — У него жопа с химиком, — решает помочь Матвиенко. — Снова поругались. Он его на версус вызвал после уроков.       — А-а… — понятливо тянет Позов и еле слышно смеётся, — Слушай, ну вы реально как женатые, клянусь.         — Пошёл ты, — огрызаюсь я, но без злости. Смеюсь. Толкаю Димку в плечо кулаком.       На какое-то время в комнате воцаряется тишина. Только приглушённые звуки вечернего города доносятся из-за окна.         — Ладно, — наконец выдаёт Серёга, решив перевести тему, — давайте фильмы смотреть.         — У тебя опять этот артхаус с претензией? — закатывает глаза Димон.       — Ты вообще-то ни разу его не досмотрел, а это классика!         — Боже… — усмехаюсь я по-доброму, качаю головой и поднимаю глаза наверх.       И вроде всё нормально. Вроде я с друзьями, вроде мне даже хорошо. Но где-то в глубине головы свербит мысль: а что бы она обо мне подумала?