Чистое сияние твоего сердца

— О-о, какое большое дерево, пошли туда! — Дерево как дерево… да куда ты, ну не на него же! — Ты тоже залезай. — Да, мне заняться больше нечем! — Что, не можешь? — …! — А ну стой! Примерно так мы и начали знакомство с ночным городом — с парка около академии. А вы думали, я тихушно всю жизнь сидела в одиночестве и делала что-то умное? Нет, это продукт последних лет. До этого я в одиночестве (то есть бесконтрольно, а не уныло) сходила с ума самостоятельно. Хочу залезть на дерево? Да кто ж меня остановит. К реке? Да пожалуйста. Вот тебе, доченька, телефон, если что нажми сюда, приедет дядя охранник и всех побьет, но гадости всякие не делай, ты же у нас умненькая. Потому я и гуляла днем, только в исключительных случаях беря с собой еще кого-то или присоединяясь к компаниям — мне было доступно так много, что я себе занятие всегда находила. В друзях у меня по большей части был выбор только из детей ученых — знакомых родителей, а те были… своеобразными. Ну то есть либо уж очень любили учебу (а я ее тогда не настолько любила), либо были себе на уме, как я, только по-своему. Вот и получается, что общих интересов почти ни с кем нет, а свои при этом уже понятны и от наличия других людей не слишком зависят. Я спрыгнула на землю со своей ветки дерева, как только Кацуки начал приближаться ко мне, злобно пытаясь забраться побыстрее. Во мне бушевало то самое ощущение жизни, когда всё вокруг становится невероятно интересным и ценным. И эти деревья, и закрывшиеся на ночь цветы, и ночная тишина, и город, кажущийся таким далеким и незнакомым. Я вдохнула прохладный воздух и посмотрела в сторону зданий, слабые огни которых проглядывали через заросли парка. — Эй, Кацуки! Парень в этот момент залез на самую высокую прочную ветку раскидистого дерева и сел на нее с видом победителя. — Чего? — Я рада, что мы оказались здесь, — я улыбнулась и села на землю, прислонившись к дереву. — А ты думала, не получится выйти с территории, — усмехнулся тот. — Но как ты взломал камеры? Для меня это выглядело, будто ты прошелся по воде на досуге. — О да, это была магия именно такого уровня! — он уклонился от ответа, но в его голосе послышалась улыбка. — И всё же я не думала, что за полдня ты по первому требованию взломаешь и камеры, и дверь охраны. — Так ты заметила? — Эта дверь не была бы открыта просто так. Впрочем как и моя, — добавила я после паузы и улыбнулась, вспоминая как испугалась, когда Кацуки резко открыл дверь в мою комнату. — У тебя нигде ключа от даркнета не завалялось? Мне уже пора называть тебя мистер Ульбрихт? Мне не пришлось оглядываться, чтобы понять, что он закатил глаза. — Считай, это была одноразовая акция с системой. Был удачный момент. А что касается дверей — ты сама временами не защелкиваешь замок, поэтому ее и можно открыть. — Вот как. А я и не знала, — я задумалась. Мы помолчали. Мне нравилось, как эта тихое время делало тише и нас. Паузы переставали быть неловкими, их не хотелось заполнять чем-то. Листья деревьев шелестели в темноте от слабого ветра. Я сорвала травину и скрутила ее в спираль. Во мне снова загорелся интерес что-то делать. Я поднялась с земли и прошла круг под деревом. В траве можно было различить маленькие мышиные норки, небольшие холмики с длинными травинами и веточки, отвалившиеся от дерева. Я подняла одну из них и повертела в руках. — Пойдем в город? Я ни разу не видела его в такое время. Вскоре парк закончился, песчаная дорожка вывела нас в городскую застройку. Я жила совсем не в этом районе, поэтому здешние дома были мне незнакомы. Первое время преобладали постройки выше 10 этажей, а дальше появилось что-то, близкое к небоскребам. Это был деловой центр города, здесь до сих пор повсюду горел свет. Было уже что-то около часа ночи, а люди все еще иногда встречались на пути. — Какие они замученные, — вздохнула я, ловя взглядом очередного несчастного в костюме, плетущегося на остановку. Что они делали на улице в такое время? Должно быть, шли с работы. Но их состояние я улавливала хорошо. — Пф… офисный планктон. Сначала работают как не в себя, а потом страдают от упадка сил, — Кацуки еле живые работники, плывущие по улицам, явно не нравились. — А ну иди прямо! — резко повернулся он на полусонного мужчину, траектория движения которого клонилась уж слишком в нашу сторону. — Ой! Извините! — тот аж заискрился и шарахнулся в сторону. Кажется, его способность была электрической. Я еле сдержала смех, вспомнив Каминари после переутомления. Ну, этот хоть пошел бодрее. — А мне их жаль, — грустно посмотрела я вслед тому мужчине, — они работают на износ, пока не дойдут до края. А потом собирают себя по кусочкам, чтобы снова начать работать. Это был огромный пласт людей, постоянно перерабатывающих, не получающих ни признания, ни внимания, ни хотя бы хороших денег. Трудно сказать, кто был виноват в их участи — воспитание, детство, их собственные решения, логические ошибки или другие люди. Должно быть, всё это в своей мере сказалось. — Нет никакого смысла так убиваться на работе, которая не дает результата. В таком состоянии они явно не тянут на тех, кто когда-то получит повышение и перестанет, наконец, страдать. Я понимала, о чем говорит Кацуки. Дело было даже не в его оценке их жизни, конечно, с ней можно было спорить. Дело было в позиции. Она являлась антидотом такого положения в жизни. Хотя и у нее были свои подводные камни. — На этой улице можно представить, что мы попали в мир призраков Я улыбнулась такой метафоре, вспомнив большое количество творений массовой культуры на эту тему. Вокруг нас медленно перемещались уставшие зевающие работники. Апатичные и переутомившиеся, они стремились к одному — только чтобы доехать до дома и погрузиться в сон. — Посмотри, — зловещим голосом протянула я, — как они плывут сквозь время. Забытые души, пропавшие в мире ни живых, ни мертвых. Мы здесь единственные, кто сохранил в себе искру жизни! Представляешь, что будет если нас раскроют? — Утащат работать вместе с ними? — саркастично предположил парень. Я засмеялась, представив это нападение. — Хуже! Нам надо выбираться отсюда, если не хочешь узнать на себе, что произойдет. О, — я показала назад, — кажется, вон тот нас заметил! — Какой кошмар! — в притворном ужасе протянул парень. — Бежим! — Да стой ты! И рванула вперед. Конечно, Кацуки ничего не оставалось, кроме как сорваться вслед за мной. Мимо нас, сверкая полированными окнами, проносились небоскребы и бизнес-центры. Все это расплылвалось в темноте ночи, двигающейся нам на встречу. Мы бежали долго, пока не оказались на улице с намного более низкой застройкой. По ее границам были небольшие магазинчики, закрытые на ночь решетками, а за ними располагались более высокие здания практически без отделки снаружи — бетонные, с торчащими железными деталями. Здесь стало заметно меньше света. — Как здесь темно. Ни разу не видела эту часть города. Я оглянулась вокруг. Это был далеко не самый богатый район. Выцветающие вывески, на разный манер отделанные здания. Тротуары являлись одновременно и прозжей частью. Днем здесь точно была толкучка. Похоже, уровень преступности оставлял желать лучшего — на ночь все витрины небольших лавочек ощетинивались металлическими сетками и железными замками. Мне стало не по себе от этих темнеющих неприветливых подворотен, тут и там выглядыающих на главную улицу. — Здесь расположено несколько больших фабрик. Дома строились для рабочих, поэтому все и выглядит так, — пояснил Кацуки, засовывая руки в карманы. Он шел уверенно, но я чувствовала исходившее от него напряжение. Мало кому были приятны места, подобные этому. Исключением были разве что те, кто здесь жил — они к такому привыкали, хотя и становились из-за этого куда более дерганными. Что-то во мне всё больше напрягалось. Ночь была тихой, но в таких районах всегда надо быть настороже — жди беды от этих темных углов повсюду. — Не нравится мне это место, — настороженно произнесла я, посматривая назад. Вдруг, будто в подтверждение моих слов, впереди послышались голоса. По звуку это было несколько мужчин, человека 3-4. Похоже, они о чем-то недовольно спорили. Я почувствовала напряжение, тут же возникшее во мне. В таком месте и в такое время ожидаешь худшего. При взгляде на Кацуки становилось понятно, что он думал примерно о том же. Тот нахмурился, но продолжил идти в том же темпе. Вскоре из-за поворота вышла компания из трех мужчин. На вид лет 40, одеты повседневно, с уклоном в бандитскую тематику — цепи на шее, массивные часы, обилие перстней, хамоватое поведение и не слишком трезвый вид. Они заметили нас не сразу, увлеченные выяснением отношений. — Не высовывайся, — кинул мне Кацуки, пройдя на шаг вперед. Я кивнула, не желая сейчас спорить. Если я и стану что-то делать, это вряд ли будет заметно. Как показывает практика, гуманность моих методов прямо пропорциональна адекватности происходящего по отношению к тому, что мне дорого. И если второе вдруг начинает стремиться вниз… Как только эти трое заметили нас, они замолчали, присматриваясь. На улице повисла тишина. Я посмотрела на их лица. В глазах читалось что-то вроде интереса гиен, когда те оценивают что выгоднее — напасть или пройти мимо. Что ж, если иногда меня и тянуло нарваться на действо различного характера, то точно не сегодня. Приближаясь к нам, они как по команде замедлили ход, не прекращая вглядываться. Поведение как у собак, ну ей-богу. Меня это начинало раздражать. В момент, когда между нами было уже шагов 10, не отводя взгляд, я активировала способность. От напряжения в том числе, но мой разум был чист. Выцепив лидера их компании — он был выше остальных и шел в середине тройки, я начала воздействие. Переход на темную сторону. Видели когда-нибудь, как от персонажей аниме начинает исходить жуткая темная энергия? Так вот, мое воздействие ощущалось примерно так же. Только здесь даже понять, откуда в тебе такой страх, было сложно. Честно, я не любила это. Слишком уж неприятно перестраиваться из моего миролюбивого состояния в уничтожителя миров. Но когда необходимо отвадить кого-то подобного — я была готова взяться. Всепоглощающий ужас прошел через меня и, словно через призму, точным лучем устремился в мужчину. Тот пошатнулся. Я не использовала какое-то страшное давление, нет — он продолжал идти. Это было что-то вроде легкого порыва ветра, несущего запах крови — физически тебе это не навредит, но то, ощущение, что поселится внутри, сделает всю работу само. Чем ближе они подходили, тем меньше я сдерживала поток кошмара. Проблема в том, что всё это мне нужно было проводить через себя. То есть фактически всю ту же гамму ощущений чувствовала и я. Это выматывало. Отличие было только в том, что во мне в этот момент разыгрывался маньяк, который отлично контролирует свою реакцию и знает, что главный здесь именно он. Это чудовище прорастало все больше, с каждой секундой увеличивая жажду крови. Напряжение росло. Кацуки не сводил с них взгляда, медленно дыша. Двое из них приближались, уже начиная клониться в нашу сторону. Они даже не замечали, как третий замедлился, не сводя глаз с Кацуки. Кажется, мужчина решил, что это он — причина его ощущений. По виску главаря скатилась капля пота. Парень предостерегающе сжал кулак. Желая наконец закончить, я сделала финальный рывок — мы поровнялись и я расширила круг воздействия на всех троих. Кацуки на секунду оглянулся на меня. Что-то было в его взгляде, чего я не поняла. В этом состоянии моя эмпатия уходила чуть ли не в ноль. Решив подумать об этом позже, я продолжила действие. Те вздрогнули и нахмурились, не ожидая такого приступа страха. В этот момент парень резко повернул голову, глядя на них прямо и остановился. Напряжение достигло пика. Все трое замерли. Невысокий, но очень расторможенный, до которого явно не дошла серьезность происходящего, демонтративно повел плечами и уже собрался сделать шаг на нас. Действовать были готовы все и сразу. Но наконец ситуация переломилась. Стоящий в середине хлопнул низкого по плечу. Кивнув в сторону дороги, он направился вперед, как бы давая команду. Мы продолжали стоять, но напряжение уже спадало. Этим двоим ничего не оставалось, кроме как подчиниться, обдав нас последним оценивающим взглядом. Я проводила их. И только когда они отошли на пару десятков шагов — выдохнула. Наконец, можно было отключить способность. Кацуки чуть расслабился и оглянулся на меня. — Давай уйдем отсюда, — тихо сказала я, чувствуя усталость. Обычную свою способность я могу часами использовать, но только не темную сторону. Она очень выматывала. Парень кивнул и, поровнявшись со мной, направился вперед. Мы молчали. Мимо нас плыли всё те же полустершиеся вывески, только теперь они уже не так притягивали внимание. — Зачем ты использовала способность? — через пару минут спросил он, смотря вперед. В его голосе не было злости, скорее легкое недовольство и даже какое-то странное спокойствие. Я вспомнила тот его секундный взгляд во время столкновения. Сейчас он мне казался каким-то… чужим что ли. Я нахмурилась. — Я не хотела разборок. Думаю, они были неизбежны, если бы главный не испугался так сильно, — я почувствовала в себе желание объясниться, даже не знаю почему. Вдруг, во мне что-то пошатнулось. Я впервые чувствовала такое странное ощущение… виновности? Я задумалась. В моей голове была какая-то пустота. Да нет, не совсем так, но… Вообще-то именно так. Отойдя от напряжения после использования силы, я поняла, что чувствую себя именно виноватой. Я ощутила это после того неожиданного спокойствия Кацуки. Так странно, я словно… Боже! Это ведь была она… Он будто снова воздвиг между нами стену. И то спокойствие — единственное, что проходило через нее. Словно я предала его доверие. Но ведь я действовала в наших общих интересах! И всё же… Находясь на темной стороне, я не замечала тонкостей, там была только цель. А сейчас град осознания начал бить по мне. Мне стало очень горько от его реакции. Я опустила взгляд. Как же это неприятно — признавать, что ты ошибся. — Прости меня, — после небольшой паузы тихо произнесла я, останавливаясь. Парень наконец посмотрел на меня, встав чуть впереди. Между нами было всего пара шагов, но какая же пропасть раскинулась на самом деле. Его взгляд был почти безразличным. Почти? Да, он все же слушал. До чего больно было видеть последствия своих решений… — Прости меня, Кацуки, — снова повторила я, всё же найдя в себе силы посмотреть на него. — Мне так стыдно… На моем лице отразилась боль. Формулируя слова, я все больше понимала, что именно сделала. — Я действовала у тебя за спиной и очень жалею об этом. Я хотела все решить сама, но это было неуважительно и небезопасно по отношению к тебе. Чему меня только полгода учил Айзава! — я закрыла лицо руками, борясь со стыдом. Но быстро собралась, поняв, что это бесполезно. Так я только продолжала цепляться за иллюзию собственной правоты. Я собралась с духом и снова посмотрела на Кацуки, только теперь прямо. Нужно отвечать за свои поступки. — Мне стоило больше ценить то доверие, что было между нами. Но нельзя доверять тому, кто не доверяет тебе. Я вела себя с тобой не как с равным. Да, вот, что было главное. Я тяжело выдохнула, принимая этот факт. — Я очень сожалею об этом. Я испугалась и не придумала ничего лучше, чем действовать так. Если ты сможешь простить меня, обещаю, я всеми силами постараюсь никогда больше не допустить такого. И я пойму, если ты решишь этого не делать, — тише, но всё ещё решительно добавила я под конец. Ощущение, будто я положила голову на плаху и теперь жду приговора. Наверное, это и есть настоящее раскаяние. Когда в полной мере понимаешь, какую дурость сотворил и сожалеешь так, будто сделал это по отношению к себе же. По мне прошла легкая дрожь. Боже, ну почему я настолько переживаю? Я снова опустила глаза, не в силах больше держаться. — Да, натворила ты дел, — после пары долгих минут молчания произнес парень, и его голос чуть потеплел. Не веря, я подняла взгляд. — Этот в середине чуть от страха не помер. Я уж надеюсь, на мне ты это использовать не будешь, — саркастично добавил парень, наблюдая, как меня снова плющит от стыда. — Прости, нет, конечно, — у меня было стойкое желание одновременно провалиться под землю, расплакаться, рассмеяться и кинуться к Кацуки, как тогда, во время разрушения стены. В итоге я улыбнулась, покраснела, шмыгнула носом и отвернулась от греха подальше. Чувствительность, чтоб её! — Ладно, идём, — тот дернул меня за рукав хаори, пока я стояла спиной и пыталась собрать эмоции в кучу. Я снова всхлипнула, поспешно вытирая слезы. От избытка чувств, что поделать. — Ты… — сощурился он, обернувшись, а потом как-то растрялся, оборвав речь на полуслове — Да что теперь-то?! — Да я не… — я попыталась снова начать оправдываться, но реакция Кацуки была настолько бурной, что я снова отвернулась, теперь уже лишь бы не засмеяться. — Пошли дерево там какое-то найдем или еще что! — и уже потащил еле держащуюся от смеха меня за рукав по улице. — Ветку, жука! Ну что ж страдать сразу!