Прям сейчас
27 апреля 2025 г., 13:25
Опять Елисей с утра всё переделал и только потом пришёл меня будить, включив очередной ужасный трек.
— Я уже говорил, что у тебя отвратительный музыкальный вкус? — спрашиваю, заваливая его на кровать и сгребая в охапку под смех и льющиеся из колонки строчки «То что я, мефедроновая блядь, шлюха стоит поискать ».
Ладно, один невинный поцелуй в щёчку же можно? Лей вон и не против, только какой-то он вялый, совсем не выспался, наверное. Ну и ещё один финальный тогда в висок. — Всё, теперь в школу пиздуй.
— Ну уж нет, — залезает на меня и к губам присасывается.
— Опоздаешь, — предупреждаю, стараясь вести себя как взрослый и ответственный человек, правда, придурошная улыбка при этом с лица совсем не сходит.
— Плевать. Хочу всё попробовать. Прям сейчас.
— Потом как-нибудь попробуем, ты ж сегодня не последний день живёшь.
Лей смеётся, уткнувшись мне в плечо, потом чувствую, как у него всё тело трястись начинает, и это уже не похоже на то, что ему весело. Редкие всхлипы переходят в настоящую истерику. Сползает с меня, сворачивается калачиком и натягивает одеяло на голову.
— Эээй, что случилось? — трясу его за плечо, но он никак не реагирует. — Елисей, посмотри на меня?
— В отложке, — протягивает телефон, на котором открытый «Телеграм», но я нихрена не врубаюсь, что он этим сказать пытается.
— Я не понимаю, что нужно смотреть.
— Какой ты дед, — его смех сквозь всхлипы — это пиздец что-то пугающее. Точно, надо успокоительное ему дать. Сука, у меня из таблеток только мазь от спины, потому что я реально ебучий дед. Точно, вискарик. Вискарик целебный-всемогущий всегда в такие моменты выручает. Подрываюсь с кровати, Ку за мной бежит, потом поиграем, мохнатый, не видишь, у нас тут истерика вселенского масштаба.
— Нет, Ку, твой любопытный нос сейчас тут никак не поможет, — возвращаюсь с бутылкой на кровать, всучаю Елисею, а он пытается улыбаться, но слёзы из глаз у него всё равно продолжают течь.
— Пиздец, — всхлипывает, вытирает глаза рукавом пиджака и сквозь короткие вздохи продолжает. — Ты мило с Ку разговариваешь вечно.
— Чё за хуйня с «Телегой»?
— Можно я не буду говорить? — пиздюк пиздюком, а к бутылке как взрослый прикладывается. Рукавом ещё занюхивает, где такого нахватался только?
— Нет уж, блядь. Я тебе тут не добрый-понимающий дядя-психолог. Всю правду вытрясу. Давай рассказывай, что случилось.
— Отложка — это когда пишешь сообщение и ставишь время, во сколько его отправить нужно, — объясняет, после чего делает ещё несколько глотков. Ну, в школу он сегодня уже точно не пойдёт. Потому что даже если его отправить, в таком состоянии, ставлю сотку, он до неё просто не доберётся. — Короче, вот.
Протягивает телефон, вижу, что поэма мне адресована, пробегаюсь глазами по первым строчкам, и у меня аж холодный пот по спине ручейком стекать начинает.
Извинения, благодарность, просьбы не горевать.
— Ты совсем пизданулся?!
Спокойно, Арс, на твои оры аж Ку подрывается. С суицидниками так нельзя. Глубокий вдох. В пизду это дыхание. Где там вискарь? Забираю у Елисея бутылку и сам глотаю из горла, как последний алкаш.
— Прости, — выдыхаю, прикрывая глаза.
Пиздец утречко выдалось, хуёвее у меня ещё точно не было. — Не знаю, что вчера случилось, но это ебать какой не выход. Понимаешь? Пока живой, ты вон песни эти свои ужасные можешь слушать, да можешь хоть сам такого же кринжа в микрофон наваливать. Не знаю, ебаться, в конце концов, тема охуенная. Да и дрочить тоже заебись. Да бля, всё что угодно. Мёртвым ты свой ебучий клубничный милк-шейк никогда не выпьешь. И нихуя ты уже мёртвым изменить не сможешь. И типа я даже представить не могу, как ты заебался за свою короткую жизнь, но впереди точно лучше будет.
Чёт пиздец меня на речи прорвало. Вискарь в восемь утра на голодный желудок — решение, конечно, не самое умное. Ну а что уж теперь поделаешь? Выпиваю ещё и передаю бутылку Лею.
— Ебать ты психолог-хуёлог. Интересно, людей от такого кто-нибудь ещё дрочкой отговаривал? — хмыкает, а потом лбом в моё плечо упирается. — Не знаю, что нашло. Подумал, что нахуй никому не нужен. С мамой вчера знаешь, как поговорили? Я ей: «Прости», она мне: «Я и не обижаюсь». Сидит, в одну точку смотрит, на меня даже не взглянула. Я ей: «Не интересно, где я пропадаю по несколько дней?». А она: «Ты уже взрослый, и голова у тебя светлая, как у папы, думаю, беспокоиться не о чем». Ну и короче, ебать. Посидели. Помолчал и вот.
Отстраняется, допивает из бутылки последнее и вздыхает тяжело.
— Всю ночь себя накручивал, а пока с Ку гулял, присмотрел высотку одну, ну и решил, что терять уже нечего.
— Долбоёб. Мудила ты, Елисей, последний. Надо было сразу всё рассказать. И в смысле, бля, нечего? А я? А Ку?
— У тебя взрослый этот хуй из солярия есть, а я что? Малолетка, который нихуя так и не понял из туторов, как сосать правильно, — произносит тихо.
Туториал на сосания? Серьёзно? У нас теперь и такое есть?
— Дурной ты, Лей. И нет у меня никакого хуя, — обнимаю его и валю на кровать. — Чтоб больше даже не мыслишки о таком, понял меня?
Зацеловываю его в щёки, он кивает, «угукает» совсем тихо, а мне немного легче от этого становится.
— Всё, спи.
— А школа? А ты?
— Проебёшь один день, отличник хренов, — он, бля, с крыши сигануть планировал, а теперь из-за прогула искренне парится. — И мне можно денёк поебланить, главное, комп включить.
Лей костюм снимает, кидает его прям на пол комком и в одеяло заворачивается.
А вот это было очень опрометчивое решение с его стороны. Ку уже свои любопытные короткие лапы направил к костюму. Поднимаю, вешаю, врубаю комп и ложусь рядом. Нихрена Лей не спит. Не вертят так жопой во сне, притираясь к чужому члену.
— Слышь, соблазнитель-недоучка, до греха не доводи.
Не хватало ещё по пьяни трахнуть бухого пиздюка-девственника.
— А может, я хочу довести, — речь совсем медленная, язык заплетается.
— Трезвыми, Елисей.
— Честно? — зевает, задавая вопрос.
— Честно.
