Любовь без преград

— Нельзя Вам вставать, понимаете или нет? О, Богиня! Какой же у Вас ужасный характер! Алина сама не знала, почему согласилась няньчиться с краснолюдом Вивальди, которого разбил сердечный приступ, и который уже спустя сутки после припадка собирался идти куда-то там в ратушу подавать очередные документы да прошения, способные вернуть ему банк, теперь отошедший людям. Она с благодарностью смотрит на Золтана, который крепким словцом удерживает товарища на месте, и подносит краснолюду еще настоя. — Пейте. А потом надо поспать и не спорить! — За что мне досталась такая сиделка? — Притворно возмущался бородач. — Я не какой-нибудь слабый щеголь, а… — Я вполне осведомлена, кто Вы. Настой пейте. Краснолюд поворчал еще для вида, но выполнил все необходимое. Даже «спасибо» прокряхтел, что слышала Алина в свой адрес крайне редко. Ее стало окружать очень много тех, кто косился на нее, считая лицом не заслуживающим доверия, причем так полагали как люди, так и нелюди. Одни — потому что девушка крутила шашни с краснолюдами, а другие — потому что она была человек. Вот так вот: ни туда и ни сюда. — Спасибо тебе, куколка. — Сказал ей как-то Язон, по просьбе которого она и взялась за абсолютно неоплачиваемую нагрузку. — Без тебя этот старый хрен уже скопытился бы. — Все в порядке, не стоит благодарностей. — Очень даже стоит. Ты и так пашешь как черт, за сестрой больной ходишь, а теперь еще и Вивальди лечишь. Притом, что задаром. Алина просто улыбнулась в ответ, по привычке чмокнув краснолюда в лоб. Да, деньги были нужны, как и всегда. Брать те, которые предлагал банкир, — с учетом того, что Язону она сразу сказала, что помочь ей не проблема, — она не могла. Вышибала в таверне был для нее кем-то вроде отца, который ушел из жизни и оставил ее в не самом дружелюбном мире без денег и с сестрой в качестве довеска. Было время, когда Варда очень даже помог девушке встать на ноги. Отплатить добром, просто поухаживав за его другом, казалось малой крупицей того, что Алина хотела сделать для этого бородача. — Слышал, ты на ночную смену подписалась. — Да. Там пара часов, ничего такого. — Не чуди, девочка. Здесь ночами захаживают типы, от которых даже у меня борода шевелится. И я не о людях Могилы сейчас говорю. — Язон понизил голос, шепнув. — Я кажется смекнул, как тебе помочь подработать. И не надо красивое личико ночами на улицы казать. — Предлагаешь начать вязать чепцы старушкам из Купеческого Квартала? — Травы, девочка. И я сейчас не про наркоту, если что.       Составлять конкуренцию алхимику, живщему в городе, медичке в храме и травнице на рынке — идея так себе. Послушницы и рыжеволосая женщина со скальпелем в руках зашивались с чумными, странноватый специалист по дестилятам и научным открытиям так и вовсе не горел желанием врачевать, а знахарка на деле понимала в травах куда меньше той же Алины. Простой люд хотел жить, только вот деньги везде брали еще какие. Алина понимала в травах и том, как лечить и чем, но начинать дело с нуля — особенно после того, как бизнес отца прогорел — казалось чем-то диким и отчаянным. Язон же в девушку верил и стал рекламировать ее тем, кто из знакомых нуждался. Эльф ремесленник, кузнец краснолюд, человеческая подружка жены книготорговца, чьи-то дети, — в общем, было кому что продать, только не на постоянной основе, а время от времени. Больших денег от этого водиться не стало, но в целом Алина была довольна. В ее душе появился шанс, что когда-нибудь она вырвется из проклятого замкнутого круга, бросит разносить подносы и станет человеком почтенным. Разумеется, реальных предпосылок к этому пока что не было, но мечтать о хорошей жизни девушка стала чаще. Ягир сразу заметил, что официантка стала спешить с работы и промышлять чем-то в свободное время. Краснолюд заинтересовался, хотя вида и не подал, а его тихое подсматривание за Алиной стало более явным. Послав однажды Менгира проследить за девушкой, наемник старался избавиться от неприятно грызущего нутро червя, который шептал о том, что вся такая приниципиальная и резкая девица втихую продает себя за деньги. Не проститутка, но содержанка, — чем же еще заниматься бедной девушке, живущей рядом с трущобами? Менгир явился с новостями, серьезный и спокойный. — Лечит травами. Что-то продает, нашим в том числе. Будто лечит Вивальди, он теперь зовет ее «хорошенькой мазелькой». Ягир удивленно вскинул бровь. Травы, серьезно? Хотя, он ведь почти ничего о ней не знал, так с чего удивляться? — Да сразу было понятно, что все в порядке. Сам подумай: какая из нее, с таким характером и поведением, шлюха? — Кто шлюха? — Послышался злой, зычный голос Язона, а вскоре появился и сам вышибала. — Уж не про Алину ли вы тут два хлыща языками чешите? — Успокойся, — примирительно начал Менгир, как-то по-детски глупо улыбнувшись, — мы тут просто… — Я слышу, что тут просто! И вижу тоже достаточно. — Варда подошел к столику вплотную, едва не схватив Ягира за грудки. — Послушай меня внимательно, щеголь хренов, потому что дважды повторять не стану. Алина девка хорошая, а жизнь у нее тяжелая. Если ты будешь усложнять ее еще больше, я тебя так отделаю, что потом вставать у тебя будет раз в год и только на большой праздник! Ягир не стал кидать ответные реплики, как-то выгораживать себя или оскорблять старшего мужчину. Он пообещал не приставать к девушке, и на том разговор завершился. Обещание было, предсказуемо, ложное.       Поворотным моментом стало не какое-то взвешанное решение молодого краснолюда по отношению к Алине. Он просто увидел, как с ней флиртует то какой-то человеческий купец, то эльф-ремесленник, и его передернуло. Собственническое желание обладать, опередить всех буквально снесло все преграды. Ягир твердо решил брать крепость во что бы ни стало и воплотить это в жизнь решил незамедлительно.