Touch you

Неудивительно, что Винтер проводит вечер пятницы не в доме Ю, и к вечеру субботы ее все равно не будет дома. Это дает Карине целый день тишины и покоя, она решает отпраздновать это, попробовав свои новые вкусняшки после ужина в блаженной тишине.  Карина увлеклась каллиграфией в восьмом классе, и по сей день это ее чрезвычайно успокаивающее и приносящее удовлетворение хобби. Возможно, ей стоит познакомить с этим Винтер. Иногда кажется, что ей это нужно. Она стискивает зубы, стараясь избавиться от образа несносной блондинки. Даже отсутствие Винтер каким-то образом умудряется испортить ей день. Она не позволит ей этого. Приняв такое решение, Карина достает упаковку со стола, и кончики ее пальцев дрожат от волнения, когда она достает перья и зажигалку. Большинство людей избавляются от заводского покрытия на перьях, протирая их спиртом, но Карина использует метод обжига, держа перо над огнем. Так получается более аутентично. Она почти закончила с первым пером, когда громкий хлопок двери внизу заставил ее вздрогнуть, отчего она обожгла палец.  Винтер дома. Карина внимательно прислушивается. Дома, и не одна. Но эти звуки отличаются от тех, что обычно разносятся по дому, когда она встречается с "кавалером". Карина пытается вернуться к своему спокойному образу мыслей, но от ее хрупкого спокойствия не осталось и следа. Винтер и ее гости включают музыку и громко рассказывают друг другу анекдоты, которые Карина не хочет понимать. Карина не из тех, кто делает предположения о людях, но Винтер и ее друзья порой такие типичные. Громкая музыка, громкий смех и громкий трах - все это лишено смысла. Лишено смысла и заботы о чем бы то ни было.  Когда она спускается в гостиную, ее встречают два человека, которых она хочет видеть еще меньше, чем Винтер. Эри Учинага и Ли Чэрен, старшеклассницы, подозреваемые в совершении преступлений, и, конечно же, лучшие подруги Винтер, развалились на ее просторном диване, они тоже не рады ее видеть. Улыбка Эри потускнела, а глаза Чэрен преувеличенно закатились, давая ей понять это. Карина игнорирует их.  — Винтер, - цедит она сквозь зубы. Блондинка - единственная в комнате, у кого все еще хорошее настроение. — Не могли бы вы, пожалуйста, вести себя потише? Я пытаюсь заниматься, – она делает акцент на том, на случай, если Винтер пропустит это, и наблюдает, как Эри вместе с Чэрен закатывают глаза. Карина думает, что жаль, что они не могут так застрять на самом деле. Винтер склоняет голову набок, позволяя своим светлым волосам упасть на одно плечо. Она все еще в солнечных очках, которые надевала на улице, и, как всегда, нетерпеливо перебирает пальцами светлые локоны у изголовья кровати. Карина не уверена, были ли они ее или чьих-то еще, проголодавшихся этим утром. Все равно это выглядит неправдоподобно аппетитно.  — Ну что , - говорит Винтер. — У тебя есть наушники, не так ли? – Карина сжимает челюсти, молча глядя на Винтер, но все, что она получает в ответ, - это ленивую, удивленную улыбку.  Черен хихикает в ладошку, когда Карина разворачивается и уходит. — Твоя сестра та еще стерва, - слышит она слова Эри, поднимаясь по лестнице.   — Она мне, черт возьми, не сестра, - огрызается Винтер, и в голосе  определенно слышится сталь. Она уже не в первый раз задается вопросом, чем она могла так обидеть Винтер. Пример 1: Винтер стоит на середине лестницы и смотрит на нее, разинув рот, и их обоих окружает полная тишина, если не считать биения сердца Карины. В конце концов, "тихо" не означает "Винтер нет". Карина пытается обернуть полотенце вокруг груди, но хваленые рефлексы подводят ее, когда она больше всего в них нуждается, и она с ужасом наблюдает, как оно падает на пол. И остается стоять практически обнаженной перед сводной сестрой. Она благодарит свое прошлое "я" за то, что оно хотя бы натянуло на нее шорты. Она также обещает придушить ее за то, что та решила, что это хорошая идея - разгуливать по дому в голом виде. Карина все время забывает, что она больше не единственная хозяйка в этом доме. Глаза Уинтер широко раскрыты, челюсть отвисла, и полотенце упало на пол минуту назад. Когда Карина наклоняется, чтобы поднять с земли предательский кусок ткани, Винтер резко втягивает в себя воздух, а затем делает вид, что вообще не дышит. Карина снова застывает. Глаза Винтер - единственная подвижная часть блондинки, и они движутся по всему ее телу. Ее сводная сестра беззастенчиво упивается ею, и Карина никогда не чувствовала себя более обнаженной, чем в этот момент, несмотря на то, что была (едва) прикрыта полотенцем и нижним бельем. Винтер по-прежнему не моргает и не дышит, а ее взгляд все еще блуждает по ней. Карина хмурится. — Ты можешь отвернуться? Огрызается она, даже не пытаясь притвориться вежливой. Вежливость можно не заметить, когда ее практически нарушают. На этот раз Винтер слушает, молча повернувшись к ней спиной и стоя совершенно неподвижно. Она напряжена и сжата в комок, вцепившись в перила, но у Карины нет времени на внутреннее смятение своей сводной сестры. Она практически убегает, прижимая полотенце к груди и прерывисто выдыхая, как только оказывается в безопасных пределах своей комнаты. Ее щеки горят, как и кончики ушей. Хорошо. Это было насыщенно событиями. Карина заставляет себя не думать об удивленном взгляде Винтер, пока лихорадочно собирает спортивную сумку для завтрашней тренировки по фехтованию - обычно она делает это по утрам, но если она не займется чем-нибудь, то, скорее всего, лопнет. Почему Винтер вообще смотрела на нее? Почему она не отвела взгляд? Сделала бы это Карина, если бы поменялась ролями? Слишком много вопросов, и она не может найти свою бутылку с водой. Затем она кладет внутрь перчатки. . Винтер выглядела потрясенной, наверное, не меньше, чем Карина. Но что-то в ее взгляде заставило желудок Карины сжаться. Почти первобытное. Почти голодное. Карина чертыхается, когда ее палец застревает в застежке сумки, и отказывается от попыток найти свою бутылку с водой. Она сделает это утром. Только натянув спортивные штаны и футболку, она понимает, что совершенно забыла о своем телефоне, но она уже в постели и, честно говоря, боится снова встретить зиму после того, что только что произошло. Остаток ночи Винтер была тихой.