Чистое сияние твоего сердца

На улице была настоящая летняя жара. Как только открылась дверь общежития, меня обдало теплым воздухом. Здание с бассейном находилось не очень далеко, там на входе мы и встретились с Миной. Несмотря на то, что общежития уже постепенно заполнялись учениками, до бассейна почему-то не дошел почти никто. Помимо нас там было еще около пяти человек из других классов, поэтому мы смогли занять много места. Вода была очень приятная. — Как думаешь, Ари, с чего начнется этот учебный год? — спросила Мина, когда мы уже наплавались и просто немного перемещались в воде. — Айзава что-то говорил про продолжение дела, которое мы начинали в летнем лагере, — начала вспоминать наш последний разговор я. — Учитывая, что мы там всего несколько дней побыли, думаю будем работать над причудами, как и собирались тогда. Наверное, как-то совершенствовать технику, учитывая, что нам точно придется получать временную геройскую лицензию. — Да, точно, мы же очень мало тогда успели. Если бы только не появилась лига злодеев! — с горечью бросила Мина. — Я ведь тогда просто в здании была большую часть времени, а остальные сражались. Прямо в голове засело с того дня. До сих пор жалею, что не смогла помочь им! Я задумалась над ее словами. Когда-то я, наверное, и сама бы так думала. Да что там когда-то — во время поездки обратно я и сама не могла унять злость. Но во время шестимесячного курса, Айзава долго учил меня мыслить иначе. Видеть больше взаимосвязей в мире героев. Не просто поддаваться эмоциям, как бы ни хотелось, а сначала обдумывать суть каждого действия на разных уровнях, а потом еще и последствия этих действий. Это было необходимо, с одной стороны чтобы убедиться, что я не наделаю дел со своей причудой в кармане, а с другой — чтобы и я сама адекватно оценивала решения окружающих и исходила в своих действиях из них. — Я понимаю, что ты чувствуешь, будучи человеком, решившим стать героем, — начала я, немного подумав. — Невыносимо понимать, что ты ничего не сделала, когда другие страдали. Наверное, этот конфликт необходим герою, потому что не удержаться на одних рациональных соображениях, не дав слабину в критический момент. Я думаю, ты станешь отличным героем. — я улыбнулась в ответ на улыбку Мины, слушающей меня, — И в то же время очень важно понимать, что мы не всесильны. Более того, мы недавно были детьми, и еще не научились по-настоящему быть взрослыми. А это значит, что нам необходимо думать в три раза больше взрослых, чтобы только научиться совершать адекватные поступки, как они. Меня учили этому, пока я еще не была в классе с вами. Подумай, Мина, стоит ли тебе винить себя в том, что ты не отправилась сражаться со злодеями, или у такого шага подводных камней было бы больше, чем выгоды? На мой взгляд — однозначно второе. — А ведь ты права, — после долгого молчания ответила она, — ты заставила меня задуматься. Нам было тяжело сидеть на месте, но нельзя бросаться в бой со взрослыми злодеями без контроля героев. А им и так было тяжело в тот день — все учителя были заняты. Если бы хоть один из нас погиб, какой это удар был бы для родителей, учителей и школы! Нам надо получить геройскую лицензию, это точно! И, как ты и сказала в тот день, как можно больше учиться, иначе в лицензии нет никакого смыла. Ари, спасибо тебе за эти слова! Я улыбнулась, почувствовав, как где-то внутри развязался узел напряжения. Не мой — Мины. Я не заметила, как совсем немного активировала способность, чтобы лучше понять ее ощущения. И сейчас они изменились. Способность погасла. Если все, что я могла сделать — говорить, значит я справилась. По крайней мере, я хотела добиться именно этого. Мне было тяжело смотреть на состояние ребят после происшествия в лагере. Они винили себя, и это доставляло больше всего боли. Мне пришлось тот момент отбросить подобные чувства. Тот, кто винит себя, не будет эффективен дальше. Внутренние конфликты ведут не только к вынужденному прогрессу, когда растешь из-за чувства неполноценности, но и к срывам при их накоплении. Если я действительно хочу помогать людям — значит мне необходимо сделать сложное и контринтуитивное — отбросить чувство вины и начать работать. Работать, чтобы стать специалистом, который может действовать, несмотря на собственные чувства, потому что они не всегда бывают полезны. Такой вот парадокс. Я воздействую на эмоции людей и делаю их сильнее, а сама учусь действовать вопреки всем эмоциям. — Я рада, что смогла помочь тебе, — я подплыла к бортику и оглянулась. — А что ты делала в ту ночь? Когда началось вторжение, ты ведь была на улице? — снова спросила она, останавливаясь недалеко от меня. — По большей части ничего. Я нашла достаточно скрытое место посреди леса и была там. Я не могла ничего сделать физически, — выдохнула я, пытаясь приглушить недовольство. — Из-за этого я успела изучить злодеев, они часто появлялись рядом. А, еще в какой-то момент через эти заросли пробегал Кацуки. Он бежал прямо в ловушку соседнего злодея, поэтому я его остановила. — Что-о?! — Ну, я резко применила на нем свою способность, а к такому невозможно привыкнуть, поэтому он кратковременно завис. — Да ладно? И это помогло? — Нет, конечно, — я засмеялась, вспомнив тот день, — по правде говоря, мне пришлось пойти на крайние меры. Я расслабила его и он заснул. — Бакуго заснул во время боя? Вот такого я совсем не ожидала, — удивление Мины дошло уже до предела. — Мина, только не упоминай это, я тебя очень прошу, — взмолилась я. — Иначе он подумает, что я тут его репутацию подрываю, и работать станет в три раза сложнее. Да, представляю это. Не дай господь такое случится. — Да, конечно я не скажу никому, — быстро закивала она, глядя на выражение моего лица. — То есть получается, вы с того момента так хорошо понимаете друг друга? — А? — Ну, твоя способность же дает возможность понять, что чувствует другой человек, — начала она в ответ на мое непонимание, — а если Бакуго не стал к тебе агрессивным после, значит что-то поменялось. — Хм… — я задумалась над тем, что говорила Мина. Честно говоря, я не думала о том, что он может начать избегать меня после этого. Хотя по сути это в каком-то роде логично. — В любом случае я рада, что этого не произошло. Судя по всему, вы действительно очень круто можете работать вместе. Слушай, пойдем на улицу, я что-то уже замерзла. — Да, пойдем конечно. На улице было все еще жарко, но после прохладной воды бассейна это тепло казалось приятным. Уже во всю шел обед, поэтому туда мы в первую очередь и пошли. В столовой мы встретили других недавно приехавших одноклассников. После наших рассказов, где мы были, они тоже захотели в бассейн после обеда. — Ари, а ты пойдешь? — энергия Мины не заканчивалась, кажется, никогда — разумеется, она собиралась с ними. Я же большую часть обеда молчала, уже подумывая насчет дальнейших шагов с утренними данными. Мне нравилось проводить время с одноклассниками, но и свое собственное было необходимо. К слову, Кацуки я на протяжении всего дня пока ни разу не видела. Да, он тоже не слишком командный игрок. Что ж, до 7 вечера у меня было еще достаточно времени. — Не, я пас, надо успеть сделать пару дел. А вам хорошо поплавать! Так мы и разошлись. Я отправилась к себе в комнату, решив для начала немного отдохнуть. В помещение уже активно попадало солнце, пол и стены были освещены мягким теплым светом. Я немного убралась, окончательно разложила вещи, добавила элементов декора на стены и потолок. Много висящего и светящегося, о да, вот она — моя любовь. Потом занялась растениями, расставила их как планировала и полила. С собой я взяла в основном лианы, но были и несколько кустарников, даже небольшое деревце. Вскоре я снова почувствовала в себе силы браться за работу. Я внесла в свои записи несколько корректировок, которые пришли мне на ум пару часов назад и, взяв материалы отправилась к Айзаве. Из-за того, что на протяжении шести месяцев он был моим основным учителем, я уже давно знала, где и в какой момент он может находиться. Нашла я его с первой попытки — в учительской. — Учитель Айзава, вы не найдете полчаса для меня? — и распылась в улыбке, увидев остальных учителей. — Добрый день, учитель Полночь, учитель Мик, как делишки, как лето провели? — А, привет, Ари! — Полночь отвлеклась от компьютера. — Снова планируешь свои исследования, Ари? Что на этот раз? Неужели теперь твои одноклассники начнут вести себя как адекватные ученики, вот уж не поверю! — Мик как всегда скептичен по отношению к классу 1А. После всего, что они коллективно выписывали в течение прошлого года, могу его понять. — Я вам ничего не скажу, учитель Мик, но я точно не просто так считаю вас очень умным человеком! — Умеешь вовремя льстить людям, далеко пойдешь! — Ну что вы, какая лесть, только правда! — и руку на сердце в знак чистоты намерений. — А вот сарказма можно и поменьше! — погрозил пальцем тот. — Ну что, Айзава, найдешь время для ученицы? Айзава! — Да слышу я, не ори! — пробурчал тот, неохотно выползая из спального мешка. Вскоре мы уже были в пустом кабинете. — Помните, мы обсуждали, каким образом теоретически я могла бы улучшить технику других учеников? — начала я издалека. — Мы еще выделили, что самый сильный эффект был бы на Тодороки, Токоями и на Бакуго Кацуки… — Я все это помню, Ари, давай ближе к делу, — поторопил Айзава. Он не любил долгих вступлений, но в этот раз я не смогла удержаться. Страшновато было рассказывать, что мы уже начали тренировки. Вроде и ничего ужасного, но я понимала, что ему это может не понравиться. — Мы с Кацуки заключили пари, что я смогу увеличить силу его способности в два раза, мы уже начали и я хочу показать вам результаты и посоветоваться на их счет, — как на духу выдала я. — Вот, у меня все с собой! — и потянулась выкладывать все диаграммы и записи, старательно игнорируя взгляд учителя. — А ну стоп. То есть, ты хочешь сказать, что вы тренировались, используя способности и явно без контроля учителей? — тихий голос Айзавы действовал не хуже бензопилы, проходящей мимо твоего горла. — Во-первых, — начала я заранее обдуманную речь, с нервной улыбкой отступив на шаг, — это было на территории академии, что разрешено уставом, как самостоятельные тренировки несовершеннолетних группами до четырех человек, — когда-то я так сдавала ему экзамен по основам правовой этики героев, знаем, проходили. — Во-вторых, не было риска ущерба школьному имуществу, жизням и здоровью учеников, так как мы находились на безопасном расстоянии от зданий и построек, требующемся для тренировки боевых способностей. — Айзава молча слушал с видом «молодец, успел среагировать», а я тем временем вспоминала, что еще хотела сказать. — Да и вообще, учитель, я понимаю, что именно вам не нравится, — пора было переходить на искренние мысли, а не на зачитывание кодексов, — но вы сами проводили для меня 6 месяцев обучения рациональному мышлению. Скажите, что я плохо освоила курс и сейчас допускаю ошибку, и я вам поверю, как всегда верила. Но если вы допускаете, что я сейчас не делаю что-то вредоносное — выслушайте. Повисло молчание. Я стояла под нечитаемым взглядом Айзавы и смотрела на него в ответ в решительном порыве не отвести взгляд. — Хорошо, говори, — после недолгой паузы смягчился он. Я улыбнулась, почувствовав давно знакомое понимание, каждый раз хрупко выстраивающееся между нами в подобных вопросах. — Я долго работала над этим, это не было спонтанностью. Сам спор был, но все к тому и шло, я бы всё равно взялась за это во время учебного года. Когда мы обсуждали причуды, я сказала, что не могу точно предсказать развитие способности у Кацуки при моем участии и его содействии. — теперь я уже спокойно начала раскладывать записи по столу. — Это только усилило мой интерес к нему. Поэтому летом понемногу я составила план, как бы могла работать и, в особенности — с чем. Сейчас кратко покажу… — я стала разворачивать лист, когда-то повергнувший Кацуки в шок. Айзава прикрыл глаза, приготовившись к долгим объяснениям. Он уже знал мои методы, но был готов слушать, поэтому не торопил меня. Несколько минут объяснений спустя — …И сегодня мы уже провели этот эксперимент. Я использовала прибор, который для меня сделала Мэй Хатсуме, вот данные по нему. И всё, что я успела проанализировать, прямо указывает на эти выводы. — я показала на несколько выписанных пунктов и дала немного времени прочитать их. — Понимаете, учитель, способность Кацуки — не совсем то, что мы думали о ней раньше, и я собираюсь работать именно с этим, — я замолчала и стала ждать реакции Айзавы. Он не спешил что-либо говорить, рассматривая схемы и записи. Я принесла ему все, что были, чтобы получить его мнение, касаемо работы в целом. За время, что он учил меня, я научилась доверять его словам. Все мои вопросы и мысли, так или иначе, попадали именно к нему. И его ответы успели стать для меня авторитетными. — Если твоей целью действительно является увеличить силу Бакуго путём использования твоей способности, — начал учитель после паузы, — то план в целом верный. Я вижу, что в пункте рисков ты прописала возможные скачки вашего отношения друг к другу. Что ты собираешься с этим делать? — я поняла, к чему вел Айзава. Если мы с Кацуки сейчас рассоримся, это будет значить заблаговременное усложнение для работы в учебном году. Мы уже давно обсуждали, что дальше моей задачей будет в том числе учиться работать с другими учениками. И вставлять себе же палки в колеса — не лучший способ начать учебный год. — Сейчас я работаю на опережение. Кацуки склонен к агресси и крикам, это его вырученная реакция. Скорее всего, в семье было принято общение подобным образом, не знаю точно, — я отметила, как у учителя нервно дернулся глаз. Кажется, они уже виделись. — Я действую в противовес — никакой ответной злости, только спокойное отношение. Таким образом снижается давление и на меня, и на него. Я считаю, что риск, который вы назвали может быть реализован только в том случае, если я отвечу на его злость своей. Пока держусь, я на это всерьез настроена. Айзава внимательно слушал и снова кивнул после моих слов. Я, теперь уже спокойно, ждала его реакции. — Хорошо. Сейчас твоя идея выглядит адекватно, поэтому, считай, мое согласие у тебя есть. Ты быстро смогла понять закономерности развития его способности, которые не видели мы, за это я тебя хвалю. Но помни, — предостерегающе выделил он, — ты можешь получить те последствия, которых не ожидаешь, и с ними придется работать. Ты уверена, что найдешь в себе силы действовать, если всё пойдет не по плану? — Под «не по плану» вы имеете в виду что-то конкретное или это предостережение на случай совсем непредвиденного? — Это предупреждение о рисках, которые вижу я. Я не стану перечислять их, потому что это может подействовать как пророчество. Ты можешь в случае чего обратиться ко мне или к учителям. Но важно и самой уметь решать проблемы. — Поняла. Значит, для начала я попробую их не допустить. Мы еще немного поговорили. Айзаве не слишком нравилась самодеятельность, но в моем случае придраться было не к чему. Те риски, о которых он говорил, я даже предполагать не пыталась. Если бы мне стоило их слышать, он бы сам сказал, а пока у меня были более важные вещи. Под конец разговора он все же дал мне несколько советов насчёт тренировок. Советы были отличные, я поблагодарила учителя и мы разошлись.

***

К пяти часам я была полностью готова к вечерней встрече. Ну как полностью… За три минуты до пяти я судороджно натягивала на себя все, что успело вывалиться из шкафа. Было необходимо переодеться из платья во что-то более удобное, о чем я благополучно забыла до последних минут. Песочные брюки и голубое хаори, выглядело красиво, это хорошо. Мое состояние можно было смело назвать… приподнятым. С одной стороны, я чувствовала себя нервно и волнительно, потому что вообще не знала, как Кацуки отреагирует на мою задумку на этот вечер. С другой, я была дико счастлива от того, что встреча была назначена и мне предстоит несколько часов изучать его способность. Это было так интересно, что ломать взяться за дело меня начало еще с обеда, что уж говорить о разыгравшемся сейчас энтузиазме пополам со страхом. Находясь в этом легком сумасшествии я схватила необходимые вещи и вылетела из комнаты прямо на лестницу. Не сбавляя скорости, я сбежала вниз и с размаху открыла дверь из здания. — Привет, Кацуки, я так рада тебя видеть! Парень уже был там и, кажется немного впал в ступор от моего взъерошенного состояния. Я сразу стала поправлять до сих пор распущенные волосы. От бега они выбились из обычного своего чуть вьющегося вида и представляли собой нечто слишком объемное. Наконец, поправив хаори я посмотрела на него. — Неужели так спешила? — он приподнял бровь. Его взгляд скользнул по моему растрепанному виду с нескрываемым намеком. — Конечно, я очень ждала нашей встречи, — с обезоруживающей улыбкой ответила я и сразу направилась в нужную сторону. — Я уж думал, после утренней тренировки тебе хватило, — почти беззлобно усмехнулся он, вспоминая дорогу по лесу. — Ты еле обратно дошла. — Спасибо за беспокойство, я успела отдохнуть, — моя провокация достигла цели, он фыркнул, а я едва сдержала смех. — Я проанализировала данные прибора, который был у тебя на руке, и они оказались очень интересными! — И что там такого? — нехотя буркнул он. — Как минимум, твоя способность работает совсем не так, как ты предполагал. Вернее, её усиление подчиняется законам, которые далеки от твоих интуитивных представлений. Так что сегодня тебя ждет не совсем обычная тренировка, — я уловила тень интереса, промелькнувшую на его лице. — Что это за законы? — серьезно спросил он. — А вот этого я тебе пока не скажу, — моя улыбка усилилась. — Что?! Почему это? — Должна же между нами быть какая-то интрига? — я еле удержалась, чтобы не засмеяться от его недоумевающего выражения лица после этой фразы. Ну нравилось мне иногда его провоцировать, ну что теперь? — Говори! — где-то я это уже слышала. — Не сейчас. Во-первых, чтобы не сбить процесс, — я спокойно начала объяснять реальные причины, — иначе мы нарушим динамику развития. А во-вторых, ты и сам скоро всё поймешь, — последнее было сказано с особым вниманием — я чувствовала назревающее недовольство. — Кацуки, если ты хочешь, чтобы я сказала — я сделаю это. Доверие дороже этой информации. Но если ты можешь поверить мне, что так будет лучше — подожди немного и сам увидишь. — Пф… — тот недовольно выдохнул после нескольких секунд борьбы с собой, — но это не значит, что ты сможешь скрывать всё! — Вот мы и пришли. — Да тут же ни одного взрыва не сделать — одни деревья! На этот раз я выбрала не огромную поляну, как утром, где можно было тренироваться, не рискуя поджечь деревья. Это был небольшой луг на краю леса. Он располагался на возвышенности, с краю был обрыв, с него открывался вид на заросли и на город за ними. Солнце было еще достаточно высоко, но уже ощущался приближающийся закат. Я прошла вперед, положила вещи на поваленное бревно около обрыва и достала из сумки две небольшие плоские подушки, после чего кинула их на землю посередине поляны. — Садись. — Это еще зачем? — Просто сядь, пожалуйста. Он закатил глаза и все же опустился на одну из них. Я тем временем прошлась по округе, собирая всякие мелочи: камешки, листья деревьев, небольшие палочки. Парень молча наблюдал за моими действиями. После этого я села на вторую подушку. Мы были на небольшом расстоянии друг от друга. — Сначала как обычно проведем слияние для сонастройки, — начала я, усаживаясь поудобнее и раскладывая около себя кучку собранных вещей, — а потом нашей задачей будет — научиться делать максимально маленькие и безопасные взрывы. — Делать слабые взрывы?! Да ты сама себя закапываешь с такими тренировками, — вдох-выдох, включаем позитивное мышление. Зато он уже не отказывается что-то делать, а просто недоволен — получается, прогресс! — В таком случае тебе же лучше. Ну что, начнем? И мы начали. Тенденция меня радовала — в этот раз все пошло еще проще, чем в прошлый. Мы сразу же почувствовали нить. Она была очень чистая, почти не колыхалась от помех эмоций. Я обрадовалась, когда ощутила передачу Кацуки. Базово он все еще плохо контролировал эмоции, что переходило в желание выпендриваться. Злость на себя порождала самозащиту. Но теперь, и это было самое важное, он не просто злился в пустоту. В какой-то момент он как будто ощущал нить нашей связи и начинал успокаиваться! Это была принципиальная разница. Когда я заметила это, я так обрадовалась, что нас чуть не выбило обратно. После этого я почувствовала сильное желание… закатить глаза? Это он так отыгрываться научился? Слияние нарастало, словно приливная волна, готовая поглотить все вокруг. Кацуки дошел до очень устойчивого спокойствия. Мы были в идентичном состоянии — словно когда сновидение захватывает тебя и сознание уже не является активным участником. На секунду я ощутила, как нить способности дернулась. Мои глаза распахнулись, и я увидела его. Напротив меня был Кацуки, его взгляд был прикован ко мне. Обычно люди спешат отвести глаза, избегая прямоты, но так было не сейчас. Сила способности, казалось, замерла, даже не дрогнула. Законы жизни переплелись с законами сна, став до странного похожими. Мы замерли. Что-то новое, ранее мне незнакомое, пробивалось сквозь тонкую ткань нашей связи. Мир вокруг затих, словно бледная фотокарточка. Свет померк, оставив только слабое воспоминания о себе. Здесь, в этой звонящей тишине остались только мы. Я ощутила диалог, словно издалека, то ли внутри себя, то ли между нами — безмолвный разговор, лишенный слов и контроля. Какие-то волны шли от меня к нему, а обратно приходили другие, не известные мне. Вдруг, словно удар тока, импульс пронзил мое тело. Он тянул меня куда-то, но что-то и удерживало, словно якорь. Кацуки передо мной едва заметно дернулся — он тоже был во власти этого состояния. Способность рвалась наружу, работая на полную мощность, а я даже не пыталась ее остановить. Последнее, что я уловила чуть более явно, был какой-то маленький яркий импульс, словно вопрос, идущий от меня. За ним последовал, уже не мой, такой же короткий импульс — ответ. И мое тело поняло его. Меня потянуло вперед, словно магнитом. Происходило что-то непостижимое, невидимое до самого конца. Кацуки дернулся снова, я ощутила нестабильные волны, идущие от него. Секунда — и я обнимаю его. Волны стихли. Всё замерло в безмолвии. Я почувствовала прикосновение его рук. Нить, связывающая нас, стала кристально чистой, заполнив собой все пространство. Мир замер. Тепло его тела передавалось мне, и я впервые ощутила, насколько же он физически сильный. Даже сквозь ткань одежды я чувствовала напряжение мышц. Что-то в груди перевернулось и упало. Внутри началось сумасшествие. Слияние достигло своего апогея, но затем нить связи начала медленно таять. Я почувствовала, как его руки сжали меня сильнее, словно в отчаянной попытке вернуться туда, где было только это ощущение, и ничего больше. Ни мыслей, ни эмоций. — Кацуки, не дави так сильно, — прошептала я, возвращаясь в сознание, и тихо улыбнулась. — Я никуда не исчезну. Кажется, мои последние слова были… не лишними, но уж точно неожиданными. По оставшейся нити связи я уловила странную лихорадочную активность в его сознании. Там будто все заметалось вокруг чего-то нового, чужеродного. Словно в тщательно отлаженную систему попал вирус, угрожающий ее целостности. Тем временем, во мне тоже бушевала буря. Странная смесь страха, волнения, интереса и спокойствия. Страх от непонимания, как это произошло и что будет дальше. Волнение от самой близости с тем, с кем я ее меньше всего ожидала. Интерес, словно голодный зверь, нацелился на новые, ранее неизвестные мне, сочетания эмоций, проходящих через меня, словно через оголенные провода. Но, несмотря на этот хаос, где-то глубоко внутри я чувствовала странное спокойствие. Как бы ново это ни было снаружи, внутри я не сопротивлялась. Я постаралась унять дрожь, охватившую меня. Вдруг руки Кацуки напряглись, он взял меня за плечи, отдалился и нахумрился, рассматривая мое лицо. Он действовал так, словно пытался что-то найти, что-то разглядеть. Этого я уже не выдержала и опустила взгляд. — Ты дрожишь. — я удивленно подняла глаза. Так он из-за этого? — Почему ты боишься меня? — тихо спросил он, нахмурившись еще сильнее. Похоже, эта мысль ему не понравилась. — Кацуки, я… да я не… — я потерялась, начав заикаться, — я не из-за этого. — наконец, выдала я и снова отвела взгляд. Все мои намерения сейчас сливались в одно — убежать, скрыться от жара, поглощающего собой всёвнимание. Да, я сегодня прям мастер переговоров! Просто верх красноречия! — А из-за чего? — тихо спросил он, и на его лице промелькнула тень горькой усмешки. Он мне не верит. Я почувствовала, как между нами вырастает стена. И вот сейчас мне стало действительно страшно. — Да я… да ты… Сказала не из-за этого, значит не из-за этого! — дрожь усилилась, меня словно взорвало изнутри. Кацуки даже растерял всю свою обреченную суровость. — Не закрывайся от меня этой жуткой стеной, — попросила я и поморщилась, вспоминая ту боль, что почувствовала в момент ее удара. — Какой еще… — начал он, но вдруг в его глазах мелькнуло осознание, что я имею в виду. — Извини, — тихо произнес он, отведя взгляд в сторону. — Я просто… это от волнения, неужели непонятно? Я что, по-твоему, каждый день… так? — я замялась, не найдя смелости назвать произошедшее хоть как-то. — Тем более с тобой… Да вообще ни разу! И я не боюсь тебя, в отличие от половины наших одноклассников! Только про них тебе и самому известно. — Да плевать на них! — закатил глаза тот, а после усмехнулся. — Тем более со мной, значит? — Да, тем более с тобой, а что не так? — и только сейчас до меня дошло двусмысленное значение этой фразы, на которое ткнул Кацуки. Будто я тут с ума схожу не от того, что просто ни разу с таким не сталкивалась (тем более с ним), а от того, что именно с ним. Вот теперь я уже покраснела — Да… я не то… А ну хватит тут меня провоцировать! — оставалось только скрипеть зубами под смешки парня от моей реакции. — Ладно, давай уже, говори, что делать, — Кацуки, наконец, прервал этот неловкий диалог, — мы же тренироваться пришли. Он стал удивительно спокоен (в отличие от меня). Улыбнулся куда-то куда-то в сторону, после чего поднял ладонь и я увидела на ней небольшую вспышку с характерным хлопком. — Вот самый слабый взрыв, который я могу сделать.

***

Ради своего же душевного здоровья я отодвинула на второй план все мысли и эмоции от произошедшего, и мы взялись за тренировку. Я не просто так собирала по окресностям разные предметы — листья, палочки. Я придумала, схему, где мы будем тренировать не только силу, но и точность взрыва. Мне нужно было добиться от Кацуки внимания к его способности на том уровне, на каком он раньше его не применял. Это запустит работу мозга, нацеленную на восприятие тонкостей. Я уже видела определенный прогресс в его повседневном поведении, но мне надо было больше. Да, все изменения я в итоге сводила именно к его поведению вне тренировок. А как иначе? Мы по сути работаем не столько на навыки во время боя, хотя безусловно и на них тоже, сколько на его способность воспринимать мое участие в его работе. Чтобы я могла в любой момент включиться и начать действовать, получая из этого максимум пользы для нас обоих. А без длительной работы на изменение поведения тут никак. — Попробуй взрывом так поднять в воздух этот камень, — я положила на руку Кацуки небольшой камушек, — чтобы он упал обратно к тебе в ладонь. И желательно, чтобы в случае неудачи он не убил меня. Оговорка сработала, парень сосредоточенно концентрировался на руке несколько секунд и устроил взрыв. Камень с дикой скоростью просвистел мимо меня и скрылся в кустах. — Ничего страшного, давай попробуем снова, — нервно хихикнув, я взяла новый. За следущие полчаса меня чуть не поразило картечью из летящих со скоростью пули камушков раз так… много. Ни один при этом не попал. Хоть я уже и была немного на нервах от страха быть избитой, меня поражал факт того, что еще ни разу не попало. Нет, разумеется это могло быть случайностью… но тенденция не прекращалась. Кацуки очень старательно концентрировался перед взрывом, а потом камень улетал черт знает куда. Сила взрыва если и снизилась за все это время, то уж очень не намного. Парень все это время держался удивительно терпеливо. Он ни разу не взорвался злостью. Ни разу не вскочил и не начал ругаться. Он действительно старался, я чувствовала это даже без включения способности. Но и у него был предел. — Кацуки, стой, — я решила не доводить до срыва, — остановись, я поняла, что нужно делать. Парень напряженно выдохнул и сжал ладонь в попытке успокоиться. Я отложила камни и села напротив него. Все это время я ни разу не включала в работу свою способность. Я наблюдала, чтобы сделать выводы. И, кажется, поняла, как исправить тенденцию. — То, чем мы сейчас занимаемся — это пытаемся открыть дверь на твой новый уровень, — спокойно начала я. — Когда мы шли сюда, я сказала, что узнала принцип работы твоей способности, о котором мы раньше не догадывались. И важно, чтобы ты сам понял его. Давай так, — я обратно перевернула его руку ладонью вверх, — мы попробуем действовать максимально непривычным для тебя методом. Не концентрируйся на взрыве, не собирайся ради него, доверься чутью, — и я положила свою ладонь на его, оставив между ними немного места. — Да ты что, совсем что ли? Я не буду этого делать! — Кацуки тут же отскочил, поняв, что именно я решила попробовать. — Представь, что у тебя нет другого выбора, — парень фыркнул и нервно отвел взгляд. — Для тебя сейчас это нечто вроде магии. Относись к инстинктам как к чему-то очень мудрому. Вычленяй свое чутье, отделяй его от страхов и надежд. Если не будешь культивировать его — не сможешь выйти на новый уровень. — Да ты, я смотрю, любишь рисковать… — выдохнул он, когда я вернула его руку. — Ты сам сказал, что мне не нужно бояться тебя. Ну так докажи! — в моих глазах сверкнул вызов, взгляд Кацуки потемнел. — Ты все полчаса до этого работал на то, чтобы не попасть в меня. Ты всё можешь, только теперь рамок ещё больше. Я верю, что ты не причинишь мне вред, — я накрыла его ладонь своей, — давай! Я видела взгляд Кацуки. Он как никогда нервничает. Секунда тишины. Я почувствовала хлопок в ладони. Это не было больно, воздух просто сильно нагрелся и резко расширился. Я не удержалась и радостно рассмеялась. — Кацуки, какой ты молодец! С первого раза и сразу настолько аккуратный взрыв! — я улыбнулась. Так странно, но я действительно совсем не волновалась, когда решила сделать это. Парень выглядел ошеломленным. Только сейчас он наконец вдохнул воздух. — Ну, а теперь можно и на камни обратно перейти, — мой оптимизм не знал границ. Наши взгляды встретились. Парень вздохнул и приготовился к работе. Уже даже глаза не закатывает, вот это прогресс. В течение следующих полутра часов мы тренировали взрывы. Я была права, все действительно сдвинулось с мертвой точки после этого эксперимента. Пока еще камень не падал обратно в руку, но уже подскакивал не слишком высоко и по дуге приземлялся на землю рядом с нами. Это был отличный результат! Последний час я даже включилась со своей способностью. Это было сложно, но интересно — пришлось учиться не усиливать, а уравновешивать взрывы. В конце концов камень стал приземляться совсем близко к нам. — Всё, я устала, — мы поработали еще какое-то время и я почувствовала слабость, — давай отдохнем немного. Работа оказалась действительно напряженной для нас обоих. Концентрацию внимания держать такое время сложно. Тем более радовало, что мы справились. Я села на бревно около обрыва. Через минуту туда пришел и Кацуки. Солнце уже садилось, покрывая золотистыми лучами верхушки сосен внизу. Поляна, где мы тренировались была полностью заполнена последним теплым светом закатного солнца. Я достала из сумки стеклянную бутылку с темной жидкостью и протнула Кацуки. Тот, окинул ее взглядом, но все же открыл и попробовал. Обычный сладкий черный чай. Похоже, он пришелся ему по вкусу. Я достала еще одну такую же и сделала глоток. Мы молчали. Подул вечерний прохладный ветер, освежая нагретый дневным солнцем воздух. Ветви деревьев внизу ритмично зашумели, словно морская вода. Я глубоко вдохнула. Пахло хвоей, прогретой землей и немного цветами, немногочисленные кучки которых уже закрывали свои лепестки на ночь. Солнце огромным горящим колесом катилось к горизонту. Иметь возможность видеть его закат и восход — это сложно переоценить. — Ты сбегал из дома по ночам? — вдруг спросила я, прерывая наше молчание. — С чего ты взяла? — Кацуки посмотрел на меня. — Да просто подумала, что ты мог бы… так почувствовать свободу, — я немного замялась от внезапной мысли, но продолжила. — Знаешь, когда все спят, на улицах прохладно и темно, только фонари горят. И ты можешь идти куда хочешь. Можешь сесть на скамейку, на которой никогда не сидел. Или пойти к реке, а там никого и так тихо. Пройтись по пустому городу. Днем у тебя есть друзья и на улицу так не выйдешь, но вот ночью… ночью открывается что-то такое, что будет только твоим в этом мире. Кацуки молча слушал. Солнце уже почти село, последними лучами касаясь наших лиц. Пора было идти на ужин. Но мы не спешили. Здесь, на этой лесной поляне у обрыва, время замирало и настолько медленно и неспешно текло дальше, что не хотелось торопить его. — Это было очень давно, несколько лет назад, — наконец сказал он после недолгого молчания. — Тогда я гулял ночью чуть ли не каждый день, а потом приходил под утро и спал до обеда. Потом почему-то перестал. Но ты права, ощущения были как ты описала. Если подумать, мне это даже нравилось. А ты? — А? — Неужели ты тоже по ночам из дома бегала? Уж слишком хорошо описываешь ощущения, — тот краем глаза посмотрел на меня. — Нет, — я улыбнулась от его слов, — я ни разу так не делала. Хотя, наверное, и хотелось. — И почему? — Почему не делала? — получив кивок, я продолжила. — Наверное не хотела волновать родителей. Если бы они узнали, они бы не запретили мне, но им было бы тяжело. — мы помолчали, пока я не припомнила одну деталь. — Хотя на самом деле, причина еще и в том, что у меня было не слишком много друзей. Поэтому каждый мой выход на улицу днем мало отличался от ночи. Наверное, я просто не видела разницы, поэтому и не ходила. — Ничего себе не отличался! Да ночью же всё совсем не так! — я улыбнулась, смотря как он погружается в воспоминания. — Ну ты, конечно, даешь — сначала чуть ли не поэмы сочиняет, а потом говорит, что особой разницы нет. — Да я же предположила ощущения, — рассмеялась я, — я не знаю, каково это. — И тебе никогда не хотелось узнать? — парень встал, запустил камень с высоты вниз и посмотрел на меня, — Ну… — я задумалась, уходя в себя. — Пошли сегодня ночью в город! — …? — я удивленно посмотрела на него, мигом вернувшись обратно. — Да соглашайся, ты же ни разу там не была! — Но как же… тут ведь камеры, да и ворота закрыты, — я немного опешила от такого предложения, начав придумывать отговорки. А в моих глазах сверкнул интерес. — Ой, разберусь я с твоими камерами! — Кацуки закатил глаза от моей любви искать трудности. — А охрану ты отвлечешь, их всего-то два человека около прохода. Ну? — он выжидающе посмотрел на меня. Вот уж в чем, а в решительности он меня превосходит. — Ну… хорошо! — выдохнула я в едином порыве. Ой, на что я согласилась только что… — Значит, в 12 часов я зайду за тобой, будь готова. — парень встал и приготовился уходить. — А как же дежурные? — А? — он недовольно повернулся, видимо уже поняв, что я снова о чем-то беспокоюсь. — Ну, дежурные на этажах… — Так, все! Сказал, с камерами разберусь, значит и тут проблем не будет! Учись доверять не только когда находишься под дулом пистолета. Я задумалась над тем, что он сказал, пока тот уходил в сторону школы. Под дулом пистолета? Это он так перфразировал мою идею взрыв рукой контролировать? Тем временем последние лучи солнца пробивались сквозь деревья и стекали по земле, становясь все более красными.