love wolf

      Лавка была уставлена различными травами, а стеллажи заполненными склянками. Было сложно сказать, чем конкретно здесь пахло: зверобоем или же ромашкой, но это было не так важно. Волки приходили сюда, чтобы получить свои лекарства или же консультацию от юноши за прилавком. Джэмин не брал с них много, иногда даже мог отдать что-нибудь даром, но редко когда просил высокую цену. Он считал, что добро оплачивается не деньгами и не подарком, добро засчитывается там, где его не ждут.       Юноша обычно не слушал, что обсуждали волки, заглядывавшие в его лавку. Сплетни не были чем-то интересным для него, хотя иногда и проскальзывала важная информация, но Джэмин любил тишину. Он мог подолгу сидеть и разбирать каждый лепесток, раскладывая их по нужным местам, совершенно не обращая ни на кого внимания. Однако сегодня сосредоточиться не получалось, а посетителей, как назло, было так много, что он только и успевал искать нужные вещи.       «Кажется, вожак снова поссорился со своим младшим сыном…», «Донхёк кажется таким капризным, вам не кажется…», «Этот младший вообще не общается с простыми людьми, как и его мать…», «Не могу поверить, что вожак действительно тогда пошёл на это, и у него появился такой, как Донхёк».       Джэмин слушал это сегодня весь день, каждый, словно назло ему, решил зайти в эту лавку и обсудить эту тему. Деметров день приближался, а значит, скоро появится больше работы. Волки захотят найти лучшие цветы для чая или ванн, а только Джэмин обычно обладал такими вещами в их поселении, поэтому стоило солнцу скрыться, он закрывает лавку на замок и идёт не домой, а туда, где ему предстоит достать всё, чтобы удовлетворить каждое желание волков.       У знакомой деревянной двери непривычно пахло хвоей. Обычно Джэмин мог учуять такой запах, если только выбирался вместе с отцом к северным границам, чтобы помочь в сборе зимних ягод. Он нахмурился и подошёл ближе: замок двери был сорван. Он вдруг на секунду испугался, ведь неизвестно, кто это мог быть внутри, а вдруг медведь или кто-нибудь ещё? Ему стоило позвать на помощь, да только вот некого. Он здесь был совершенно один, и в такой час уж точно тут никто проходить не будет. Джэмин толкает дверь и погружается в темноту.       Ничего не видно, от этого внутри всё сжалось. Он слышит чьё-то размеренное дыхание и как по всему сараю разносится запах хвои с примесью чего-то горького, чего-то, что Джэмин хорошо знал. Он на ощупь находит створки окна и толкает их, впуская зимнюю свежесть и яркий лунный свет. Джэмин вдруг оборачивается на звук и падает, увидев перед собой огромного волка. При свете луны было сложно сказать, какого он цвета, но настроен он был недружелюбно. Джэмин вдруг почувствовал дежавю, но едва ли сейчас его это волновало, когда он мог быть съеден огромным зверем.       Однако волк с места не двигался. Он вдруг упал на сено, а через секунду Джэмин смог разглядеть парня, который вновь спал. Он подошёл к нему, стараясь не издавать ни звука. В темноту луна проскальзывала неохотно, и Джэмину было сложно рассмотреть оборотня, что лежал перед ним. Он вдруг вновь почувствовал этот горький запах и наконец-то понял — это была кровь.       Джэмин нашёл свечи и спички и расставил их рядом с волком, который так больше и не просыпался. Он аккуратно коснулся его плеча и развернул его на спину, и теперь он мог разглядеть лицо этого волка. Черты его были резкими, у него был большой нос, и он хмурил брови. Его губы были сжаты, скорее всего из-за боли, а ресницы дрожали так быстро, что казалось, он вот-вот проснётся. Джэмин вниз смотрит и наконец видит рану на чужом теле. Он осторожно подносит к ней свечу, чтобы лучше рассмотреть и понять, сможет ли он ей помочь или нет. Вдоль рёбер и по всему животу были огромные царапины, именно такие, какие обычно оставляют гризли в опасной части леса.       Юноша сжимает губы и пытается вспомнить, есть ли у него что-то для обработки ран. Он копошится по некоторым полкам и старается делать это всё тихо, боясь разбудить волка, что был позади него. Джэмин всё же находит несколько чистых тряпок и мазь. Он берёт свою склянку с водой и смачивает сначала первую тряпку, протирая ею рану, чтобы убрать кровь. Из-за того, что в сарае не было печки, мазь пришлось греть руками, а лишь потом нанести её на раны. Джэмин берёт ещё одну тряпку, прикладывая её к ране, а потом берёт ту, которая была самой длинной, обматывая её вокруг всего живота, насколько она позволяла. Все его бинты были в лавке, и бежать до неё не было ни смысла, ни времени, поэтому Джэмин надеется, что странный путник не обидится на него.       Он находит травы и цветы, за которыми изначально пришёл, и даже шкуру какого-то зверя, которую когда-то отдал ему отец. Он укрывает ею волка, закрывает ставни окон и тушит свечи. Он не уверен, что стоит оставлять сарай открытым, поэтому находит верёвку и завязывает узел на крючке так, чтобы волк внутри не смог выйти. Джэмин перекинул большой мешок через плечо и наконец пошёл домой. В окнах уже не горели свечи, а в гостиной давно пахло углями. Джэмин кинул мешок у двери, а сам пошёл в комнату спать, так и оставшись в одежде.       Юноша просыпается, когда за окном ещё горит луна. Он подскакивает от того, что пугается темноты, но оседает обратно на своём ложе. Ерошит волосы и задумывается. В голове всплывают разные мысли, а события минувшего вечера бьют по вискам. Теперь, когда он немного отдохнул, он вдруг понял, что подверг свою жизнь огромной опасности. Он не знает, что это за волк в его сарае, враг ли это. А может, может, он специально залез туда, чтобы убить Джэмина, ведь его бы вряд ли кто кинулся защищать и искать.       Джэмин выдыхает и всё же встаёт со своего места. Оставлять раненого волка не позволял долг травника и лекаря. Он находит сухие бинты, мазь и берёт с собой буханку хлеба и воды. За окном всё продолжала плясать луна, пока Джэмин тихо собирал вещи для чужака. Родители спали, и он больше всего на свете мечтал о том, чтобы они не застали его уход. Возможно, Джэмин глуп, но он чувствует, что поступает правильно, хоть его чутьё и не было волчьим, но редко когда подводило.       Под его ногами хрустел снег, и он вдруг задумывается о том, что зима в этом году будет холодной. Он не знает почему, но ему кажется, что это последние дни, когда зима ещё не так кусает за нос морозами, а снега так мало. Джэмин шёл знакомой тропой и с первыми лучами солнца отворил дверь в сарай. Никто не бросился на него, а вместо волка он увидел того же мужчину, которого укрыл вечером шкурой. Казалось, что он так и замер, как его видел в последний раз парень. Он было подумал, что тот почил, однако его грудь вздымалась и опускалась.       Под ногами шуршало сено, а из щелей дул холодный ветер. Джэмин подошёл к волку и раскрыл его. Он провёл своими тонкими пальцами по повязке, видя, как кровь пропитывала её всё больше и больше. Он нахмурил брови вновь и принялся доставать всё из своей сумки. Чистые тряпки и бинты уже лежали рядом с парнем, когда рядом волк зашевелился. Джэмин не успел отойти, как его прижали к сену и злобно смотрели, будто собирались убить.       — Ты кто такой? — от такого низкого голоса мурашки побежали вдоль всего его тела. Волк вдруг зажмурился и вновь открыл глаза, чтобы изучить юношу под ним, а спустя минуту сам отпрянул и сел обратно на своё место.       — Я всего лишь хотел обработать твои раны, — Джэмин говорит это ровно, словно не испугался секунду назад вновь этого же волка. Он снова тянется к повязке, и волк дёргается. — Я просто посмотрю и обработаю, — он поднимает руки в мирном жесте, и волк кивает, садясь ближе.       Его пальцы аккуратно тянут тряпки вниз, роняя их прямо на сено. Джэмин хмурится, когда видит несколько капель крови, просачивающихся через рану. Он берёт воду и чистую тряпку. Сначала он убирает всё мокрой тряпкой, а потом сухой. Мазь в этот раз была теплее, поэтому он осторожно наносит её на кожу и рану. В этот раз кожа волка была горячей, и теперь Джэмин хорошо чувствовал запах этого волка. Он поспешил завязать бинты и отошёл от волка. Почему-то жар начал приливать к его лицу, и он впервые был смущён.       — Постой, — его рука была зажата в чужих горячих пальцах, отчего его не просто бросило в жар, он вдруг почувствовал, как всё его тело сжалось то ли от страха, то ли от чего-то приятного. — Спасибо.       Юноша выдернул руку и сделал несколько шагов вперёд, боясь повернуться к волку. Его сердце забилось так быстро, что он вдруг почувствовал, как в голове начинает шуметь. Своими пальцами он ощутил, как его щёки горели, а в животе разливалось приятное тепло. Он вдруг испугался и попытался уйти поскорее, но его вновь схватили за руку и развернули лицом к себе.       — Тебе когда-нибудь говорили, что твой запах очень приятный? — этот волк продолжал нести чушь по мнению Джэмина, его уже, на самом деле, начало бросать в жар. Слова этого парня вдруг заставляют его глаза налиться слезами, и он не мог сдержать всхлипа. Обычно он не был таким эмоциональным, но это как будто что-то задело внутри, и Джэмин вдруг не смог сдержаться. — Чёрт, у тебя началась течка! — громко сказал волк.

***

      В деревню южных волков пришла весна. Подснежники уже давно заменили тюльпаны, а деревья покрылись почками. Чону держал на руках Джэмина, который от долгой прогулки на воздухе умаялся. Едва ему перевалило за шесть месяцев, но он уже был самым красивым ребёнком в их деревне. Ни одна волчица не могла похвастаться такими нежными и прекрасными чертами собственного чада, как Чону. Это побуждает немалые споры и зарождает зависть у недоброжелателей, но ни рыжий волк, ни его Пара не обращали на это внимания. Джэмин был их личным чудом, он был их главной благодарностью за всё то, что они делали и делают для южных волков.       — Не слишком ли это далеко от вожака, Джэхён?       Волки стояли у небольшой хаты, которая служила теперь их новым гнездом. Дом был устроен по-иному, не так, как хата рядом с вожаком. Вместо черепицы на крыше было сено, а вместо разноцветных ставней — обычные деревянные. Дом не был новым: до этого здесь жила старая пара, которая уже давно почила. Хата стояла на снос и, скорее всего, её бы просто сожгли, как ненужную вещь. Чону хмурился, рассматривая дом. В их прошлом гнезде было тепло и уютно, и ветер не проскальзывал через щели, но там не было места для ребёнка. Однако теперь, когда у них был Джэмин, им нужно было больше места, и желательно, чтобы рядом не было любопытных носов, которые и так косо на них смотрят.       — Здесь безопаснее. Рядом не водятся гризли и чужаки. Волки не будут заглядывать, чтобы поглазеть на нашего сына и очередной раз осудить тебя или меня. Эта хата больше, чем наша, и к лету я обещаю обустроить её так, чтобы ты никогда не задумывался о том, что она чем-то хуже прежней. Я сменю крышу и закрою все щели. Ты вновь распишешь ставни, и мы вместе поставим наш первый колышек для забора. А когда наступит осень, мы увидим, как наш сын делает первые шаги вдоль тропинки, которая будет украшена твоими любимыми цветами, — Джэхён осторожно подходит к своей Паре и забирает сына из его рук. — Я хочу, чтобы ты зашёл внутрь первым.       Чону встречает лишь одна пыль и запах сырости, когда он открывает дверь. Посередине хаты стоит печь, на которой раньше точно готовили и грели воду для купальни. Рядом разбросана старая посуда, а железное ведро, что было когда-то наполнено водой, и вовсе оказалось ржавым и дырявым. Паутина была в каждом углу, а из-под балок торчало сено. Вместо красивых и любимых глазу столешниц и деревянных ящиков был всего лишь старый стол, который едва стоял на четырёх ножках, так как те были все, сгнившие и переломанные. Вдруг Чону показалось, что это всё какая-то шутка; осознать, что всё это реальность, было трудно. Эта хата не ждала жильцов и готовилась почить в мир иной, и страх теперь был у рыжего волка лишь в том, смогут ли они вернуть ей былой уют? Он отворяет ставни, и его глаза цепляют прекрасный вид на озеро, что было внизу по склону от их нового дома. Он проходит в другую комнату и не видит в ней ничего особенного, кроме многолетнего слоя пыли и старого спального ложа. Другая же комната была забита ненужными вещами, которые давно уже высохли или сгнили.       Это и правда сейчас не выглядело как дом мечты, однако надежда, которую давал Джэхён, заставляла верить Чону в то, что всё будет хорошо и что всё образуется. Он никогда не сомневался в своей Паре. Неважно, через что они прошли и что будет с ними в будущем, Джэхён зарекомендовал себя как альфа, как тот, кто встанет горой за свою семью, как тот, кто сделает всё для своей омеги, а теперь уже и сына. Он ни за что не оставит их и никогда не сделает так, чтобы они страдали или чувствовали себя некомфортно. Им предстоит немало работы, но разве любой путь не начинается с обрыва? Чону вдруг глаза прикрывает, и в голове его уже всё в доме цветёт и пахнет. Он сделает всё возможное своими руками ради их семьи, ради их сына.       У них не так много времени остаётся, чтобы по факту построить свой дом с нуля, однако это не останавливает волков. Джэхён зовёт на помощь несколько волков и выносит старую мебель, разбирает крышу и закрывает каждую щель в стенах, которая пропускала холодные ветра. К началу жаркого лета вокруг дома Чону высаживает семена любимых цветов, а рядом уже вовсю ползает Джэмин, за которым они едва успевают поглядывать.       Джэмин активно уже начинал вставать и с помощью опоры делал свои первые шаги. Из-за того, что рыжий волк часто отвлекался на сад или сбор трав, ребёнок постоянно чуть ли не убегал со двора на четвереньках, пока и вовсе не начал ходить сам. Несколько раз Чону или Джехёну приходилось тащить обратно домой в своей волчьей пасти Джэмина. Ребёнок не был ни в чём виноват — он едва понимал, что это было плохо — выходить за пределы двора, посему и злиться на него было бесполезно. Чону и Джэхён могли лишь качать головой в стороны и улыбаться, когда их сын шагал, шатаясь по извилистой тропинке, и издавал свои первые слова. Они не были идеальными родителями, поэтому и не были строги к себе. Опыта у них не было, да и вряд ли бы был, если бы не Джэмин. Отчего-то казалось, что всё, что происходило все эти полгода, было правильным. Словно с первыми шагами Джэмина они наконец-то сделали свои первые шаги как семья.       Слово держать Джэхён и правда умел. И к первым жёлтым листкам Джэмин прошелся всё ещё шаткой походкой прямо в руки своим родителям по вымощенной дорожке из камня, вдоль которой по бокам цвели прекрасные лилии. Джэмин смеялся громко, пока Джэхён кружил его по всему двору, а Чону наблюдал за ними из прекрасной кухни, окно которой выходило теперь не только на озеро, но и на красивый двор. В руках у рыжего волка были овощи, а на печи уже варилось мясо.       Ставни Чону разукрасил, как и обещал Джэхён, своей рукой. Забор потихоньку огораживал их огромный двор от недоброжелателей, а волки всё реже заходили к ним в гости, только лишь чтобы получить лекарство или помощь лекаря. Чону не вешал нос и не познавал печаль, его жизнь состояла лишь из моментов счастья с его Парой и их маленьким сыном, который будто словно начал расти как на дрожжах. Джэмин стал больше и ещё красивее, он уже говорил некоторые предложения и вместо шаткой походки уже были уверенные шаги. Казалось, что время начало идти слишком быстро.

***

      Об этом не было принято говорить в деревне южных волков. Волки держали языки за зубами, потому что каждое слово могло нанести им вред, посему и мало кто из нового поколения знал правду. Отвратительную правду об их вожаке, правду о том, кто на самом деле имел власть в их деревне, и кто на самом деле был по истине достоин вести за собой стаю южных волков. И если бы даже узнали её, всё равно бы не рискнули помешать вожаку. Тот, кто мог ему когда-то противостоять, решил, что бороться он будет только за себя.       Джэхён хорошо знал, кто он. Забыть о том, что в твоих венах течёт кровь первых волков, которые когда-то основали все поселения на их континенте, было сложно. Он мечтал быть обычным волком, но вся его природа выдавала его с потрохами. Он был больше обычных волков, и окрас его коричневой шерсти всегда сиял больше, чем у кого-либо. Его пасть была сильнее, достаточно для того, чтобы он мог убить в одиночку гризли. Он мог бы быть хорошим вожаком, тем, кто будет вести за собой, но он никогда не мечтал об этом.       Однажды на очередном походе с отцом Джэхён забрёл дальше положенных мест. Здесь не водились койоты, и встретить гризли было больше шансов, нежели в тех местах, где сейчас орудовали их волки-охотники. Однако то ли чуйка, то ли любопытство заставляли его двигаться всё дальше и дальше, пока он не выбежал на прекрасную поляну, которая была усыпана самыми настоящими ромашками. Он вдруг попал в самую настоящую сказку. Вокруг порхали бабочки, а над головой пели птицы. Солнце юрко прыгало от одной ромашки к другой, а под ногами земля была тёплой, как парное молоко. Он чувствует лёгкий запах чего-то сладкого, нежного и такого одновременно знакомого, будто кто-то достал банку его любимых сливок. Тех самых, которыми мать пропитывала любимый торт вожака. Он делал неторопливые шаги вперёд, пока рядом не увидел дремлющего рыжего волка, который, кажется, даже не заметил его присутствия.       Коричневый волк влюбился. С первого нюха, с первого человеческого взгляда. Его сердце с того дня ни разу не смогло стучать ровно, когда он смотрел на этого рыжего волка, когда он думал о нём, когда он был рядом с ним. Его жизнь будто не имела больше смысла без него. Он не мог позволить себе, чтобы теперь он существовал без этого прекрасного парня с такими чудесными добрыми глазами, которые словно единственные могли понимать его, могли любить его за то, какой он есть и каким будет. Он не мечтал о чём-то большем, но встретив когда-то Чону, и мечты теперь не нужно было загадывать, теперь они были все мелкими по сравнению с этим рыжим волком.       О том, что сын вожака выбрал себе в пару безродного волка, происхождение которого вызывало немалые споры, заставило всю деревню удивиться. Казалось, что это всё было шуткой, однако стоило наступить зиме и прийти главному дню, как коричневый волк без колебаний выбирает себе в пару рыжего волка, того, кто даже никогда не был в их деревне. Однако Джэхён не мог противиться ни своему сердцу, ни своей слабости к Чону. Он вдруг осознал, что нет ничего в жизни важнее, чем собственное счастье с тем, кто будет любить тебя за то, что ты просто есть. Вожак не принял волю сына. Отцовские мечты о выгодной партии были растоптаны. Он не смог принять то, что Джэхён отказался от него так просто, от их семьи так легко, выбрав в свои спутники этого волка. Возможно, внутри играла обида, и сгоряча принятое решение было ошибкой. Однако отец изгнал сына, а сам едва ли смог пережить его уход.       О смерти отца Джэхён узнал через несколько зим. Один из волков, что захаживал в северные поселения, рассказал ему, что батюшка его почил, а новым ведуном их стаи стал его средний сын. Джэхён не знал, могло ли это значить, что теперь они с Чону могли вернуться в родные пенаты, или всё же им стоило продолжать скрываться в лесах северных волков. Однако решение не заставило себя долго ждать. Тот самый волк принёс послание от нового вожака, что тот ждёт их у семейного стола. Зачем и почему никто не рассказал, но отказывать вожаку Джэхён не мог.       Это сложно было назвать семейным приветственным ужином. Всех, кого когда-то знал Джэхён, презирали его, а родные братья и вовсе отказывались смотреть на него. Однако через себя переступить пришлось. Джэхён был одним из умных волков, тем, кого одарили высшие силы даром, о котором можно было мечтать. Коричневый волк хорошо знал природу волков и то, как лечить любой недуг. Он за несколько лет обучил этому Чону, поэтому оба были хорошими лекарями и травниками.       — Я жду своего пятого сына, Джэхён, — произносит вожак. — И так вышло, что шаманы сказали, что дитя будет слабым и умрёт, если я не переступлю через себя… — в его голосе звучало раздражение. — Они сказали, что только младший сын вожака сможет помочь моему сыну.       О рождении волка деревня южных волков узнала, лишь когда тому исполнился месяц. Его большие глаза нравились Джэхёну, а его прекрасная кожа сводила с ума Чону. Они выхаживали его месяц, и когда пришло время расставаться, сердце отдавало болью. Отпускать младенца было сложно, но, к сожалению, теперь, когда он был здоров и его жизни ничего не угрожало, пришло время расставаться. И, возможно, о горе их услышали духи, ведь через несколько дней они встретили своего сына на том самом месте, где когда-то Джэхён повстречал Чону. Только теперь поляна была усыпана деревьями, а вместо ромашек росли колокольчики.

***

      Страшно. Осознать свою настоящую природу было ужасно страшно. Джэмин думает о том, что лучше бы он умер, нежели сейчас жил. Быть человеком в деревне волков было не так опасно, как то, что Джэмин был ещё и омегой. Волки хоть и вертели от него свои носы, но всегда могли найтись и те, кто запросто мог им воспользоваться, и ничего бы им за это не было. Джэмин уверен в том, что никто никогда не будет за него вступаться. От этих мыслей не было спасения, они никогда его не покидали. И даже сейчас, когда Джэмин бежит через весь лес к себе домой, он боится не того, что его догонят, а того, что ему будет больно. Боль всегда сопровождала его духовно, но он никогда не испытывал её физически.       Чону встречает сына на пороге. Он падает прямо в его руке и заливается самым настоящим громким плачем. Его тело всё трясёт. Он то ли дрожит от холода, то ли от страха, то ли от боли, что разгоралась вдоль всего его тела. Рыжий волк помогает добраться сыну до своей кровати и раздевает его. Он чувствует, как всё его тело горит, и спешит обтереть холодной водой, но едва ли это помогает. Джэмина ещё больше трясло, и вместо всхлипов из его глаз просто падали крупные слёзы. Ох, если бы только Чону был одарён даром читать мысли, он бы всё сейчас отдал, чтобы узнать, что произошло с его сыном.       Джэхён, услышав шум, вбегает в комнату. Его брови ползут вверх от того, что он видит, а нос чует запах альфы, который доносится от его сына. Гнев в его крови начинает бушевать, и только холодная рука Чону останавливает его. Он просит принести ему ещё холодной воды и тряпок. Сам же рыжий волк берёт в свои руки нежное лицо сына и вытирает слёзы, он немного дует на него, чтобы тот успокоился, и это срабатывает, будто Джэмин младенец, у которого режутся зубки. Когда коричневый волк приходит, их сын уже спит в руках Чону.       Однако сон омеги длится недолго. Едва ли часы перевалили за полдень, как Джэмин просыпается. Всё его тело горит, а боль словно ещё больше накрывает. Он не может ни думать, ни встать. Его тело валится вновь на кровать, и всё, что он может, — это скулить, как щенок в грозу, от страха. Впервые его пора проходила так больно. За всё это время Джэмин не чувствовал себя настолько плохо, как сейчас. Казалось, что он сейчас просто испустит дух. Однако он вновь чувствует холод, и жар немного отпускает вместе с болью. Проходят минуты, и он вновь засыпает.       — Я пойду и разберусь с этим! — Джэхён уже битый час ходил по всему дому, его гнев не утихал, а только возрастал с большей силой.       — Мы не знаем, что произошло. Ты не можешь просто пойти и вздёрнуть каждого волка.       — Не каждого, я чётко могу учуять запах этого альфы, что касался нашего сына, — Казалось, что ещё немного и из ушей коричневого волка пойдёт пар.       — Дорогой, остановись, — Чону берет его лицо в руки и поглаживает его. — Ты и сам прекрасно знаешь, что ни один волк в нашей деревне не посмеет тронуть нашего сына, потому что тогда бы их ждала смерть. Но и думать сейчас сгоряча о том, что это были чужаки тоже нельзя. Мы не можем ничего сделать, пока Джэмин сам не расскажет нам, что произошло. Нужно просто дождаться, когда жар отпустит его и на его голову прольётся ясность.       Жар отпускал Джэмина долго. Солнце дважды успело взойти, а луна сменить его, прежде чем Джэмин наконец-то смог встать. Пища, которую он принял, была настолько божественна, что казалось, что она прямо сейчас излечит его от недуга. Однако сил было всё ещё мало, и поэтому он лишь смог вновь добраться до своей кровати и уронить голову на подушку.       Когда юноша вновь открывает глаза, он видит знакомое лицо, и его глаза начинают слезиться. Он видит, как Донхёк плачет над ним, и Джэмин едва ли ловит его тело в свои объятья, потому что руки его были всё ещё слабыми и могли только ложку держать. Донхёк жмётся к нему так крепко, что вот-вот точно задушит, он всё что-то продолжал говорить и плакать, но Джэмин плохо понимал его слова, так как они вечно прерывались всхлипами.       — Я так испугался, когда узнал об этом, ты просто представить себе не можешь, — Донхёк всё ещё обнимает его, он перестал плакать, и теперь его речь была понятна.       — Почему ты испугался? Что произошло? — Джэмин удивлённо смотрит на него, когда тот наконец-то его отпускает.       — Что? Джэмин, ты был в горячке несколько дней, и весь твой запах пропитался альфой. Твой отец уже собирается говорить с моим, чтобы выяснить, кто посмел тронуть тебя в пору, — Донхёк вдруг берёт его за руку и смотрит прямо в глаза. — Ты что, ничего не помнишь?!       — О чём ты? Меня никто не трогал в пору, Донхёк, — он замолкает и отводит взгляд, а потом вздыхает. — Дело в том, что я встретил альфу у себя в сарае, где находятся вещи для моей лавки. Он был ранен, и я обработал ему раны. А на следующее утро я пришёл и вновь это сделал. Это был очень странный волк, он пах хвоей и горьким шоколадом, тем, который привозят из заморских стран. Он лишь тронул мою руку, но я вырвал её. Моя течка пришла ещё утром, но мне казалось, что это не так. А когда он тронул меня, всё моё тело охватила дрожь. Я никогда прежде не встречал пору в присутствии альфы, и они никогда не трогали меня. Из-за того, что я был напуган, я бросился из сарая к дому. По пути я встретил наших волков и, кажется, раздразнил их своим запахом, потому что они рычали за мной, и я едва смог унести ноги. Однако, кроме него, меня никто не трогал. Я просто был напуган тем, что моя пора впервые была такой тяжёлой. Обычно я мог её терпеть, но именно в этот раз она была просто невыносимой.       — Ты правда… Он не тронул тебя, правда? Твоё тело и невинность, они все целы? — Донхёк неверяще смотрит на него и пытается переварить рассказ Джэмина.       — Донхёк, я по-прежнему чист, тебе не стоит волноваться, — Джэмин улыбается ему и ерошит его кудрявые волосы.       К вечеру Джэмин начинает чувствовать себя намного лучше и даже выходит на ужин. Он наконец-то рассказывает всё родителям, и Чону от радости не сдерживает слёз и тянет сына в объятья. Он не уверен, что смог бы сидеть на месте ровно, если бы эта история имела другой конец. Кажется, он бы точно пошёл вместе с Джэхёном на страшный грех. Однако он был рад, что душа Джэмина была чиста, как и его тело. Этот прекрасный юноша не заслужил того, чтобы быть запятнанным каким-нибудь грязным волком.