DragonSnake

Пентиус зарделся, у него покраснела даже внутренняя сторона капюшона: — На что ты с-способна, даже не представляю… Одновременно заниматься с-сексом со мной и мас-стурбировать себе? Не при ш-шалтаях же… Мои глаза широко распахнулись, когда Пентиус выдал вот это. Змей и сам начал что-то бормотать и краснеть, когда понял, что именно сказал. Но, как и я всего минуту назад, не мог связать двух слов и только заикался. Блин, какого чёрта он такой милый? Как говорится — вспомнилась одна из причин, по которым он мне так понравился в начале знакомства. Я помотала головой, сбрасывая с себя очередную волну умиления. — Я имела в виду сбор механизмов, Пен… — ответила я, пытаясь не рассмеяться и вместе с тем чувствуя себя так, словно змейка «заразился» от Энджела. — А более ориентированные… на тело… дела — это если захочется, да, — я понизила голос до шёпота, чтобы шалтаи не услышали. Но одна слегка коварная мысль таки пришла неожиданно мне в голову. Конечно, Пентиус покрыт чешуёй, а на брюшке хвостовой части у него пластины, как у обычной кобры… но ведь данная часть его тела также обладает, как показал прошлый случай, некоторой чувствительностью! Значит, и моя задумка может сработать! Хотя после слов мсье Хыся пошлое направление у моих мыслей тоже появилось. Хотя не без сомнений в том, насколько оно нам сейчас нужно, учитывая, что мир снаружи не стоял на паузе… да и недавней ссоры. — Что именно ус-сьтроено? Какой-то конкретный механизм или сам процесс сборки? — Пентиус снова не угадал мои намёки, но на этот раз в другую сторону. Во имя всех звёзд… это одновременно мило и смешно. Ну и что мне ему сказать — чтобы забил? Или объяснить? Ладно, а ведь реально интересно, как его тело устроено… в плане реакции на щекотку. К тому же — сейчас один из не самых часто встречающихся в моей новой жизни спокойных моментов. Чёрт его знает, когда у нас появится новый… И будет ли он вообще. Нет, возможности, наверно, упускать не стоит… — Ты упомянул «трахать тебя», я про это… — шёпотом объяснила я. — Так, выш-шли отсюда! — сорвавшимся сиплым голосом Пентиус прогонял шалтаев, но послушались его не все — парочка с летающим фонарём остались. — Мы тоже хотим посмотреть, как устроены изобретения боссов! — Посмотрите немного позже, сейчас он некоторые мне покажет, — этих «инженеров» аккуратно взяла хвостом и выпроводила за дверь уже я. — Изучение требует вдумчивости… а вы отвлекать можете. Выставив протестующих приспешников в коридор и закрыв за ними дверь, я вернулась на своё «драгоценное ложе» — без гор золота, зато с другими сокровищами. Одно из которых я сейчас буду изучать… лучше, чем в прошлый раз. — Ну… они вышли, — сказала я, свернувшись вокруг змея и глядя на него, смущённого, но ожидающего продолжения. Ну-ка, а как Пентиус всё же отреагирует, если я проведу кончиком языка по его шее? По тонким и чувствительным пластинам — от нижней части до горла… Судя по тому, как змейка слегка вздрогнул и заизвивался, это было приятно. Решив отплатить мне той же монетой, Пентиус слегка укусил моё ухо и затрепетал языком в его раковине, а длинными когтями прошёлся по моим бокам. На коже человека это оставило бы глубокие царапины, но для драконьей чешуи дела обстояли иначе. Эй, не надо меня щекотать! Это моя прерогатива! И моя задумка! — Эй, эй, эй! Какого хера? — от возмущения я начала подёргивать лапами, а затем, вспомнив о своём преимуществе, ответно пощекотала змейку кисточкой на хвосте. По животу, груди или где — не рассмотрела. — Ахахас-с-с! — он отступил, сильно выгнувшись и едва не перекувырнувшись. — Не по глазам! Блин, как же это мило… Похоже… я что — задела брюшко змеиной нижней стороны тела? — Как же ты тогда на них, ну, ползаешь… с такой нежностью? — впрочем, скользить хвостом абы где я перестала и просто погладила им Пентиуса. — Многоглазень! — добавила я, и, перевернувшись на живот передней стороной своего тела, и, сориентировавшись, где находится среди длинных змеиных колец его торс, провела таки ладонью по чешуйкам пониже живота. — Ходят же ос-сьтальные на ногах, которые тоже постоянно принято щекотать! —Смущённо улыбаясь, Пентиус чуть сложился, подминая под себя хвост, подставляясь мне и становясь ниже. — Щёрт… Представил, что было бы, будь у меня глаза и на пенисах… Почему мне стыдно и смещ-щно сразу?! — Ничего, привыкла бы, — ответила я, вспомнив кое-что из человеческой жизни. — Мне скорее интересно, как… впрочем, спрошу об этом потом, — хотя соблазн спросить, почему глазам Пентиуса не больно, когда змей ползает, технически, и на них, всё равно был, но сейчас это только убило бы милую атмосферу. В голову начали лезть мысли о том, чтобы пощекотать мсье Хыся… немного подольше. Но я одёрнула себя: не факт, что он — даже если он так мило извивается во время щекотки — воспримет её… именно в эротическом ключе. Пентиус-то, наверно, даже о существовании такого фетиша не догадывается… Желая уделить побольше внимание животику и месту ниже него, я переползла так, чтобы передней стороной тела быть поближе к ним, и, нежно обхватив основание змеиного хвоста средними лапами, провела кончиком языка… где-то ниже животика. Там, где в прошлый раз, вроде как, была щель. Честно говоря, несмотря на ярко-жёлтый окрас Пентиуса там, различить, где среди чешуек находится щель, было практически невозможно — хорошо спрятана! Но я почти что угадала с местом, а потом она принялась раскрываться и проявляться. Почему, чёрт побери, мне так нравится вид и запах этого его «двойного комплекта»? Просто песня для какой-то ксенофильской части души… Аж… возбуждает. — Ох-хь да… — змейка растёкся по «гнезду», распластался, как скинутая на пол верёвка, только чуть медленнее и стараясь быть грациозным. Кончик его хвоста тоже начал тыкаться мне между лап, ища уже мой вход. И это почему-то заставило меня ненадолго прижать уши от смущения, хотя, казалось бы, стоило привыкнуть, ведь в прошлый раз Пентиус там ещё и языком поработал… Желая раззадорить себя, я — не прекращая поглаживать большими пальцами передних лап те находящиеся с краёв щели чешуйки и словно бы случайно задевая ими кончики двух пенисов, которые ещё не выдвинулись полностью — приподняла взгляд, чтобы проследить очертания тела Пентиуса, от жёлтого животика до шеи, которая в этот момент была открыта. И что-то во мне вдруг захотелось куснуть эту шею, нежно, но надёжно взять её зубами, обвиться вокруг этого длинного тела… И эта мысль проявила себя не только в приятном ощущении в самочьей части, вызывая желание потереться ею обо что-нибудь, но и в самцовой. А вместе с этим начали раззадоривать душу и эмоции, желание ослабить самоконтроль и сделать то, что хотелось. Похоть к этому располагала. Она же — заставляла меня попытаться потереться хотя бы одним комплектом органов обо что-нибудь, чтобы дать ей выход. Тем не менее, не желая сделать Пентиусу плохо даже случайно, я вместо этого, высунув длинный язык, аккуратно провела им сначала по одному, затем по другому пенису, а потом обвила один из них и попробовала двигать языком вверх-вниз, воплощая в реальность хорошее применение длинного, гибкого и ловкого драконьего языка. — Ххххь… — выдыхал Пентиус блаженно, судя по мордахе, но звук при этом издавал далеко не тот, к которому привыкаешь в порнушках или на собственном опыте человеческого секса. Нечто ближе к шелесту сильного ветра в листве. Пока его органы набухали в моём языке, он и мои нашёл, как поудовлетворять: хвостом перевязал их оба восьмёркой. Кончик хвоста Пен положил на кончик… меня, чтобы ласкать и потереть. И я, делая получить больше, тут же начала тереться своими двумя об этот хвост, вздрагивая от приятных ощущений сжатия вокруг мягкой чувствительной кожи… ух, чёрт! Неужели у самцов оно реально настолько чувствительное? Или это у драконов такая особенность, раз остальное тело покрыто немного, но снижающей чувствительность чешуёй? Не прекращая бить в голову, похоть снова начала разжигать желание схватить клыками змеиную шею, прикусить чешую, обвиться — поймать, зафиксировать партнёра в одном положении, и перейти к чему-то более жёсткому. Сдерживаясь, я вместо этого полностью взяла один из пенисов в пасть, и, вертя головой, возобновила ласки языком — который то обвивал возбуждённый орган, то делал лёгкие дразнящие движения вверх-вниз. При этом, я, однако же, рассматривала тело змейки, прикидывая, как бы поаккуратнее обвиться вокруг него. А пальцы средней лапы опустились ниже, задумчиво поглаживая чешуйки ниже щели — те тоже вроде как были тонкими и мягкими. И ласкание их сделали Пентиуса ещё более растёкшимся по одной из кроватей. Приятное зрелище, чёрт побери… Мои пенисы обвило ещё одно кольцо хвоста, растирая грубее, но ещё без боли и с куда большим наслаждением. Тот же, который я держала в своей пасти, даже увеличился, да так, что я, побаиваясь уколоть нежную плоть острыми драконьими зубами, начала держать пасть раскрытой шире, чем нужно было бы для обхвата, а ласкать языком и нёбом, без причмокиваний. Но этого хватало, чтобы моя слюна мешалась с его смазкой. На вкус было нечто одновременно солоноватое, но со сливочным оттенком. Интересно… Однако… разве мы не ласкали друг друга практически так же — в прошлый раз? А что, если что-то случится, и другой возможности, ещё одной близости, у нас не будет? Надо использовать имеющийся шанс на полную катушку! Что там может сделать восточный дракон — обвить партнёра? И я, пошевелив верхней стороной тела, слегка неохотно оторвалась от ласк двух органов, чтобы сместиться вперёд — и аккуратно приподнять змея над кроватями. И моё новое тело, демонстрируя приятную гибкость, смогло обвить вокруг торса партнёра одно, затем два, кольца. Сделала я это осторожно, чтобы не сдавить слишком сильно. Это отличалось от объятий, которые были бы доступны человеку — я была словно бы большой живой верёвкой — но какая-то часть меня удовлетворённо замурлыкала, поймав Пентиуса в своеобразную ловушку этих колец. Не обездвиженный, но ставший куда ближе ко мне, при том, что ситуация по большей части под моим контролем… а ещё — чешуйки теперь защищали партнёра. Что-то приятное в этом было, что заставляло меня аж довольно рычать вслух. Напоминал звук, впрочем, скорее кошачье мурлыканье, но сейчас мне на это было наплевать. К обласкиванию двух ненадолго оставшихся без внимания пенисов я после этого вернулась с большей охотой. Я опустила голову на длинной шее обратно к промежности партнёра, ухватив теперь другой член для поигрывания языком, обвивавшемся не хуже, чем я сама. Осознание контроля над ситуацией и того, как Пентиус шевелился в моих кольцах, как мы тёрли друг о друга чешуйками, тоже было приятно. Хотя сдерживать себя от того, чтобы не сжать демонического нага сильнее, тоже приходилось. Змей завершил наше переплетение, дополнив мой хвост своим, и тоже опустил голову насколько мог, вылизывая мне шею тонким языком. Чешуя не давала защекотать меня, оставляя лишь то, что нужно — тонкое и деликатное поглаживание. На миг я поёрзала, проверяя, насколько держат его кольца, но тут же успокоилась — подвижность они не ограничивали. На самом деле — это было даже мило, вот так оказаться сплетёнными вместе, ближе, чем при простых объятиях. Свободным пенисом и тазом Пентиус ёрзал, пробуя найти мою щель — и тем самым пристроить оба органа в меня, пока он продолжал надрачивать мои пенисы, ускоряясь. Он что, мои мысли прочитал?.. Так, стоп, я же не… а хотя, почему бы и нет? Сделай глубокий вдох, Сэлль, и сосредоточься на удовольствии вместо паники от того, что ничего не получится… — Не так быстро… надо проверить, не окажется ли двух слишком много… — пробормотала я. — Д-двух? — Пентиус смущённо напрягся. — Я с-щитал только один, второй в пасти… Э-э-э?.. Мне теперь что, «Ясно-понятно» и для секса использовать?! — Давай попробуем ввести внутрь один и посмотрим, что будет… погоди, грешники ведь бесплодные, верно? — уточнила я, проверяя утвердительный ответ змея Системой и удостоверяясь в его истинности. Нет, мне данный факт был хорошо известен по канону. Но… перестраховка не помешает, как говорится. Несмотря на соблазн сделать это, я принимать в себя сразу два тоже не спешила. Разница в размерах, конечно, теоретически позволяла сделать это, но портить первый проникающий секс возможной болью не хотелось. Так что я, вытянув длинную шею и слегка изогнувшись, поёрзала, смещая тазовую часть поближе к таковой у партнёра, но хвостом обвила и направила внутрь пока что только один из двух. Для этого мне пришлось ненадолго абстрагироваться от приятных поглаживаний своих пенисов и больше сосредоточиться на том, что я почувствую, когда Пентиус окажется внутри. Второй пенис был отклонён мной в сторону, чтобы пока что не мешал. Введение в меня конца сочетало самое приятное от того, когда я обвивала орган Пентиуса, и когда он обвивал мои, и даже больше того — приятное потирание было очень тугим и непрерывным. На моё счастье, ничего рваться и кровоточить во мне не стало, не портя абсолютное удовольствие ни мне, ни партнёру, чья мордаха приобрела совершенно глупое и довольное выражение. Какая милота… Останавливаться на этом он не собирался, тем не менее, и глянул на меня вопросительно, тыкаясь свободным пенисом в мою дырку ниже. Нет-нет-нет, точно не туда! Наслаждаясь ощущениями и от самцового, и от самочьего набора половых органов, я, тем не менее, прислушалась к собственным ощущениям получше. Но от одного пениса внутри стимуляции явно было маловато, из-за того, что я была попросту крупнее Пентиуса, так что я подалась тазом назад и направила в себя и второй тоже. Сильно распёрло меня и сжало змейса — он зажмурился и распахнул рот в тихом выдохе, я, не сдержавшись, утробно зарычала от приятнейшей пережатости, жара и натирания снаружи. Мышцы вагины невольно сжимались сильнее, обхватывая два органа внутри, и это только усиливало испытываемое мной удовольствие, заставляя покручиваться и водиться туда, сюда, чтобы одновременно лучше ощущать любимого у себя в ловушке — и то, как его хвост, который так и не отпустил мои пенисы, растирает их. Чёрт побери, не излиться бы мне слишком рано! Ну уж нет, не сделаю этого! Кто тут у нас контролирует ситуацию? А ситуация была что надо: Пентиус — в ловушке колец моего длинного тела, хоть и аккуратных и не сжимающих его слишком сильно, мордочка у него имеет неожиданно счастливое выражение, от которого прямо душа тает, вспыхивая неожиданной нежностью, а я сама — получаю приятнейшую двойную стимуляцию. Видимо, большая стимуляция от двух пенисов также приводила к большему удовольствию в лоне, и, тем самым, приводила к тому, что мне ещё больше хотелось поддаться похоти. Способствовал этому и тот факт, что два пениса внутри имели необычную форму, и их небольшие, но мягкие шипы создавали дополнительную стимуляцию, делающую процесс приятнее, в том числе — когда пенисы соприкасались в чувствительными чешуйками у входа. И я, на миг прижавшись мордахой к милой мордочке Пентиуса, затем ткнулась носом в его шею, приятно обдав тёплым воздухом — и аккуратно взялась клыками за неё, не рискуя, однако, сжимать челюсти слишком сильно. Тем не менее, даже такой небольшой акт укуса заставил меня мурлыкать внутри от удовольствия. А Пентиус, шипя в наслаждении, игриво бьясь в моих кольцах и пульсируя в вагине, трепетал капюшоном. Руки свои, тонкие, элегантные и хваткие, он положил на мою голову, не только гладя щёки, но и надавливая на челюсти, будто моей эротической агрессии ему было мало. Желание стиснуть и кольца, и челюсти стало немного сильнее. Вместе с существующими одновременно желаниями перейти на более резкий, агрессивный ритм, стискивать мышцы лона сильнее, ухватить змея лапами… и желанием быть с ним максимально ласковой и нежной, сжимать в кольцах игриво, а не жёстко, чередовать более сильное напряжение внутренних мышц с более лёгкими и игривыми… И я, рискнув, обвила змеиное тело немного сильнее и туже, чувствуя от этого ещё больше нежности и некого единения с партнёром. Свободы для него от этого стало немного меньше, но близости я ощутила больше. И это даже подавило и успокоило более агрессивную сторону. Челюсти я тоже стискивала нежно, с дозированной, хоть и немного большей, силой. — Хх-шш! — с явной радостью Пентиус забился во мне сильнее, более откровенно напирая в лоно и теребя мои кончики, выкручиваясь так, будто пытался обвиться поверх моих обвиваний или свернуться в такой клубок, в каком сношаются змеи. Его тело нагревалось от моего и становилось активнее и живее, проступали жилки на членах, которые я теперь отчётливо чувствовала. Кровоток вибрировал, шевеля пупырышки членов, вознося меня ещё ближе к оргазму и искушая того сильнее. Я и сама издавала ответное порыкивание, теперь более мягкое, чем раньше. Оскалившись, я попыталась обнять и без того пойманного в мои кольца змея ещё и лапами. Тело содрогалось от острого удовольствия сильнее и чаще, то и дело усиливая хватку, но, как я надеялась, не делая её неудобной для партнёра. Кончики моих когтей слегка скребли по более прочным чешуйкам на его плечах и спине. Междулапьем я стремилась вжаться и насадиться на его пенисы посильнее, двигая тазом при этом пореже — в странном желании стать ещё ближе. И даже обвила основание змеиного хвоста своим, зафиксировав Пентиуса и в этом положении. То, что он меньше мог дёргаться, сильнее заставляло его дрожать, он будто впал в горячку. Хотя в меня вошли слегка глубже, движения стали проще от обилия смазки — и моей, и его. С моих членов, умасленных моим вожделением, хвост Пентиуса норовил соскользнуть, замедляя стимуляцию вопреки тому, насколько активно сжимал, обвивал, растирал и водил из стороны в сторону грешник. Руки он поднял до моих гривы и ушей, трогая их нежно и сбивчиво, шипение переходило в ахи и хрипы. Более нежная атмосфера заставила меня разомкнуть челюсти и аккуратно вжаться мордочкой в изгиб его шеи, в этот раз мягко — хотя и слегка судорожно и неровно из-за пробегающих по телу волн сильного удовольствия — водить кончиком морды по мягким чешуйкам там, а потом — и высунуть язык, чтобы, надавливая, заставить змейку извиваться сильнее. Средние лапы прижали его тело поближе к моему, а верхняя — дотянувшись, легла на капюшон, поглаживая чешуйки на внешней стороне, пока он его мне подставлял. Пентиус от вздохов перешёл ко стонам, а во мне стало ещё теснее от прыснувшей мне в глубину спермы. Меня он тоже дотрогал хаотичными движениями хвоста, и я не сдержалась взаимно, выстреливая на нас и на подушки. Вагина сжалась и долго не разжималась, пока я проходила пик и кайфовала в своём тройном удовольствии, после которого, резко расслабив свои кольца, растянулась в блаженном моменте «сладкой лени». Но, когда кайф от секса слегка отошёл на второй план, до меня сквозь ленивую негу дошёл тот факт, что подушки теперь, чёрт побери, запачканы семенем. Однако нежность и приятная разрядка сделали меня более ленивой, чем обычно, и я, слегка подвигав кольцами, за неимением других вариантов, протянула переднюю лапу к сумке, которую сняла перед сном, и достала оттуда оставшуюся ещё с прошлого раза салфетку, чтобы по-быстрому вытереть белую жидкость с подушек, пока она не впиталась, засохла или вроде того. Надо будет, если у меня появятся лишние баллы, взять тот перк… который предотвращает повреждение и запачкивание драконьих сокровищ. А то как бы наши с Пентиусом игры не испортили их рано или поздно...