У двери

      Не знаю, кто больше рад тому, что у Елисея экзамены закончились: я, Ку или сам Лей? Это была какая-то пытка для всех троих. А ещё оказалось, что Лей за пару месяцев совместного проживания как-то непринуждённо взвалил на себя все домашние дела, и, естественно, я за это время совсем отвык заниматься бытовой хернёй. Что так-то является совсем не нормой, и надо будет как-нибудь аккуратненько поровну поделить обязанности. У Ку вообще трагедия — пищалку не дают, играет с ним только один человек, да ещё и тот, который не в состоянии сначала бегать пару часов на улице, а потом три часа носиться по квартире и играть в «кто кого перелает». Хотя то, что они вдвоём лаять перестали, это даже хорошо, а то у меня иногда глаз от этого дёргался.              — Ну что, рассказывай? — прошу, как только Елисей порог переступает.              — Чёт очково за этот экз. И состояние ещё такое, ебать, странное.              — Типа не знаешь, что делать? Всё это время хуярил без продыху, а теперь непонятно, что со свободным временем делать?              — Угу, а ты откуда знаешь?              — Это ж классика всех тревожников.              — Я чё, тревожник? — удивляется Лей искренне, подняв на меня взгляд.              — Нееет, что ты, совсем нет, — так-то «Джипити» тебе ещё несколько диагнозов поставил, и мне, к слову, тоже, и даже Ку. Но в последнем я с этой бездушной нейросетью как-то не очень согласен. Собака всё-таки у нас самый адекватный член семьи. — Давай за стол. Поешь и отсыпаться.              — А как же…              — Отдохнёшь и найдёшь себе новый повод для тревожности, — перебиваю его сразу. Потом он и с мамой всё решит, и ответы все правильные загуглит, и даже посыпет голову пеплом, что накосячил в каком-нибудь своём любимом задании с кредитами.              Вырубает Елисея действительно сразу же после еды. Хожу на цыпочках по квартире, да и то лишний раз стараюсь не вставать из-за компьютера, оказывается, это отличный повод побольше поработать.              ***              Вот кто же знал, что Елисей, пока результаты экзаменов ждёт, на ещё большую панику подсядет? Паника Елисея равно вылизанная до идеала квартира. И хрен уговоришь отдохнуть этого мелкого робота-уборщика. Стопорнуть эту трудотерапию пришлось в тот момент, когда он ватной палочкой решил протереть пыль в каких-то щелях. Такими темпами он отмоет даже там, где грязи никогда не было. Да и Кураму спасать надо, потому что предложение «давай я этого глупого пса сам постригу, заодно и на грумере сэкономим» не очень пахнет адекватностью. Я хочу, чтоб Ку по улице красавцем ходил, а не плешивым псом, от которого люди шарахаются.              — Елисей, пойдём за стол, — прошу этого маньяка, изучающего... что он там, кстати, в данный момент изучает? Заготовки в морозилку? Мать моя. Боюсь представить, до чего он потом решит добраться.                — Ты отдыхать вообще умеешь?                — Я отдыхаю так, — отвечает, не отрываясь от экрана телефона.               Конечно. Выбирать контейнеры для еды на «Вайлдберриз» это у нас теперь прям релакс.              — Ты с таким отдыхом помрёшь лет через десять. Сядь, расслабься, сериал посмотри, в «Икс бокс» поиграй.              — Не могу. Я пока чем-нибудь занимаюсь про результаты не думаю и про, — губу закусывает и произносит совсем тихо. — Маму. Я не знаю, что делать. Ничего решить не могу.              — Ну, значит, не готов пока её простить. Это тоже нормально. Забей и расслабься.              — Как я могу расслабиться, если последним говном себя чувствую двадцать четыре на семь?              — А ты-то в чём виноват? Ну вот конкретно ты? Сними уже со своей семнадцатилетней шеи чуть-чуть ответственности за грехи всего человечества, расслабься и покайфуй наконец.              — Легко такое советовать. Незнааааю, Арс, я запутался, — на этих словах Елисей валится на стол в отчаянии.              — Может, тебя к психотерапевту записать? — давно предложить собирался, вот, вроде как, и повод появился.              — Себя запиши. Я те чё, псих? Не хочу, чтоб какой-то мужик в башке у меня ковырялся. И так прекрасно знаю, что во всём виновата — моя мать. Видал, тыщ пять за сеанс тебе сэкономил.              — Лей, ты ток не обижайся сейчас. Но ты пару месяцев назад с крыши собирался прыгнуть.              — Мы же договорились не поднимать эту тему, — сидит, смотрит недовольно в сторону и ноздри раздувает.              — Договорились, но мужик, покопающийся у тебя в башке, лишним не будет.              — Не хочу лечиться, хочу делать миллион заготовок. Огурцы засолить, кстати, можно.              О боже, он такими темпами со своими тараканами в башке превратит нашу квартиру в одну большую заготовку. Вздыхаю и упираюсь головой в руки.              — Ну не грусти, что я весь такой шизик.              А меня аж на хи-хи от такого заявления пробивает. Надеюсь, это не нервное «хи-хи».              — Ты не шизик. Просто тебе нужен человек, который в мозгах всё по полочкам разложит, а я вон даже в квартире с трудом всё по местам разложить могу.              — А ты со мной пойдёшь?              — Типа привести тебя туда и за дверью покараулить?              — Не, прям в кабинете посидеть, за ручку подержать.              — Не думаю, что это правильно будет.              — Да какая разница, правильно или нет, там же главное, чтоб мне комфортно было?              — Ну так-то да.              — Вот и договорились, — вскакивает, в щёку меня целует, обнимает крепко и на колени усаживается. — Вообще, иногда я поражаюсь, как ты мои заскоки терпишь.              — Так же, как и ты мой срачельник.              Лей мне на ухо пытается что-то нашептать, но больше хихикает и мочку облизывает. Из этих невнятных речей понимаю только «купил» и «покажу». А что он купил? Когда покажет? Нихрена не ясно.              — Ещё раз и поменьше смущения, пожалуйста, — Лей сидит с красными щеками, губу нижнюю кусает и лыбится.              — Потом. Вечером.              — Ну вечером, так вечером, мне ещё работать надо. Так что всё, поднимай задницу.              ***              Выключаю комп и выдыхаю. Пятница. Два дня кайфовать можно. Никаких тебе созвонов, переписок, презентаций. Фу, даже не подойду к компу на выходных, чтоб поиграть. Какая-то тяжёлая неделя выдалась. Хорошо хоть Елисея уговорил к терапевту сходить. Блин. А где ему этого самого терапевта найти?              Ну нееет, мозг, помолчи. Это. Максимально. Отстойная. Идея. А мысли по новой: «Макс там тебе что-то про своего психотерапевта ЛГБТ-френдли втирал». Ну капец. Чувствую себя пиздюком, которому в поликлинику позвонить неудобно. Ладно, звонить и не надо. Просто напишу, спрошу контакты.              Вы: «Привет. Помню, психотерапевта своего хвалил. Номер не скинешь?»              Макс: «Что, Курама доводит?»              А следом куча смеющихся смайликов со слезами. Ого, как я, оказывается, от них уже отвык. Лей-то мне обычно гробы и черепа отправляет вместо этого «миллениальского кринжа».              Вы: «С Ку всё зашибись. Спасибо ещё раз, кстати».              Ебать, а что написать? «Парню моему надо»? Не слишком ли это ебануто звучит? Благо, пока я пытаюсь набрать двадцатый вариант текста, Максим уже отвечает.              Макс: «Да не за что, это работа моя. Вот 84959999999 Константин Алексевич».              Вы: «Спасибо».               — Лееей, — где он шорохается? — Лей? — подхожу к двери в ванной, слышу возню какую-то, стучусь, а мне в ответ кричат: «Ща, двадцать минут».              — А что ты там делаешь? — спрашиваю, а у самого улыбка на лице появляется. Обычно его «ща» — это значит «отвали, я хочу прийти уже растянутым».              — Ничего. Арс, ты что, не видишь? Я занят.              — Как я увидеть могу? Дверь же закрыта.              — А, ну да. Всё, иди отсюда. Не подглядывай. Ну, в смысле, не подслушивай.              Ой, чудила. Таких ещё поискать надо.              — Ку, вот скажи мне, ты чего таким умным стал? Мне теперь скучно. Даже не повозмущаешься на тебя. Хочешь носок? Ну давай, укради мой носок.              — Арс, у тебя всё в порядке?              Ну, судя по тому, что Елисей сейчас наблюдает, как я на четвереньках стою и пытаюсь подложить Кураме свой носок в лежанку, то психиатр нужен мне, а не ему.              — Я играл. Ну не один. С Ку.              Лей ржать начинает, аж пополам складывается, а я присаживаюсь на задницу возле лежанки Ку и тру затылок. Пиздец картинка, наверное, была — вызывайте санитаров.              — Заканчивай угорать. Всё, я мыться.              — А я думал, ты себя теперь вылизывать будешь.              Встаю, притягиваю его к себе и прикусываю за шею: — С этим и ты хорошо справляешься.              — Да? Хорошо? — Лей мурлыкает, цепляется одной рукой за мою футболку и притирается всем телом, а вторую за спиной прячет.              — Очень хорошо, — прикусываю его за нижнюю губу и сдавливаю ягодицу. Лей глаза прикрывает и вдыхает медленно, а на лице лёгкая полуулыбка появляется.              — Всё, я в душ.              Когда выхожу из ванной, свет везде выключен, а на тумбочках возле кровати свечи стоят. Ебать, оккультизмом каким-то попахивает. Надеюсь, ягнёнка резать сейчас не будем.              — Лей, у нас что, пробки в комнате выбило? — спрашиваю шёпотом, медленно подбираясь к кровати. У меня там телефон где-то должен лежать. — Я же тебе показывал, где щиток.              — Арс, это у тебя пробки выбило. Я нам романтику так-то устроил.              Ааа... Так это «романтика», хорошо, что про жертвоприношения не пизданул.              — Короче, смотри. Это специальные свечи. Ими на тело надо капать, — объясняет, когда я наконец-то дошоркал до кровати, а у меня сразу флешбэки из детства возникают, когда бабушка с собой в церковь брала, давала свечку, и та так болюче на пальцы капала, ужас. А бабуля говорила, что я это всё выдумываю и от этих свечей больно быть не может.              — Зачем? — не пойму никак, он романтику устроить хочет или всё же пыточную? Чем я его так обидел-то?              — Ну, типа, острые ощущения. Сначала немного больно, а потом выделяются эндорфины и кайфуешь.              Звучит как-то стрёмно. Особенно от этого врача-самоучки, который максимум пару ссылок в «Гугле» прочитал.              — Может, без боли, сразу к приятному перейдём? — притягиваю его к себе и толкаюсь языком в приоткрытые губы. Лей извивается, постанывает, но всё равно отстраняет меня.              — Сначала свечи, а потом приятное, — звучит как-то не очень убедительно. Будто мне сейчас вставят свечу от температуры в задницу, а потом только и сделают, что напоят молоком с мёдом. — Держи, капай.              Всучает мне эту хреновину в руку и ложится.              — Куда?              — Ну не знаю. Куда хочешь, — ну я и капаю на живот. Лей шипит и ругаться на меня начинает: — Блин, Арс, больно. Подуй, — руками на себя машет, пока я стою на коленях возле кровати со свечой в руках и дую ему на живот. Да, к психиатру нам нужен парный абонемент. — Давай на ногу лучше, — предлагает другой вариант этот гений.              — Ага, чтоб потом сразу и эпиляцию сделать. Лей, что за резкий приступ секс-экспериментов? — спрашиваю, сначала поставив это пыточное устройство обратно на тумбочку и только потом присев на край кровати. Он тоже садится, воск с живота отколупывает и вздыхает.              — Ну просто понимаешь, я подумал, что могу тебе наскучить, потому что у меня нихрена никакого опыта нет, и решил разнообразить нашу сексуальную жизнь.              — Покалечив себя?              — Да они вроде безопасные. Так в интернете писали.              — Люш, ты и без всех этих разнообразий самый охуенный, — целую его в шею и на кровать валю. Стягиваю с Лея трусы, поцелуями спускаюсь до живота и обвожу то место, куда воском капал. Он выгибается, зарывается руками в мои волосы и громко выдыхает с полустоном. Ну, может, и есть какая-то приколюха в этих свечах. Провожу языком по всей длине члена, Лей тазом вверх толкается и волосы мои на затылке в пучок захватывает. Беру в рот сразу глубоко и подстраиваюсь под тот темп, который он мне задаёт. Лей хнычет, просит остановиться и сам же на голову надавливает. Выпускаю его член изо рта с громким причмокиванием и возвращаюсь к губам.              — Так мне продолжить или остановиться? — спрашиваю и тут же мочку уха облизываю. У Лея взгляд в полном расфокусе, а губы искусаны. Просит продолжить, но головой мотает в разные стороны. Обожаю, когда у него так мозг плавится от любого прикосновения. Кажется, сейчас языком по соску провести можно, и он тут же кончит, без какого-либо проникновения. Наношу лубрикант на пальцы и проверяю, как он растянут. Лей на них сам насаживается и бессвязно требует большего. Раскатываю презерватив по члену, добавляю смазку и вхожу плавно в несколько движений под стоны Елисея. Двигаюсь медленно, ловя его дыхание на своих губах. Ускоряюсь, только когда он уже начинает выстанывать просьбы это сделать. Кладу руку на его член и пытаюсь попасть в нужный темп. Лей кончает через несколько движений и расслабляется. Заканчиваю вслед за ним, глубоко целуя.              ***              — Кстати, я нашёл психотерапевта, — наконец-то нахожу время, чтобы сообщить об этом Лею, который лежит на моей груди и пальцем вокруг соска водит.              — Хорошо. Дашь номер? Спишусь с ним.              — Конечно.