Любовь без преград

      Тот факт, что братья оказались бабниками, Алина распознала сразу. Менгир флиртовал со всем, что в юбке и двигалось, а что не двигалось, то был готов подвинуть самостоятельно. Был поздний вечер, когда Алина пошла в кладовую за едой, еще за дверью услышав странные звуки. Прислушалась, поняла, что там парочка, и разолилась. Ну как можно гостям так себя вести? Это же не бордель, а там еще и продукты! А что делать самой Алине? И где, черт бы побрал, ее подруга, которая уже должна была выйти на смену, а ее и след простыл! Алина не стала стоять у двери и отошла отнести заказ. Время шло, а надо было бы нести следующий, для которого и необходимы продукты. Смущение девушка решила затолкать куда подальше и уверенно толкнула дверь. Она было хотела сказать, что извините, мол, граждане, но там работа не ждет, но увидела кто и что там занимается сексом и замерла. Вторая официантка, та самая, которая боялась побоев мужа и жаловалась, что тот все больше по проституткам, а к ней в постель не сует даже носа, стояла на четвереньках, не слишком сдерживая пошлые крики. Она стонала, подавалась бедрами назад, виляя ими, как девочки Кармен на улицах, а со спины ее брал никто иной как Менгир, даже не заметивший, что дверь открылась и на них смотрит посторонний. Он сосредоточенно двигался в теле официантки, сминая ее ягодицы в широких ладонях, периодически дергая ее на себя, отчего та вскрикивала еще громче, еле удерживая разъезжающиеся ноги. Алина захлопала ртом, будучи в легком шоке, а потом решила, что раз ее до сих пор не заметили, то можно и завершить дело до конца. Не зря же она зашла и застала все это. Быстро взяв с полки необходимое, Алина выскочила, притворив за собой дверь, а парочка даже не обернулась, что больше всего шокировало девушку. На следующий день действо повторилось. Алина послала в кладовку Язона, и тот быстро решил проблему со свойственной ему прямолинейностью и краткостью в изъяснениях.       Ягир, напротив, вел себя скрытно. Алина видела его заглядывающего в бордель, но делал это краснолюд так осторожно, словно за ним шпионила ревнивая жена и рой ее злобных родственников. А вот знаки внимания Алине оказывал с завидной регулярностью, что ей не льстило, а заставляло раздражаться еще больше. — Да как ты не понимаешь? — Восклицала она, когда подруга, нашедшая в молодом краснолюде источник востихительного времяпровождения, упрекала ее в сухости и странности. — Он меня как шлюху рассматривает. Тех он за золото в борделе берет, а мне решил цветочки дарить да колечки. Неужели ты действительно думаешь, что он влюбился и тащит мне это просто так? — Кольцо не дешевое, вообще-то. Может и влюбился. — Ага. Может просто не привык к отказам и думает, как подкупить. Брось, я в эту чушь… — Сколько у тебя уже нет мужика? Два, три года? С чердака порой надо пыль стряхивать, а твой уже порос мхом и лишайником! Скоро забудешь как с мужиком и флиртовать, не то что в кровать с ним ложиться. — Или на пол. — Что? — Да ничего, забудь. Алина поспешила перевести тему, которая ей совершенно не нравилась, а потом и вовсе сконцентрировалась на заказах. Она понимала — ее подруга сейчас в эйфории от новой страсти, которой она дала волю, а следовательно глуха к любым доводам разума. Ягир сидел за дальним столиком, поцеживая пиво, и смотрел на Алину так, как уже давно никто не смотрел. Там была заинтересованность и страсть, любопытство и желание покорить любой ценой; девушка хотела бы, чтобы там хотя бы мимоодом затесалось еще и уважение, но тут с этим было туго. В корчму зашел какой-то мужик. А спустя некоторое время влетел странный тип, укутанный в капюшон, и пустил в мужика стрелу. Одна пробила ему кишки, другая — легкие, превращая все в фарш. Язон Варда и сидящий рядом с ним краснолюд тотчас подскочили на месте, ошарашенно глядя на убегающего убийцу. — Проклятые нелюди! — Послышались голоса. — Вы видели? Это же «белка»! Закосились и на бородачей. Алина знала, как приходится нелюдям. Знала также, что ее жалость не спасет ее от случайной или намеренной стрелы скоя`таэлей. Ситуация накалялась: стали предлагать жечь кузни и торговые точки, которые держали краснолюды и эльфы, убивать, насиловать и гнать прочь из Вызимы мести да правосудия ради. Тут вошел беловолосый мужчина с двумя мечами за спиной и только его появление немного разрядило ситуацию.       Вечером Алину отпустили пораньше, — сестра девушки приболела, а потому нуждалась в уходе, — и она спешила зайти к травнице. В ее руке блестели монеты, а еще кольцо, которое подарил ей Ягир. «Продам, как уедет из города», — думала официантка, убирая его в карман, — «будет на что сделать запасы». Она не заметила, как к ней стал приближаться тип, явно не трезвый, а может даже под дурью, и в чьих глазах был явный интерес к деньгам девушки. — Гони монеты, сука! — Отвали! — Грубо рявкнула Алина. — Или тебе ножа дать, дибила кусок? — Давай! Посмотрим, куда я его тебе потом засуну после члена. Нож, конечно же, был. Желание объяснять капитану стражи ситуацию, а может и за решетку попасть — не было. И вдруг явился спаситель. Ему даже не потребовалось особенно напрягаться, чтобы расправиться с наркошей, что впечатлило девушку, но не сильно. Что еще ожидать от наемника, который зарабатывает на жизнь никак не сочинением лирических куплетов? — Ты как? — Спросил Ягир, глядя на Алину. — Благодаря тебе хорошо. Спасибо, должна буду. — Успокойся. Ничего ты мне не должна. Голос краснолюда был какой-то вялый, а взгляд холодный, что слегка укололо Алину. Неужели уже перегорел к ней так быстро? Наивной дурочкой девушка не была, однако ничто человеческое ей не было чуждо, — ситуация складывалась таким образом, что надо было либо откланиться, либо продолжить разговор. Выдохнув, Алина сказала: — А ты как? Народ в таверне сегодня бушевал. — Вы, люди, всегда так. Сколько вам добра не делай, все равно ведете себя как мрази. — Спасибо за обобщение. — Хочешь сказать, вы не обобщаете? Брату сегодня даже шлюха отказала, потому что «белки» пришили того наркомана! Торговля идет черт знает как, пошлины дерут да еще… Впрочем, какая тебе разница? Ты не поймешь. Можно было бы добавить, что даже шлюхи задирают цены, обслуживая нелюдей, а первые по изнасилованиям в квартале — эльфки, только вот Алина была тут каким боком? Явно подвипивший краснолюд явно не был готов к конструктиву, а девушку дома ждала сестра и слушать пустую да еще негативную болтовню она не желала. — Действительно, не пойму. Но это не значит, что я согласна с тем, что происходит. Впрочем, какая разница, не так ли? То ли интонация официантки так подействовала на Ягира, то ли его настрой заставлял идти на необдуманные поступки, но он ее не пустил, преградив дорогу. — Куда ты? — Домой. Меня ждет сестра. — Она не ребенок. Подождет. — Это не тебе решать. Прости, мне надо идти. Алина уверенно зашагала вперед, чувствуя, как на душе становится погано. Если быть честной, — прежде всего, с собой, — этот мужчина ей нравился. Подкупал внешностью, своей силой и уверенностью, некой таинственностью, ведь девушка ничего не знала о Ягире. Но подобные вспышки явно тяжелого нрава ей не пришлись по нраву и отталивали. Такой в горячке много чего может сделать, ощущая свою власть и правоту — по его собственному мнению — в том или ином вопросе. Отец Алины был добрый, спокойный и рассудительный, в то время как Ягир даже без своего меча внушал опасения.       В городе все больше расходились вести про какую-то организацию или же банду, которая прибирала разнообразный бизнес к своим рукам, а также промышляла вещами незаконными. Туда-сюда шнырял беловолосый ведьмак, который время от времени проводил вечера в таверне и играл в кости с Язоном или другим краснолюдом, Золтаном. Порой случались не самые приятные события в квартале для нелюдей, а иногда народ жаловался на нападающего, отчего-то именно на бандитов, здоровенного оборотня, который явно играл роль вершителя справедливости в этом забытом всеми Богами квартале. Алина старалась держаться особняком от всех проблем, работала и обучала сестру тому, что знала сама. Спустя какое-то время муж подруги Алины узнал о том, что она ему изменяет, правда так и не выяснил с кем. Менгир, затаившийся подобно нашкодившему щенку, вдруг сместил свой акцент внимания на никого иного, как Алину, пользуясь тем, что его брат внешне охладел к ней и стал максимально безразличен к девушке. Официантка видела лишь недовольство в глазах Ягира и встречала холод при вежливом обращении. Стараясь не обращать на это внимание, она также стойко игнорировала внимание со стороны его брата, который старался подловить Алину и завести с ней беседу. Однажды он проследовал за ней до кладовой, где девушка ковырялась в запасах, прикидывая, что надо заказать у торговцев. Взгляд, направленный на свою фигуру, — маслянный и тем неприятный, — она ощутила не сразу, а когда обернулась, то столкнулась глазами с Менгиром. — Чем занята, красавица? — Работой, вестимо. — Не устала с утра до ночи вкалывать в этом месте? — Краснолюд усмехнулся и в его глазах заплясали бесенята. — Такая куколка, как ты, заслуживает большего. — Например, чтобы ее отодрали на полу в кладовой. Правда, мужа, который потом выбьет мне зуб, на счастье нет, но дела это не меняет. Менгир не смутился и даже расхохотался в ответ. Он подошел ближе, закрывая за собой дверь. — Ты боишься мужчин? Или тебе не по вкусу краснолюды? — Мне не по вкусу наглость и использование женщины как дырку в заборе. Если ты здесь с согласия братца, то можешь передать, что я не изменю приницпам из-за смены потенциального ухажера. И кольцо, к слову, я готова вернуть, если надо. Менгир сощурился, прислонившись плечом к двери. Алина, ощущая напряжение, вновь вернулась к провианту. — Ты не знаешь моего брата и через что ему пришлось пройти, чтобы так судить. Любишь рубить с плеча? Как бы тебе не пришлось быть той, кого судят. — Я никого не сужу. И не утверждаю, что знаю все и вся. А вот про тебя лично кое-что да знаю. — Алина снова повернулась к наемнику. — Я не снимаю ответственности с подруги, но и ты не послушница Мелителе. И разговаривать с мужиком, который сделал дело и в кусты, я не горю желанием. — А что я должен был сделать? Жениться на ней? Алина поежилась от неприятного чувства в груди. Да, надо думать, с кем связываешься. И не каждая интрижка должна вести к чему-то серьезному. Но и назвать поведение Менгира достойным девушка не могла. — Я не думаю, что твоя семья будет рада невестке из людей. Любой. — А вы люди очень рады затю из нелюдей? — В тон Алине ответил Менгир. — Видел я такие связи. И как покорно ваши девки идут за того, за кого велит папочка, наплевав на чувства того, кто любит и ждет. — Знаю. А еще знаю, что вы с братом очень любите обобщать. — Хочешь сказать, что ты не такая? — Ехидно произнес Менгир. — Хочу сказать, что мне пора к столикам. Дай пройти. Алина уверенной походкой направилась к дверям, думая, как ей — худенькой, жилистой девушке — оттолкнуть здорового молодого мужика, который пускай и на голову или полторы ниже ее ростом, но булаву подкидывал в воздух, как конфетку. Менгир, правда, противиться уходу девушки не стал и следом за ней тоже вышел. Разговор оставил неприятное послевкусие. Пережившая предательство и разочарование Алина могла понять чужие чувства. Она могла понять и тот момент, что ксенофобия и любого рода предрассудки, связанные с расой, не способствовали налаживанию тесных контактов — ни дружеских, ни любовных. Но все же политика братьев касательно отношений коробила ее и заставляла отдаляться, несмотря на некоторые но. Этими но, чисто на первый взгляд, были женское тщеславие и любопытство, требующее внимания эго и элементарная скука. Однако все же Ягир нравился Алине, пускай и чисто как-то по-приземленному, без возвышенных чувств и излишней романтики. Сама девушка не спешила, мягко говоря, вступать в новые отношения, а на деле так и вовсе их побаивалась, страшась потерять свободу и привычный жизненный уклад. Порой ей в голову приходила мысль завести легкую связь без лишних обязательств, только вот вопрос: с кем? С заезжими купцами, бандитами, местными, — тут вариант того, что слух о том, сколько родинок у тебя на заднице разлетится со скоростью свиста по всему кварталу, был весьма реален, — или же продажными стражниками? И можно было бы сказать, что вот он шанс насладиться вниманием и страстью, тем не менее, девушка бежала от этого шанса, сверкая пятками. — Справит нужду, потом гордый ходить будет. А если влюбишься? — Бормотала она про себя, расталкивая в ступке травы для сестры. — Вот позор, повестись на бабника, который в бордель как в лавку за хлебом ходит. — Кто за хлебом ходит? — Послышался голос сестры, и Алина тихонько выругалась. — Никто. Иди в кровать, сейчас настой принесу. Так продолжалось еще какое-то время. Наемники и купцы, которых они сопровождали, никак не могли получить доступ в Купеческий квартал, а потому торчали в трактире. Ягир делал вид, что Алина его не интересует, как внезапно проявившись к ней, так и в незапно исчезнув с поля зрения. Ну, почти. Вскоре произойдет то, что все же столкнет их двоих, заставив возобновить начатое, но также это будет предпосылками к тому, о чем спустя время придется очень горько пожалеть.