Жажда крови

Ни одна наглая, ужраная в хлам, пробитая и пропитая насквозь скотина еще ни разу так прямо не изъявляла желание снять бармена на ночь как проститутку. Нам Гю частенько слышал, как подобные словечки отлетают в адрес девчонок, но по отношению к себе такое дерзкое заигрывание слышал впервые. Странное ноющее напряжение волной прошибло воспаленные извилины. И брюнет знаком с этим ощущением - это ярость. Восприятие закипающего нутра плотно подступает комом к горлу, фаланги автоматически сжимаются  в плотные кулаки.  За множество лет адаптации к нормальному миру Нам Гю научился умело скрывать свои закидоны, он точно знал, что способно отрезвить взвинченные мозги. Возможно за двадцать шесть лет он и не стал «нормальным» человеком, но точно научился им прикидываться. Поэтому сейчас Нам Гю топорно завис на месте, до боли вжимая погрызенные ногти в мягкую кожу чувствительных ладоней.   В это время мужчина напротив слегка прищурился, будто пытаясь разглядеть эмоции на угловатом лице парниши, странные посетитель слегка тряхнул своей лиловой гривой и рывком подскочил с места, его запястья подались вперед, мужчина перегнулся через скользкую поверхность барного стола и зацепился кончиком пальца за нагрудный карман клубной формы. Две зеленые купюры в мгновение ока оказались где-то между спертым клубным пространством и вздымающейся грудью Нам Гю.  - It's just a joke- усмехнулся гость, его тело вернулось в исходное положение и откинулось на спинку стула- меня зовут Танос, запомни мое имя, men Нам Гю крепко стиснул челюсть, белоснежные зубы зашли друг на дружку, неприятно закусывая внутреннюю часть нижней губы, солоноватый привкус железа на языке постепенно возвращает брюнета в реальный мир. Шумная клубная музыка с новой силой ударяет по мозгам и Нам Гю сдавлено выдыхает. Рука тянется к складкам строгой рабочей формы и выуживает из кармашка две крупные купюры.  - Возможно вы что-то перепутали, я не проститутка - брюнет все еще пытается держать лицо, очевидно, что в его положении грубить клиенту было не лучшей идеей, однако Танос в ответ лишь заливается смехом - Бля, я же сказал, что пошутил - корпус молодого гостя выгнулся дугой и мужчина соскочил со своего нагретого местечка, на его лице  снова играет самодовольная улыбка - это просто чаюха, смекаешь? С этими словами Танос возвращает опустошенный полулитровый стакан за стойку, нагло пропихивает свои длиннющие пальцы куда-то вглубь кассовой зоны, забирает свой квиток и расслаблено удаляется куда-то в глубь клубных событий, оставляя бармена один на один с кипящей злобой.  Замечательно, значит больше можно не сдерживаться, Нам Гю резко сминает в кулаке паршивые купюры и швыряет их куда-то в угол своего рабочего простоанства, затем нервно хватается за лицо. На секунду все вокруг Гю замирает, пульс учещается, в висках снова бьется кровь. Череда навязчивых мыслей разрывает патлатую макушку, наконец бармен сдается, с громким гортанным рыком отнимает руки от лица и встает на карачки. Длинные пальцы наощупь изучают грязные липкие половицы клуба, несколько мгновений незамысловатых поисков и Нам Гю выуживает с пола две мятые купюры, которые с минуту назад сам же и вышвырнул подальше. Брюнет сдавлено шипит, встает на ноги, попутно ловит несколько неодобрительных взглядов со стороны окружающих. Хреновое положение дел, хотя какая к черту разница, ведь бармен сейчас пихает себе за пазуху две свои суточные зарплаты.  Далее смена проходит без каких-то грандиозных происшествий. Все как всегда, Нам Гю крутит коктейли, натянуто улыбается посетителям и изредка бросает косые взгляды в сторону танц-пола. Мозг не запоминает тот момент, в котором Гю выуживает из кармана свой смартфон и быстро вбивает в поисковую строку «Танос». Браузер мгновенно обрабатывает запрос и выводит на потасканный экране классический и лаконичный ответ с ВИКИ. «Танос — одно из самых могущественных существ во вселенной. Он может легко побороть таких сильнейших воителей, как Локи, Тор, Ронан Обвинитель или Халк.»  - Ну конечно «могущественный» - Нам Гю искренне хихикнул Какое еще прозвище могла выбрать для себя столь неординарна особа. Фиолетовые волосы, серебристые скобы на зубах, россыпь бессмысленных татуировок на самых открытых частях тела.  Все эти детали буквально кричат о необычайности этого персонажа. Брюнет сдавлено хмыкнул, смахивая вкладку в браузере большим пальцем левой руки. В соседнем окне всплывают многочисленные фотографии лысого дяди с фиолетовой кожей, Нам Гю легко пролистывает изображения и буквально застывает на месте, когда с экрана его смартфона на него смотрят те самые синие глаза. Тот самый мужик, который сидел перед ним с пол часа назад сейчас прожигает его затухшим остервенелым взглядом. Фотография едко и коротко подписана курсивом: «репер Танос пойман за употреблением запрещенных веществ на одном из концертов в Сеуле». Клевета желтой прессы или это реальное событие в туманной биографии фиолетово-волосого мужчины - в целом не имеет значения. Нам Гю хлопает глазами, затем рывком убирает телефон в слои однотонной одежды, скрывая его в черных складках своего свитера с карманом как у кенгуру.  Дальше время тянется мучительно долго, Нам Гю работает изловчено, умело ворочая барменские  примочки в своих кистях, в клубе «Пентагон» полный аншлаг, что ожидаемо, с учетом того, что сегодня вечер пятницы. Шесть часов пролитают со скоростью света, постепенно стены заведения пустеют. Нам Гю наблюдает за тем как охрана выводит особенно буйных гостей, как его голубоглазая напарница черкает свой номер на грязной салфетке и вручает ее какому-то старому хмырю, как сотни людей толпятся у выхода. По окончанию работы клуб всецело погружается в звенящую тишину, свечение софитов так же затухает и  тогда брюнет лениво выходить из-за барной стойки и шагает в  сторону огромного зала с VIP комнатами.  Мгла не обошла стороной и это сухостойное помещение. Полы приятно поскрипывают под почти невесомым телом бармена, который медленно двигался в сторону такого желанного уединения.  Сами по себе вип комнаты ничем не отличались от точно таких же зон в любом другом заведении. Два дивана, стоящий друг напротив друга, плазма внушительных размеров и пятый playstation, все это в рамках шести квадратных метров, а квадратные метры в свою очередь отделены от основного зала  плотной шторой. Нам Гю мельком зацепляет плотную синюю ткань пальцем и заныривает в это уединенное помещение, его зад почти сразу воссоединяется с обивкой кожаного ложа.  Тело вальяжно расслабляет, Гю захлопывает свои большие и черные глазенки. Каждый день после смены бармен позволял себе воспользоваться этим помещением чтобы хорошенько повеситься, а веселье, как уже не сложно догадаться, у брюнета сомнительное.  Парень запускает свою пятерню в складки здешнего диванчика, пальцы настырно пробираются меж плотных подушек и мелких съестных крошек, наконец кончики фаланг натыкаются на такой желанный предмет. Бармен выуживает из тайника небольшой сверток туалетной бумаги, обтянутый тонким презервативом.  Нам Гю распахивает глаза, прокручивая в руках, уже такой родной и привычный предмет, ногти цепляют тонкий латекс и разрывают его на манер стежка. Белоснежная трехслойная бумага терзается следом и вот у бармена в руках отказывается долгожданная доза.   Двухкомпонентный шпритц, состоящий лишь из поршня и цилиндра игриво поблескивает в отражение тусклой одинокой лампы. Зеленовато-желтая жидкость до верхов наполняет медицинский инструмент. В глазах Нам Гю наконец зажигается искра, однако лицо попрежнему не выражает совершенно никаких эмоций.  Парень непринужденно закатывает рукав хлопчатого свитера до зоны бицепса, тем самым оголяя истерзанный изгиб руки. На теле Нам Гю уже давно нету живого места, каждый миллиметр его кожи, используется в полной мере. Бармен колол героин куда придется: в ляхи, под колени, в груднную мышцу, изредка ставился в шею. Неизменным табу всегда оставались лишь кисти, которыми парень по сути зарабатывал себе на хлеб, или если быть точнее на дозу опия. Брюнет когда-то слышал, что полусентетические вещества можно вкалывать так же в паховую вену, однако до этого пока не доходило. Ключевое слово пока, за неимением дружелюбного вида, Нам Гю редко посещал притоны, хреново однако, когда даже самые законченные торчки от тебя нос воротят, хотя какая уже разница, если тонкая игла находится уже в миллиметре от взбухшей и посиневшей кожи.  Обычно для лучшего эффекта следует разогнать циркуляцию крови, путем фиксации верхней части конечности, для этих целей Нам Гю использует рукав собственной верхней одежды. Пульсирующие трубки отчетливо выделяются на фоне шершавой бледной кожи. Бармен ждет минуту и приставив шприц под углом тридцать градусов медленно вводит острее прямо в вену. Холодный металл разрывает плоть и с адской болью проникает в воспаленный сосуд. Каждая новая инъекция в правую конечность ощущается все острее, Нам Гю в момент пронзительной боли решает, что с завтрашнего дня будет вводить вещество в другую руку, тем не менее сейчас у него уже нет пути отступления, поэтому брюнет громко шипит на змеиный лад, отчаянно пропихивая иголку глубже.  Все получилось, шило входит до упора, тогда большой палец левой руки надавливает на поршень и густая жидкость медленно вливается в кровоток. Обычно врачи советуют делать инъекции как можно резче, однако инстинкт самосохранения попросту не позволяет действовать быстрее, Нам Гю сдавлено мычит и закусывает губу, когда весь миллилитр оказывается в крови. Вещество ощущается легким пощипыванием и даже жжением. Опиум был не чистый, с примесями. Такой состав стоит в разы дешевле «царского» героина, который обычно гоняют люди побогаче Нам Гю.  Утопая в жгучем ощущение бармен на мгновение забывается, его сознание возвращается в тело только тогда, когда поршень с шипением начинает засасывать вязкую кровь внутрь шприца.  - Ебаное дерьмо - восклицает парень, судорожно вынимая из себя это чудо медицинской технологии Несколько минут уходит на то, чтобы остановить кровотечение. Все происходит быстро и без проблем, Гю перематывает израненное предплечье рукавом свитера, вязание морского узла парень завершает уже трясущимися пальцами, а это значит, что эффект пошел.  Следующие пол часа проходят в череде оляпистой эйфории. Мужчина расслабленно ерзает на брендовом диване, в голове мелькает с миллион различных мыслей. Самой назойливой оказывается воспоминание о том самом странном парне с фиолетовыми волосами. Нам Гю долго отгоняет от себя этот расплывчатый образ, однако флешбэк липнет к брюнету подобно назойливой мухе, прилетевшей на запах говна. В какой-то момент Гю теряет смысл в отрицании неизбежного и всецело позволяет себе поразмышлять на предмет этого странного знакомства.  Что-то здесь было не так, зачастую клиенты не способны вывести Гю из равновесия. У парниши действительно есть проблемы с агрессией и это очевидный факт, но завести его с пол оборота было не так уж и просто. И с этой задачей сегодня блестяще справился Су Бон. Бармен не помнит откуда взял это имечко, скорее всего  оно было в одной из десятка статей, которые сегодня на перерыве тот упорно скролил много раз по кругу. И ради чего? Почему именно Танос? Нам Гю напряженно вскинул глаза в небо. Мозг невольно зарисовал скетч в котором тонкие руки Нам Гю сжимаются вокруг татуированной шеи репера и с силой душат надоедливого уебка. Мужчина часто представляет как расправляется с тем или иным рандомным прохожим, однако с таким упоением он кажется фантазирует впервые. Парень вбивает в грудь  терпкий запах перегара. Голова идет кругом, скорченное от боли лицо репера то и дело элюзарно мелькает перед глазами лиловой дымкой. Он никогда не утопал ни в ком так сильно, возможно желание совершить насилие над кем то, значительно сильнее себя вызвало такой спонтанный интерес.  Хочется уничтожить, выдавить глаза из глазниц, заставить орать и корчится от боли, прижигать раскаленным железом каждый сантиметр его кожи, пока не оголится скальп, пока мясо не начнет скатываться с обнаженных костей лоскутами. Ужасно хочется в этот момент  чужой агонии припомнить этому говнюку кого конкретно он хотел снять на ночь в клубе «Пентагон». Злостно засмеивать, показывая, что этот человек полностью во власти Нам Гю. Ужасно хочется в момент самых изощренных мучений стянуть с репера его широкие джины, раздвинуть его булки и жестко выебать это истерзанное тело. Наверняка этот козел в постели с парнями предпочитает быть сверху, поэтому адская боль от проникновения станет для Таноса очередным сюрпризом.  Нам Гю упивается этой фантазией, представляет в своих ушах звон от немыслимо громких криках и мольбах о пощаде. Визуализирует как выглядело бы это самодовольное личико с ручьями горьких слез, которые непрерывно текут из продавленных глазниц.  Нам Гю и сам не понимает почему его ладонь тянется к паху, бармен дрочил крайне редко и никогда не стеснялся делать это на свои самые смелые фантазии. Этот раз был воистину особенным, поэтому бармену не понадобилось много времени чтобы кончить. Будет ли он жалеть о своем очередном грехе? Вряд ли, скорее всего чувство стыда в эту прокуренную головешку тоже не завезли.