Ducunt omnes viae nobis

Шум мешал расслабиться и уснуть. Моракс то и дело мычал, слушая постоянные возгласы и смех. Два молодых парня в длинных ханьфу небесного цвета перебрасывались фразочками. Слегка покосившись, он наблюдал за ними из-под учебника, «всемогуще» прикрывшего его лицо от лучей солнца. В долгожданный выходной Моракс хотел побыть один и уделить внимание изучению парочки книг, но эти двое вытащили его, заманивая закусками и прекрасной погодой. И что он получил в итоге? Шум и нежеланные сплетни об учениках. Ещё и учитель каллиграфии прямо-таки всунул ему в руки учебник и чернила, веля переписывать. Весь, мать его, учебник. При воспоминании об этом Моракс тяжело вздохнул, даже слегка зарычал, из-за чего двое парней тут же замолчали. В этой книжке было хорошо одно — она спасала от солнца. Но и её у юноши отобрали, как и идеально спланированный выходной. Один из парней с миловидной родинкой у губы снял учебник с лица Моракса, перекрывая солнце своим довольным лицом. — Марбас, — прошипел Моракс, потянувшись за своим учебником, но парень ничего не хотел слышать. Он, смеясь, убежал, будто бы дразня: «а поймай меня, поймай!». Его длинные блондинистые волосы развевались на солнце, кучерявые и непослушные, точно грива льва. Ничего не оставалось, как сесть, поджимая ногу под себя, и ожидать, пока Марбас успокоится. Конечно, о душевном отдыхе стоило лишь мечтать, ведь уже через мгновение к нему подсел смуглый черноволосый парень. У него в глазах играли весёлые искорки: он хоть и не участвовал в шалостях, но явно любил за ними наблюдать. — Чего грустный такой? — наклонив голову, спросил новый нарушитель личного пространства. Тем временем Марбас, поняв, что его провокации не действуют, вернулся обратно. Он тоже приземлился рядом, тяжело вздыхая. — Не видишь, что ли? — начал он, обращаясь к другу. — Моракс звезду словил, избранный же! И оба засмеялись. Лишь один Моракс сидел невозмутимо среди балагана, но лёгкая улыбка всё-таки легла на его лицо, как он ни старался бы её задавить. Как только смех прекратился, юноши удовлетворенно выдохнули и взглянули на Моракса, ожидая ответа. — Просто, — на секунду он сжал губы. Хотелось ли ему рассказывать всё, что творилось на душе? Определённо нет. Но он был готов слегка приоткрыть завесу. — Тренировок много в последнее время, мне хотелось бы выспаться, — усталый взгляд мигом лёг на его лицо. — Да целая неделя выходных будет, поспишь ещё! — толкнув в плечо, старался приободрить Марбас. Он всегда был таким, светлым и безумно открытым, — полная противоположность Мораксу. — Скажи ему, Белет! — обратился он к другу. Тот уверенно закивал. Моракс лишь слегка улыбнулся, но, как только осознание снизошло, его брови тут же полезли на лоб. — Подожди, неделя?! — удивлённо пробормотал он. И юноши впали в ступор. Они пару раз переглянулись, как-то разочарованно покосились. Неужели Моракс не знал? — Лунный Воин возвращается, — первым принялся объяснять Белет. Он запустил руку в свои кучерявые тёмные волосы, накручивая их на пальцы. Эта привычка напоминала о себе всякий раз, когда Белет о чём-то задумывался. А Марбас, дабы занять чем-то руки, листал книжку по каллиграфии. Мурашки прошли от количества материала, поэтому, резко захлопнув, он отбросил её куда подальше — в ближайший куст. На лице Моракса, следящего за этими махинациями, тут же появилось еле уловимое сожаление. Да, такой ужас не всем под силу увидеть. Ну, будет проще сказать, что собака съела. Резким рывком за плечо из размышлений его вырвал Марбас. — Моракс, только не говори, что не знаешь, кто такой Лунный Воин! — возмущался он, кажется, даже больше, чем из-за учебника, который только что выкинул. И в ответ ему, конечно же, отрицательно покачали головой. Казалось, юноша сейчас заплачет. Но, вмиг собрав силу в кулак и стерев наигранные слёзы, он вскочил с места. — Тогда слушай! — выставив руку вперед, прокричал он. На него смотрели скептически, но он, откинув свои блондинистые волосы, только весело заулыбался. Не заметив никакой отдачи, Марбас нахмурился, прожигая взглядом своих друзей. Моракс только недовольно выдохнул, скрещивая руки на груди. Ему совершенно не нравилась эта идея. А вот Белет слегка похлопал, поддерживая рвение юного сказителя, из-за чего получил полного осуждения взгляд. — Лунный Воин — его кумир, — тихо прошептал Белет, прикрывая рот рукой, чтобы не отвлекать друга. Баллада плавно полилась из уст Марбаса. Родившийся не в этом мире Волшебный гость из дальних миров Юноша ещё с детства приходил в искренний восторг от историй о Лунном Воине, от мифов и сказаний про великого спасителя их разваливающегося мира. И пусть он никогда его не видел лично, только слышал от верхушек Лунного дворца. Периодически Марбас останавливался и как-то необычайно трепетно вздыхал. Дальний скиталец Судьбою ведомый Он избавит мир от оков Желаньем облечённым Глаза его горели от мечты о скорой встречи с идолом. Юноша, кажется, и сам не мог поверить, что Лунный Воин скоро вернётся из странствий и предстанет перед народом. Он видел настоящего мужа, подтянутого и сильного, строгого и славного, который когда-то станет их новым мудрым правителем, позволив нации расцвести. В брюхо кита он зашёл внезапно Разруху учинил похабно И аплодировал ему мир с разных концов Верному защитнику Лунных миров Окончил юноша с яркой улыбкой на лице. Взгляд его чуть притупился, но был столь нежным и счастливым, что нельзя было прервать его экстаз. Через пару секунд послышались аплодисменты. Только Моракс до сих пор сидел неподвижно. Он любил баллады и порой даже читал легенды, но всё рассказанное казалось столь нереалистичным и далёким, что на лицо вдруг осела искажённая улыбочка. — Брюхо кита? Какой идиот полезет в брюхо кита? — приподнял он бровь, усмехаясь. Пока Моракс услышал лишь историю об ищущем приключений мальчишке. К его удивлению, Марбас правда обиделся — его лицо приобрело оттенок крайнего негодования и печали. Марбас испепеляюще смотрел на Моракса, будто кто-то осмелился оскорбить его дорогого учителя, фаворита! Мораксу стало даже жаль этого добряка, но где-то в глубине души юноша понимал — Лунный престол не будет просто так устраивать праздники в честь какого-то выскочки, а то, что рассказал ему друг, — всего лишь баллады, преувеличенные, возносящие человека до идеала. Но идеальных нет ни богов, ни людей. Моракс откинулся назад, прикрывая глаза рукой и вглядываясь в яркие лучи солнца, формирующиеся в тёмные точки. Веки постепенно слабели — сказывались бессонные ночи с тренировками. Постепенно, слушая возмущённое пыхтение друга, юноша погрузился в сон. Что же, приятно будет увидеть вас, Лунный Воин.

***

В пелене сна начали проглядываться силуэты. Белоснежный сгусток энергии с нежными чертами лица наклонился вперёд. По-матерински уставшие глубокие серые глаза вглядывались в него. Стоило моргнуть пару раз — картинка преобразилась в более чёткую, и вот, перед ним уже стояла прекрасная дама с шелковистыми белоснежными волосами, практически прозрачными, играющими в свете луны. Её руки были наложены друг на друга, они застыли на уровне живота, и только лёгкая ткань накидки прикрывала их. Дракон не чувствовал враждебности, но всё равно напрягся. Его хвост невольно заёрзал по земле, а лапы когтями вцепились в камни. Но девушка выставила руку вперёд, давая понять, что нет причин для беспокойств. Он положила свою нежную ладонь на голову дракона, легонько поглаживая. Убедившись, что хозяин пещеры не собирается нападать, девушка присела на корточки, расслабленно улыбаясь. — Моё имя — Каннон, — тихо шептала она, — младшая Луна небосвода. Обернувшись и взглянув на маленькую Луну, она легонько выдохнула. Дракон поёжился, но тоже всмотрелся в небесное тело. В его янтарных глазах отразился великолепный серебряный блеск. Но девушка вновь взглянула на дракона, перекрывая прекрасный лунный отблеск. — Скиталец земель, — продолжила она. — Тебе предназначено стать великим. Вскоре существа из воды и глины населят планету. Так пройди же со мной, избранный, и стань их новой мессией. Ты станешь архонтом — правителем людей. Глаза дракона засияли, но блеск этот был тревожным. Что-то жуткое появлялось в этих глазах напротив. Нежный взгляд стал маниакальным, желающим. Ему не давали права выбора. Нежные руки с головы перетекли на драконью шею — и вот он обернулся юным мальчиком. Его душили. Крепко сжимали шею, не позволяя сделать ни вздоха. И, казалось, надо было обороняться, вцепиться в чужие руки и драть их до крови. Но разве может сын тронуть родную мать? — Мама, — шептал дракон, пока одинокая слеза скатывалась по его щеке, — прошу... хватит, мама! — вскрикнул, и даже не заметил, как подскочил на собственной кровати. Схватившись за горло, юноша тяжело дышал. Это был всего лишь дурной сон, так почему нечто тревожное окутывало со всех сторон? Девушка в лёгком полупрозрачном кимоно коснулась его руки, нежно проводя пальцами. Она всё время сидела у кровати с ведёрком холодной воды на коленях, которое тряслось от любого вздоха. — Моракс, вы в порядке? — она слегка наклонилась, вода расплескалась и упала каплями на кровать. — Что произошло? — пробубнил юноша, хватаясь за голову. Она ужасно гудела, отдавая пульсацией в висках. — Вы упали с жаром, — с сожалением рассказывала девушка, — ваши друзья позвали лекаря, а меня оставили за вами приглядывать. Кажется, тяжёлые тренировки изнурили вас, — с переживанием забормотала она и всё же отставила ведёрко на пол. — Да, видимо, — нервно усмехнулся Моракс, переводя взгляд на мокрое полотенце, всё ещё находящееся в её руках. С него то и дело капало на кимоно. Осознав свою оплошность, девушка тут же покраснела и кинула полотенце в ведёрко. Моракс только и мог отвести взгляд и постараться больше не вспоминать об увиденном. — Можете меня оставить? Девушка кивнула. Всё ещё неловко посматривая на Моракса, она встала и пошла к выходу, быстро поклонившись у самой двери и громко закрыв её. Приятный ветерок из окна очищал разум. Штора развевалась на ветру, создавая образ девушки в лунном свете. Аккуратно стянув перчатку с руки, Моракс протянул ладонь вперёд, окуная в поток серебристых лучей. Золотые линии засверкали на свету. Он прикрыл глаза, впитывая бурлящую энергию, стараясь хоть в ней найти успокоение. Приятный жар в одно мгновение разошёлся по всему телу, осыпая его мурашками. Комната наполнилась ярким золотым свечением, переливающимся янтарными бликами. Ничто не могло помешать потоку, доносящемуся до глубин сознания. Раздался настойчивый стук в дверь. Моракс тут же открыл глаза, надевая перчатку. — Входите! Одетый в длинный коричневый плащ мужчина с седыми волосами зашёл, глубоко поклонившись. На его носу виднелась небольшая бородавка, которая, видимо, как-то утяжеляла дыхание, из-за чего он вдохнул с каким-то жутким храпом. Моракс в ответ лишь приветственно кивнул, когда к нему подсели и протянули кружку с налитым доверху чаем. Язык обожгло, Моракс его прикусил. — Как вы себя чувствуете, юный архонт? — поинтересовался лекарь, чем вызвал у юноши нервную ухмылочку. — Не называйте меня так, прошу, — попросил Моракс, оставляя кружку на тумбочке рядом. Та слегка пошатнулась. — Всё в порядке, можете не переживать. — Вам нужно снизить нагрузку. — Скажите это моим учителям, — тяжело выдохнул юноша, укладываясь обратно на кровать. Голова всё ещё разваливалась, но ему определённо легчало. Спать уже не хотелось, слишком тяжело было бы вновь увидеть знакомый образ. Лекарь усмехнулся, забрал чай со столика, всматриваясь в лицо Моракса. Его озарила какая-то тяжесть, брови сошлись на переносице, а взгляд бродил, ловя какие-то детали в окне. Мужчина не стал более докучать, ещё раз поклонился и пожелал хорошего отдыха. Не забыл упомянуть, что Лунный дворец желает его присутствия на празднике в честь Лунного Воина. Тяжело было не заметить, как утяжелилось лицо юноши при упоминании торжества, но тот, почувствовав на себе внимательный взгляд, тут же принял спокойный и бесстрастный вид. — Конечно, я буду. Пусть не переживают, — будто бы желая скорее избавиться от компании лекаря, отрезал Моракс. Комната вновь наполнилась тишиной. Юноша закрыл глаза, тяжело вздыхая, лунный свет всё ещё переливался, создавая незамысловатые образы из бликов, напоминающие родные картины. Сон не хотел находить — даже после того, как Моракс прокрутился в постели пару раз. Он погрузился в воспоминания об озере, сверкающем от ярких солнечных лучей. Они были гораздо теплее и привлекательнее лунных, на них можно было погреться, они отдавали тёмными бликами, забавно мутневшими в глазах. Именно в солнце дракон находил свой покой, в то время как луна обжигала его холодом. Ей никогда не засветить так, как солнцу. С такими мыслями он погрузился в тяжёлый, мучительный сон, полный фанфар и празднеств.

***

Резкий и громкий звон гонга оглушал. Моракс распахнул глаза, в которые резко ударили миллиарды разноцветных огней. Вся улица была усыпана ими, от самых вершин до низа зданий струились разноцветные ленточки и фонарики. Повсюду разносился шум. Громкий смех перекрывал льющиеся из разных уголков разговоры, шипение кастрюль и треск тарелок доносилось из-за каждого прилавка. Никогда прежде Моракс не видел празднеств, он стоял, как вкопанный, не зная, куда себя деть. Обычно спокойные и соразмерно вежливые жители сейчас вовсю веселились. Покровительство Лунного дворца не позволяло лишнего шума, отвлекающего от обучения. Но не сегодня. Кажется, небеса впервые познали порок, вкусив настоящее земное веселье… Одинокий скиталец, приученный к холоду и послушанию, сейчас был как никогда потерян. Резкий толчок пришёлся в плечо, и Моракс чуть не упал, пребывая в задумчивости. Он, нахмурившись, оглянулся назад, стараясь удержать хоть какое-то равновесие. Марбас стоял, улыбаясь, будто совсем не чувствовал вины. Хотя в качестве извинения всё-таки протянул Мораксу запечённое яблоко на палочке. Тот только покривился и недовольно съёжился от вида извращенно приготовленного фрукта. Ни прошло и минуты, как к ним присоединился Белет, жующий какую-то белиберду. Моракс то и дело бродил глазами от одного к другому, стараясь переварить происходящее вокруг. Недавно он лежал у лекаря, донимаемый постоянными расспросами о самочувствии, а сейчас скитается посреди празднества. И почему только Лунный дворец пожелал его прихода? — Какой-то ты напряжённый, Моракс, — бросил Марбас будто бы невзначай, хотя нельзя было не заметить, что состояние друга волновало юного воина. И юноша отвёл взгляд, всматриваясь в пёструю улицу. Фонарики, словно тысячи звёзд, горящих на небосводе, освещали тропинки, ведущие к величественному дворцу. Воздух наполнялся сладким ароматом жасминового чая, отдаваясь телом в душе. Приятные запахи пиршества соблазняли и погружали в неизведанный транс. На глаза то и дело попадались блюда из сочных уток, покрытых золотистой корочкой, и рис, парящий в ароматном облаке трав. Чаши с рисовым вином звенели отточенным ритмом. Благие — так называли жителей этого зачарованного места — в традиционных одеждах из полупрозрачного шёлка, с роскошными синими, словно ночное небо, узорами, растворялись в торжестве. Женщины обнажали груди и завивали волосы в объёмные прически. Их разговоры переплетались с животрепещущей музыкой, доселе не играющей в этих краях. Живой и задорной она казалась жителям, потому увлекала их. И всё это казалось таким испорченным... — Просто не понимаю, — начал Моракс, следя за прохожими, — это всё слишком неправильно. Он обернулся, слегка ведя плечом, будто уже сожалел, что начал этот разговор. Взгляды друзей не нравились ему, казались слишком испытывающими. Будто бы кричали: «Да расслабься ты уже!» — и любой на его месте поддался бы искушению, но только не Моракс. Его воспитывали, как архонта. Любой праздник и грешок был для него жёстким табу, не говоря уже о таких пиршествах. — Устраивать такое пиршество ради одного человека и его подвигов... Не обрушит ли это на него грех тщеславия? Друзья слушали его молча, но было заметно, как потускнел Марбас. Белет же усмехнулся, обводя взглядом торжество. В нём не было ни капли осуждения. Только искренние понимание и любовь к народу. — Лунный Воин исполнил второе пророчество, — аккуратно достав из-за пазухи глиняный сосуд, он поводил им перед лицом Моракса, а затем отпил из горла, довольно вздохнув. — Первое гласило: «Кит, что бродит в глубинах звёздного неба, повержен будет рукой твоей». Второе гласило: «Дракона того, что спит во льду, испепелишь верой своей ты через семь дней». И третье: «Не дашь ты сердцу своему метнуться с пути истинного». Моракс напрягся. Он слышал об этих пророчествах в давние времени, когда только прибыл в Лунный дворец, но никогда не задумывался — кому они принадлежат. — Значит, он убил дракона? — пробормотал Моракс. Друзья кивнули. — И что будет, когда он исполнит все пророчества? — Вечная жизнь нашей нации. Но если он посмеет нарушить хоть одно — погибель ждёт всех. Глаза юноши расширились. Он смотрел на своего друга и не мог поверить в его слова. Какой-то до жути странный блеск промелькнул в глазах Моракса, а поперёк горла будто встал ком. Ему было очень жаль. — И праздник этот, — продолжил Белет, — в честь того, что наша нация жива. И будет жить долгие века! — заключил юноша, и получилось это у него столь торжественно, что у любого другого мурашки пробежали бы по коже. Он был настоящим патриотом. Но Моракс стоял неподвижно. Он слегка дотронулся до подбородка, осознавая нечто неуловимое. На лице его практически нечитаемо отразились такие прискорбная жалость и насмешка, которых стоило ещё поискать. Улыбнувшись самому себе, он кивнул и протянул руку. Друзья глянули с недоверием. Моракс выхватил сосуд из рук Белета и сделал пару глотков. — Что это?! — вскрикнул Моракс, кашляя и прикрывая рот рукой. Его лицо вмиг окрасилось красным. — Вино из османтуса, — пробормотал Белет, хлопая глазами, в то время как Марбас, забыв все прошлые обиды, заливался смехом. — Ты не сказал, что это алкоголь! Мне его нельзя! — возмущался Моракс, но его лишь схватили под руку и потащили в самую гущу событий. На душе всё ещё скреблись кошки, и хоть юноша старался выглядеть весёлым и вовлечённым ради друзей, для которых этот праздник имел особое значение, все его мысли бродили в далёком месте. Пройдя по лестнице на верхний балкон, куда его практически затащили уже пьяные друзья, Моракс восхитился видом. Улицы выглядели неимоверно красивыми ещё внизу, но здесь, на высоте, с которой можно было разглядеть весь город, его окутала пелена греховного наслаждения, которую он тут же постарался сбросить. Толпы людей уже собирались на площади, готовые встречать виновника торжества. Они, затаив дыхание, ждали гарант своего светлого будущего. Послышался гонг. Моракса оттолкнула какая-то пара, стараясь протиснуться ближе к перилам. Раздался второй удар — и вот толпа, ругаясь, пыталась найти себе место на этаже, чтобы разглядеть героя. Пьяные мужчины отпугивали зловонием и криками, а девушки, напудрившись и раздевшись, были готовы демонстрировать себя герою. Благие превращались в стадо зверей, каждый из которых желал заполучить свой лакомый кусочек. Третий гонг стал решающим. Нечто тяжелое с громогласным свистом ударилось о площадь, от чего весь город вмиг сотрясло. Колокола по инерции начали биться друг о друга, создавая вкупе с возгласами неописуемый шум. Всё стучало, пока плиты шли ходуном, и вот, в пыли показалась голова дракона. Она пролетела прямо к ступеням Лунного дворца, перекатываясь пару раз, оставляя после кровавый след. Моракс тяжело вздохнул. Вид крови в святом городе заставлял его дрожать, но не от страха. Злость и неясный ему интерес пробирались в тело, путая чувства. А затем из пыли, поднявшейся вокруг, от которой все жители тяжело закашлялись, показался сапог. Он аккуратно ступил на одну из трещин. Сердце Моракса замерло, весь громкий мир будто на мгновение исчез. Из серой пелены, слегка покашливая в руку, вышел молодой человек. Глаза Моракса невольно расширились, а рот пересох так, что невозможно было произнести ни слова. Надежды рухнули вмиг. Он был готов увидеть перед собой величавого мужа: в его представлении ростом он должен был быть под два метра, на руках носить дам, волосы его должны были спускаться до пола, возвещая о чести и силе. И каково было его удивление, когда он увидел юнца. Его рыжие кучерявые волосы переливались как солнце в свете фонарей, а тело, подтянутое и стройное, было облачено в бирюзовое ханьфу с вышивкой из множества звезд и забавными наплечниками, которые совершено не шли воину. — Он же, — прошептал Моракс, найдя в себе кое-какие силы, — совсем юнец… И его как в воду окунули. Отовсюду послышались аплодисменты и крики, величавшие героя. От ворот города доносился топот — и множество воинов, облачённых в доспехи, везли за собой горы золота, вываливавшегося из бочек. Послышался торжественный смех, Лунный Воин осматривал своих обожателей, махая каждому. Стоило янтарным глазам встретиться с полной самодовольства мордашкой, как на лице Моракса тут же отразилось отвращение. И, казалось, воин даже заметил это, на секунду застыв, но затем возобновил принятие почестей с новой силой. — Он еще лучше чем я думала! — раздавалось отовсюду — Как он может быть столь молодым? — Какая милая у него улыбка! Моракс больше не мог вынести этих восхвалений, он отвернулся и, стараясь прошмыгнуть через толпу, незаметно увильнул от восторженных друзей, пересекая площадь. С него хватит. — Индюк, — прохрипел он, складывая руки на груди в строгом жесте и оглядываясь на продолжающееся торжество. Воздух постепенно переставал поступать в лёгкие. Казалось, вся картинка превратилась в размазанное полотно. Он пытался безуспешно сфокусировать внимание хоть на чём-то, но всё, что видел, было лишь ярким, полным пошлости орнаментом. Туфля промокла — через секунду осознав, куда наступил, Моракс посмотрел вниз и увидел кровь под своими ногами. Она всё ещё вытекала из шеи дракона, пачкая улицу. Тошнота подступила к горлу. Стараясь держаться невозмутимо, будущий архонт, успокаивая своё дыхание, ступил в глубину леса. Ему сейчас не хватало тишины.

***

Тяжёлая боль мгновенно отразилась в левом боку, и Мораксу ничего не оставалось, как зашипеть сквозь зубы. Было невыносимо больно, но он не мог дать волю слабине. Какой из него тогда архонт? Ещё один удар пришёлся прямо на крестец, и юноша, охнув, прикусил себе язык. Длинные тёмные волосы спускались по его плечам, опадая на грязный пыльный пол и пачкаясь в нем. Пот стекал по лицу, смешиваясь с собственной кровью от ссадин. — Сколько тебе следует объясняться, — причитал, как заповедь, настоятель, вновь замахиваясь розгами и нанося очередной удар, распадающийся на множество искр в голове. Казалось, ещё чуть-чуть, и Моракс вовсе отключится. — Архонты не должны гордиться! Ты первый правитель человечества, это честь! И вновь удар. Моракс уже не слышал слов, слишком часто их ему говорили. Так, что он мог пересказать наизусть. — Ты должен быть безгреховен, чист! — его схватили за лицо, стараясь привести в чувства. Тяжело вздохнув, он открыл слипшиеся от пота веки. — Повтори, что ты сделал? Сглотнув и тяжело отдышавшись, стараясь, чтобы голос не дрогнул, Моракс прохрипел, еле слышно: — Я... сказал, что им следует чтить архонта, — зубы сжались от очередного удара, — что им следует перестать дразнить меня, из-за статуса... и... — Верно, — надзиратель не стал слушать дальше, пустил очередь ударов, будто бы думая, что именно так изгонит всякую гордыню из Моракса. — Ты, словно жалкое отродье, воспользовался своим положением! Помни, Моракс, ты равен каждому здесь. И архонт никогда не станет выше смертных — он их раб. Заключив это, надзиратель отбросил плеть и, подтолкнув бочку с водой, чтобы Моракс умылся, пошёл прочь. Только тяжёлое дыхание и скрип от обуви уходящего вдаль мужчины были слышны в тёмной комнатушке. Как только боль немного утихла, юноша подтянул к себе бочку. Его рука всё еще дрожала, периодически скатываясь и царапаясь о деревянную поверхность. Тяжело ухватив бамбуковый ковшик, он прыснул на себя водой, отмывая волосы и лицо. Капли, попавшие на спину, обжигали. Вода была холодной, от неё израненное тело начинало трястись, а зубы, сомкнутые плотно, невольно стучали друг о друга. Но Моракс продолжал поливать себя, отмывая от пыли, пота и крови, всякий раз выгибаясь от пронзающей боли. Одно маленькое окошко слабо освещало комнату, и казалось, на улице начинался снег. Маленькие хлопья кружились, осыпаясь на здание. Пара снежинок даже залетела внутрь, опадая в ясном лунном свете. Моракс встал. Его ноги от долгого пребывания в одной позе онемели, его заметно вело. Он знал, что не мог надеть верхнюю одежду, ведь все должны были видеть его шрамы. Знать, за что юноша наказан. На ватных ногах Моракс тащился к покосившейся деревянной входной двери, откуда веяло холодом и кромешной тьмой.

***

— Прошу извинить! — в комнату постучали, а затем на пороге оказалась миловидная девушка в светлой накидке. Рыжая макушка показалась из-за шкафа, а затем и вся фигура, облачённая в странный наряд. Настолько непривычный, что девушка даже выпала в осаду, смотря на парня, что так усердно, скача на одной ноге, старался напялить сапог. Через секунду парень уже во всей красе стоял перед ней, держа руки на талии и пронзительно улыбаясь. — Да, дорогуша, что хотели? — по-доброму произнес он, наклонив в голову. Девушка обомлела ещё больше, бледнея, словно поганка. Она откашлялась в руку, рассматривая парня с ног до головы. — При всём моем уважении, Лунный Воин, но... — он тут же отмахнулся от этого звания, прося не называть его так больше, и всё-таки влетел в несчастный сапог. — Что это на вас? Потупив взгляд, парень оглядел себя, даже к зеркалу подошёл, явно любясь. Ничего странного он и подавно не замечал: рубаха с повязанным поясом, широкие штаны и сапоги до колен. — Самая удобная одежда для тренировок, конечно! — обернувшись, заключил он, и услышал лишь недовольное бормотание. — Три верховные правительницы, — при их упоминании юноша встрепенулся и стал более заинтересованным в разговоре, — желают видеть вас во дворце. Поторопитесь, прошу. После передачи информации девушка откланялась. Видно было, как ей стало легче после ухода от молодого человека. Тот же улыбчиво попрощался с ней и прикрыл дверь, расслабленно выдыхая. Его глаза метнулись по собственной комнате, совершенно невычурной. Единственное, что выделялось, это потолок, расписанный фреской с луной и солнцем, переплетающимися между собой в мириаде созвездий — фреска была специально на заказ искусным мастером Благих. В остальном комнатка состояла из расписной деревянной мебели с парочкой стоящих в углу неваляшек и валяющимся в углу плюшевым китом. Если бы кто узнал, что это комната Лунного Воина, он бы посмеялся. Но юноше было незачем иметь вычурные хоромы — он был постоянно в разъездах и не жил на небесах. Комната, по большей части, служила ему напоминанием о родине, находящийся где-то далеко, за множеством галактик. Конечно, не потребовалось много времени, чтобы полюбить эту землю, но где-то в глубине души Лунный Воин скучал по семье и дому, которых не видел много-много лет. Кажется, даже воспоминания уже начинали размываться, сливаясь в единый сосуд. И только эта комнатка — всё, что у него осталось. Тем не менее, осталось последнее пророчество: «Не дать своему сердцу метнуться с пути истинного». При воспоминании об этом герой хмыкнул. Пожалуй, это было самое расплывчатое пророчество из всех. Каков его путь истинный, в чём это метание? Несмотря на всё, юноша не хотел сейчас забивать голову. Возможно, три правительницы захотят истолковать его точнее? Привстав, парень улыбнулся своим же мыслям и направился в главный зал, где его уже ожидали.

***

Лунный дворец был, как и всегда, неописуемо красив, словно вылепленный из самого света, полупрозрачной дымки лучей. Стены в оттенках голубого и белого переливались, словно лёд на рассвете. Часть Луны сама дарила ему это сияние. Здесь танцевали лёгкие тени, оживляя бескрайние зеркальные аллеи из чистого стекла. Статуи трёх главных правительниц чудесной нации восседали прямо перед эпатажными дверьми, за которыми слышалась великолепная плавная симфония. Стражники приветственно кланялись, видя перед собой будущего архонта. Тот лишь скромно улыбался, прося отставить почести. Отдыхая в своей комнате, он никак не ожидал прихода гостей и предложения отправиться с ними в Лунный дворец. Моракса провожали до главного зала, ведя через множество зеркал, где собственное отражение то и дело преследовало его, напоминая о страхах, бродящих глубоко в душе. Его не так часто вызывали в дворец, причин было немного — он либо сильно облажался, либо сделал что-то настолько хорошее, что ему готовы были ставить памятник в центре города. И, конечно, он думал о первом варианте. Ступив в хрустальный зал, где отовсюду лился свет, Моракс непроизвольно поморщился. Едва различая силуэты правительниц, пока глаза привыкали к ярким мерцаниям, Моракс глубоко поклонился. — Рад вас видеть, мои правительницы, — плавно лилось из его уст. — Хватит, Моракс, — начала старшая из сестёр. Её струящиеся белые волосы ниспадали на пол, а светлые синие глаза словно улыбались, привлекая к себе. Они дарили благочестие, избавляли от страхов. Выпрямившись и смущенно улыбнувшись, как улыбаются обычно родителям, перед которыми провинились, Моракс продолжал. — Вы вызвали меня. Я могу поинтересоваться, с чем это связано? — к сожалению, его вопрос зверски утонул в скрипе отворяющейся двери. — Ваши высочества, — послышался голос сзади. Он эхом отражался по стенам, привлекая к себе всё внимание. Моракс слегка повернул голову, украдкой осматривая вошедшего. Меньше всего он готов был сейчас увидеть синие безжизненные глаза, смотрящие изучающе прямо на него. Хоть юноша и стоял в глубоком поклоне, но с интересом поглядывал на Моракса. И заметив, что его засекли, не отвернулся. Только нагло ухмыльнулся, наклонив голову. И с этим совершенно неуважительным видом обернулся к трём правительницам, прошёл и встал вровень с Мораксом. Юный рыжеволосый юноша был на полголовы ниже дракона. Ухмылка его снизошла, стоило лунам приветственно улыбнуться. Осознание пришло слишком медленно, только когда парень встал почти вплотную, так, что можно было рассмотреть россыпь лёгких веснушек на его лице. «Это ведь…» — Моракс удивлённо расширил глаза, стараясь контролировать собственную мимику. Он смотрел прямо, без каких либо колебаний, в то время как внутри что-то рушилось. «Это Лунный Воин?» — Я рада что вы пришли, мои дети, — начала младшая. Каннон улыбнулась. — Лунный Воин, — обратились они к рыжему юноше, в то время как все надежды Моракса полетели в бездну, — с этого дня ты будешь учителем Моракса по боевым искусствам. Становлением архонтом уже скоро. Моракс должен научиться пользоваться своими силами из другого мира, и ты — единственный, кто сможет его научить. Несложно было заметить, как самодовольная улыбочка скользнула на лицо Лунного Воина. Он коротко кивнул. Наблюдая за этим, Моракс громко вдохнул, привлекая к себе внимание, и сразу же сжал губы. Но вопрошающий взгляд матери не заставил себя долго ждать. — Правительницы, — обратился он, непонятно на что надеясь до последнего. — Вы уверены, что он один может стать моим учителем? Непонимание застыло на лицах правительниц — видимо, он и правда сказал лишнего. — Моракс, — обратилась к нему старшая сестра. — Больше уважения к Лунному Воину. Её тон резал по душе, заставляя опустить взгляд. Но Моракс не опускал, он внимательно вглядывался, становясь хмурее тучи каждую прошедшую секунду. — Тебе что-то не нравится? Тридцать отжиманий! — язвил Лунный Воин, привставая на носочки, чтобы показаться выше. Этот детский идиотизм раздражал, и Моракс оглянулся на него, пока на лице вырисовывался самый настоящий оскал. Да этот малец издевался над ним, почувствовав себя главным! Но Моракс был готов сыграть в эту игру. — Нет, вы что, — прошипел дракон. Оба долго всматривались друг в друга, стараясь демонстрировать хоть каплю уважения. Но всё, что они видели — зарождающееся пренебрежение, готовое перерасти в метание копий прямо во дворце. Идеальные отношения ученика и учителя, не так ли? Тяжело выдохнув, стараясь успокоить бешено бьющееся сердце, Моракс обернулся к правительнице. — Вы звали меня только за этим? Я свободен? — Да, можешь идти, — кивнула ему старшая. На её лице больше не было вымученной улыбки, лишь холодные черты. — Теперь о результатах твоих тренировок будет докладывать Лунный Воин. Моракс коротко кивнул, поклонившись на прощание, и уже задумал идти, как остановился. Он обернулся к Лунному Воину, который тут же поймал его взгляд и, обернувшись, вопросительно выгнул бровь. — Что вы хотели, ученик? — в его голосе было столько насмешки, что любой другой уже врезал выскочке. Но только не Моракс — он был терпелив. — Всего лишь хотел знать имя своего учителя, — добродушно начал он, вызывая искреннее удивление на лице юноши. — Аякс, — протянул руку парень, из-за чего бровь Моракса вздыбилась вверх. Они так и стояли: один с протянутой рукой, другой с руками в замке. Отвернувшись, так и не удостоив собеседника рукопожатием, Моракс усмехнулся, уходя из зала. — Буду ждать тренировок, Аякс. И он был готов поклясться, что увидел смущение на этом нахальном, полном надменности лице.