Чистое сияние твоего сердца

Я начала приходить в себя. Первое, что я почувствовала — почему-то мне было очень тепло. Кажется, будто я касаюсь горячей каменной печи, только чувствую ее тепло всем телом и как будто даже лежу на ней. Со временем я начала понимать — мне не кажется. Я действительно лежала на чем-то странно теплом и по-своему мягком. И тут до меня дошло. Я распахнула глаза и поняла, что все это время я обнимала Кацуки. И с такой силой вцепилась в него, что, судя по всему, я же и сбила его из сидячего положения. Вот же черт! Ни разу такого не было! Ну почему именно сейчас? В срочном порядке я решила исправить положение и попыталась подняться, оттолкнувшить от дивана. Да, я тупо запаниковала. Не поняв, как к этому относиться, я решила сбежать, а потом думать. Правда, основное удивление ждало меня дальше. Когда я попыталась рвануться наверх, я вдруг обнаружила что чуть выше талии меня держал уже сам Кацуки. Вот тут я уже не сдержалась. Я почувствовала, как лицо заливает жар. И дело было не в том, что Кацуки почему-то безумно теплый. Господи, как же так получилось? Собрав волю в кулак, я подняла голову и посмотрела на него. Удивительно, но парень все еще не вернулся в сознание. Я замерла, смотря на его расслабленное лицо. Он выглядел прямо как тогда, в лесу, только теперь был намного ближе. Именно таким я его и запомнила. На редкость сильный парень, быстро соображающий и очень эмоциональный. И такой расслабленный, когда его глаза были закрыты. Вдруг, его веки дрогнули. Ну всё, мне некуда бежать. У него настолько сильные руки, что я при всем желании не смогу вырваться. Да и что толку? Будто он сам не вспомнит. Боже, что мне ему говорить? Как объяснять? Утверждать, что я не хотела? Но это не так. Это был чистый бесконтрольный порыв. Мое самое искреннее желание в условиях энергетического слияния. Не знаю, можно ли назвать это каким-то спасательством, но я не хотела оставлять его в том кошмарном одиночестве, что несла за собой стена. Поэтому я разбила стену. А после увидела его. И я не знаю, не понимаю, почему, но я потянулась к нему. Я как будто хотела остаться с ним. Я не понимаю, с чего бы это. Первый раз мои поступки были для меня так непонятны. Вдруг Кацуки пришел в себя. Он открыл глаза и мы столкнулись взглядами. В его глазах даже не промелькнуло удивления. Вообще ничего не промелькнуло. Но он был в сознании. Он просто смотрел на меня. А мое дыхание все учащалось. Я не знала, что делать дальше. — Кацуки… — Тебе не нужно бояться меня… Ари. — он сказал это тихо, продолжая смотреть. Внутри меня что-то неумолимо рухнуло вниз. А потом еще раз. И еще. Я замерла, никак не ожидая такое услышать. По правде говоря, я ожидала какую угодно реакцию, но не такую. А потом его глаза закрылись. Дыхание выровнялось, и руки расслабились. Что? Неужели я способность не отключила? Или что-то остаточное передалось? Ну да, конечно, по мне же так сложно было понять, что я испытываю, без способности никак! Ладно, с этим после. Я аккуратно переползла на кровать рядом с ним. Фух… вот это день. Я еще раз посмотрела на Кацуки. Он просто спал. Причем, очень глубоким сном. На всякий случай я использовала способность и просканировала его состояние. Он был абсолютно спокоен. Даже как будто… ему было хорошо. Словно отпустил что-то. Это не сон после переутомления, когда человек просто проваливается в пустоту. Нет, это другое. Его мозг будто перерабатывал огромный объем новой информации, которая что-то очень сильно поменяла. Я отвернулась и выдохнула, растекаясь по противоположной части кровати. Хорошо хотя бы они тут чуть ли не двухместные, иначе я бы сейчас гнездилась на полу. Да, вот это я понервничала. Только сейчас я почувствовала, как дрожь по телу начинает успокаиваться. Заварю-ка я чай. Предостерегая себя от излишних обдумываний на фоне тревожности, я встала и пошла выбирать. У нас в семье все всегда пили чай. В середине дня, чтобы хорошо работалось, в конце, чтобы успокоиться, утром, чтобы настроиться на работу — повод был не так важен, но он всегда находился. Папа любил черный, мама — традиционные китайские, а я всего понемногу. Поэтому я в обязательном порядке привезла с собой несколько особенно любимых видов чая. Я поставила чайник и ушла выбирать. Чтобы успокоиться, я решила заварить Бай Мудань — легкий белый чай. Я достала чайные принадлежности и начала проводить церемонию заваривания. На чабань поставила небольшой глиняный чайник, прогреваю его горячей водой и выливаю. Затем насыпаю в него чайные листья и заливаю кипятком. Несколько секунд заваривания и начинаю первый пролив. Этот чай не из тех, что заваривается долго. Он раскрывается в первые секунды. Я выбрала большие пиалы, чтобы можно было сделать пролив, а потом долго тянуть чай и подумать. Я села на пол, спиной опираясь на спинку дивана. После заваривания мне стало немного спокойнее — простые механические действия, требующие концентрации, заставляют выйти из мыслительного потока. И все же, что дальше делать я не знала. Пари заключено и я не собираюсь отказываться от него из-за случайного происшествия. А случайного ли? Ничего особенно страшного не произошло — ну обняла и обняла, что уж теперь от этого. Важно другое. Я действительно думаю, что это было случайностью, а не закономерностью? Что, если я заблуждаюсь и не вижу возможной линии последствий наших действий? А если такое еще повторится? Похоже, я все же не могу контролировать все переменные. И что теперь, отдаться на волю случаю и продолжить делать что делали? А что мне еще остается? Я приподнялась, сделала еще один пролив чая и села обратно. С другой стороны очевидно, что энергетическое слияние направлено на увеличение понимания между использующими. А следствием этого является сближение, если, конечно, все не прекратить на корню. Даже с учителями так было. Понятно, что это очень иерархичное взаимодействие, но в какой-то момент действительно общение становилось немного другим. Просто потому что естественные границы, выстраиваемые людьми истончались, автоматические установки предавались сомнению. Это не было особенно заметно в процессе, но в какой-то момент отношение менялось. Оно все еще было формальным и иерархичным, но в нем появлялось понимание. Активное ощущение, что тебя слышат и слушают. Так работало даже со скептически настроенными преподавателями. В тот момент, когда я тренировалась использовать не чистое внушение, а именно энергетическое слияние — даже циники сдвигались в своем отношении. Я это все к чему. В моей работе, пусть даже на 4 дня, необходимо строить доверие. Для Кацуки это особенно актуальная история, учитывая его гордость и импульсивность. Мне предстоит по несколько минут, а может и десятков минут, контролировать его состояние. И если он не сможет автоматически выносить мое на него влияние — у меня не получится повысить эффективность его способности до тех показателей, которые я задумала. Хорошо бы узнать, что на этот счет думает сам Кацуки. Я сделала новый пролив и оглянулась на кровать. Тот все еще не подавал признаков скорого просыпания. Ну, пускай так. Окно в моей комнате было открыто. Оттуда начинал идти прохладный вечерний воздух, поэтому я решила, что пора бы переодеться. Сейчас на мне были легкие синие брюки с небольшими разрезами снизу и белая рубашка с широким рукавом. Вечерами становится полхладнее, поэтому надо выбрать что-то более плотное. К счастью, в моей комнате была ширма, поэтому я могла переодеться, не думая о возможных рисках. Покопавшись в вещах, я выбрала свободные песочного цвета брюки, такого же цвета топ и белое, из плотного хлопка, хаори с золотистой вышивкой. Когда-то я сама расшила его золотыми нитями. Что-то меня на светлое потянуло. Встав за ширмой, я стала переодеваться. В последний момент, когда я уже надевала хаори, я услышала звуки шуршания ткани со стороны кровати. Кажется, Кацуки приходил в себя. Я вышла из-за ширмы и сразу столкнулась с ним взглядом. Он уже сидел на кровати и, кажется, пытался восстановить хронологию. Чтобы не давить, я прошла к чайнику, взяла другую пиалу и налила в нее чуть остывший чай. За прошедшее время я уже успела достаточно успокоиться, поэтому спокойно подошла к нему и протянула напиток. — Возьми, это чай, — пояснила я на вопросительный взгляд. Он взял у меня пиалу, выпил и протянул обратно, все еще без единого слова. Я снова налила в нее чай и отдала ему. Он выпил, после чего круг повторился. На третий раз он поставил ее на стол около кровати. Все друг друга поняли. Я села на другой край дивана. — Как ты себя чувствуешь? — осторожно спросила я, следя за каждым его микродвижением. Парень помолчал, все еще погруженный в свои мысли. — Чем все закончилось? Помню свет, а дальше… — …? Мое лицо в этот момент надо было видеть. Кажется, он все забыл. И что говорить? — Эй, ты чего молчишь! — он был явно недоволен моим ступором. Вот теперь точно жить будет. — Знаешь, давай-ка мы подождем, когда ты сам вспомнишь. — я не могла не улыбнуться, смотря на его растерянно-агрессивный вид. Чтобы отвлечься, я пошла выбирать пояс к хаори. Я прям вижу, как сейчас начинаю ему перессказывать произошедшее, ага. Я хихикнула. Подождем. — Чего?! Говори! — он раздражался все больше. — Этот или этот? — я вытащила два пояса и показала ему. — Да причем тут это! Говори, что было! — он злел все больше. — Значит, этот. Ужин через 10 минут, надо собираться. — раз решила молчать, значит буду. — А ну не игнорируй меня! — А то людей будет много, не хочу стоять в очереди. Не ты один тут принципиальный. — Ари! — угрожающе. — Ты меня по имени назвал! — обрадовалась я, подловив его. Не думала, что он так умеет без состояния аффекта. — … — Это дела не касается! — похоже, он сам удивился, но сразу взял себя в руки. — Какая радость! Ну, такими темпами точно вспомнишь, — я уже не сдерживала улыбку. Похоже, в его сознании действительно начало что-то меняться. Пусть он и сам еще этого не понял. — Да что там было?! — он вскочил с дивана и ходил за мной, пока я перед зеркалом прикидывала, какой пояс надеть: белый, который я выбрала, или… — Точно, лучше с солнцами, — мурлыкнула я, прошмыгнув мимо него к шкафу и извлекая оттуда пояс, расшитый золотыми нитями. — Черт, да скажи ты уже! — чем больше я увиливала, тем больше он злел. — Всё, пойдем. — Ну уж нет! — он преградил мне путь из комнаты, нависая надо мной. Как-то я раньше не замечала, что он почти на голову выше меня. — Говори! Думаешь, угрозами из меня можно что-то вытащить? Сам напросился. — Кацуки, — протянула я, резко сменив тон на самый загадочно-мягкий, — ты уверен, что хочешь услышать это от меня? Он замер, не ожидая такой реакции. — Неужели ты помнишь только как назвал меня по имени? — я знала, что он и этого не помнит, так что во всю пользовалась положением. — Ты забыл всё, что было между нами? — мурлыкнула я, сократив дистанцию так, чтобы я была в нескольких сантиметрах от него, и посмотрела ему в глаза. О да, именно это лицо мне было нужно. С него ушли все эмоции, осталась только одна — непонимание на грани страха. — Разве ты не помнишь, — я взяла его руку, он даже не сопротивлялся, — этого? — и коснулась ей спины, там где он держал меня. Господи, только бы не сорваться, только бы выдержать… Меня разрывало от сдерживаемого смеха и одновременно пробиравшего смущения. Но реакция Кацуки была бесценна — такого шока на его лице я еще ни разу не видела. Кто еще тут больше стесняется? Я ведь не сказала ничего лишнего, все — чистая правда. А то, что фактически я не сказала ничего — не так уж и важно. Всё, осталось последнее. Продолжая держать его руку, я шагнула еще ближе и наклонилась к его уху. — Вспоминай, Кацуки, — шепотом, завершая это представление. И тут же, пользуясь моментом, я проскользнула у него под рукой. Я бы могла вдруг рвануть с лесницы, заодно посеяв слух, что Бакуго Кацуки гоняется за Ари Тайро, но решила идти максимально спокойно. Впрочем, он, кажется, даже не собирался что-то делать. Парень просто стоял, не двигаясь на протяжении всего времени, пока я спускалась. *** На сегодняшний день я уже решила не трогать Кацуки. Думаю, лучше дать ему отдохнуть. Тем более выглядел он… своеобразно. Во время ужина я переодически поглядывала в его сторону. Он был через пару столов от нашего. Парень сидел перед едой и загипнотизированно смотрел в пустоту. Киришима махал перед ним руками и пытался растормошить, но тому хоть бы что. Мда… ну извините, я такого не планировала. Ладно, думаю он поспит, отдохнет и придет в нормальное состояние. Судя по тому, что я сейчас ловила с его стороны — он как бы завис. — Ари-и! — Мина помахала руками передо мной. — Ты чего замерла? — А? — точно, я же уже полминуты, как он, в пустоту смотрю. Нет, двоих таких этот мир не выдержит, надо возвращаться. Задумавшись, я успела потерять нить разговора, идущего между девочками за столом. — Да я… задумалась. Мне нравится сегодняшний вечер. Уже почти осень, а все еще так тепло, — я отпила сок и посмотрела вокруг. Чтобы дойти до столовой, нужно было выйти из здания общежития и пройти немного по школьной территории. Короткая прогулка дала мне немного отвлечься. На улице уже темнело, листья деревьев тихо шелестели на ветру. Растений уже коснулся тот самый насыщенный темно-зеленый цвет — первый предвестник скорой осени. Птицы становились все спокойнее, насекомых тоже стало меньше. Это был приятный летний вечер. Издалека все еще доносился запах листвы и теплого ветра. Вокруг уличного фонаря над столом кружился белый мотылек. Я попробовала сфокусироваться на нем и уловила тонкую ниточку, будто паутинку. Слегка дернув за нее, я вызвала волнение маленького насекомого. Тот метнулся в сторону и, покинув орбиту фонаря, устремился в темнеющее небо, где уже виднелись первые звезды. — И правда, сегодня хорошая погода, — согласилась Мина. Мы помолчали несколько секунд, пока не раздались какие-то слишком активные голоса со стороны входа в здание. — Какой-то Бакуго сегодня странный, — задумчиво сказала Яоёродзу, кинув взгляд в его сторону. В тот момент над ним коршуном летал Ида и что-то быстро говорил, это и привлекло внимание. Да, людям уже в глаза бросается, когда Кацуки замирает и молчит. Если мои планы сработают, и он действительно станет спокойнее, надеюсь это не вызовет общественный коллапс. — Он выглядит, как будто пытается пережить потрясение, — Цую как всегда предполагала в точку. — А я видела, — заговорщическим тоном начала Мина, смотря на меня — как вы с Бакуго выходили из одной комнаты! — три пары глаз устремились на меня. — И что же вы делали вместе? — Мы поспорили, — спокойно выдала я. — А изначально все выглядело куда интереснее, — разочарованно выдохнула девушка. — А что за спор? — спросила Яоёродзу. С ней было проще, она была очень конкретной девушкой и спрашивала ровно то, чем интересовалась. — Я поспорила с ним, что за 4 дня смогу увеличить силу его способности, — рассказывать-то было особо нечего. Ну, может почти. — А… — А на это надо было спорить? Да, постановка вопроса ввергла их в замешательство. Я спокойно ждала, пока они сформулируют тот самый очевидный вопрос. — Я имею ввиду, — попыталась объяснить Яоё, — это же выгодно ему. Какой смысл ему с тобой на это спорить? Ну, если только он не рассчитывает, что в итоге так и будет. — Да, ты права, — согласилась я, задумавшись, как бы это понятнее описать, — на самом деле, это была моя идея, а не его. Я хотела потренироваться до начала учебы, давно было интересно попробовать. А его мотивировать проще таким образом, чем чистой взаимовыгодой. Короче, проще было поспорить, — девочки засмеялись, видимо представив наш диалог. — Но почему именно с Бакуго? Я поняла начет причин спора, но ведь можно было обойтись и без этого. — Яоё продолжала рассуждать. — Насколько я понимаю, твою способность можно использовать для улучшения силы многих учеников. Хоть тот же Тодороки… — Действительно, почему? С Тодороки явно было бы работать проще. — Мина подвинула к себе салат и посмотрела на нас. — На самом деле, вы правы. Тодороки неконфликтный, и с ним я смогу спокойно поработать и во время учебного года. Думаю, он и сам будет в этом заинтересован. А с Кацуки другая история, — да-да, я видела это переглядывание, когда назвала его по имени. Ну я привыкла, что уж теперь, — одновременно он очень конфликтный, что кроме как спором его не заставишь работать, но главное, наверное, даже не это. Я не могу предсказать развитие его способности с высокой точностью. Поэтому я и взялась за дело до учебы — когда времени днем больше. — Действительно, тогда понятно. Да и тебе, как обладателю причуды влияния на сознание явно будет полезно практиковаться с трудными случаями, — согласилась Яоё. Ну хоть кто-то умеет смотреть с позиции исследования. — А на что вы поспорили? — Мина включилась в разговор. — На желание. — Желание?! — О-ой… — Да, ничего проще не придумаешь. — беспечно добавила я. Надо же было мне его чем-то заманить, ну а как еще? — Я думаю, что он, — Цую посмотрела в сторону агрессивно что-то доказывающего Иде Кацуки — в случае чего сделает не самый гуманный выбор. — Именно поэтому я и собираюсь выиграть, — спокойно ответила я. В этом не было напускной уверенности, я действительно считала, что могу. — Я уверена в своей способности. Самое сложное будет не в технической части, а в моментах коммуникаций. К счастью, я предусмотрела это на этапе условий спора. — То есть? — Не спорить и не ругаться. Слабовыполнимо, но хотя бы обозначили. — И он был не против таких условий? Не спорил даже? — Мина ждала подробностей. — Спорил, конечно, но всё было абсолютно добровольно, — я улыбнулась, вспоминая то количество манипуляций, которое мне пришлось применить. — Ну, может почти. Мы засмеялись и продолжили ужин. Вечером перед сном я выловила Кацуки в общей гостинной и назначила время и место завтрашней встречи. Мы договорились на 7 утра у входа в лес на школьной территории. Тот был не особо доволен необходимостью куда-то идти рано, но моя провокация о его скорейшем в таком случае проигрыше магическим образом все исправила. *** — Садись на пенек, вот тебе чай и начинаем, — обгоняя все возможные недовольства я сунула Кацуки в руки большую пиалу с чаем. Вы думаете, как я принесла пиалу с чаем в лес? А я скажу, что я — очень загадочная женщина, могу и не такое. К моему счастью, тот был еще достаточно сонный и благополучно сделал все, как я сказала. На этот раз я выбрала Те Гуань Инь. Слабоферментированный зеленый чай, как раз повысит работоспособность с утра. На меня эффекты всех возможных веществ практически не действовали, то ли из-за способности, то ли просто из-за особенностей организма, но чай я любила не из-за них. Уже через 5 минут мы сидели на земле как тогда в комнате. Для начала было необходимо провести тренировочное слияние. Как всегда, я взяла Кацуки за руку и активировала способность. На этот раз все было сильно спокойнее, чем в предыдущие два. Парень сразу был готов к формированию нити. Если раньше он восприримал ее как угрозу — по ней я видела все его эмоции и частично передавала свои, то теперь он реагировал уже намного проще. Не без шероховатостей, но уж точно не стеной. Именно этого эффекта я и ждала, когда проводила предыдущие слияния. Мне было необходимо получить возможность читать его состояние и транслировать новое без включения защит с его стороны. А это возможно только при доверии. И если его состояния уже были достаточно хорошо открыты мне, то теперь было необходимо заняться передачей тех, что формирую я. Разумеется, все это должно было происходить постепенно. Для справки — я еще ни разу не использовала на людях свою способность на полную. Всегда оставалась возможность действовать еще сильнее. Учителя проводили для меня полгода индивидуальных занятий не просто так. Директор быстро понял, какую опасность я могу представлять, если не буду регулировать свою силу. Именно поэтому я всегда предельно аккуратна. Подозреваю, что я не просто могу менять состояния. Все данные указывают, что я вполне смогу сломать человека — морально и физически. Вселить такое отчаяние, такой ужас, после которого невозможно восстановиться. Люди очень слабы перед эмоциями. По-настоящему контролировать себя при сильном внушении могут единицы. Исходя из того, что я видела — значительная часть злодеев находятся в состоянии до предела натянутого каната. Его волокна истончились, он напряжен настолько, что чтобы вызвать его срыв достаточно просто чуть сильнее нажать. Это не победа, но в этот момент они престают ясно контролировать свои действия. Состояние сваливается на них, как дополнительная атмосфера, и, не имевшему опыта в этом деле, будет очень сложно противостоять ей. Да что противостоять — при должной тонкости работы даже заметить внушение тяжело. Есть у меня еще одно жутковатое предположение насчет моей силы. Есть вероятность, что я способна влиять на сами клетки тела. Пока я не занималась подобным, это очень сложно и опасно. Но если я могу (прямо или косвенно) влиять на мозг, то чем от него принципиально отличается тело? Да ничем. Я называю все это переходом на темную сторону. Из доброго и чувствительного состояния разрушать чужую психику не получится. Поэтому надо зайти в особый режим. Я предпочитаю работать без него, по крайней мере сейчас. Мне семнадцать лет, но моя психика еще не готова к этому. Я лучше осознаю себя и свои эмоции, чем большинство людей моего возраста, но есть фундаментальные вещи, которые необходимо учитывать. Иначе последствия будут весьма болезненны. Но об этом как-нибудь в другой раз. — На ближайший час-два наша задача — натренировать тебя действовать в момент, когда я непрерывно меняю твое состояние. — я отвлеклась от мрачных мыслей, переключившись на разговор с Кацуки. — Важно именно привыкнуть и не тратить внимание на борьбу с моей способностью. Мне, в свою очередь, нужно будет держать передачу максимально ровной и постепенно увеличивать силу. Все это позже мы используем как первый и главный рычаг в увеличении твоей силы. — я как всегда подробно описала наши дальнейшие действия. Кацуки половину времени закатывал глаза, но слушал, похоже, внимательно. — Как же ты любишь болтать! Начинай уже! — нетерпеливо сказал он, не скрывая раздражения. Да, сейчас мне приходилось привыкать к резкому типу общения. Думаю, я смогу хоть немного увести его в сторону, но не в самом начале. — Подожди-ка… — Это еще что?! — парень непонимающе рассматривал прибор в виде кольца, который я только что прицепила ему на ладонь. — Это прибор, измеряющий силу твоего взрыва, а так же скорость потоотделения и содержание взрывчатых веществ. Его по моей просьбе изготовили на факультете поддержки. — спокойно ответила я, настраивая подключение прибора к смартфону. — Готово. Да, Мэй Хатсуме просто загорелась этой идеей, когда я описала ей, что собираюсь сделать. Разумеется, это было несколько недель назад, когда я уже решила, что буду работать с Кацуки. Правда, спорить я тогда не планировала и хотела просто иметь измерительный прибор, чтобы отслеживать перемены способности. Мы опробовали несколько образцов и этот решили оставить, как самый точный и устойчивый. — Чего?! Да когда ты успела, мы же только вчера начали! — Кацуки негодовал от такой предусмотрительности. Ну извините, ничего не могу с собой поделать. — Я очень загадочная женщина, могу и не такое, — уклончиво повторила я недавнюю мысль. — Я тебе что, лягушка лабораторная?! Да я эту штуку одним взрывом разнесу! — тот все еще злился. Ну что поделать, если это у него первая реакция. Ничего, вот к чему, а к агрессии я редко присоединяюсь. — Кацуки, — так начинались все мои стратегические ходы — с имени, — что тебе так не нравится? — самый мягкий мурлыкающий тон. — Я ведь правда помощью этого прибора смогу отслеживать, как лучше действовать, чтобы увеличить твою силу. — а теперь добавим печали. — Ты же обещал не спорить и не ругаться со мной в эти 4 дня, — брови домиком, смотрим в пол, осталось только слезу пустить. — А-а, ладно! — взвыл он после недолгой, но очень напряженной борьбы с собой. — Включай уже этот бублик! — я тихо хихикнула. Надо же, не думала, что на него так легко действовать, давя на чувство вины. — Чего ты там смеёшься?! — Ничего-ничего!