Touch you

Она перестает быть инициатором секса, а это значит, что они вообще перестают заниматься сексом. Турнир по фехтованию - то, что было на турнире по фехтованию - был неприятным для Карины, и близость с Винтер не доставляла ей удовольствия. Слишком много мыслей роится в ее голове и ночью, и днем, и в любое время суток. И вот, как говорит себе Карина, она наконец находит в себе силы остановиться. Но ничего не меняется. Карина ожидала, что все изменится, хотя и терпеть не могла, когда это происходило. Но они этого не делают. Ладно, некоторые вещи действительно начинают меняться. Но это не так радикально, как она себе представляла. Но это не значит, что это не так страшно. Винтер - она не та девушка, за которую Карина ее принимала. Возможно, это из-за того, что Карина никогда по-настоящему не считала себя хорошей девочкой. Она по-прежнему очень внимательна, и ее присутствие большую часть времени нервирует Карину, но по другим причинам, чем раньше, и она не знает, к лучшему это или к худшему. На самом деле все зависит от дня. Карина провела драгоценные ночные часы, пытаясь понять, что же теперь изменилось. Намерение? Может быть. Она не уверена. Когда они неделю не занимались сексом, Винтер никого не приводила в гости и не била тарелки об стену. Вместо этого она покупает DVD-диски для себя и Карины, чтобы посмотреть их, когда Карина сделает домашнее задание, что случается не так уж часто. Карина обращает на это внимание, просматривая стопку с названиями незнакомых сериалов. Винтер пожимает плечами. — Всегда есть зимние каникулы. И они оставляют все как есть. Они многое оставляют "как есть", и, какой бы дружелюбной ни была Винтер в последнее время, Карина все равно чувствует, как внутри у нее все сжимается каждый раз, когда она видит эту девочку рядом. Поэтому, естественно, она старается видеться с ней как можно реже. Неожиданно Винтер становится к ней благосклонной. Само по себе это жутковато, но Карина старается не обращать на это особого внимания. В конце концов, она - хороший человек. В глазах некоторых людей она не слишком приятный человек, как Карина думала вначале, предпочитая сосредотачиваться на хорошем в людях или не заострять на них внимание вообще. И не просто приятный человек. Она не просто милая. Она также прекрасно справляется с социальными ситуациями; Карина не может похвастаться этим умением. Она чувствует, что Карине нужно личное пространство, и предоставляет его ей, и в этом нет ничего экстраординарного. Не из-за чего она теряет сон. И не из-за чего у нее учащается сердцебиение. Карина, по-видимому, не слишком хорошо следует собственным советам. Вот только в последнее время ей не к чему прислушиваться. Карина обнаруживает, что молча приглашает свою сводную сестру провести с ней время. Она обнаруживает, что принимает и устные приглашения Винтер. Их рутина, которую когда-то нарушал случайный секс, не только устоялась, но и пустила корни. Чаще всего Винтер засыпает во время просмотра какого-нибудь шоу. Хотя это натяжка - называть то, что они делают, "просмотром фильмов с выпивкой". Карина останавливается максимум после трех серий, на большее у нее не остается времени, а если Винтер не спит, она либо закатывает глаза, либо скулит, но все равно соглашается. Когда она засыпает на диване, у нее все равно нет права голоса. Винтер засыпает, и Карина относит ее в постель, и это те корни, о которых она говорит. Когда это происходит в первый раз, Карине трудно понять, кого это больше пугает. Она тихо возится на кухне со своим завтраком, когда в комнату вваливается Винтер, оглядывая все вокруг. — Доброе утро. Эм, – Карина слышит, как она откашливается. —Как я оказалась в своей комнате? Она не должна находить умение Винтер задавать очевидные вопросы таким милым. — Я несла тебя на руках. — О.. После этого Винтер больше не притворяется, что борется со сном, когда они проводят вместе школьные вечера. И, честно говоря, если бы Винтер не уходила куда-то каждые выходные и не возвращалась через несколько дней, пахнущих вечеринками и неудачными решениями, Карина была бы довольна тем, как обстоят дела. Может быть. Она не уверена. Она больше ни в чем не уверена, как бы драматично это ни звучало. Они достигают своего собственного странного рубежа, казалось бы, обычным пятничным вечером. Карина входит в дом с полными сумками продуктов в руках, и первое, что она видит, - это Винтер. Улыбка Винтер озорная, но не злая, но Карина достаточно долго прожила с ней, чтобы быть настороже. — Привет, - осторожно говорит она, ставя пакеты на прилавок. — Привет, - отвечает Винтер. — Я думала, воскресенье - день покупок. Ее улыбка слегка увядает, когда она с опаской смотрит на пакеты, и Карина приходит в еще большее замешательство. —Теперь мы едим больше еды, - просто отвечает она. Лишь секунду спустя ей приходит в голову, что формулировка могла бы быть и получше. Но Винтер не обижается. Вместо этого она понимающе кивает. У Карины в груди что-то вспыхивает. Винтер все еще наблюдает за ней, когда она идет открывать холодильник, и у нее определенно кружится голова. Это только усиливает беспокойство Карины. Она немного боится, что что-нибудь выскочит из холодильника, когда она откроет дверцу. Но, конечно, Винтер - это не такое уж детское время, не так ли? Сейчас они в относительно хороших отношениях. Просто секс, без обид. Только непонятные вещи, на которые ни у кого из них нет времени. Карина с трудом соображает, что происходит. Обычно она так не нервничает. Но сегодня был выходной. Она опоздала в школу. Ее тренировка была прервана. Она все еще привыкает ходить в продуктовый магазин по пятницам. И вот теперь пришла Винтер, одетая в спортивные штаны вместо своего обычного халата, и то, как она себя ведет, вызывает беспокойство. Что-то зудит у нее в голове, и это... это совсем не весело. Это выводит ее из себя. Она делает глубокий вдох и открывает дверь с большей уверенностью, чем на самом деле чувствует. И замирает, широко раскрыв глаза. Там три упаковки ее любимого йогурта. Три упаковки означают двенадцать чашек. Это в два раза больше, чем она обычно берет. Ее рука дрожит, и она сжимает ее в кулак. — Я съездила на фермерский рынок, - говорит Винтер позади нее, и в ее голосе нет и следа прежней улыбки. —Я, эм... я увидела их и вспомнила, что ты всегда их где-то покупаешь, но я никогда не видела их в магазинах, а парень сказал, что знает тебя. И, эм...… У тебя такой вид, будто ты всегда хочешь добавки, когда допиваешь чашку, и я решила купить еще, и… Ты ненавидишь это, - заканчивает она тихим голосом. — Нет, - немедленно реагирует Карина, хотя ее кулак сжимается сильнее. — Я не ненавижу это. Спасибо тебе, Винтер, - автоматически произносит она. И она не ненавидит это, на самом деле. По правде говоря, она никогда ничего не ненавидит. Винтер была сладкой. Очень сладкой. Но чем дольше Карина заглядывала в холодильник, тем невыносимее становился зуд. Чтобы йогурты вписались в меню, Винтер пришлось переставить другие продукты. Часть продуктов Карины теперь на полках, предназначенных для временных сводных братьев и сестер. Она положила сладкий горошек Карины рядом с ветчиной и поставила пластиковые коробки друг на друга, совершенно не обращая внимания на их размер. Ей не должно быть все равно. В этом нет ничего особенного. Это было очень мило с ее стороны. Это был приятный жест. Но сегодня нерабочий день. Метафорическая соломинка ломает спину лошади и все такое. Она не осознает, что ее вторая рука тоже дрожит, пока Винтер не обхватывает ее пальцами, осторожно отодвигая от двери. Она не двигается, и Винтер осторожно поворачивает ее лицом к себе, по-прежнему демонстрируя осторожную мягкость. — Прости, Карина, - тихо говорит она. Ее замешательство очевидно, но она не спрашивает, что случилось. Ее следующий вопрос заставляет Карину моргнуть. — Скажи мне, как это исправить. —Ты не сделала ничего плохого, - неожиданно для себя произносит Карина. Это правда. Винтер не сделала ничего плохого. Никто никогда не делала ничего плохого. Это проблема Карины. Они не понимают, что к чему. Но губы Винтер кривятся в восхищенной усмешке, и она крепче сжимает руку Карины. — Расскажи мне, - повторяет она, и Карина не уверена, говорит ли она только о йогурте. Она проводит большим пальцем по тыльной стороне своей дрожащей ладони. Глаза Винтер широко раскрыты и полны надежды, и Карина ничего не может с собой поделать. Она говорит. —Ты переставила еду, - говорит она. В ее тоне нет обвинения или унижения. Она просто констатирует факт. Винтер молчит, но ее глаза призывают Карину продолжать, и она продолжает. — Горошек туда не пойдет. Винтер не спрашивает, что она думает по этому поводу. Она просто кивает и медленно отпускает ее руку. Карина ожидает, что она отступит, уйдет и больше никогда с ней не заговорит. Вместо этого она открывает дверцу холодильника пошире и критически осматривает содержимое. — А куда их можно положить? - спрашивает она, затем поворачивается, чтобы посмотреть на Карину, и на ее лице не видно раздражения. Она сглатывает. — Верхняя полка, - говорит она. — О, - Винтер хватает банку и ставит ее на верхнюю полку, снимая йогурт. — Куда мне это положить?- она снова осматривает содержимое холодильника. — На среднюю полку? Кажется, кто-то когда-то говорил мне, что молочные продукты должны храниться на средней полке. О, боже, контейнеры тоже выглядят неправильно, не так ли? - бормочет она. — Я торопилась и просто сложила их в стопку… Ну, то, как я их сложила, - улыбается она Карине, но Карина слишком удивлена, чтобы улыбнуться в ответ. Винтер оглядывается и хмурится, когда на ее лице появляется понимание. — Я купила их слишком много, не так ли? Ты не справишься с этим так быстро, и все испортится. Дерьмо. Я как-то не подумала об этом. Карина наблюдает, как Винтер выкладывает пакеты на прилавок и расставляет пластиковые контейнеры, при этом непринужденно улыбается. Кожа уже не так сильно чешется. — Все в порядке, - неожиданно для себя произносит она. Винтер берет пачку и, нахмурив брови, смотрит на две другие, и Карине вдруг больше всего на свете хочется, чтобы они разгладились. — Я подумывала о том, чтобы увеличить потребление. Боже, кто так говорит? Но улыбка Винтер озаряет все ее лицо, и Карине все равно. Она ставит упаковку на среднюю полку и смотрит на Карину. Она улыбается, но в глазах по-прежнему тревога, как и в том, как она кусает нижнюю губу. Но она не сделала ничего плохого. Почему она нервничает? Карина берет оставшиеся две упаковки и аккуратно укладывает их поверх первой. Затем она сдвигает ее вправо. Молоко кладется в центр. — Ты всегда можешь помочь мне с этим, если хочешь, - предлагает она, поворачивая голову, чтобы посмотреть на Винтер, и, о-о-о... Она и не подозревала, что они будут стоять так близко друг к другу. Ее нос почти касается носа другой девушки. Никакой отдачи. — С… Я имею в виду, с йогуртом, - тихо уточняет Карина, наблюдая, как трепещут ресницы Винтер. — Верно, - так же тихо говорит Винтер. — Хотя я почти уверена, что мое тело это отвергнет. В ее словах есть резон, но все, что запечатлевается в мозгу Карины, - это слова "мое тело", и она автоматически опускает взгляд, чтобы рассмотреть Винтер. Когда она снова поднимает его к ее лицу, девушка дышит чуть чаще, чем раньше. Прелестный румянец и вздымающаяся грудь. Карина не понимает, как это происходит, но следующее, что она помнит, - это то, что Винтер невероятно близко, и они целуются, и это похоже на все те банальные вещи, о которых она ненавидит читать. Руки Винтер взлетают вверх, чтобы найти опору на ее плечах, и сжимают рубашку, как это бывало бесчисленное количество раз до этого, с привычной привычкой. Ее руки находят талию Винтер, прижимают ее к груди, и Винтер стонет от этого ощущения. Карина отмечает, что она пахнет по-другому. Мед и лимоны. Но в нем все еще чувствуется что-то присущее только ей, и она делает глубокий вдох, желая насладиться ароматом. Карина тянется к шее Винтер, и она прерывает поцелуй только для того, чтобы уткнуться носом в то место, где ее шея переходит в плечо, заставляя девушку всхлипнуть. Она вообще не понимает, как ей удалось пережить эти последние несколько недель без прикосновения губ Винтер к своим. — Карина, - выдыхает Винтер. То, как ее имя слетает с губ сводной сестры, заставляет Карину зарычать, и она с новой силой набрасывается на ее шею. — Карина, ах! Бог… Подожди, подожди. – Она тут же останавливается, отшатывается и убирает руки от Винтер, как будто обожгла их. — Я сказала, подожди, а не останавливайся, - задыхаясь, смеется Винтер, притягивая ее к себе за воротник и запечатлевая на ней короткий, но глубокий поцелуй, от которого у Карины перехватывает дыхание. — Нам, наверное, стоит поговорить, - говорит она. Ее руки разглаживают складки, которые она оставила на рубашке Карины. Карина моргает. Поразительно осознавать, что после почти полугода совместной жизни, после того как они спали, а затем и не переспали, это первый раз, когда кто-то из них заговорил о том, что им действительно нужно поговорить. Она не в настроении разговаривать, не совсем, но Винтер права. Наверное, стоило бы. В прошлый раз, когда они этого не сделали, произошли события, которые Карина предпочла бы не переживать снова. Они все еще происходят, пробираются ей под кожу и зудят в мозгу. Она собирается отойти, но Винтер крепче сжимает ее плечи, и она остается. — Итак. - ее сводная сестра нервничает, она это видит. Она может только догадываться, что творится у нее в голове. Карина понимает, что это все, чем она занималась. Гадала и отрицала, что догадывалась. Не зная, на что именно она надеялась, когда догадалась. — Мы... Хм. Кто мы такие? К чести Карины, она очень, очень старалась не рассмеяться. К своему стыду, у нее ничего не получилось. Она списывает это на нервы. — Карина! – Винтер фыркает, ударяя ее по плечу. Она выглядит так, будто сама сдерживает улыбку, осознав, как это прозвучало. — Не смейся надо мной. — Прости, - говорит Карина, все еще улыбаясь. — Просто... ты действительно только что спросила, кто мы такие? — Это законный вопрос. — Своеобразный вопрос, не так ли? — Я знаю. Мне жаль. Карина изучает черты лица Винтер. Ее мягкий, сосредоточенный взгляд и трепещущие ресницы. Если Винтер достаточно храбра, чтобы признаться в своих мыслях в своем предыдущем вопросе, то и Карина такая же. — Я не хочу, чтобы ты спала с другими людьми. Признание этого вслух освобождает. Еще приятнее наблюдать, как глаза Винтер смягчаются и искрятся, а ее хватка на талии блондинки становится крепче. Она не готова услышать признание самой Винтер. — Я... не сплю с другими людьми, - тихо говорит другая девушка, но она стала больше гулять. — Но ты же больше гуляла, - неуверенно говорит Карина. — Я имею в виду, ты не ночевала дома. Она не хочет, чтобы это прозвучало обвинительно, но Винтер все равно становится холоднее. — Эри, - просто говорит она. — Мы устраивали вечеринки с ночевкой. Полностью одетые, с рейтингом pg. Что ж, - она морщит носик, как любит Карина, и ей приходится бороться с желанием наклониться и поцеловать морщинки. — Некоторые истории Эри определенно имеют более высокий рейтинг, и большинство из них, скорее всего, запрещены законом в нескольких штатах, но... – Она делает глубокий вдох и снова смотрит Карине прямо в глаза. — Я никогда с ней не спала. У меня ни с кем не было отношений после Хиджина. Ну, - ее губы подергиваются. — Только с тобой. — О, - говорит Карина. — А у тебя? — Нет. - ответ мгновенный и уверенный. Облегченный, благодарный поцелуй Винтер на вкус как мята и вишня. Она прерывает его первой, медленно, ее глаза все еще закрыты, когда Карина смотрит на нее. Затем они распахиваются, и от пристального взгляда Винтер у Карины буквально перехватывает дыхание. — Если бы ты это сделала, я бы не стала… Я имею в виду, я бы не стала злиться. — Что ж, - тихо произносит карина. —Что ж, - с ее губ срывается резкий смешок. — Я бы так и сделала. Боже, я бы так и сделала. Но это уже моя проблема, и мне придется с ней разбираться. Карина не совсем понимает, зачем Винтер ей это говорит, но все равно кивает. — Хорошо. Но я этого не сделала, так что никаких проблем нет. — Да. - Винтер сглатывает. Ее губы напряжены, и Карина понимает, что это означает, что она нервничает. Даже напугана. Она просто не знает почему. Или, может быть, она знает, но просто пока не хочет с этим сталкиваться. — Карина, - прерывистый шепот девушки заставляет ее сделать глубокий вдох. — Что мы делаем? Так много всего, чего не должно быть. Карина могла бы попробовать. Она знает, что могла бы. Попытайся найти ответ, который она уже знает, постарайся облечь его в слова, жесты и горячие поцелуи. Но она не готова - она не готова, и это удивляет ее своей ясностью, насколько она не готова. Она просто не может дать Винтер определенного ответа прямо сейчас. Ее пальцы на талии Винтер дрожат, и она сжимает их в кулаки, чтобы унять дрожь. И Винтер это замечает. Винтер всегда все замечает, и, возможно, это одна из причин, по которой Карина так пугающе не готова и так легко приходит в ужас. Винтер замечает это и не озвучивает то, что у нее на уме. Наступает долгая пауза, прежде чем Карина шепчет в ответ. —Мы можем просто... быть вместе? Пальцы Винтер играют с короткими волосами на затылке Карины. —Да, - медленно произносит она. - Я полагаю, мы можем. Это не идеально. Ничего из этого. Возможно, это несправедливо по отношению к Винтер. Возможно, это несправедливо по отношению к ним обоим. Но Карине этого не нужно - ей просто нужно время. Сегодня было слишком много всего. Губы Винтер дрожат, они неуверенные и покоренные.