Часть 2
13 марта 2025 г., 19:40
С приближением осени немного успокоились волнения насчет закрытия школы. Учителя лично объезжали дома учеников и просили разрешения родителей перевести детей в общежития школы. Таким нервно-неживым (это как вообще возможно одновременно) я Айзаву давно не видела. После происшествия в лагере у него и других преподавателей было такое количество встреч, конференций, работ по переоборудованию академии и отбиваний от журналистов, что уже через пару недель после нашего приезда глаз дергался абсолютно у всех.
И только директор катался по академии абсолютно безмятежным колобком — этот был настолько устойчивым к любым происшествиям, что при взгляде на него даже зависть брала. Я по доброте душевной переодически по делу и без забегала в академию в течение лета и засиживалась на час-полтора в учительской, нервируя своим присутствием всех непосвященных в особенности моей причуды. Нервничали они почем зря и быстро прекратили, ведь когда я уходила, неожиданно выяснялось, что общий градус напряжения и тревожности сам собой снижался. Мне тренировка, им успокоительное — все в плюсе.
Надо было видеть визит к моим родителям, которым Айзава уже был как друг родной. Он ведь периодически приходил к нам, когда я была на индивидуальном обучении, чтобы информировать родителей о происходящем и получать их разрешение на различные курсы, которые появлялись по мере продвижения. Всемогущий сильно осунулся после перенесенной травмы, но благополучно тоже всех объехал и принимал участие в переговорах.
От одноклассников я слышала, что многих родители не хотели отпускать в школу. То ли убеждающий талант учителей сказался, то ли удача, но в итоге снова все мы были в сборе. Что касается меня, у моих родителей не было сомнений насчет решения. Они придерживались убеждений, что Юэй — лучшая школа, куда можно было отдать ребенка с моими способностями, раз уж я выбрала путь героя. К тому же, они были благодарны Айзаве за индивидуальный подход ко мне, поэтому в его словах про обеспечение безопасности школы не сомневались.
Мои родители не были героями. Я — первая в семье, кому захотелось связать свою жизнь с этим. Мама с папой были учеными, изучающими биологическую основу причуд в человеке. Они очень поспособствовали в свое время геройскому сообществу. Стоит ли говорить, что именно благодаря их вкладу, я стала так скурпулезно анализировать свою способность. Эти люди не просто давали мне возможность действовать, как я пожелаю, но и всю жизнь вкладывали силы в мою сознательнось.
Занятия в школе осенью должны были начаться сразу с тренировки причуд. Мы, наконец, могли закончить начатое в летнем лагере. Меня летом немного раздражало, что не получилось потренироваться и пришлось ждать еще два месяца. Кончено, я потратила их на теоретическое обучение и отдых, но все же хотелось уже что-то делать. Поэтому сейчас я была абсолютно готова взяться за работу.
Айзава заблаговременно объявил нам это перед началом года. А сейчас все мы собирались в общежитии в первый день заезда. Всего на заезд было два дня. Мои родители, как только подписали согласие, оптимистично поволокли меня по магазинам, чтобы я выбрала, чем украсить свою комнату и купила одежду на сезон-два вперед.
В итоге купили вообще все, что было можно. Я нашла несколько красивых светящихся украшений для комнаты в форме медуз, еще пару гирлянд. Не люблю основное освещение, а такого как раз хватит. В какой-то момент я вдруг захотела добавить в комнату растений и пришлось потратить еще около трех часов на их выбор.
С растениями и животными у меня всегда была очень приятная история — при большом желании я могу использовать способность и на них. Их фон всегда намного естественнее и спокойнее человеческого, так можно отдыхать и тренировать способность. Из одежды я выбрала несколько хаори, пару легких платьев, а все остальное по принципу минималистичности и удобства.
После магазинов мы приехали домой, собрали мои оставшиеся вещи, и я отправилась в общежитие академии. Было уже около четырех часов. Некоторые ребята тоже были там, примерно одна треть класса.
Я разложила вещи в своей комнате, приблизительно организовала место отдыха, взяла пару книг, блокнот и отправилась в общую гостинную. Ребята, видимо, еще были заняты обустройтвом, поэтому в зале никого не было. Я села на подлокотник дивана и стала читать, параллельно делая записи.
Иногда в комнату приходили другие одноклассники. Я не ожидала так легко найти общий язык с ними, все же мы не слишком много виделись до этого, да и целое лето успело пройти. Но все шло на редкость гладко.
Первыми появились Киришима и Ида. Мы заново познакомились, я рассказала, почему появилась в классе так поздно. Вскоре к нам присоединились Дзиро и Асуи, потом еще несколько человек. В итоге ребята решили отправиться на улицу, погулять по территории школы, а я осталась здесь. Надо было дописать пару вещей. Время проходило довольно быстро.
Внезапно дверь в эту комнату открылась. Видимо, кто-то еще приехал. Этот зал был расположен по пути к спальням, поэтому все заезжающие проходили через него. Я подняла глаза от книги и увидела в проходе смотрящего на меня Бакуго. Он стоял с сумкой через плечо и выглядел немного удивленным. Парень на миг замер, видимо не ожидая увидеть кого-то по пути. Академия была почти пустая сегодня, все же это первый день заезда. Через пару секунд он уже собрался и нахмурился, целенаправленно отправляясь вперед.
Он так бы и прошел молча, если бы я не окликнула его на пути к лестнице:
— Кацуки, подожди пожалуйста! — я собрала книги с записями и слезла с подлокотника.
— Чего тебе? — на свое имя его передернуло.
— Ты не будешь против встретиться через час? Нам с тобой предстоит вместе работать в течение года. Хочу попробовать потренироваться.
Честно говоря, я очень старательно подбирала выражения. Он не любит, когда кто-то хоть немного переходит его границы (которые, видимо, где-то в километре вокруг него расположены). Что уж говорить про мою способность заглядывать к нему в переживания, ей он явно не симпатизирует.
Не то, чтобы я как-то боялась его или его реакции, не совсем так. Просто я очень не люблю направленную на меня агрессию, когда заранее нахожусь в максимальной открытости для чистой работы. Это один из минусов моей причуды — мне всегда нужно находиться в очень чувствительном состоянии. Я не могу позволить себе ставить защиты психики. Поэтому гадости, которые могут полететь на меня, действительно ударят больно.
Где-то в процессе, мне будет необходимо это объяснить ему. А до того еще и сделать так, чтобы он услышал.
Хотя это не касается боевых ситуаций, когда мне нужно деморализовать врага. Почему-то устраивать чернуху, безнадегу и ужас в головах врагов мне дается удивительно легко. Я по-прежнему пропускаю все это через себя, и это тяжело, но как будто там включается уже другой режим функционирования. Там мне почти не нужна тонкая работа. На врагах можно тренироваться как не в себя.
— Не горю желанием, — недовольно ответил он, разворачиваясь.
— Ты же помнишь, что говорил Айзава? — спокойно поинтересовалась я, направляясь в ту же сторону, что и он.
Парень неохотно оглянулся на меня и замедлился.
— Он сказал, что в скором времени мы будем работать на получение геройской лицензии, — пояснила я. — А одна из основополагающих частей экзамена — работа в группе или парами. Угадай, с кем поставят работать меня, — я поравнялась с ним на леснице.
— Со мной?! — выдохнул он, нахмурившись.
— А еще с Шото и Токоями, — добавила я, обходя его. — Не думаю, что тебе хотелось бы столкнуться с моей способностью в первый раз на общей тренировке. Всякое бывает без подготовки, — хмыкнула я, позволив себе слабую улыбку.
Из моих слов можно было нафантазировать всё что угодно, на этом я и собиралась сыграть. Он ведь не любит прказывать свои «слабости», вроде эмоций и переживаний, а я дала ему жирный намек, что именно они и могут выйти в случае отсутствия подготовки.
— Пф… — недовольно фыркнул он после пары секунд молчания. — Ладно, где?
— В комнате номер семнадцать через час.
Это была моя комната. Мне очень повезло, что стены в здании хорошо звукоизолируют. В работе моей причуды, чего бы она не касалась, мне нужна тишина. На поле боя, конечно, такого не дождешься, но там и выбирать не приходится.
Мы разошлись в ту же минуту, он в свою сторону, я — в свою. Надо было перечитать пару записей и подготовиться.
***
— О, Кацуки, ты пришел! Проходи, садись, — я уже полчаса сидела в комнате и настраивала состояние для работы. Я сосредоточилась и не ожидала увидеть его, из-за чего подскочила и, кажется, даже обрадовалась. В ответ на мой растрепанный вид он картинно закатил глаза и все же прошел в комнату. Из вещей достать я пока успела только растения и пару фонариков, уже висящих под потолком. Мне повезло с расположением — окна комнаты были большие и прямо сейчас это место теплым светом освещало солнце, клонящееся к закату. Блики расходились по полу, кровати и столу. В комнате было спокойно. Рассеянные лучи давали приятное чувство защищенности, как будто время остановилось. Всю мебель еще не завезли, поэтому мы расположились на разных концах кровати. К счастью, она была довольно большая. — Я долго думала летом, как из нашей совместной работы извлечь максимум выгоды. Помню, тебе изначально не понравилось объявление Айзавы о твоей работе со мной. Скажи, почему ты против? Вот так прямо. Я решила идти максимально открыто и честно. Нам необходимо установить контакт на раннем этапе работы, иначе нет никакого смысла продолжать. Это сложно, непривычно и неудобно для меня, я даже побаиваюсь. Но будет намного хуже, если он продолжит постоянно выстраивать стены, а я продолжу биться об них в попытках добиться нормального энергетического слияния, не разрывающегося каждые полминуты. Он выглядел как человек, который не очень хочет разговаривать и вообще что-либо выяснять. Я понимала, что так будет, поэтому продолжала спокойно ждать, не используя причуду. — Слишком много слов! — отрезал он, скрестив руки. Его взгляд был полон недовольства — Я не был против с тобой работать. — он замялся на мгновение, явно испытывая раздражение от необходимости объясняться. — Мне не нравится, когда мне указывают, что делать. Какой мне смысл работать с тобой? Ты всего лишь меняешь эмоции, как это может усилить боевую способность?! Только тормозить будешь! Вдох-выдох. Нервная улыбка, убираем. Работать будем долго. Ну а чего я ожидала? — Поняла, тогда кратко расскажу про мою способность. Ты прав, я по сути контролирую чужие эмоции. Но важно то, что люди действуют по большей части исключительно из-за эмоций. Все: от маленьких до самых глобальных действий, так или иначе зависят от них. И с причудами ситуация особая. Ты замечал, насколько сильнее ты становишься во время боя, когда, например, злишься? Кацуки усмехнулся, а затем снова нахмурился. — И что? Злиться я и без тебя могу, — кажется, его даже немного порадовало, как быстро он нашел лазейку в моих словах. — Да, ты прав, — ради мира я согласилась и продолжила. — Я проводила много экспериментов и выяснила, что статистически силу можно увеличить в 2-3, а то и в 4 раза, — я сделала акцент, когда увидела, что он начал вслушиваться, — если я регулирую состояние. И я говорю про постоянное увеличесние силы, а не секундное. Представь, что у нас есть бензобак в машине. И чтобы машина могла поехать и разогнаться, бензин должен поступать строго дозированно. Машина никогда, — я сделала особый акцент на этом слове, к неудовольствию Кацуки, — не сможет набрать высокую скорость, если бензин будет то поступать литрами, то истощаться по капле. Она либо выдаст резкий скачок, либо покатится на инерции или вообще заглохнет. Так и с эмоциями в работе боевых причуд по типу твоей. Понимаешь, это совершенно новый уровень контроля. Такого никто никогда не использовал, прецедентов нет. Тот факт, что я могу сделать, чтобы во время боя ты не грустил или не отвлекался — это последствие, а не суть моей способности. Фух. Кратко не вышло, но он хотя бы прислушался. На самом деле, метафора достаточно хорошая. В более точной версии мою причуду следовало бы сравнить скорее с силой, выталкивающей бензин, чем с самим бензином, но это уже не так важно. Лишнее звено цепи здесь не играет большую роль, мне нужно было что-то вроде рекламной кампании. — В бою нет места для эмоций! — его глаза недовольно сверкнули. — Нужно драться и побеждать, что я делал и без твоей помощи. — похоже, он захотел закончить этот разговор. — Если ты так уверена в своих идеях, докажи это на практике, а не пустой болтовней! — он с вызовом усмехнулся, будучи уверенным, что у меня не хватит смелости на это. Я пару секунд помолчала. Во мне поднялось желание докзать, что он даже не представляет возможный эффект. Это ведь действительно так! Вот ведь уперся рогом в собственную непобедимость. Так, стоп. Кажется, я кое-что придумала. — А я сделаю это! — уверенно, теперь уже я с вызовом смотрела на него. — Ха! А хочешь поспорим? До учебы осталось 4 дня. Это время мы будем работать вместе, и ты будешь мне всячески содействовать. Делать то, что я посчитаю необходимым, задавать вопросы, но не спорить и не ругаться. Если за 4 дня я не смогу улучшить показатели твоей способности, ну например, в 2 раза — значит я проиграла и, скажем… — я задумалась на секунду, — да неважно, пускай я исполню любое твое желание. — он приподнял брови и усмехнулся, я продолжила. — А если смогу — исполнишь уже ты, — я хищно улыбалась, предвкушая ответ. — Ты серьезно думаешь, что я буду делать все по твоей указке?! — о да, именно подобного злобного вопроса я ждала. Ловушка со звоном закрылась, я усмехнулась. — А ты что, — понизив голос, не прекращая улыбаться, я выдала легендарную манипуляцию, — так боишься проиграть? Радуга эмоций на его лице стоила всех сокровищ мира. От недоумения до злобы, даже до бешенства, поиск возможных ответов, потом нервные попытки собраться и в итоге сдерживаемый напряженный выдох: — Я не проиграю.***
Это был такой риск, какой я могла себе позволить, только находясь явно не в трезвом уме. Каково же было мое удивление, когда Кацуки настолько качественно повелся на мою провокацию. Конечно, я тут же этим воспользовалась. Пари было заключено на 4 дня: 2 оставшихся дня заезда и 2 выходных. Это время для учеников полностью свободно — последняя возможность насладиться летом и подготовиться к учебе. Тем не менее, начать я решила уже сегодня. Было только 6 часов вечера, поэтому у нас была еще пара часов до ужина. — Чего?! Какого черта мы начинаем сегодня? Хочешь, чтобы я этот день за один из четырех засчитал? — разумеется, парень орал и возмущался на мои слова о том, что можно начать тренироваться прямо сейчас. — Нет, я сказала, что до начала учебы осталось четыре дня и за это время, то есть время ДО учебы, мы будем тренироваться. — не знала, что человек может так быстро дойти до состояния кипящего чайника. — Да и правда, Кацуки, неужели тебе самому не интересно? — о да, мое любимое. — У нас есть пара часов, чтобы начать делать важные шаги и не тратить на них время дальше. Ты ведь и сам выиграешь, если у меня получится удвоить твою силу. Неужели не хочешь скорее стать сильнее? — Да я бы и от желания не отказался, — помолчав, неожиданно усмехнулся парень, явно намереваясь вызвать нехорошие ассоциации. Что, хотел меня смутить? Получилось. — Отлично, значит ты не против, — буркнула я, пытаясь побороть смущение. — Смотри, я тут примерно обозначила, что мы будем делать. Я подвинулась к нему и вытащила из блокнота сложенный в несколько раз лист, после чего начала его раскладывать. Выражение лица парня с самодовольного от удачного подкола мерно сменилось на непонимающе-удивленное, а затем на просто непонимающее. Перед нами на кровати был разложен огромный лист с кучей текстов, графиков, пунктов и стрелочек. Да, я люблю прописывать все детально. Я росла в семье ученых, у нас такие схемы разве что в ванной не висели. 10 минут объяснений спустя — В общем, на сегодня наша задача — первый раз установить контакт. Я называю это первой стадией энергетического слияния. Мы на некоторое время окажемся в общем пространстве, где сможем как бы эмпатийно подключиться друг к другу. Не только ты будешь чувствовать мои состояния, но и я твои. Возможно будут мелькать отголоски мыслей или образов. Я не буду активно транслировать какую-либо эмоцию, просто создам общее пространство. Сейчас нам важно именно попробовать почувствовать нить и начать доверять, не закрываясь. Тренировки будут проходить с постоянным вливанием моей способности в тебя, а этого нельзя сделать без доверия. Иначе меня будут постоянно бить твои защиты психики, а ты будешь сбиваться из-за остаточных ощущений. Кацуки, ты понял? Ты все услышал? — я поболтала рукой перед его глазами. Хоть бы двинулся. — Да сколько уже можно болтать! — взвыл он после недолгой паузы нахождения в прострации. — Господи, да это кошмар! Начинай уже что-то делать иначе я рехнусь! — Рада, что ты полон энтузиазма, — саркастично хихикнула я. — Ну тогда давай мне руки и начнем. — Чего? — он даже пошатнулся. Надо быть очень аккуратной, ему явно будет тяжело выносить контакт. — Это еще зачем?! Я сложила лист обратно в блокнот и села напротив него. — Так необходимо сделать хотя бы сначала. Если помнишь, моя способность усиливается при касаниях. Нить будет стабильнее, именно это нам сейчас нужно. Я протянула ему руки ладонями вверх. Кацуки замер, затем напрягся. И все же положил свои руки на мои. Я аккуратно прижала пальцы к его ладоням и активировала способность. Нас как будто немного закружило, после чего я перестала явно чувствовать ощущения тела. По мне прошло напряжение. Это его эмоции начали передаваться. Так быстро? Это хорошо. Где-то в руках я все еще чувствовала тепло. Я почувствовала у себя в сознании резонанс — мое же собственное волнение. Кацуки ощутил его и из-за этого оно теперь дошло до меня. Надо умерить мышление и успокоиться. Резонансы ловлю только я, человек напротив чувствует только то, что с помощью способности я пропускаю через себя. Через меня проходило чувство, будто бы я совсем без защиты. Оголенность и слабость. Злость, напряжение нарастает, опасность все больше. Надо напрячься, надо терпеть. Только я могу защитить себя. Вокруг враждебно. Напрячься. Напрячься. Защититься. Почему так холодно? Меня обдало потоком чувств Кацуки. Ему было очень некомфортно. Я поняла, что мне необходимо аккуратно создать состояние, способное успокоить его. Это были поверхностные переживания, за ними стоял страх. Он еще не готов выпустить его. Я замерла, чтобы успокоиться и начала мерно создавать поток ощущений. Спокойно и медленно, образ за образом. Если повезет, он сможет даже увидеть картинки, а я почувствовую их отголоски. Спокойствие, тихое созерцание. Мы будто на солнечном поле. Я представила и сразу же услышала шелест травы от теплого ветра. Здесь безопасно. Это не холод, это прохлада летних трав. Здесь есть только мы. Ветер уносит с собой сомнения. Здесь безопасно. Над нами чистое летнее небо. Спокойствие. Ощущения тела становятся все тише, внимание направлено вглубь себя. Можно выдохнуть и ощутить свежесть. Здесь тихо. Безопасно. Я чуть ослабила поток и снова замерла, ожидая, словно кругов на воде, ощущений Кацуки. Я отдаленно почувствовала, будто мои плечи и спина расслабляются. Это был он. Он смог погрузиться в это состояние, пусть и не давал ему пройти сквозь себя полноценно. Я все еще чувствовала часть напряжения, но стало как будто тише — шум напряжения закончился. Внезапно я почувствовала его внимание, перешедшее на меня. Напряжение стало резко нарастать. Ощущения были, будто появилась незаметная до этого момента угроза. Общая нить истончилась. Ее вдруг начала ломать резкая защита психики. Как нож, падающий на хрупкий хрусталь. Это всегда больно — на тебя будто летит огромная стена и врезается на полной скорости. Головокружение и страх — я должна была вытерпеть, просто обязана. Удар, тело словно зазвенело. Я почувствовала, как нас стремительно вытягивает назад. Я моргнула. — Черт, больно как! — я растерла руками плечи, чтобы перебить покалывание. Неприятные ощущения, словно на полной скорости врезаешься в стену, все еще расходились по телу. Я бы могла предотвратить их, условно «сломав» его защиту усилением способности. Но я не стала этого делать. Не знаю, это было импульсивное решение, но я подумала, что лучше не давать ему понять, что у него совсем нет контроля. Это еще больше пошатнуло бы его чувство безопасности в дальнейшем. Кацуки поморщился и открыл глаза. Ему явно не понравились последние моменты. — Что это была за хрень в конце? — недовольно поинтересовался он, поморщившись и скрестив руки на груди. — Если ты имеешь в виду чувство, будто тебя ударило — это часть волны от твоей защиты психики. Немного этой боли передалось тебе. Надо было успокоиться. Основной удар пришел на меня, я все же успела погасить его немного, чтобы он не полностью дошел до Кацуки. По телу расходилось легкое покалывание, словно клетки пытались определиться — реагировать болью при явном отсутствии физического удара или нет. — Чего?! То есть это я сам себя накрыл? — его брови сошлись в сердитой складке, но в глазах мелькнуло любопытство. — Извини, в следующий раз я постараюсь прервать связь чуть раньше, чтобы обратная волна не дошла до тебя, — на его лице отразилась внутренняя борьба. — Но я не могу не отметить, что получилось для первого раза очень хорошо! — Хм… Ладно, но это не значит, что я буду терпеть всякую ерунду! — он быстро вернулся к своему привычному тону. — Черт возьми, ты говоришь, что это было хорошо? — Конец вышел не очень, я согласна. Но это же первый раз! — я радостно начала вспоминать. — Я почувствовала твои эмоции почти сразу, а затем еще и произошла передача мыслей! Это редкость, обычно такого можно достичь только спустя несколько дней напряженной работы, а тут прямо с первого раза! А то ассоциативное пространство — оно ведь даже создавало отголоски ощущений! Помнишь, как мелькнула прохлада? Кацуки, это же замечательно! — мой оптимизм, кажется, даже немного передался ему. Он усмехнулся и задумался — Давай еще раз попробуем. Если ты, конечно, не устал. Последнее было явной провокацией, но я не смогла удержаться. — Ты серьезно? Думаешь, я так просто сдамся? — я усмехнулась еще раз сработавшему трюку. — Если хочешь еще раз, то готовься по-настоящему работать! И попробуй только выкинуть нас так быстро, — он резко сократил дистанцию между нами, его лицо было в некскольких сантиметрах от меня. — Начинай! На этот раз он сам взял меня за руки. Я даже немного растерялась от такой уверенности, из-за чего и не заметила, как активировала способность. Ощущения тела сразу пропали. Причуда была активирована резко, но потом я сразу проконтролировала ее силу. На этот раз адаптация прошла быстрее. Я сразу почувствовала его напряжение, но сейчас оно было уже слабее предыдущего. Как интересно, судя по всему это его базовый уровень — в отличие от импульсивных всплесков, этот довольно стабильный и держится уверенным фоном. Видимо, на этот раз Кацуки подготовился и немного умерил пыл. Теоретически, можно попробовать снизить этот базовый уровень, для начала хотя бы во взаимодействии со мной. Мой уровень напряжения сам по себе сильно ниже. Я спокойнее, моя рассудительность основана на тишине. При этом мои эмоции чище из-за отсутствия защит, а от этого и мыслительный процесс яснее и четче. Мое базовое состояние практически противоположно состоянию Кацуки. А базовые состояния всегда передаются. Медленно и не так ярко, как аффекты и намеренные передачи, но они закладывают фундамент перемен. Разумеется, при долгосрочной и добровольной работе. Первые несколько секунд нить состояния была совершенно недвижима. Я чувствовала все, что чувствует Кацуки так же ярко, оно не менялось. Но потом я ощутила то же, что послужило началом конца в прошлый раз. Его внимание, обращенное на меня. Это было такое странное ощущение. Но на этот раз я разглядела, что всё не совсем так, как я думала. Он смотрел как бы сквозь меня. Нить внимания была похожа на ищущий фонарь. Его напряжение было направлено не лично на меня, а скорее на того, кто нарушает его одиночество. И как только он, сознательно или нет, замечал, что не один здесь — тут же начинал защищаться. Я замерла. Стена, которая должна была разделить нас, уже росла и надвигалась на меня огромной нерушимой скалой. Всё затихло. Под тонкий звон чужого страха я чувствовала приближение её — махины, несущей за собой одиночество. За ней, как за последней чертой не было никого, кто мог бы остаться рядом. Бесплодная выжженная пустошь, где пеплом посыпан последний человек, оставшийся в ней. Мне стало так тоскливо, так безнадежно пусто от этого ожидания, что я не смогла больше этого выносить. Внезапно я рванулась вперед, сквозь эту стену. Совсем далеко. Туда, где был луч жизни, что должен был потухнуть в одиночестве. За которым потухла бы я сама. Стена приближалась, она угрожающе увеличивалась, становилась быстрее в каждый момент. Но быстрее нее было мое намерение прорваться за пределы. Это что-то больше страха и сомнений, больше меня самой. Свет, шум, напор и напряженное ускорение. Сплошной поток врезался в непроницаемую стену и разрушил ее до основания. Разлетелось то, что до этого поглощало собой пространство. А затем был свет. Нескончаемый теплый свет, горящий, как огонь, идущий из точки. Я увидела, как быстрее времени звезда, обгоняя собственный свет, летит к звезде. С бешенной скоростью к такой же как она, но недвижимой и намного ярче горящей. Они сходятся. И взрываются, рождая нечто, ранее не существовавшее. Доля секунды. Не осталось мыслей, только одно ощущение — чувство одиночества исчезло. На его месте возникло что-то, настолько же сложно объяснимое, насколько трудно описать ранее не видимый цвет. Тьма больше не клубилась, ее место занял сверкающий белый огонь. Первый раз я почувствовала такое тепло. Я открыла глаза и поняла, что обнимаю Кацуки.
