У двери

      — Арс, спаси меня и скажи, что ты умеешь завязывать галстуки, — именно с таким требованием врывается Лей в рубашке, трусах и носках с утра ко мне в ванную, когда я сижу на туалете.              — Елисей, мать твоя за ногу!              — Ой, да чё стесняться? Считай, родные почти, — заебись, если его так послушать, то переспал я вчера не просто с малолеткой, а малолеткой-родственником, что меня не то чтобы не красит, а вообще конченым делает. — Ладно, в комнате тебя жду.              Это какой-то маленький тихий ужас, у которого личные границы с каждым днём стираются всё больше и больше. Мы такими темпами скоро начнём за ручку ходить писать. И не то чтобы я против, но со стороны подобное точно дуркой попахивает.              Выхожу из туалета, Лей на кровати сидит и пытается по туториалу из «Ютуба» галстук завязать.              — Вставай, — командую, видя, как он просто беспощадно мнёт мои труды. Завязываю галстук под кривляния Лея и попытки помацать меня за жопу. Затягиваю потуже, целую быстро в губы и отправляю школяра дальше собираться.              — Ааарс, а мы Ку возьмём? — спрашивает на полном серьёзе, заходя в гардеробную.              — Угу, конечно. И мешочки с совочком ещё, если ему вдруг в туалет приспичит прям посередине речи директора.              — Ты вредина. Ну этот дурной пёс скучать же без нас будет. Грустить. Плакать.              — Елисей.              — Ладно-ладно.              У самого нет никакого желания одного его оставлять. Вдруг он от скуки решит себе какое-нибудь развлечение найти, например, пожрать диван. Хотя после занятий с Максом Курама таким грешить вроде бы перестал.              ***              Пока идём, решаю уточнить у Лея, кем он меня вообще представит? Потому что «взрослый мужик, с которым я живу, а вчера ночью ещё и ко всему прочему потерял благодаря ему анальную девственность» звучит, мягко говоря, пиздец как уёбищно. Услышь я такое, первый бы побежал ментов вызывать.              — Ну не хочешь парнем моим быть, тогда будешь дядей.              — Может, братом лучше? Троюродным, — дядя мне тоже как-то не заходит. Сразу какой-то алкаш в засаленной майке и с вайбами домашнего насильника представляется.              — Да хоть мужем двоюродной золовки пятиюродного шурина.              — Такое вообще возможно?              — Арс, не еби мне мозги.              Заходим на территорию под бубнящее Елисеино «Звенит звонок последний», и вот шёпотом такое звучит максимально крипово. Лей оставляет меня с остальными родителями, а сам уносится к своему классу. Э, я один не справлюсь. Я ненавижу школьный вайб. Какой кошмар, годы идут, а ничего не меняется. Мамашки-наседки, бати-похуисты, главная маман класса — организатор всей движухи, чей-то самый здоровенный отец у неё в подчинении. Всех расставляют, указания дают. Букет Лея какого-то хера всё ещё у меня в руках. Набираю ему, естественно, он не отвечает. Фу бля, меня тошнит, я вспотел и хочется, как в старые добрые, сбежать за школу на перекур, чтоб отпустило. Спрашивают, кто я. Отвечаю, что брат Морозова. Тут же вопрос второй вопрос прилетает «какого хуя я не рядом с его матерью». Вопрос хороший, но мне бы хоть вспомнить, как она выглядит. Ёбаный кринж. Очень неуместно будет спросить, где она? А, да похуй.              — Зрение минус шесть, не вижу её.              Меня за ручку как барана подводят, ещё и в первую линию ставят. Охуенно. Типа если у меня реально минус шесть, то вот теперь мне всё пиздато видно будет?              — Елена Игоревна, племянника вашего привела, — узнаю соседку, которую за несколько лет проживания в квартире видел от силы всего раза два.              — Здравствуйте, — вот и познакомились, ёпта. Кринж, надо было прибухнуть с утра, чтоб себя так ебануто не чувствовать.              — Здравствуй, племянник, — она что, улыбаться умеет? А не, вон опять лицо такое, будто у сына не последний звонок, а похороны. Ну, проблески в сознании есть, так об этом «Джипити» и напишем.              Чувствую, как телефон в кармане вибрирует. Отвечаю. Говорю Лею, что он букет свой забыл, а этот звиздюк сбрасывает тут же. Ну, надеюсь, неловкости не будет. А нет. Будет. Ну сорян, я не успел предупредить. Да и как? «Елисей, ты цветы забыл, и да, кстати, я тут рядом с твоей мамой стою».              — Привет, — улыбается ей, забирает букет. — Это Арсений, мой…              — Твой брат. Мой племянник. Нас уже представили.              — А? Ага, — Лей соглашается, понимая, что каминг-аут перед толпой родителей лучше не устраивать, кивает и уходит.              По-моему, я сейчас нахожусь в самом кошмарном сне каждого гея.              — Может, потом сходим куда-нибудь, отметим последний звонок? — ну а хули уж? Сгорел сарай — гори и хата. — Думаю, Елисей будет рад.              — Хорошо.              Хорошо? Ох ебать мой хуй. Надеюсь, Лей не даст мне пизды за такую самодеятельность.              Стою, пытаюсь уловить, что там ведущий говорит, но в голове разные мысли по кругу, которые не дают этого сделать. Гуглю ближайшие приличные кафешки, поглядывая то на Елену Игоревну, то на Елисея, чтоб стих его не пропустить. Когда он и ещё четыре пацана выходят к микрофонам, сразу включаю камеру. Потом мне ещё спасибо скажет.              ***       Лей топает в ахере. Но хорошо хоть топает, а не на говно исходит. Заходим в кафе, прошу у хостес самый дальний и тихий столик, а заодно прихватываю барное меню. Пусть сидят-пиздят, мне нужно выпить.              — Кто ещё коктейли будет? — не одному же мне с утра прибухивать.              — Я буду. «Лонг Айленд», — тебя ж, пиздюка такого, унесёт сразу. Хер с тобой. Взрослый уже, школу закончил, имеешь право.              — Елена Игоревна?              — Мне нельзя.              — Ты чё, беременная? — озвучивает Елисей свою догадку на половину кафе.              — Нет. Обычные антидепрессанты, а их с алкоголем…              — Да понял-понял, Колясик кого хочешь в депрессию вгонит.              — С Николаем мы расстались, Лисюш… Арсений, можно вас попросить?              — Понял, — посижу за барной стойкой, походу, дело серьёзное, раз Лея от «Лисюш» даже не покоробило ни на секунду.              — Арс, останься.              — Лей, я рядом буду, если скажешь — тут же подойду, — но сейчас мне нужно прибухнуть.              — Два «Лонг Айленда», — заказываю у бармена, присаживаясь за стойку.               Сижу, цежу уже третий, рядышком четвёртый стоит, пора бы остановиться, наверное. Лей там очень эмоционально доказывает что-то. Какие-то отдельные слова возмущения и до меня доносятся. Встал, сел, опять начал. Ну, пусть выговорится, ему, походу, давно это сделать надо было. Пальцем в меня тыкает. Ой, неловко. Девушка, вы бы хоть пустые бокалы от меня убрали. Не, на чай я вам точно не оставлю с таким-то сервисом. Елена Игоревна теперь, наверное, точно думает, что я алкаш.              — Пошли, — хватает меня за руку и тянет в сторону выхода.              — Девушка, а с собой можно? Перелейте в стаканчик из-под кофе, будьте добры, — ну а что добру пропадать?                — Ты накидался, что ли?              — Чуть-чуть, — пизжу, ничего не чуть-чуть. Мы же даже не завтракали. Коктейли эти ебать как охуенно влетели на голодный желудок. Чисто алкоголь сразу в мозг всосался. Ну, зато я хоть не нервничаю больше. Мне в руку всучают картонный стакан и настойчиво ведут на выход. Эй, а трубочку? Трубочку забыли. Чё я коктейль без трубочки пить буду? Ладно, хуй с ней, с трубочкой. А Елена Игоревна как же? Не похоже, что они помирились.              — Лей, а мама твоя?              — Дай сюда, — отбирает у меня стакан и присасывается к нему. Не, так дело не пойдёт. Пьёт кто-то один, а второй его до дома тащит. Известное же правило любых отношений. — Я на неё злюсь. Очень сильно. И пока я не в состоянии вести конструктивный диалог. После экзаменов вернусь к этому.